Запрещенный дождь

Весна в Сеуле пахла дождём и горьким горячим эспрессо. Улицы мерцали — мокрые, залитые неоном, отражающимся в лужах. Воздух был тяжёлым от влаги, тёплым, но с лёгкой прохладой, прячущейся в тенях между высотками. Где-то вдали слышался плеск проезжающих машин, колёса лениво рассекали собравшуюся на асфальте воду. Дженни опаздывала. Жутко. Впрочем, опаздывала также, как и каждое утро, но сегодня просто по-особенному не спешила. Каждое утро начиналось одинаково: будильник звенел ровно в 7:00, Ким спешно выключала его, даже не открывая глаз, затем повторяла это ещё раз, ещё и ещё. А потом срывалась с постели, собираясь на ходу. Сейчас же Ким мирно стояла у маленького киоска, пока капли с крыш спешно стекали в лужи, а неоновые яркие вывески нечетко отражались в мокром асфальте. Вокруг шумели люди — кто-то торопился на пары, кто-то укрывался под зонтами, а кто-то, как она, просто наслаждался моментом. В руках — картонный стаканчик с матча-латте, а на плечах — слишком много одежды. Винтажный коричневый пиджак, поверх него — тёмная кожаная куртка, под ними — белая футболка, под футболкой, кажется, ещё что-то. Оверсайз на оверсайз, бесконечные слои ткани, словно крепкая броня от этого мира. На сумке у Ким болталось брелков десять: милый плюшевый медведь, пластиковый огонёк, маленький кролик, подвеска в виде крошечного фотоаппарата, какие-то звездочки, розовые ленточки. Всё разное, всё случайное. В ушах — восемь серёжек, от массивных колец до тонких цепочек, которые мягко звякали при каждом движении. Дженни сделала мелкий глоток, чуть склонив голову набок, на губах мелькнула привычная, ленивая, довольная улыбка. Весна была хорошей. Дождь был хорошим. Этот момент был хорошим. Чеён же мирно сидела на паре с истории, лишь немного нервно постукивая ногтем по краю ноутбука. Пак терпеть не могла опаздываний. Пак терпеть не могла привлекать внимание. Розэ любила чёткость, правила, порядок и систему. Волосы всегда аккуратно уложены — слегка подкрученные локоны мягко спадали на костлявые плечи, а идеально выровненный пробор создавал ощущение строгой, чуть холодной сдержанности. Во внешности не было ничего лишнего, ничего случайного, ничего, что выбивалось бы из общей картины. Гардероб Чеён был таким же — минималистичным, чётким, как и её мысли. Белая рубашка, чёрный жилет, тёмные прямые брюки, узкий серебряный браслет на запястье. Всё сидело безупречно, с подчёркнутой аккуратностью. Даже шнурки на лакированных лоферах были завязаны идеально симметрично. Чеён терпеть не могла хаос. Она ненавидела неопределённость. Она боялась выделяться. Поэтому ногти всегда были коротко подстрижены и покрыты прозрачным лаком. Телефон — без чехла, просто чёрный, гладкий, без единой наклейки. В сумке всё лежало строго по своим местам: ноутбук в отдельном отделении, косметичка в боковом кармане, ключи прикреплены к карабину, чтобы не болтались и не терялись. Если кто-то посмотрел бы на неё впервые, могло бы показаться, что Чеён безупречна. Но это только снаружи. Внутри же Пак чувствовала себя тонкой фарфоровой чашкой, которую вот-вот кто-то случайно уронит. Дженни появилась в аудитории ровно в тот момент, когда не нужно. Преподаватель активно записывал что-то на доске, метая искры в сторону Ким. Лишь какие-то скучные даты и непонятные, несуразные имена, а он злится, будто девушка оборвала ему его единственный секс в месяце. Бенни прошла по рядам спокойно, даже слишком, словно не пришла на полчаса позже, а вошла самой первой. — «Ты опять опоздала», — тихо, с ноткой раздражения, сказала Чеён, когда Дженни плюхнулась рядом, громко отодвигая стул. — «Я вообще-то живу в моменте», — так же тихо, но совершенно спокойно ответила та, делая короткий глоток матчи. Чеён скосила на старшую злобный взгляд. Тёплые оттенки коричневого в одежде, лёгкий аромат чего-то цветочного, кажется, цитрусового, множество серёжек, чуть поблескивающих в свете тусклых ламп. В отличие от неё самой, Дженни будто не боялась быть какой-то… Живой. Чеён всегда казалось, что такие люди сгорают быстрее. Пак спешно отвела взгляд, сделала вид, что даже не смотрит. Вернулась к экрану ноутбука, сжала пальцы на тачпаде, заставляя себя сосредоточиться на лекции. Но рядом Дженни сидела всё так же беспечно, как и всегда: перевернув страницу блокнота на чистый лист, но даже не взяв в руки ручку. Казалось, её вообще не волновало, что происходит в аудитории, только мир за окном — блестящий от дождя, пахнущий мокрым асфальтом и свежим ветром. — «Ты хоть что-то записываешь?» — не выдержала Розэ, чуть склонив голову ближе. — «Мм, я слушаю», — невнятно ответила та, откусив кусочек круассана. — «Ты ешь?» — «А что, я не могу одновременно учиться и не голодать?» Чеён, громко, даже слишком, протяжно вздохнув, закатила глаза и вернулась к ноутбуку, решив больше не обращать внимания. Но через минуту Дженни снова пошевелилась — вытащила что-то из кармана и кинула на стол прямо перед Чеён. Леденец. — «Что это?» — нахмурилась младшая. — «Для тебя», — сказала Дженни, улыбнувшись, словно это было очевидно. Пак моргнула, затем быстро оглянулась по сторонам. Никто на них не смотрел. Младшая тихонько выдохнула, вышло даже облегчено. — «Я не ем сладкое» — «О, ну это уже совсем трагедия», — протянула Дженни и тут же развернула леденец, одним движением закинув его себе в рот. Кажется, у Чеён нервно дёрнулся левый глаз. — «Ты правда не боишься быть исключённой из общества?» Дженни резко повернула голову к младшей. Вопрос, кажется, только развеселил Ким. — «Это ведь общество, которое требует, чтобы я носила скучные вещи и всегда приходила вовремя?» — «Да». — «Тогда нет, не боюсь». Чеён спешно отвела взгляд. А вот, она боялась. Больше всего на свете.

***

Весна продолжала раскрываться мягко и неторопливо — каплями дождя по стеклу, тёплым ветром, доносящим запахи цветущей магнолии. Чеён не помнила, когда их глупые диалоги превратились в нечто большее, чем обычные разговоры. Вроде бы это началось с леденца, а потом как-то само собой — сидеть рядом на парах стало привычкой, делиться матчей — нормой, а писать сообщения поздно ночью — чем-то естественным. Пак говорила себе, что это ничего не значит, когда Дженни нежно хватала её за запястье, чтобы показать что-то на витрине. Говорила себе, что это просто дружба, когда Дженни бережно поправляла её воротник или убирала шерсть кота на пальто. Но потом… Потом была ночь. Где-то между проливным дождём и пустыми улицами. Девушки спрятались в одном из узких переулков рядом с кампусом, пережидая внезапный ливень. Лампы над кафе мерцали, подсвечивая блестящие от влаги волосы Дженни. Любимый пиджак намок, сумка тоже, брелки — насквозь, но Ким всё равно улыбалась — так, словно этот дождь был не катастрофой, а приятным подарком. — «Ты в порядке?» — тихо спросила Чеён, сильно вжимаясь в стену, словно это помогло бы меньше промокнуть. — «В полном», — Дженни же резко вскинула голову, ловя капли лицом. — «Ты когда-нибудь просто стояла под дождём?» — «Нет. И не собираюсь». Дженни наклонила голову обратно. — «Почему?» — «Потому что я простужусь». — «А если не простудишься?» — «Тогда… тогда промокну до ниточки». Дженни коротко рассмеялась. — «Розэ, когда-нибудь тебе придётся выйти из своей зоны комфорта», — протянула Ким, шагнув ближе на шаг. — «Прямо сейчас?» — «Прямо сейчас». И прежде чем Чеён успела что-то привычно возразить, Дженни взяла её за руку и мягко потянула на себя. Пак хотела возмутиться. Честно. Хотела сказать, что это глупо, что они заболеют, что стоять под ливнем — идиотизм, что она будет вся мокрая до белья, но… Но Дженни смотрела на неё с каким-то тихим ожиданием, с широченной улыбкой, в уголке которой пряталось что-то большее. И в этом большем Чеён совсем утонула. Когда губы Дженни коснулись её, Розэ застыла. Сначала всё ощущалось как шок: мокрые волосы, капли дождя, которые, казалось, унесли всё, что Пак знала о себе. Но потом, как в смутном полусне, тело само ответило на поцелуй — дрожью, которая усиливалась с каждым моментом. Чеён не могла понять, почему сердце громко стучит, и почему этот звук кажется таким предательским. Поцелуй случился просто. Легко. Как капли дождя на ресницах, как тепло, пробирающееся сквозь весеннюю прохладу. Дженни коснулась её губ быстро, но нежно, чуть отстранилась — словно проверяя, можно ли продолжать, — и тут же снова приблизилась. Чеён не помнила, когда медленно закрыла глаза. Не помнила, как её пальцы крепко сжали Дженни за рукав, не позволяя отстраниться. Но помнила, как бешено стучало сердце. Как капли скатывались по их щекам, смешиваясь со рванымдыханием. Как странно тепло стало в тот весенний, холодный вечер. Ливень продолжал шуметь, спешно стекая по крышам, тихо разбиваясь о тротуар. Где-то вдалеке проехала машина, оставляя за собой водяную дымку. Чеён ничего не слышала. Всё, что существовало в тот момент, — губы Дженни, невероятно мягкие и тёплые, несмотря на прохладу дождя. Шершавые руки, скользящие по изящной талии Чеён, осторожно, словно она была чем-то хрупким, фарфоровым. Это было неправильно. Неправильно, потому что Чеён не делала таких вещей. Не целовалась в дождь. Не позволяла себе терять контроль. Не позволяла себе быть… счастливой? Дженни отстранилась первой. Руки не убрала. Их дыхание смешивалось, какое-то рваное и прерывистое. В тусклом свете фонарей лицо Ким казалось каким-то нереальным — капли на коже слегка блестели, ресницы чуть слиплись от влаги, на губах всё ещё оставалась широкая улыбка. — «Ты вся дрожишь», — коротко прошептала Дженни. Чеён хотела сказать, что это из-за холода. Что это из-за того, что Ким вытащила её под дождь. Чеён правда хотела. Но слова предательски застряли в горле. — «Это…» — голос сорвался. — «Это было необязательно». Дженни улыбнулась ещё шире. Хотя, казалось, уже не было куда. — «Но ты ведь не оттолкнула меня». Чеён открыла рот, собираясь ответить, но в груди стало пусто, как в разорённом доме. Вся эта жизнь с правилами, с порядком, с контролем — всё теперь казалось таким далеким. А Дженни — хаос. Её шторм. Её весна. Пак крепко сжала пальцы на мокром рукаве пиджака Ким. — «Потому что ты меня схватила». Дженни коротко рассмеялась, в глазах что-то вспыхнуло. — «То есть если я отпущу, ты уйдёшь?» Чеён молчала. Мир вокруг всё ещё был мокрым, прохладным и шумным. Всё ещё существовали улицы, люди, пары, расписание, её боязнь выделяться, её страх быть осуждённой. Всё ещё существовали идиотские «правильно» и «неправильно». Но в эту секунду — нет. В эту секунду существовали только руки Дженни, тёплый взгляд и слишком громкое биение сердца Пак. — «Нет», — выдохнула Чеён. И лишь притянула Ким обратно. Всё, что было до этого, исчезло. Осталась только трепетная, бурная тишина, где «между» не было слов, а только дыхание, смешивающиеся под «правильным» дождём.