Законные

      — Нашел! — Генри влетает в комнату без стука, а Роза дёргается от неожиданного крика.       Кто-то из служанок ахает, другие даже ахнуть не могут, и только Верена — старая дородная женщина, которая ещё матушку Розы на руках носила — неодобрительно смотрит на младшего принца.       — Пусть останется, — Роза готова умолять Верену, если потребуется: старуха давно уже стала для нее почти что родной бабкой, но ведь сегодня она невеста и потому имеет право не следовать советам бабушки, а провести время с другом.       — Негоже юноше видеть невесту до церемонии, — Верена усаживает Розу обратно напротив зеркала и подзывает служанку. Действительно, прическа куда важнее того, что у Розы внутри все как будто заморожено уже больше суток.       — Не его же невеста, — Роза сидит ровно, не поворачивается, но зеркало позволяет ей заметить тот миг, на который лицо Верены кривится. Больно. — Ваше высочество, вы покажете мне кольца?       Генри отрывается от двери. Пытался слиться с деревом, надеясь, что так Верена его не заметит? Больше похоже на Джетта, но Роза позволяет себе подумать, что все действительно так, потому что Генри обещал ещё в детстве, что в такой важный день он будет рядом и даже наденет все эти одежды, чтобы взрослые не ругались.       Роза смотрит на друга. Действительно ведь приоделся: на Генри не привычные изношенные сапоги и куртка, новая, но купленная где-то в походе и оттого далекая от дворцовой моды. Сегодня Генри в темном мундире с золотыми эполетами, его густые волосы, отросшие до подбородка, уложены едва заметными кудрями, а шрам, полученный около полугода назад, только добавляет обаяния прекрасному принцу. Любая придворная дама, хотела бы показаться в день своей свадьбы под руку с Генрихом Олденом. Но не Роза, как бы тяжело ей не было в этом признаваться еще пять лет назад. Интересно, как бы отреагировала на это матушка? Не Джоанна, а та женщина, чьи привычки Роза и не вспомнит уже, но по чьим теплым и мягким рукам она скучает.       Генри передает мешочек Розе, как самую большую ценность. Он задерживает ладони подруги в своих руках на секунды дольше, чем можно по этикету, особенно, с чужой невестой, но этот жест означает лишь "я с тобой", и они оба это знают.       В мешочке, завернутые в мягкие ткани, лежат произведения искусства. Золотые, ажурные, с дорогим камнем посередине. Роза берет то кольцо, которое тоньше, но на палец не надевает. Это должна сделать Агата.       Роза радуется, что макияж ещё не нанесли, потому что от слез, скопившихся в глазах, он бы потек. Генри невозможен. Ювелирный мастер, проживающий в столице, отказался делать кольца, когда узнал, что обручаться будут две невесты, и хотя Генри пообещал, что найдет им мастерицу, никто во дворце особо в это не верил. Роза слышала пару раз, что придворные обсуждали, как безрассуден младший принц, раз поставил себе такую задачу, и как глупы они с Агатой, если, получив один отказ, решили позориться дальше. А ведь Генри нашел. Аккурат к свадьбе.       Роза поднимает глаза к зеркалу и находит в нем взгляд Генри. Она смотрит неотрывно на друга и улыбается ему, надеясь, что он поймет. Кольца были даром королевской семьи, и Роза знала, не выкуй им никто новые, Эдвард бы попросту передал старым подругам одно из казны. Однако эти, дорогие не только из-за материалов, но и из-за безумного путешествия друга? Роза думает, что с такими кольцами брак не может оказаться несчастным.       И почему-то нет уже дела до того, как отреагировала бы матушка: здесь и сейчас ее поддерживает друг, ее поддерживает любимая девушка, и отец на ее стороне. Все далеко не так страшно, как могло быть, так что даже такая трусиха как Роза, позволяет себе расслабиться.

***

      Платье кажется слишком неудобным. Агата привыкла к куртке и штанам, подаренным Генри, и оттого одежда, в которой даже нет карманов, вызывает только желание снять ее. Если Генри вот так ощущал себя в первый день во дворце, Агата целиком и полностью понимает его желание подраться с кем-то. С Эдвардом, например, который волнуется, как будто сам женится.       Агата не может его винить: он в одиночку организовал их с Розой свадьбу, чего не было даже до потери сердца, вполне понятно, почему принц волнуется. Никому не нужны слухи о педерастии самого наследника или Барс знает чем ещё.       — Ты мне волосы растреплешь, — Эдвард вжимает голову в плечи. "Понимать" не значит "одобрять", а Агата давно уже заметила, что иногда эффективнее ударить дощечкой по затылку, чем расписывать свои мысли на ней.       «Заново уложишь».       — Ты слишком спокойна для девушки, у которой свадьба через пять часов, — Эдвард поправляет волосы.       «А чего беспокоиться?».       — Потому что твой статус меняется?       «Меня полдворца ненавидит с тех пор, как я убежала. Мой статус не меняется уже шестой год. — Агата стирает написанное и выводит новую фразу. — Тебя тоже, но пока у Генри есть Огонь, никто ничего не сделает».       — Я же не об этом, — Эдвард с размаху садится на диван. Агата завидует: ей бы сейчас брюки..!       «Эдвард, я тебя умоляю. Мать не считает меня своей дочерью все те же шесть лет, а Уилфред с детства говорил, что всегда мне рад. Или ты думаешь, что после первой брачной ночи, Роза увидит во мне что-то, чего не видела за предыдущие двадцать три года?»       — Агата, нет, — на бедного Эдварда грустно смотреть, но Агата не может прекратить эту пытку. — Я вообще не хотел думать о вашей брачной ночи.       «И не думай. Иди Генри в плечо поплачь, что ты стал слишком стар. Свое не предлагаю, у меня это платье одно».       Эдвард краснеет, и Агата улыбается, хватая его за руку. Извиняется. Наверное, у друга сейчас есть дела, а он сидит здесь, в покоях Агаты, развлекая ее. Как будто и не кронпринц, а так, соседский мальчишка, лучший друг, ставший свидетелем на свадьбе.       — Тебе нельзя плакать, ты помнишь? — Агата кивает. Она не плачет, ей просто скучно. Зачем вообще перед свадьбой столько времени, почему они не могли обменяться кольцами, и что делать, если чуть-чуть трясутся руки?       Эдвард встаёт с дивана и аккуратно обнимает ее, чтобы косметика не отпечаталась на одежде:       — Ну подожди чуть-чуть, сейчас из Розы сделают главную красавицу королевства — Агата лишь тычет ему в бок. Ее невеста и так самая красивая.

***

      Солнце отражается от сердца в руках Матеуша. Оно слепит глаза, но все дамы, спрятавшись за зонтиками, его словно и не замечают. Другие светлые фигуры привлекают всеобщее внимание.       Две девушки в белых платьях. Руки у обеих дрожат, а слезы держатся из последних сил. Кажется, с каждым словом принца они все ближе и ближе к краю, и скоро закапают из глаз.       Если его высочество совсем скоро не закончит свою речь про значимость момента и новую эпоху Волшебного Королевства, то первый брачный поцелуй девушек будет с солёным вкусом.       Агата моргает. Хочется утереть слезку с щеки Розы: не стоит плакать в такой день, все же хорошо. Ее щека тоже влажная.       Роза пытается дышать медленнее и тише. Но Агата тоже вздрагивает и улыбается.       Они, в отличии от всех остальных, речь не слышат. Смотрят одна на другую, и все не могут отвести взгляд.       Кольца надевают излишне не ловко, не попадая пальцами в такие маленькие отверстия, и чуть-чуть смеются.       Целуются они, словно боясь. Раз, прикасаются губами, два отрываются одна от другой, и только на три, наконец, замирают так надолго.       Кольца тяжелят пальцы, а солнце слепит глаза, но это не мешает девушкам быть самыми счастливыми на свете.       И почему-то спокойно на душе, как будто наконец, спустя долгие годы подружбы, тихих переглядываний на завтраках и лёгких поцелуев, украдкой оставленных на чужих губах, наконец, все стало на свои места. Законные места.