Октавия

Чёрная дорогая машина медленно въехала в тихий городок где даже осенью сохранялась уютная атмосфера. Такие тут не редкость. Автомобиль притормозил у детской площадки и из него вышла женщина с светлыми волосами, собранными в полупучок. Часть волос ниспадает на сильные плечи. Сандра Уилсон слегка поморшилась. Неделя работы с документами о завещании сильно вымотали её, но внешне она остаётся безупречной. – Здравствуйте, – она обратилась к девушке с коляской. Голос Сандры мягкий, но уверенный. – Не подскажите в какой стороне находиться дом Бирдов? Ветер рванул полы её плаща, заставив крепче сжать пальцы на шерстяном шарфе. – Простите, я не знаю. – смущённо ответила девушка, рассеяно покачав головой. К ним подошла пожилая женщина - её мать, как предположила Сандра. – Вы направляет ест к Раяну? – поинтересовалась она. Сандра кивнула. Получив указания, Уилсон вернулась в машину. "Надо же, даже осенью здесь очень красиво", – Подумала она, окидывая взглядом аккуратные домики с ухоженными полисадниками. Ветер срывал с деревьев последние листья, но город словно игнорировал увядание природы, сохраняя свою фотогеничную опрятность. Чистые улицы, дети, смеющиеся на площадках - всё как на открытке. Приехав по нужному адресу, Сандра осмотрелась. Дом стоял мрачноватый, словно выпал из общей идиллии. Опавшие листья давно не убирали со двора. Наружные стены облицованные светлым деревом, и тёмно коричневая черепица крыши выглядят прилично, но что-то в этом месте давило. Поднявшись на крыльцо, Сандра позвонила в звонок. Это не противная трель, а довольно спокойная короткая мелодия. Внутри слышались шаги. Она прождала минуту, две, пять. Когда Уилсон уже собралась звонить снова, занеся палец над кнопкой, дверь резко распахнулась. Перед ней стоит Раян Бирд. Низкорослый, бледный, худой, почти хрупкий, с изуродованным лицом - он резко контрастировал с своей семьёй где все были высокими и статными. Его светлые, тусклые, не свежие волосы растрепались, а бледное лицо скрывает все эмоции кроме одной - раздражения. Глаза скрыты за белой лентой с красивым рисунком. – Что вам надо? – голос прозвучал резко с настойчивой грубостью. – Здравствуй, Раян. Я Сандра Уилсон. Приехала чтобы обсудить с тобой завещание Октавии. – Сколько можно?! – Раян стиснул рукой дверной косяк, пальцы впились в дерево. – Сначала те ублюдки припёрлись... теперь вы. Кому ещё нужно это чёртово завещание?! Сандра промолчала. Перед смертью, её няня, Октавия Бирд оставила завещание в котором указала только лишь своего внука. Ни слова не упомянуто про остальную семью - дочь, зятя и младшую внучку. Сандра так же ничего не получает, ей и не надо. Её указали как нового опекуна Раяна по его инвалидности. Уилсон сама предложила свою кандидатуру и любую помощь, ещё когда парень только пострадал. В последние дни женщина через адвоката удостоверилась что завещание Октавии нельзя никак оспорить, так как оно написано его ещё два года назад. "Опять... Опять они лезут в твою жизнь. Как они смеют?" Голос, не его. Чужой. Тонкий. Ядовитый. Но он звучал так ясно, будто кто-то стоял рядом и шептал прямо в ухо. Раян слышит его с тех пор как умерла бабушка. "Зачем слушать? Заткни ей рот. Выгони. Они все хотят чтобы ты сдался." Сандра не знала о том что происходит в голове Раяна, но чувствовала - что-то не так. Я здесь не ради бумаг, Раян. Я твой новый опекун. – Сандра говорит серьёзно. Что-то не даёт ей покоя. "Она лжёт. Все лгуны. Ты никому по настоящему не нужен." Его лицо исказилось. Пошла вон! – Раян захлопнул дверь так, что дрогнула деревянная рама. Сандра вздохнула, но не ушла. Она снова позвонила в звонок. Ей больше не открыли. За дверью Раян, прижавшись спиной к стене, медленно сполз на пол, сжимая голову руками. Голос смеялся. *** На протяжении нескольких дней Сандра приходила к Раяну чтобы поговорить. Он её в свою очередь игнорировал. За эти дни она уже изучила все элементы дома. Крепкую деревянную дверь, перила веранды и увядшие цветы. Сандра в очередной раз стучится в дверь. В доме горит свет. Она не понимает зачем слепому нужен свет. Возможно привычка включать его для бабушки, но это не её дело. Наконец-то прогресс, – подумала она, нажимая на звонок. Мелодия прозвучала впустую, как и прежде. Но через минуту дверь резко распахнулась. – Ну что, опять приперлась? – голос Раяна звучал хрипло, будто он долго не разговаривал. Его правая рука была испачкана кровью, апатично свисая вдоль тела. – Можешь хотя бы порез обработать, раз такая полезная? "Слабак. Сам справоцировал, сам и мучайся." Сандра лишь кивнула, не удостоив этот выпад комментарием. – Конечно. Раян развернулся и пошел внутрь, даже не проверив, следует ли Сандра за ним. "Впустил. Глупец. Теперь она везде сунет свой нос", – ядовито зашептал голос в сознании Раяна, заставляя его пальцы непроизвольно дёрнуться. Интерьер дома контрастировал с его хозяином – светлые стены, современная минималистичная мебель, аккуратные семейные фото. Сандра скользнула взглядом по снимкам на стенах. Вот малыш плещется в бассейне с девочкой постарше, вот Октавия, улыбающаяся так, будто годы не властны над ней... И лента уже тогда была на глазах Раяна. – Я порезал руку когда ты снова постучала, – Раяну будто нужно объясняться. Идя за парнем, она рассматривает фотографии на стенах. На всех в основном Раян и Октавия. Прогулки, праздники, день выписки из роддома. Больше всего её зацепила фотография в голубоц рамке с кадром того что маленький мальчик плескается в надувном бассейне с светленькой девочкой чуть старше него. На их фоне стоит весёлая Октавия, что никогда не выглядела на свой возраст. В глаза бросается лента, на лице ребёнка, скрывающая часть его лица. Уже тогда. – Аптечка в ванной. Как раз руки помоете. – Раян прошёл на кухню через арочный проход. От туда исходит запах готовящейся еды. Жареный лук с помидорами и что-то мясное. Осмотревшись и найдя ванную комнату, Сандра помыла руки и заглянула в шкафчик под раковиной. Полупрозрачная коробка с несколькими ярусами для лекарвст и мазей лежит рядом. Ванна чистая, если не считать засохшие тёмные пятна у шкафчиков. "Кровь?", мелькнула догадка. Но Сандра предпочла не акцентировать на этом внимания. Раян сев за обеденный стол протянул Сандре раненную руку. Порез оказался глубоким, будто от удара, а не случайного скольжения. – Хочешь я доготовлю обед, хотя это скорее уже ужин? – поинтересовалась она, заматывая бинт. Раян почувствовал странное покалывание не от самой раны, а будто внутри руки. Ему стало как-то тошно и легко после прикосновения Сандры. – Нет. Я сам, – отрезал парень. В его интонации нет прежней злости, только усталое раздражение. "Слабость. Ты позволишь ей командовать собой?" – голос настойчиво зашептал слова, от чего Раян стиснул зубы до боли в челюсти. – Будто ты не делаешь этого, – Бирд никогда не отвечает голосу в слух. Он пытался раньше. Это бесполезно. И сейчас будет так же если он попытается. Сандра решила использовать последний козырь. Она достала из своей сумки коробку дорогих конфет. Жидкая солёная карамель в шоколадной  оболочке. Она знает что Октавия и Раян любят эти конфеты, хотя не понимает этого сочетания. Сладость снаружи и солёный вкус внутри. Бирд младший колеблется некоторое время. Это точный удар по его слабому месту. – У меня впереди ещё обед. К тому же я вас не знаю и не хочу знать, чтобы что-то брать. – В голосе прозвучала неуверенность. "Выбрось! Выбрось эту дрянь! Это подачка, чтобы задобрить тебя, жалкий слабак!" – голос в голове перешёл на унижение и нарастал как приливная волна. У неё дёрнулась бровь. Женщина понимала что парень будет упрямым. – Хорошо, но конфеты я всё же тебе оставлю. Сам решишь выкинуть или нет. Я пойду. – Уилсон поставила на стол коробку дорогих конфет и ушла из дома. На улице Сандра глубоко вздохнула. Впервые за долгие годы она чувствовала себя беспомощной. "Что, если у меня не получится?" — но тут же встряхнулась. Нет, она не имела права сомневаться. Октавия доверила ей самое дорогое. А значит, она будет бороться. Даже если этому упрямому мальчишке придётся ломать себя через колено. *** Раян потеряно лежит на своей кровати. Тишину нарушают только настенные часы, отсчитывающие каждую секунду глухим щелчком. Лента сброшена на пол и теперь ничего не скрывается уродства. Большая часть повреждений сосредоточена на верхней части лица. Лоб, веки, скулы, переносица. Кислота оставила "стекающие" следы, некоторые участки кожи выглядят стянутыми. Будто воск растопленный и застывший волнами. Нижняя половина лица почти не затронута. Веки сильно деформированы и всегда полузакрытые. Ресницы отсутствую, сами глазные яблоки если их видно, мутные, затянутые плёнкой, совсем не фокусируются и не видят. Роговица прожённая кислотой, покрыта сеткой капилляров. Брови частично отсутствуют. Лишь редкие светлые волоски остались у внешних краёв. "Сделай это. Перережь себе горло. Или вены. Или выколоти эти жалкие подобия глаз", — голос шепчет нараспев, будто напевает колыбельную. Он закатал рукав кофты и прошёлся указательным пальцем по шрамам, которые покрывали почти всю внутреннюю часть предплечья. Старые шрамы - белые, пересекаются с новыми - розовыми, едва затянувшимся, образуя сетку. Лезвие ножа касается кожи, но не вонзается в неё. Раян вспомнил о конфетах принесённых Сандрой. Они до сих пор на кухне. "Она тебя подкупает. Как все. Как Октавия." – зашипел голос, но Раян его уже не слушал. – Съем пару штук... И продолжу. – Решил для себя он и направился на кухню. Коробка с сладостями лежит на прежнем месте. Раян открыл коробку и нащупав шоколадные конфеты, раскрыл и закинул пару штук в рот. Жидкая начинка сразу растеклась по языку. "Свинья, жрёшь как последняя скотина!" – язвил голос, но он не мог перекрыть воспоминание. Бабушка, смеющаяся, протягивает Раяну такую же конфету. "Только не рассказывай маме, а то опять ворчать будет!", весело говорила Октавия. "Глотай. Подавись. Сдохни с полным ртом дерьма, которое тебе подбросили, как собаке!" Раян не замечает как съелает всё. Только когда пальцы скользят по пустой коробке, до него доходит. Стол усыпан фантиками, некоторые шуршат под босыми ногами, будто насмехаются. Раян облизывает губы. Во рту всё ещё привкус детства. Он поднимается с стула и идёт в спальню. Не свою, а бабушкину. Там падает на кровать пахнущую персиками и засыпает. Голос остался проигнорированным. *** Сандра сидит в номере отеля и думает как же ей завоевать расположение Раяна. В голову ничего не приходит. Она решает позвонить домой. – Ало, Роберт, не разбудила? – поинтерисовалась Сандра как только трубку на обратной стороне подняли. – Нет, всё в порядке, – ответил он. В голосе слышна привычная лёгкая улыбка. – Чай пью. Роберт Фенти - мажордом поместья и правая рука Сандры. Заправляет всем после неё самой. – Что случилось, Дара? – он отложил чашку с характерным стуком дерево. – Я... – Сандра провела рукой по лицу, словно пыталась стереть усталость. –  Не знаю, как быть с Раяном. Чувствую себя, будто вернулась в времена с Дэвидом... Хотя Дэвид реагировал, а Раян игнорирует. – Он...— Сандра закусила губу, сжимая телефон. – Совсем не идёт на контакт. Хуже, чем Дэвид в первые месяцы. Хотя нет... – она провела рукой по лицу, – Дэвид хамил, но реагировал. Этот же просто... пустота. Тишина в трубке. Потом мягкий вздох.  – Может, не надо его завоевывать? – Роберт говорил медленно, подбирая слова. – Просто... будь рядом. Без давления. Он же не дикое животное, чтобы его приручать. Сандра замерла.  – А если... – её взгляд упал на сумку, где лежала папка с фотографиями из архива Октавии, – если показать ему старые фото? Те, что не висят на стенах?  – Фотографии? — он рассмеялся, и этот звук согрел её, как глоток того самого чая. – Дара, ну вот серьёзно. Ты представляешь, как это выглядит? "Здравствуй, мальчик, которого я не знаю, держи ностальгию по временам, когда тебе было хорошо". – Но... – Никаких "но". Привези ему свежих фруктов. Или своди в то кафе, что он любил в детстве. Живых эмоций, а не пыльных воспоминаний. – Октавия, почему ты оставила нас? – Сандра положила голову на руку, поставив локоть на подлокотник кресла. *** Раян сидит в гостиной когда в его дверь в очередной раз звонят. Он игнорирует это заткнув уши. Младший Бирд лежит на диване закинув одну ногу на спинку. Через некоторое время это ему надоедает. Как раз в момент когда парень открыл уши он услышал звонок в дверь. Сколько время Сандра уже стоит на крыльце? – "Она же всегда быстро уходит." – Озадачился юноша такой настойчивости. Поднявшись с места, Раян всё же поднялся и пошёл к входной двери. Отрыв её Бирд сложил руки на груди. – Чего вам? – Огрызнулся блондин. – Пойдём на прогулку. – Это звучит не как вопрос или просьба, а как безотлагательное требование. – Ты как минимум неделю не выходишь из пыльного дома. – Нет. Не хочу. Мне и так хорошо. – Скривился Раян. – На столько хорошо что режешься? – Резко спросила Сандра. Раян от такого опешил не понимая как женщина это поняла, побыв с ним пару минут. – Не говорите глупостей, Сандра. – Раян, твои руки в данный момент открыты и я вижу все повреждения. – Сандра твёрдо взяла юношу за запястье и подняла его вверх, смотря на руку с закатанным рукавом. Ей очень не нравится увиденное. Шрамы относительно новые. Раян нанёс их после смерти своей бабушки. – Так горишь желанием поскорее попасть к Октавии, маленький идиот? – Уилсон хоть и сжимает руку, но не давит чтобы причинить боль. – Тебя, это, блять, не касается! – Раян вырвал свою руку из чужой хватки. – С тобой я никуда идти не собираюсь. И то что я делаю с собой тебя тебя не касается. Прицепилась как клещ и ни как не отстанешь! – Меня это касается. Я твой опекун и беспокоюсь о твоём состоянии. – Сандра отпустила руку Раяна как только он покинул её на себя. – Ещё скажи, что не делаешь это ради бабушкиных денег и дома. – Бирд захлопнул перед Сандрой дверь в очередной раз. Будучи снова в отеле, Сандра звонит Роберту. – Роберт, я совсем испортила отношения с Раяном. – Во-первых успокойся. Во-вторых, ты, не раз ссорилась с сложными подростками. – Это совсем другое, чем когда я спорила с Дэвидом. Раян только и думает что я хочу забрать то что у него осталось от Октавии... До женщины дошло, что у Раяна буквально никого не было кроме Октавии и него самого большую часть осознанной жизни. Он цепляется за воспоминания и материальные ценности как за спасательный круг, чтобы не угрясть в пучине отчаяния и одиночества после смерти единственного любимого человека. Она и так понимала это, но теперь осознала в полной, неприятной, мере. – Берти... Я полная дура.