Rise and Shine

      Когда Ленор Дав приходит ко мне теперь, она не в гневе и не умирает, поэтому я думаю, что прощен. Она повзрослела и постарела: на лице проступили морщины, в волосах блестит седина, прямо как в моих. Но её черты для меня туманны. Драгоценные воспоминания, что хранились так долго, кажутся далёкими сейчас в облаке тоски и алкоголя. Я даже не уверен, её ли лицо я вижу перед собой до сих пор.       Я пытаюсь вспомнить лица остальных новичков. Забавно, каким остроумным нам казалось это название в те времена. Сейчас оно видится немного резковатым, но хей, со своей задачей оно отлично справилось. Вайет, Мейсили, Луэлла. Прямо как с Ленор Дав, их лица в памяти становятся тусклыми со временем. Размытыми. Но их жертва не была бесполезной. Просто наш план занял чуть больше времени, в конечном итоге.       — Ты правда собираешься вернуться? - спрашивает тихий голос у меня за спиной.       Я улыбаюсь, но не оборачиваюсь:        — Доброе утро, солнышко. Ты сегодня рано.       Шаткий стук каблуков по плитке. Ладонь на моём плече.       — Не играй со мной, Хеймитч! Ты действительно возвращаешься? В Дистрикт 12?       — Ненадолго, — я усмехаюсь, поворачиваясь к ней.       Сегодня она в оранжевом. Жёлтые перья обрамляют её накладные ресницы, но на краткий миг я вижу молодую девушку, стоящую в лифте много лет назад, с четырьмя хаотичными чёрными шляпами на голове поверх сиреневых волос, выглядящую несуразно в малиновом платье. Я рад, что сейчас она одевается немного получше, даже если это совсем небольшое улучшение.       — Как долго, Хеймитч? — упорствует она.       — Столько, сколько понадобиться, чтобы дети освоились, — отвечаю я ей. Дети. Ха, звучит будто мы своего рода семья, но я полагаю так и есть в каком-то смысле. Семья, которую мы выбрали, а не в которой родились. Семья, о которой я хочу позаботиться.       Эффи продолжает хлопотать вокруг меня, как огромная оранжевая птица, но я-то знаю, что это потому, что ей не всё равно. Она всегда беспокоится. Может, она не была со мной на арене, как другие, но она всегда была рядом. Никогда не была трибутом, но была новичком. Разумеется, у меня заняло несколько десятилетий осознать это, но вероятно, так лучше всего. Если бы я понял раньше, я бы скорее всего просто оттолкнул её, как это делал с другими.       А я так привык думать о ней лишь как о чём-то назойливом, словно насекомом, безвкусном, появляющимся раз в год примерно в день моего рождения, чтобы докучать мне. Как напыщенная и визгливая мошка, которая когда-то верила, что Голодные Игры существуют для нашего блага. Больше она в это не верит, что доказывает, как люди действительно способны измениться к лучшему.       Для меня это хорошие новости, пожалуй, хотя я не уверен, что смогу ещё сильнее измениться в ближайшее время.       — Эффи, — говорю я, наконец, взяв её ладонь в свою, — солнышко, ты же знаешь, я должен сделать это.       Её верхняя губа дрожит, но я вижу понимание в её взгляде. Она знает, что я прав.       — Но я вернусь. Хорошо? — я поднимаю свой мизинец в старом жесте из детства, — клянусь.       Она смотрит на мой оттопыренный палец, и смущение пробегает по её накрашенному лицу. Заметка себе: когда вернусь, научить Эффи священному обряду, известному как клятва на мизинчиках. Сейчас же я ограничиваюсь поцелуем. На её губах чувствуется цитрусовый вкус.       — Рассвет, — произносит она чуть погодя, переводя взгляд на горизонт.       Я киваю. Знаю, о чём она думает.       — Рассвет без жатвы.       — Жатвы больше не будет. Никогда, — добавляет она мягко, а я хочу надеяться, что она права.       Пока я смотрю на мягкое сияние небесного золота, мои мысли возвращаются к Ленор Дав. Моя давняя любовь. Моя первая любовь. Моё пламя. Одна из тех вещей в моей жизни, что мне удалось сохранить; даже Капитолий не смог в действительности отнять её у меня, хотя они забрали её жизнь.       Было время, когда я верил, что никогда больше не смогу никого найти. Что она не хотела бы, чтобы я двигался вперёд или встретил кого-то. Что мы были как гуси. Связаны на всю жизнь. Но больше я не верю в это. И я не думаю, что она хотела бы для меня такого. Принятие заняло много времени, но я думаю, она хотела бы, чтобы я двигался дальше. Жил.       Любил.       Я смотрю на Эффи, которая стоит рядом. Солнечные лучи касаются её кудрявых волос и вспыхивают на блёстках на лице. Конечно, она не горящий огонь. И не птица, сколько бы перьев на ней не было. Но она — моё солнце.       Я снова смотрю на рассвет, величественный театр оранжевого и розового света, и мягко беру Эффи за руку. Пока солнце медленно поднимается в небе, я представляю Ленор Дав, которая смотрит на нас и улыбается.