Сад пауков. #3.5 Фоллокост

«Все самые жесткие и холодные люди, которых ты встречаешь, когда-то были мягкими, как вода. И в этом — трагедия жизни.» — Иэн Томас, «Я писал это для тебя»

      Как и следует ожидать от книги, названной в честь Короля, Уничтожившего Мир, в ней вас ждет хаос словесного, физического и психологического насилия. С каждой страницей краски будут сгущаться мрачными словами и плохими воспоминаниями, пока вы не почувствуете, что больше не в силах перевернуть страницу.       Но эта книга не начинается во мраке и не несет его в каждом предложении. Даже в безлунную ночь можно увидеть звезды, спутники, огоньки в окнах, и почувствовать запах горящих поленьев, манящий заблудшую душу прийти и обрести приют. С этого и начинается данная книга, но все же не со света… Она начинается с первых воспоминаний маленького мальчика, чье имя знал только он один, — мальчика, которого однажды подхватил на руки могущественный король и вручил ему ленточку парящего в воздухе красного воздушного шарика.       Этот воздушный шарик поразил меня до глубины души, я никогда не видел ничего подобного. Как он может летать? Силас объяснил мне, что команда сборщиков мусора для королевской семьи нашла в Пустоши много баллонов с гелием.       — Я взял один баллон из этой партии, — объяснил Силас мягким голосом. Он редко сюсюкался с нами в детстве, в основном только с домашними кошками. — Остальные мы используем, чтобы восстановить работу аппарата магнитно-резонансной томографии, но я попросил наполнить воздушные шарики для моего золотого мальчика в его особенный день. Моему малышу уже один годик. — Он привязал зеленую ленточку к моему запястью и поднес меня к краю бетонного ограждения посмотреть на львят. Служители королевского зоопарка назвали их в честь меня, моих братьев и сестры.       — Этого львенка зовут Или́ас, — сказал Силас. Он поднял руку и указал на золотистого львенка, игравшего на старой покрышке в изумрудной траве. На его шее был фиолетовый ошейник. — Он родился первым и был самым крупным.       ‘Не называй меня Или́ас! ’ Лицо мое напряглось, губы поджались. Я открыл рот, чтобы донести до хозяина Силаса, что меня зовут не Илиас, но не смог подобрать слов и просто расплакался.       — Ну что слечилось? — вздохну Силас. Он подхватил меня повыше, повернулся и жестом подозвал кого-то.       Кристо, высокий худой мужчина с короткими светлыми волосами, подошел с моим личным рюкзачком — фиолетовым с белкой. Он предложил Силасу Мандарина, моего любимого плюшевого оранжевого кота, но тот покачал головой и указал на голубой воздушный шарик. Захлебываясь в плаче, я наблюдал, как он взял шарик… и вдруг поднес его к губам. Я сразу притих, глядя с любопытством: что он делает?       Силас вдохнул немного воздуха из шарика и улыбнулся мне.       И когда он заговорил, голос его изменился — стал высоким, писклявым, как у волшебного гномика.       — Почему ты плачешь? — спросил он.       Я прыснул от смеха и закрыл лицо ладонями.       — Ага, теперь смеешься? Тебя забавляет, что у меня проблемы с голосом, да? — продолжил он своим мультяшным голосом.       Я рассмеялся еще сильнее, и когда Силас тоже начал смеяться писклявым смехом — я уже не мог остановиться.       Плохое настроение как рукой сняло, и с широкой улыбкой и шариком, привязанным к запястью, я продолжил свою прогулку, посвященную моему дню рождения. В тот день я увидел не только львов, но и медведей, оленей, норок, пестрых птиц, волков и пум. Я даже погладил львят — это меня больше всего впечатлило. Их шерсть оказалась жесткой, а усы щекотали мне щеки. Все это время смотрители зоопарка хлопотали вокруг меня, словно я был важной персоной, и дарили подарки, которые я с радостью открывал во время обеда. Больше всего мне понравилась красная пластиковая панель с кнопками, на которые нажимаешь — и механический голос издает звук. Я сразу узнал на кнопках буквы, потому что как раз начал разучивать алфавит. Еще мне подарили одежду (которая меня не особенно заинтересовала, но Силасу понравилась), конфеты (которые у меня отобрали, к моему великому огорчению), и две новые тканевые книжки-развивашки.       Обычно с нами всегда были мои братья и сестра, но Силас сказал, что сегодня мой день. Он утверждал, что это мой день рождения… хотя мы вчетвером родились в один день, и мне было странно, почему праздник только мой. Лишь повзрослев, я понял — он отмечал наш день рождения с каждым из нас по отдельности, чтобы сохранить нашу индивидуальность и подарить нам свой особый день. Но со временем мы вернулись к празднованию одной даты — 7 февраля 141 года после Фоллокоста.       День закончился тем, что я заснул в автокресле, и следующее, что помню — как хозяин несет меня на руках в дом, укутанного в плед и сонного.       — О… это явно не к добру, — прозвучал голос Кристо. Меня развернули и передали ему. Я открыл глаза и увидел, как Силас смотрит вниз — на развернутый, но чистый подгузник, лежащий у входной двери. Тот мирно покоился рядом с парой машинок Хот Вилс.       — Все, — рявкнул Силас. — Буду приматывать их к его заднице скотчем. Переодень Илиаса. От него несет сараем.       Сараем? Я оглядел себя. На мне были красный комбинезон, фиолетовая рубашка и коричневые ботинки. Сарай был ниже по дороге и пах навозом и сеном. Я был совершенно не согласен с его комментарием.       Кристо понес меня в нашу с братьями комнату, но остановился, когда в него чуть не врезался несшийся из нашей спальни в комнату Силаса кожаный вихрь смеха и розовых пяточек. Смех оборвался, и в коридоре замер крупный толстенький малыш с темными волосами — мой брат Неро.       Абсолютно голый, без подгузника, он уставился на Кристо с озорной улыбкой. Его пурпурно-синие глаза, подпертые пухлыми щечками, сверкали щелочками, а с подбородка свисала блестящая струйка слюны.       — Почему ты без подгузника? — спросил его Кристо, прищурив голубые глаза. Он попытался схватить Неро, но мой брат с визгом убежал. Я наблюдал, как Неро вбежал в комнату Силаса. Его маленький толстый зад на бегу колыхался, как желе.       — Папа! — раздался пронзительный крик. Я сморщился, уткнулся лицом в шею Кристо и закрыл уши. Стало еще хуже, когда из комнаты Силаса раздался глухой удар, за которым последовал плач моего второго брата, Гаррета… и заливистый смех Неро.       — Знаю, Или, ты ненавидишь шум, — мягко сказал Кристо, неся меня в спальню.       Он уложил меня на деревянный пеленальный столик, а потом закрыл за собой дверь. Я смотрел на него, насупившись, и он рассмеялся. Кристо прошел мимо трех кроваток, подошел ко мне и начал расстегивать застежки моего комбинезона.       — Подними ручки, — сказал он, аккуратно снимая зеленую ленту с привязанным шариком. Я с улыбкой послушно поднял руки. Он снял с меня комбинезон, затем рубашку и мои любимые ботиночки.       Меня купали в нашей общей ванной, и сквозь плеск воды до меня доносились визги, крики и звонкий смех Неро за дверью. Громкий, режущий голос Силаса несколько раз прорывался сквозь шум, и мой брат затихал. Я пытался вытянуть шею, чтобы разглядеть, что происходит, но видел только фиолетовые и голубые стены спальни и наклейки с Соником над кроваткой Гаррета.       Где-то в середине купания в комнату зашел наш мопс Сквиш, а за ним прокралась кошка Алекс. Для меня это было настоящим чудом — целое событие! Когда Алекс сунула нос в воду, я расхохотался так звонко, что даже Кристо не удержался от смеха. После купания меня нарядили в фиолетовую пижамку и укутали в полотенце с капюшоном в виде серого кота. Так и вынесли в гостиную.       Гостиная, как обычно, гремела голосами и шорохами. Хоть мне и не нравился шум, я к нему привык. В доме с двумя младшими братьями и сестренкой, тремя помощниками — Силас называл их сенгилами, — четырьмя кошками, двумя собаками и, конечно, самим Силасом, редко бывало тихо.

～～～

      Наш дом мне тогда казался огромным, и даже сегодня, когда мне уже девяносто один год, у меня сохранились приятные воспоминания о том месте. Два этажа и подвал, шесть спален — три наверху, одна на первом, переоборудованная под кабинет, и комнаты сенгилов внизу. Просторный двор с ярко-зеленой травой, большими тенистыми деревьями, детской площадкой, а немного дальше по дороге — сарай. Там жили наши босены, куры, гуси, овцы, козы, свиньи, кролики и даже две лошади.       Я тогда не знал, но эти животные были одними из последних, оставшихся после Фоллокоста. Король Силас спас их предков — кого-то из зоопарков будущего Скайфолла, кого-то просто с ферм — и спрятал под землей, в канализации. Пока мы росли в своих стальных матерях, он построил большой деревянный сарай, а сенгилы выращивали животных, чтобы обеспечить нас молоком для смесей, шерстью для одеял и одежды, и многим другим, чего, как я однажды понял, не было у других детей, живших после Фоллокоста.       Только повзрослев, я осознал, насколько тщательно Силас готовился к нашему появлению. Этот дом был построен специально для нас, и все в нем было сделано так, чтобы подарить нам детство, которое он считал достойным нас. Он не жалел ни сил, ни средств — ни на нас, ни на сенгилов. Наши воспитатели прошли год подготовки, прежде чем их допустили к нам, и постоянно учились дальше, чтобы не отставать от нашего развития.       Их было трое: Кристо, Калеб и Дилан. Кристо нравился мне больше остальных, потому что понимал меня лучше других и предпочитал тишину. Калеб и Дилан были более шумными и энергичными, им нравилось носиться по дому с моими братьями, а не сидеть тихо с книжкой с картинками, как мне.

～～～

      Я протянул руки, когда увидел Силаса, сидящего на диване с Эллис на коленях. Моя младшая сестра была в голубом платье и полосатых леггинсах, а в волосах у нее красовался бантик. Силас, заметив меня, улыбнулся и поманил Кристо. Меня аккуратно посадили к нему на другое колено.       — И! — радостно воскликнула Эллис и протянула мне полуразмокшее от слюней печенье.       — Молодец, делишься, — похвалил ее Силас. Я отшатнулся от угощения — рука сестры блестела от чего-то липкого, наверняка сырного соуса: откуда-то пахло Декки Дином. — Давай, Илиас, бери.       'Опять? Это не мое имя, дурак! '       — НЕТ! — сказал я громко и отчетливо. Покачал головой, выгнулся назад и недовольно нахмурился.       — Тогда будешь сидеть на полу, — отрезал Силас и, к моему глубочайшему изумлению, взял меня за плечо и поставил на пол. В это время размякшее печенье выскользнуло из руки Эллис и шмякнулось мне на голову.       — Нет! — снова вскрикнул я.       Мне хотелось объяснить ему, что дело не в печенье, а в том, что он все время зовет меня не тем именем… но я не знал слов.       — Не-е-ет… — повторил я и огляделся, надеясь найти способ объясниться. Гаррет складывал кубики, рядом с ним Неро грыз ножку кофейного столика… Но ничего из этого не могло помочь мне выразить мое возмущение.       Я уже собрался было разрыдаться, как вдруг Силас наклонился и протянул мне свежее печенье — сухое, без слюней моей сестры. Это было не то, чего я хотел, но я все равно взял его и сел у его ног.       — Я не понимаю этого ребенка, — сказал Силас, глядя на меня сверху. — Он такой спокойный, довольный, сам себя развлекает… Но иногда просто срывается, и я вообще не могу понять почему.       Я жевал печеньку и пришел в восторг, когда Калеб принес мою красную электронную игрушку с кнопками алфавита. Одной рукой я ел, а другой нажимал кнопки.       — Эй… Эй… Эй… — говорила роботизированным голосом игрушка. — И… Эф, Джи… Эйч Эйч Эйч Эйч Эйч…       — Ну конечно, — пробурчал Силас. — Совсем не раздражает.       — Эйч Эйч Эйч Эйч Эйч…       — Это, конечно, Салазар ему подарил. Ну да. Древний как мир способ пассивно подговнить — подарить ребенку самую громкую и бесячую игрушку…       — Эйч Эйч Эйч Эйч Эйч…       — Нажми другую кнопку, милый, — сказал он.       Я посмотрел вниз и наугад нажал другую.       — И…       Я нахмурился. Где-то в глубине сознания я уже начинал понимать, что эти буквы связаны с тем, что говорят взрослые. Буквы складывались в слова. Кристо показывал мне карточки и проговаривал нарисованные на них буквы, а эта штука — она словно электронный Кристо. С ее помощью я могу учить буквы даже без уроков. Замечательно.       — И И И…       'Хмм.'       — И И И…       Продолжая нажимать на кнопку, я осмотрел другие, чтобы найти ту, которая произнесет «лиш». И…лиш.       Потом я поднял глаза.       — Па, — позвал я Силаса, надеясь на его помощь.       Он тяжело вздохнул и покачал головой. В руке у него был настоящий телефон, не моя пластмассовая говорящая игрушка.       — Любимый, я не «па»… Я — Силас. Я ведь просил тебя так меня не называть, милый.       — Па! — весело откликнулась Эллис и обняла Силаса, который все еще держал ее на коленях. Я нахмурился, потому что никак не мог понять, почему Эллис можно звать его папой, а мне — нет. Это было нелогично и несправедливо. К тому же «Силас» труднее выговорить, чем «Па».       Наверное, потому что она глупее нас.       Так я себе это объяснил.       Но тут меня осенило. Где же справедливость? Силас требовал, чтобы я называл его определенным именем, а сам даже моего не знал. Если он хотел, чтобы я звал его Силасом, он должен звать меня Илишем. Ведь мое имя — Илиш.       — Па… папа, — сказал я с вызовом. И когда раздражение вспыхнуло на его лице, я лишь широко и нагло улыбнулся. — Папа. Папа. Па-па. Па.       К моему потрясению, Силас схватил меня за руку и шлепнул по ней.       — Когда я о чем-то прошу, Илиас, ты слушаешься. И я знаю, ты достаточно умен, чтобы слушаться.       Я уставился на свою руку. Ее жгло. Впервые в своей короткой жизни я почувствовал настоящую злость. Я глубоко вдохнул, вырвал руку и сжал кулачки. Потом поднял глаза.       — ИЛИШ! — закричал я ему в лицо. — ИЛИШ!       Силас резко поднял меня на руки и понес в спальню. Он положил меня в мою фиолетовую кроватку, пока я выл от обиды, и ушел, оставив наедине с моей злостью и страданием. Я кричал, тряс прутья кроватки, прыгал и бился, пока не вымотался и не уснул.       Потом я шесть месяцев усердно занимался на уроках с Кристо, твердо решив научиться превращать буквы в слова и, наконец, сказать Силасу, как меня зовут на самом деле.       В тот день я сидел на полу в нашей детской в Скайфолле. Над нами в небоскребе Алегрия располагался офис короля Силаса.

～～～

      Скайфолл тогда был совсем другим. Никса, Эроса и Сайприса еще не существовало — были только Скайленд и Морос. Классовая система была введена за много лет до моего рождения, и тогда граница между богатыми и бедными была абсолютно черно-белой — никаких полутонов. Разделение на районы произойдет, когда мне исполнится четырнадцать, когда Силас решит впустить беженцев из Пустоши, чтобы увеличить население Скайфолла. Они поселятся в Моросе и в новом районе Сайприс, а моросцам позволят подавать заявки на переезд в созданные Эрос и Никс.       Но до этого было еще далеко. И мне, полуторагодовалому ребенку, все это было безразлично. Моя жизнь состояла из уроков, общества братьев, сестры и моего хозяина и новых открытий. Это было яркое время, потому что мое стремление выучить алфавит и научиться говорить с Силасом затмевало все остальное. Тогда я впервые начал ощущать, кто я и кем буду, когда вырасту. А Неро, Гаррет и Эллис по-прежнему носились по дому, визжали, хохотали, дрались и выли, пока твердый голос и угроза отшлепать не усаживали их за уроки.       А я…

～～～

      — Или, еще не время для уроков, — сказал Кристо. Он менял подгузник Гаррету, а я стоял рядом и тряс своими карточками.       — А можно сейчас? — спросил я, отступив назад, когда Гаррета положили на пол. Мой младший брат с темными волосами и ярко-зелеными глазами что-то лепетал себе под нос.       — Нет, мона иглать? — вмешался Гаррет. Я посмотрел на него, чтобы понять, чего он хочет, а он взял меня за руку и повел к нашей деревянной гусенице на колесах. Гаррет забрался на нее и улыбнулся мне. — Толкай меня, Или.       Но это было не то, чего я хотел. Я развернулся, подняв карточки. Мы изучали, каким звуком читается каждая буква — и это было невероятно важно. Мне нужно было узнать следующую букву в моем настоящем имени. Я уже знал, что оно начинается, как «Илиас», и скоро мы дойдем до последних букв.       Только написав свое имя я мог донести до них истину. Сколько бы раз я ни говорил «Илиш», они все равно называли меня «Илиас». С «Или» я мог смириться — это было начало Или-ш. Но я был полон решимости, чтобы мой детский голосок был услышан.       — Кристо… — позвал я и оглядел комнату. Неро сидел перед телевизором, в подгузнике, примотанном к пузу серой изолентой, и смотрел «Трансформеров». Эллис в дальнем углу играла с Аньмэй, дочкой генерала Чжоу. — Кристо? Пожалуйста?       Он ушел. Наверное, выбрасывать грязный подгузник. Тогда я решил взять дело в свои руки. Поднял свою электронную азбуку и пошел мимо нашей машинки, мимо книг, резиновых мячей, набора пластилина, в который уже уселся играть Гаррет, и мимо остальных игрушек — туда, где было потише. Там я сел в уголок.       — И… Эл… Ай… — я уже знал, как пишется мое короткое имя, и взрослые были поражены, что я научился набирать его по кнопкам. Силас смотрел на меня с такой гордостью в глазах, когда я показал ему это. Но этого оказалось недостаточно.       Я разложил карточки с буквами по порядку, от A до Z, и стал сравнивать символы с кнопками на своей азбуке.       «А» — это «apple», яблоко…       — Эй…       «Илиш» не начинается с «А». Пропускаем.       — Бии…       «В» — это «balloon», шарик. Как тот красный, который мне когда-то подарили. Но «B» в «Илише» тоже нет.       Я продолжал искать, и хотя ничего не находил, не сдавался и терпеливо шел по буквам, стараясь найти звук «ш».       — Эсс…       Я замер. Нажал еще раз.       — Эсс…       Значит буква «S» звучит как «эсс». Интересно. Но меня зовут Илиш, а не Илис…       Ужасно! Где же звук «ш»?!       Я перетыкал всю азбуку, и не найдя нужного звука, со злости швырнул ее в стену — и расплакался.       — Видишь? Он может целый час сидеть, сосредоточившись на чем-то одном, а потом — бац, конец света, — сказал кто-то, поднимая меня на руки. Я и не заметил, как в комнату вошел Силас. — Я не понимаю, что с ним не так. Он был бы идеальным, спокойным ребенком, если бы не вот эти истерики.       — А ты пробовал спросить, что случилось? — раздался второй голос. Я повернул голову и увидел Периша — высокого мужчину с короткими черными волосами и светло-голубыми глазами. От него странно пахло, значит, он только что вернулся из путешествия во внешний мир. Периш часто там бывал. Я сам никогда там не был, но, судя по его виду, там было пыльно — он всегда приходил грязным и серым.       Я запрокинул голову, отклонился назад и разрыдался еще сильнее, пытаясь вывернуться из рук Силаса. Он поставил меня на пол, и я тут же поднял свою азбуку.       — Кристо?! — позвал я.       — Илиас, скажи хозяину Силасу, что тебя расстроило, — сказал Силас. Он опустился на колени и протянул ко мне руки, приглашая подойти.       — НЕТ! ИЛИШ! — закричал я и протопал мимо него. — КРИСТО! Я ХОЧУ КРИСТО!       — Каждый раз он зовет его… — прошипел Силас. — Он никогда не зовет меня.       Я остановился. Его голос стал резким, и слезы у меня вмиг высохли. Когда Силас злился, это почти всегда означало, что кто-то из нас получит шлепок или удар по руке.       Он смотрел на меня холодными глазами. Периш стоял рядом, усмехаясь. Я уже видел это выражение у него — насмешливое, неприятное. Периш не был добрым и хорошим, и Силас сердился, когда тот называл себя «дядя Периш», а меня — племянником. Я не знал почему, но называл его просто Периш, чтобы Силас не сердился.       — Он проводит с Кристо и остальными каждый день. Чего ты ждал? — сказал Периш, облокачиваясь на столешницу и постукивая пыльными пальцами по краю. — Он идет к тому, кто по его мнению может ему помочь. А это, очевидно, не ты.       Он хлопнул Силаса по плечу, при этом все еще смеясь. Периш всегда смеялся, даже когда ничего смешного не происходило.       — Ты ведь видишь их только по вечерам, да?       — Я и все выходные с ними провожу, — огрызнулся Силас. — Периш, блядь, я управляю Скайфоллом. Я пытаюсь спасти этот гребаный мир.       — А я тебе говорил: ты слишком занят, чтобы растить четверых малышей. Но ты не слушал. Я также говорил тебе, что Скай умер вместе с секретом бессмертия, но тебя это ни капельки не волновало. Ну что ж, время идет, Силас. Не успеешь оглянуться — будешь хоронить своих детей. Ладно, племянники и племянница, дядя Периш уходит.       Он ушел, размахивая рукой. Силас смотрел ему вслед с таким взглядом, будто хотел прожечь дыру в его спине. Его лицо пылало яростью.       — Пошел на хуй, — процедил Силас сквозь зубы.       — Пошёль на хуй! — тут же повторил Неро. Я услышал чей-то смешок — кажется, Калеба, но мне было все равно. Я был занят.       — Кристо?! — продолжал я звать, шагая мимо Силаса с азбукой в руках. — Кристо? Пожалуйста? Кристо? Помоги?       Я остановился, услышав странный звук.       Силас плакал.       По его лицу катились слезы, он закрыл рот ладонью и смотрел в пол. Наверное, ему нужен тихий час.       — Кристо? Пожалуйста, помоги…       Я огляделся, и когда заметил его, то радостно засмеялся, подпрыгивая на месте.       — Пора на урок! — воскликнул я и помчался к нему.       В ту ночь произошло нечто странное. Кристо, Калеба и Дилана куда-то отослали, и в доме остались только король Силас и мы с братьями и сестрой. Такого раньше никогда не случалось — нас всегда окружали взрослые, которые ухаживали за нами, переодевали, купали, кормили, занимались уроками.       Силас сидел с нами на полу в детском манеже, чтобы мы не разбредались по дому. Он играл в машинки с Гарретом и Эллис, а Неро в это время жевал пальцы на ногах. Алекс и Доминго, двое из наших четырех котов, были с нами за ограждением, а Сквиш был слишком толстым и коротколапым, чтобы перепрыгнуть, — он наблюдал за нами из кухни. Через стеклянную дверь я видел Принса — нашего ротвейлера, охранника, — он сидел во дворе и следил за нами.       Я ткнул пальцем в сторону стекла.       — Принс может войти? — спросил я.       Силас посмотрел в ту же сторону и улыбнулся, когда огромный черно-рыжий пес высунул язык и, кажется, даже улыбнулся.       — Только чтобы побаловать вас, — сказал Силас, встал и открыл дверь. Принс зашел внутрь, легко перешагнув через деревянное ограждение. Мы вчетвером завизжали от восторга. Он лег возле гаража из детского городка, и мы по очереди подходили к нему, чтобы погладить. Мы все обожали Принса — он был ласковым и добрым псом, и Силас даже научил его возить нас в тележке и записал это все на видео. Обычно ему запрещали заходить в дом, так что это был особенный момент.       — Вжжж… — произнес Силас, закатывая красную машинку в гараж. — Куда поедет эта машинка?       Гаррет улыбнулся. В руке он держал фигурку Лего с желтыми волосами.       — В лабу, — сказал он.       — А, он поедет в лабораторию? Гаррет, скажи: лаборатория.       — Лабала…       — Лаборатория, — громко сказал я. Я посмотрел вниз и нажал на букву «L» на своей азбуке.       Силас рассмеялся. Он выглядел довольным, и от этого мне тоже стало хорошо.       — Все верно, Илиас.       — НЕТ! — закричал я. Опять это? — НЕТ!       — Да чтоб тебя! — Силас швырнул машинку. Лицо Гаррета тут же сморщилось, он начал плакать. Король сверкнул на него глазами, но затем его ярость переключилась на меня — зеленые огоньки вспыхнули. — Вот, посмотри, что ты наделал. Перестань вести себя как капризный баловень, Илиас.       — ИЛИШ! — взвизгнул я, вскочил, подошел к нему и хлопнул по голове. — Илиш! — завопил я. — Вот как! И-ЛИ-Ш!       Силас грубо схватил меня за руку, развернул и трижды шлепнул по попе. Я завыл от унижения и повалился на пол, лицом вниз. Я бил ногами, стучал ладонями по полу, но он меня не поднял, не пожалел — вообще не обращал на меня внимания.       Когда до меня дошло, что меня игнорируют, я приподнялся. Силас продолжал играть с Гарретом, у того блестели щеки от слез, но он больше не плакал. А позади него Неро сосал хвост Алекса — черная шерсть облепила его пальцы, губы и подбородок.       Я не мог поверить, что меня просто не замечают. Неужели он не понимал, как это эмоционально больно, когда тебя называют не твоим именем? Он что, специально хотел меня обидеть? За что?       Я тихо всхлипнул, чувствуя себя подавленным и расстроенным, и подполз к Силасу. Я хотел забраться к нему на колени — но он резко щелкнул пальцами и указал в сторону.       — Не хочу тебя видеть. И слышать тоже. Уйди.       Меня охватил ужас. Ну или что может охватить полуторагодовалого отвергнутого ребенка? Голова наполнилось страхом, а сердце — одиночеством. Я вдохнул побольше воздуха и закричал… но он даже не повернулся. Я снова набрал в легкие воздух и… не выдохнул.       Понятия не имею, как эта идея пришла мне в голову, но она пришла. Обиженный, что меня не только не понимают, а теперь еще и игнорируют, я… задержал дыхание.       Силас меня не замечал, но я смотрел на него. Голова начала гудеть, перед глазами замелькали искры. Но я не отступал.       И тут он обернулся. Я увидел, как его лицо побледнело.       — Илиас! — закричал он, вскочил и бросился ко мне.       После этого все погасло.       Я открыл глаза в ярко освещенной комнате и зажмурился.       — Он просыпается. Я же говорил, с ним все нормально, — раздался чей-то голос.       — Откуда он вообще до такого додумался? — раздраженно спросил Силас. — С этим ребенком что-то не так. Он слишком мал, чтобы быть настолько… пассивно-агрессивным.       Раздался смешок.       — Силас, ты же сам хотел, чтобы они были сверхгениями, — чья-то рука коснулась моей щеки. Я нахмурился. — Похоже, тебя перехитрил младенец.       Меня подняли на руки. Это был Силас, но мне нужен был не он.       — Кристо? — всхлипнул я. Мне нужно было найти мои карточки с буквами. Нужно было скорее научиться писать свое имя. Тогда такого больше не произойдет. — Кристо?..       — Я его возьму, хозяин Си…       Внезапно Силас развернулся со мной на руках и ударил кого-то. Я даже не успел испугаться, но когда Кристо упал навзничь на пол, я завопил, протянув к нему руки.       — Кристо! — я забился в руках Силаса, молотил ногами, извивался, пока не выскользнул из его хватки и не грохнулся на пол.       — Ты хочешь, чтобы мой первенец любил тебя больше, чем меня? — прорычал Силас.       Я поднялся и бросился к Кристо, но оступился и снова упал. Меня тут же подхватил Дилан — я бился, визжал, пинался, но он не отпускал.       Силас подошел к Кристо. У того из носа струилась кровь.       — К-конечно же нет, — пробормотал Кристо, заикаясь. — Это… блядь, это безумие! Я делаю все, что ты…       Силас пнул его в бок. Кристо сдавленно застонал и согнулся пополам, обхватив себя руками.       А потом Силас ударил его в лицо. Голова Кристо резко откинулась назад — я услышал хруст, и кровь фонтаном хлынула из его носа и рта. А потом и глаза закатились.       Я никогда не испытывал такого ужаса. Думаю, это и было мое первое настоящее знакомство с этим чувством. Что-то большее, чем страх. Что-то тяжелое, вязкое, невидимое — и при этом пронизывающее насквозь.       Я кричал и плакал, пока не начал задыхаться. Нехватка воздуха лишь усиливала истерику. Перед глазами то меркло, то вспыхивало — словно тьма и свет решили со мной поиграть.       — Мне… нужен… Кристо! — хрипел я сквозь рыдания.       — Зачем?! — заорал Силас, резко обернувшись. Его глаза горели каким-то ужасным светом, от которого я задрожал еще сильнее. — Почему он, а не я?!       Я смотрел на него в замешательстве — и в полном изумлении. Его тон, его лицо… все в нем было пугающим.       — Карточки… — прошептал я. — Уроки… — Я вскинул руки, дернулся из объятий Дилана — и, к своей удаче, заметил мой электронный алфавит в фиолетовом рюкзачке с белкой.       Я схватил его и повернулся. Силас следил за мной нахмуренным взглядом, а у его ног на полу, с разбитым, распухающим лицом, корчился Кристо. Я протянул алфавит Силасу и вернулся к своему рюкзаку. Карточек в нем не оказалось, зато нашелся блокнот с ручкой.       — Что он… делает?.. — прошептал Силас.       Я сунут ему планшет, затем снял с него ручку и отдал ее Кристо. После этого я вскарабкался на колени Силасу и снова взял игрушечную азбуку.       — И… Эл… Ай… — я нажимал кнопки и проговаривал буквы вместе с электронным голосом.       Силас посмотрел вниз и нажал «А» и «S».       — Илиас, золотой мой, — сказал он, но голос у него был недовольный.       — Нет! — закричал я.       Кристо шмыгнул носом и пополз к нам, оставляя за собой алые пятна.       — Силас… он всегда начинает злиться, когда ты зовешь его Илиасом. Ты этого не замечал?       — Заткнись, — резко сказал Силас. Затем вновь посмотрел на меня: — Илиас, неважно, что тебе не нравится твое имя. Оно было… вживлено… — Его голос начал гаснуть.       Он смотрел на меня несколько секунд, потом тяжело вздохнул и обреченно сказал:       — Видимо, это наш первый провал с имплантацией, да? — он повернул меня лицом к себе. — Как тебя зовут, золотой мальчик?       — Илиш, — тихо сказал я. — И… Эл… Ай…       — Эс… Эйч, — прошептал Силас.       S и H? Они дают звук «ш»? Я запомнил. Это было очень важно.       Алфавит, оказывается, может быть обманчивым.       — Ии…лиш, — проговорил я медленно и кивнул.       — Так вот почему ты без причины психовал последние семь месяцев? — спросил он.       Я не знал, что ему ответить.       — Я — Илиш, — повторил я.       Хозяин Силас улыбнулся и прижал меня к себе.       — Да, золотой мальчик. Могло быть и хуже, правда ведь? Илиш — не такое уж плохое имя. — Он поцеловал меня в лоб. — Еще и двух лет нет, а ты уже мне перечишь. Ох и намучаюсь я с тобой в будущем, да, Илиш?

～～～

      Хотел бы я сказать, что тогда рассмеялся ему в лицо — зловеще, как маленький бунтарь, подняв кулачки к небу… Но нет. На тот момент я любил своего хозяина всем сердцем. Я не понимал еще той жестокости, которая таилась в стенах нашего дома. Я лишь краем детского сознания улавливал вспышки ярости, как молнии в грозовом небе. Но только став старше, я по-настоящему понял, каким человеком был король Силас Деккер.       А до тех пор… я был его золотым мальчиком. Мои вспышки злости по поводу неправильного имени прошли, и мы сблизились. Со временем я стал его любимцем, а он — всем для меня.       Но недолго. В Фоллокосте ничто не длится вечно.