Сад пауков. #3.5 Фоллокост

      Звуки гитары заполнили нашу гостиную. К счастью, у него неплохо получалось — Неро начал заниматься в девять, а теперь, в двенадцать, уверенно владел инструментом.       Я уже давно свободно играл на пианино, как и Гаррет. Гитару я тоже собирался освоить, но пока меня больше увлекал французский.       Я взглянул на Неро: он сидел на журнальном столике, хотя хозяин Силас строго-настрого запретил на него садиться. Мой брат-изверг уставился на экран телевизора, где шел живой концерт Нирваны, и, кажется, представлял, что играет в их составе.       Хотя до подросткового возраста нам оставался еще несколько месяцев, глядя на Неро, в это было сложно поверить. За последние два года он вытянулся почти на тридцать сантиметров и теперь был выше самого короля Силаса — метр восемьдесят пять. К тому же у него уже рос не только юношеский пушок над верхней губой, но и настоящая борода.       Однако складывалось впечатление, что по умственному развитию он оставался тем же ребенком. Да, он уже пользовался дезодорантом и прятал под матрасом непристойные журналы, но все еще вел себя, как восьмилетний. Разве что теперь мог ответить ударом посильнее, да швырнуть стул через всю комнату.       — Жалко, что Силас не разрешает мне играть на барабанах, — вздохнул Неро. Голос у него стал низкий, только-только перестал ломаться. Он опережал нас с Гарретом на несколько месяцев, и мне тоже хотелось иметь взрослый голос. Хотя… с другой стороны, он постоянно ночами вылетал из комнаты Силаса под вопли и преследуемый тапком нашего хозяина, да еще и полуголый… Не сказал бы, что я с нетерпением ждал «такого» взросления.       — Если бы не твоя гребаная Илиш-зона, мне бы разрешили, — проворчал он.       Илиш-зона — это значит тишина и покой. Никакого шума и ничего, что могло бы меня расстроить.       Я поднял взгляд от книги и тут же мысленно забрал обратно комплимент, которым оценил его умение играть на гитаре.       — Жалко, что король Силас любит тебя не настолько, чтобы устанавливать для тебя особые правила, — бросил я небрежно.       — Мне не нужны особые правила, потому что я не слабоумный кретин, — огрызнулся он, подошел ко мне и ударил в плечо. Я зашипел от боли, схватился за руку и попытался пихнуть его локтем. — Иди сделай мне бутерброд, Или-урод.       — Отвали, — буркнул я и поднялся. Настроение было испорчено окончательно. Я пошел к себе в комнату.       Я обожал свою комнату. Это был мой личный оазис. Мир, в котором правил только я. Туда не разрешалось заходить братьям и сестре, даже Силас обычно стучался. На двери был замок, и я всегда носил ключ с собой в кармане, чтобы любопытные химеры не совали туда нос. Это место… было только моим. За последние четыре года я провел там большую часть своего времени.       Я вставил ключ в замок и вошел. Меня тут же окутал знакомый аромат мяты и лаванды, смешанный с запахом свежего белья и осенней прохлады, что проникала через приоткрытое окно.       Со временем мне удалось собрать в комнате небольшую коллекцию картин — Периш приносил их из каких-то древних музеев. Они теперь висели на стенах, и я искренне ими восхищался. На двенадцатилетие он даже подарил мне подлинного Рембрандта — я повесил его над кроватью.       В моей комнате теперь было обустроено настоящее рабочее место и детская кровать сменилась на взрослую двуспальную. Мебель была подобрана в одном стиле, на полу лежал роскошный персидский ковер, стояли растения, а еще я завел себе кота. Он был старенький и почти все время спал, по сути, жил в моей комнате. Хотя у него была возможность ходить по всему дому, он никогда ей не пользовался.       — Привет, Хью, — сказал я и погладил полосатого старика, дремавшего у обогревателя. Я сел на кровать и включил телевизор на своем личном канале, чтобы фоном играла музыка, пока я занимаюсь учебой.       Спустя некоторое время в дверь постучали.       — Заходите, — сказал я.       Вошел Силас.       Король выглядел все так же. Единственное, что в нем изменилось, — прическа. Недавно он зачем-то подстриг волосы, хотя еще совсем недавно отращивал их ниже ушей. У меня они уже касались ключиц, и мне нравилась такая длина.       — Сегодня ты идешь со мной на осеннюю вечеринку. Одевайся.       Что?!       Я уставился на него.       — На вечеринку? — протянул я. — Эм… нет?       Силас щелкнул пальцами и указал на комод:       — Я редко вывожу тебя в свет, потому что жалею тебя в твоем состоянии. Но если уж я прошу, то ожидаю, что ты не будешь спорить. Иначе мое великодушие может иссякнуть.       Он развернулся и вышел. Дверь за ним хлопнула, и я остался сидеть, с открытым ртом уставившись на то место, где он только что стоял.       Это что вообще было? Мне обычно заранее говорили, если нужно было выходить с Силасом — он знал, что я не любил собираться второпях. Почему он вдруг решил вывалить на меня это в последний момент? Это же ужасно! Не говоря уже о том, что мне не хотелось выходить из дома и быть социальным. А на осенней вечеринке явно будет вся та идиотская элита, которую я терпеть не мог.       ‘Боже. А если там будут дети моего возраста? ’       Эта мысль меня просто парализовала.       Я надел темно-синюю рубашку, черный пиджак и брюки. Все то же, что и обычно, когда я следовал за Силасом по делам. Гаррет был помешан на моде и прочем, мне же до этого не было никакого дела.       Напоследок я провел по своим светлым волосам расческой и вышел из комнаты. Поднявшись наверх, я раздраженно застыл на месте: мои братья и сестра развалились на диване в пижамах, по телевизору шел «Донни Дарко», а вокруг были расставлены тарелки с конфетами и попкорном.       Они смотрели на меня по-разному: Гаррет выглядел огорченным, Неро ухмылялся, а лицо Эллис жмурилось от жалости.       — Это же вообще не справедливо! — возмутился Гаррет, с досадой откидываясь на спинку дивана. Только тогда до меня дошло, что он завидует, потому что хотел пойти вместо меня.       — Заткнись, тупень, — буркнул Неро, дважды ударив Гаррета по плечу. — Принеси мне чего-нибудь пожевать, зеленоглазка. Или, лучше, прихвати бухла.       Эллис, сидевшая рядом с Неро, хитро улыбнулась:       — Там будет Суко, брат Анмэй, — прощебетала она. — Он про тебя спрашивал… — Последние слова она почти пропела, высунув язык, словно ребенок с синдромом Дауна. Я смерил ее взглядом, но ничего не ответил и направился к входной двери.       — Хозяин Силас! — взвыл Гаррет. — Я тоже хочу пойти!       Я обернулся и увидел, как Силас стремительно идет по коридору. Мы оделись почти одинаково, за исключением того, что его рубашка была алой, как и подкладка черного плаща. В руках он нес сверток ткани. Подойдя ко мне, он вложил его в мои протянутые руки:       — Вот. Твой плащ.       С дивана тут же послышалось возмущенное мычание. Гаррет даже вскочил на ноги.       — Почему он, а не я?! — вскрикнул мой младший брат и, не дождавшись ответа, умчался в свою комнату.       От этого мне стало чуточку легче — хоть какое-то удовлетворение в том, что меня тащили на эту вечеринку. Силас помог мне накинуть плащ, и, подумав, что Гаррет может подсматривать из-за приоткрытой двери, я подошел к зеркалу и немного покрутился перед ним.       Надо сказать, выглядел я довольно привлекательно… не совсем как король, которым все еще хотел стать, но плащ придавал мне почти мифическую стать.       'Когда вырасту, буду постоянно их носить.’       Я так же мимоходом проверил, не намечаются ли усы. Кажется, пушок в некоторых местах действительно стал гуще.       ‘Думаю, скоро мне уже понадобится бритва. Как взрослому.’       — Так, никаких гостей. И не забудьте заказать нормальный ужин, конфеты и чипсы — это не еда, — сказал Силас, бросив взгляд на свое отражение за моим плечом. — Мы вернемся через пару часов.       Я с трудом скрыл гримасу — пару часов? Это будет длиться пару часов?       — Ведите себя прилично. Неро, это я к тебе обращаюсь.       Неро повернулся и ухмыльнулся Силасу:       — Я всегда пай-мальчик, детка.       — Я же просил не называть… Ладно, неважно. Илиш, пошли.       Силас положил руку мне на плечо, и я двинулся за ним.       Я с тоской смотрел в затонированное окно на мелькающие огни Скайфолла и думал: 'Если сейчас распахнуть дверь и выпрыгнуть, то можно добраться до дома пешком. Да, придется прятаться на одном из пустующих этажей Алеґрии и избегать Силаса следующие пару лет, но, возможно, это того стоит. Все что угодно, лишь бы не идти на эту сраную вечеринку.'       Слишком многое меня отталкивало. Я не умел знакомиться с новыми людьми и всеми силами избегал этого. А тут — элита. Эти люди будут оценивать, судить, смотреть свысока…       Когда-то, будучи совсем ребенком, я воспринимал трудности как вызов. Я разложил бы все по полочкам, проанализировал каждую эмоцию, вычислил бы их причины и нашел решение. Мой разум работал как компьютер и мог все свести к двоичному коду. И в этом я находил свою силу и возможность самосовершенствоваться.       Но потом произошел тот самый инцидент. И за ним последовали другие, как падающие кости домино. Все изменилось. Будто внутри нажали на кнопку перезагрузки, и я погрузился в состояние, в котором не мог справиться вообще ни с каким стрессом.       Или мог бы? Силас не давал мне шанса проверить или снова научиться справляться с обычными жизненными трудностями. Мальчик, который когда-то хотел быть лучшим, стал замкнутым подростком, который пугался всего, что находилось за пределами его комнаты.       Я часто думал в моменты рефлексии: кем бы я стал, если бы он не забрал меня из страха? Если бы не упала первая костяшка домино?..       Возможно, ничего бы не изменилось. Потому что Силас все равно был бы Силасом. И я все равно, наверное, сломался бы под грузом его ожиданий, ревности и амбиций.       Я все больше мрачнел, размышляя о том, каким стал. Я себе не нравился. Да и Силасу, я знал, — тоже. Я чувствовал, что хозяин разочаровался во мне. Все его поведение было продиктовано не любовью и признанием, а чувством вины от осознания, что он сам и довел меня до того срыва.       Силас по-прежнему относился ко мне, как к наследнику и протеже. Но каким королем я мог быть, если дрожал при мысли о любом общении с кем-нибудь не из семьи? Какой из меня король…       …и чем старше я становился, тем яснее видел: путь, по которому я шел, не вел меня к тому, чтобы править рядом с Силасом. Просто это было легче игнорировать, когда дни состояли только из чтения, учебы, еды и сна.       Я был никем, и ненавидел себя.       — Илиш… Ну сколько можно? Прекрати пялиться в окно так, будто твой кот только что умер, — раздраженно сказал Силас. Я отвел взгляд от мелькающих уличных фонарей и встретился с горящими неприязнью зелеными глазами в отражении.       — Я просто… думаю, — тихо произнес я. — Ты ведь слышал, Гаррет хотел пойти с нами…       — Гаррет не станет моим заместителем, — холодно отрезал Силас. — Хотя иногда я и сам сомневаюсь, не ошибся ли, выбрав тебя.       Я поерзал на месте, но этим лишь привлек внимание Силаса. Я снова отвел глаза и уставился в окно.       — Ты не ошибся, — наконец выдавил я после слишком долгой паузы. — Мне… тоже не нравится тот, кем я стал.       — В детстве ты как сумасшедший пытался все проанализировать…       — Я знаю, — перебил я. — Знаю, ладно? Я знаю, как сильно изменился. И знаю, каким поломанным и никчемным стал. Прости, но, похоже, если на твоих глазах убить друга, а потом избить и поджарить мозги до состояния каши — это как-то влияет на личность. Прошу прощения, Ваше Величество.       Молчание вернулось, но теперь оно повисло тяжелым, как свинец, пологом. Атмосфера стала вязкой и неловкой, и ничто не могло ее развеять — так мы и доехали до Корнерстоуна, одного из особняков, принадлежащих Короне, где Силас обычно устраивал свои приемы.       Кто-то в ливрее отворил дверь со стороны Силаса. Король вышел первым, как и положено, а я последовал за ним. Перед нами раскинулся красный ковер, обрамленный золотистыми канатами, тянущийся к резным двойным дверям. Изнутри лился свет, и воздух гудел легкой дрожью — предвестие того, сколько жизни и шума было за этими стенами.       Двери распахнулись перед нами.       — Леди и джентльмены! — выкрикнул слуга. — Король Силас и принц Илиш!       Мне показалось, что уши вспыхнули от жара, когда весь зал обернулся и уставился на нас. Десятки… нет, скорее сотни представителей элиты в своих сшитых на заказ нарядах и сенгилы в жилетах и брюках, снующие туда-сюда, исполняя приказы своих хозяев. На фоне играла музыка, достаточно тихо, чтобы не мешать беседам, а в воздухе витал густой запах табака и дорогой еды.       Все начали аплодировать. Я, сгорая от стыда и отвращения, ненавидел каждую секунду этого внимания. Силас поднял руку и помахал своим «королевским приветствием», и мне пришлось сделать то же самое, потому что того требовал протокол. Ничего хуже придумать было нельзя. Лучше бы я сейчас смотрел один из унылых боев Эллис по карате. Или сидел у себя в комнате и втыкал канцелярские кнопки себе в глаза.       Когда элита вдоволь на нас нагляделась, Силас начал общаться с гостями. Я мялся позади него, страдая и мечтая раствориться в воздухе или провалиться куда-нибудь, где тихо и пусто.       ‘Хм. Если Силас напьется, он про меня забудет, и я смогу сбежать домой.’       Я взглянул на бар, за которым стоял рыжеволосый сенгил, и задумался.       ‘Вот бы у меня были связи, чтобы достать рофинол… Через десять минут я был бы уже дома. Пожалуй, в отсутствии друзей есть и минусы.’       Я держался рядом с королем, пока он вел беседы. Сначала я притворялся заинтересованным, но это было невыносимо скучно, и вскоре разум мой уплыл куда-то далеко. Я хватал закуски с подносов, а потом успел сделать пару глотков вина, прежде чем Силас заметил и устроил словесную экзекуцию сенгилу, который мне его подал. Вино нам, в принципе, иногда позволяли, но по полбокала, не больше. Король разозлился скорее из-за того, что слуга не спросил разрешения.       В какой-то момент я заметил, что Силас начал раздражаться от моего присутствия.       — Поговори с кем-нибудь, — буркнул он сквозь зубы между визитами. — Тут полно детей твоего возраста. Найди кого-нибудь и пообщайся.       Я взглянул на него с ужасом.       — Ага, мечтай, — безэмоционально бросил я. — Просто заканчивай побыстрее, и поедем… — мой голос замер, когда в глазах Силаса мелькнула угроза. Не знаю, что на меня нашло. Возможно, меня чуть повело от вина.       Я понял, что пора отойти подальше.       — Пойду… пообщаюсь, — быстро, почти шепотом сказал я и направился к ближайшему темному углу.       В такие моменты, как этот, я жалел, что мне по статусу неприемлемо просто сесть в сторонке и читать книгу. Я бы побился об заклад, что половина людей на этой вечеринке не хотела здесь находиться, а оставшиеся пришли только потому, что хотели произвести впечатления на короля. Все это было глупо, и я не хотел играть в идиотские светские игры.       Я занял себя медленным поеданием крекера с каким-то изысканным сыром. Свет в зале был тусклый, людей много — если не высовываться, быть может, удалось бы избежать внимания…       Но тут мой взгляд зацепился за что-то.       За сенгилом с темными длинными волосами я заметил двух подростков, которые, похоже, ссорились. Оба были старше меня на пару лет. Один — рыжий, с недовольной физиономией высказывал претензии второму, высокому, с торчащими темными волосами и большими, выразительными глазами под густыми, изогнутыми бровями.       Только я заинтересовался этой сценой, как брюнет вдруг покачал головой, развернулся и, махнув рукой, пошел прочь.       В мою сторону.       Я начал встревоженно озираться, не понимая, почему он идет именно ко мне. И тут заметил дверь рядом со стулом, на котором сидел. Видимо, выход наружу. Я облегченно выдохнул и сделал вид, будто глубоко о чем-то задумался, лишь бы он меня не трогал.       Брюнет прошел мимо меня, распахнул дверь, и на меня хлынул поток прохладного осеннего воздуха. Вскоре дверь захлопнулась за его спиной, оставив после себя лишь короткое дыхание улицы.       Как и следовало ожидать, рыжий, со злобной миной на лице, ринулся за ним.       Дверь снова открылась, впуская еще одну волну холода, и тут же захлопнулась. Я подвинул стул вплотную к стене и прислушался, но за внешней стеной, разумеется, ничего не было слышно.       Что ж, это было интересно. Я не особо жаждал отношений. Вообще, будет ли у меня когда-нибудь парень? Силас об этом не говорил — разве что как-то сказал Неро, что «ни один мужчина его не стерпит». Я всегда полагал, что, когда вырасту, Силас женится на мне. Хотя он произнес это вполголоса, не зная, что я подслушиваю. С тех пор он никогда к этой теме не возвращался. И, честно говоря, мне казалось, что после всего, что со мной случилось, он передумал.       Мысль о том, что я настолько испортил свою жизнь, что стал ненужен даже Силасу, задела за живое и вызвала еще больше ненависти к себе. Наш хозяин не любил сломанное, даже если сам это сломал. К тому же в последнее время он все чаще проводил время в лаборатории в Госселине вместе с Перишем. Насколько я знал, они были близки к прорыву, и скоро должен был появиться клон Ская.       От этих мыслей накатила депрессия. Восьмилетний я в ярости бы надавал мне пощечин за то, что я дошел до такого состояния. Хотя пусть становится в очередь. Я же — сплошное разочарование, и для себя, и для всех вокруг.       Я сгорбился на стуле, скрестив руки на груди, и уставился в никуда, предаваясь душевным страданиям и тоске. Иногда взгляд цеплялся за Силаса, мелькающего в толпе, или знакомых мне представителей элиты. Я считал минуты до возможности уйти домой.       Раздражающая энергия толпы разряженных лицемеров буквально выжигала меня изнутри. Даже не двигаясь, я чувствовал, как уходят последние силы.       И вдруг дверь рядом распахнулась, настолько резко, что я вздрогнул. Рыжий вылетел в зал, еще злее, чем раньше. От него несло сигаретным дымом и раздражением.       Я ожидал, что дверь захлопнется, но холод продолжал проникать внутрь. Недовольный сквозняком, я обернулся и чуть не подпрыгнул — в дверном проеме стоял парень-брюнет с сигаретой в зубах и усмешкой на губах.       — Покурим? — спросил он, прищурился и подмигнул. Я вспыхнул до ушей.       — Нет, спасибо. Я не курю, — вежливо ответил я, тут же отворачиваясь и снова утыкаясь взглядом в толпу. Люди кучковались, перекликались, и время от времени из этих групп доносился фальшивый, напыщенный смех. Я уже сбился со счета…       — Ну а просто выйти не хочешь? — спросил он. — Ты, кажется, не особо веселишься.       Мне лицо словно раскаленной сковородой накрыли. Щеки горели, уши тоже, даже шея вспыхнула. Я и представить не мог, что находиться здесь может стать еще невыносимей, но так оно и произошло.       — Пойдем, — повторил он и вдобавок потряс меня за плечо.       Я сжался и приготовился ответить более резко, что никуда с ним не пойду, но вдруг поднял глаза и увидел, как с другого конца зала рыжий смотрит на меня так, словно готов содрать кожу. Как он вообще посмел?       По щелчку пальцев я мог бы отправить его на Стадион.       Но вместо того, чтобы приказать Силасу организовать казнь, я, к собственному изумлению, встал, улыбнулся злобному рыжему гаду и отвернулся.       — Ладно. Почему бы и не покурить, — проговорил я с улыбкой.       И что это было? Это же вообще на меня не похоже.       Но, блядь, это было… захватывающе. Сердце колотилось, как бешеное, позвоночник будто током пробивало на каждом шагу. Никогда раньше я не чувствовал чего-то настолько… острого. Это было как выброс адреналина, который невозможно спрогнозировать. Обычно я знал, когда ждать эмоций. Но сейчас?       Мне понравилось это чувство — дерзкое, рискованное… бунтарское.       Стараясь не выдать дрожь, я вышел на улицу с незнакомым парнем. Дверь за нами закрылась с негромким щелчком.       Остались только мы с ним.       — Как тебя зовут? — спросил он.       Я вскинул на него ошеломленный взгляд. Он заметил это и усмехнулся:       — Да знаю я, ты — Илиш. Но так положено спрашивать, да? Вся эта социальная мишура, приличия. Но, похоже, тебе это уже поперек горла. Представляю, сколько притворства тебе приходится выносить каждый день.       Он улыбнулся, и сердце мое на мгновение замерло.       — Д-да, бывает… — выдавил я. Старался взять себя в руки, я велел себе перестать вести себя как идиот, но внутри все трещало искрами и разрядами электричества. — Когда я выхожу с королем Силасом, такое часто…       'Боже. Да я же несу какую-то чушь.       Спроси хоть что-нибудь, пока не стало совсем стыдно! '             — А тебя как зовут? — поспешно спросил я, покопавшись в памяти и поняв, что не встречал его раньше. Он выглядел ухоженным, и безусловно был из элиты, судя по тому, что присутствовал на этой вечеринке. Одежда дорогая, туфли начищены до блеска…       Я понял это потому, что уставился себе под ноги. А куда еще мне было смотреть, блядь?! Наверняка он уже решил, что я слабоумный, и теперь расскажет всем своим друзьям, что принц Илиш — полный идиот, и тогда мятежники потянутся к Скайфоллу, чтобы свергнуть нас.       Ну ладно… допустим, с мятежниками я преувеличил.       Но все равно!       — Меня зовут Тодд, — сказал он. Оглядел меня с ног до головы и затянулся сигаретой. — Тодд Монохан. Моя мать — Джанет Монохан, или Генерал Яйцедробилка, как ее называют в Легионе. — Он усмехнулся. — Так что я не понаслышке знаю, что значит жить с родителями-диктаторами.       Когда он вынул сигарету изо рта и протянул ее мне, я постарался не выдать волнения. Силас курил, когда стрессовал, Периш вообще дымил одну за другой, как будто завтра должны были выпустить закон о запрете табачной продукции. Неро тайком таскал сигареты, но Силас пока не заметил. А вот если бы он поймал меня… если бы…       И тут внутри меня снова вспыхнуло то бунтарское чувство. Будто каждое движение этого парня вызывало во мне химическую реакцию. Прямо под кожей находилась лаборатория, а я был подопытной обезьяной. Все это было слишком, почти невыносимо… но, блядь, каждая клетка моего тела кричала, чтобы я делал все, что он скажет. Я… я хотел ему понравиться. Хотел, чтобы он считал меня крутым.       Я взял сигарету, мысленно попросил Вселенную, чтобы Тодд не заметил дрожи в моих руках, поднес ее к губам и выдавил застенчивую улыбку.       — Хочешь увидеть кое-что крутое? — спросил я.       Именно я первым подтвердил, что так называемое «переменное касание» или термодинамические способности, встроенные в наш генетический код по приказу Силаса, работают. Я начал практиковать его недавно, и из нас четверых пока только у меня это получалось.       Тодд кивнул, а когда я попросил у него пачку сигарет, посмотрел с подозрением, но и с интересом.       Я достал одну сигарету и, поддавшись внутреннему внезапному безумию, поднес ее к лицу брюнета. Он приоткрыл рот и обхватил фильтр губами, едва коснувшись моих пальцев. В его взгляде мелькнуло что-то пока мне непонятное, и руки скрестились на груди. Я провел пальцами по сигарете от фильтра к краю и направил в него все тепло, на какое был способен. Кончик начал тлеть, потом вспыхнул огнем, и, под удивленный вдох Тодда, появилась яркая красная искра.       — Охренеть! — выдохнул парень, вытащив сигарету изо рта и внимательно ее рассматривая. — Шикарно. Это твоя химерья фишка, да? Силас тоже вроде как может такое, ходили слухи, но я думал, это байка.       Он улыбнулся во весь рот. Зубы белые, но нижние неровные. Мне это показалось… милым.       — Спасибо, — тихо сказал я, опять чувствуя, что краснею, но надеялся, что свет у входа недостаточно яркий, чтобы парень увидел мое пылающее лицо. А если и увидел, спишу на ночную прохладу, проникающую сквозь пиджак и брюки.       — Так ты самый умный из всех? — спросил Тодд с лукавством. Он стряхнул пепел с новой сигареты и кивнул на ту, что держал я, намекая, что она дымиться без дела. Я знал, как затягиваться — насмотрелся на Силаса, да и по телевизору постоянно такое показывали. Сложным не выглядело.       — Я… да. Я — химера интеллекта, — выговорил я, стряхнул пепел и поднес сигарету к губам.       Стоило сделать вдох, и едкий дым впился в горло и обжег легкие. Меня тут же скрутило в приступе кашля. Смех Тодда раздался мгновенно, громкий, искренний и безмерно унизительный.       — Я так и знал, что ты впервые куришь, — рассмеялся он. — У тебя, похоже, многое впервые. Я помню, каким был в двенадцать.       Я потер горло, сдерживая порыв швырнуть дурацкую сигарету в кусты. Не верилось, что я облажался. Ну как вообще можно обосраться в таком простом деле, как курение? Никто не кашлял, когда курил. Почему, блядь, со мной случилась такая несправедливость?       Тодд полез во внутренний карман и протянул мне фляжку.       — Это поможет.       Я уставился на нее. Если сенгил, предложивший мне вино, получил от Силаса словесную взбучку, то я даже не представлял, что он сделает с тем, кто подсунул его принцу сигареты и крепкий алкоголь.       ‘Но кого, блядь, волнует, что думает Силас?! ’       Я молча взял фляжку и сделал глоток, бросая вызов своему горлу, чтобы только посмело не выдержать этого.       Ох, блядь, как же жгло! Глаза заслезились, но я проглотил и сдержался, только поежился. Тодд забрал у меня фляжку и отхлебнул, даже не вздрогнув.       — Пьешь прям как опытный. А тебе сколько лет? — спросил я.       — Пятнадцать, — ответил Тодд. Спрятал фляжку и затянулся. — Уже слишком взрослый, чтобы таскаться по таким душным приемам, но, сам понимаешь — мама-дробилка…       Он не успел договорить, потому что дверь начала открываться.       Я напрягся, словно в ожидании приговора. Наверняка это был Силас…       Но нет. Это оказался тот самый рыжий. И он был в ярости.       — Долго ж ты, — процедил он с ядом в голосе, а потом увидел меня. В его взгляде сверкнуло что-то острое и злое. — Он разговаривает с тобой только чтобы вызвать у меня ревность. Поздравляю, принц, ты — пешка.       Я стоял, как громом пораженный. Тодд что-то ответил ему ледяным тоном, но я не услышал, ошеломленный тем, что простолюдин осмелился так со мной говорить. Со мной! Никто никогда не позволял себе подобного. И во мне полыхнул гнев. Как он посмел проявить такое неуважение?       — Ты же не просто тусуешься с ним…       — Подожди, — перебил я парня в дверях и поднял руку, останавливая его. — Повтори, сука, что ты только что мне сказал?       Рыжий снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде мелькнул страх. Но эта вспышка будто плеснула бензина в огонь: внутри меня уже пылал ураган чувств, и теперь он рвался наружу.       За какое-то мгновение во мне вспыхнуло сразу столько эмоций! Словно спящий зверь внутри распахнул глаза, разбудив эмоциональность, долгое время дремавшую под сенью моего спокойного, отгороженного быта. Что-то вырвалось на свободу — и это было грандиозно.       — Я… я просто хотел объяснить, что он тобой пользуется, — пробормотал рыжий. Он все еще придерживал дверь ногой в начищенном до блеска черном лофере, но выражение его лица ясно говорило, что он подумывал сбежать прямо сейчас.       — И на кой хрен мне, по-твоему, сдались твои объяснения, ариец? — произнес я холодно, каждое отчеканенное слово сочилось кислотой. Адреналин заморозил тело, голова закружилась, но ни один мускул на лице не дрогнул.       — Н-нет… — голос рыжего сбивался, как заевшая пластинка. — Простите, принц Илиш. Меня сегодня бросили, и я… не справился с эмоциями…       — А мне насрать, что с тобой произошло, — отрезал я. — Уебывай с глаз моих и помни свое место.       И он исчез — быстро и даже не попрощавшись.       Тодд прикрыл рот ладонью, но глаза сощурились, и я понял, что он сдерживает смех.       — И что это сейчас было? — усмехнулся он, и мне самому пришлось спрятать улыбку.       Но неожиданно он поднял руку и опустил мою ладонь с лица.       — Не прячь улыбку, — сказал он. — У тебя она красивая. Не многие могут такой похвастаться.       Я не знал, что сказать. К счастью, Тодд был разговорчивым парнем.       — Это был Марио. Прилипчивый, нытик и эгоист. И он меня достал. Терпеть не могу мудаков.       Мысленно я записал: не быть прилипчивым, нытиком, эгоистом. И мудаком.       — Он чуть не вырыл себе могилу, — пробормотал я, прежде чем успел себя остановить. Мне не хотелось, чтобы он подумал, что я псих. Хотя разве не этого я хотел? Быть крутым. Я же принц, — по идее, уже должен считаться крутым.       Но я-то знал, что я не крутой. По крайней мере, пока я мог использовать свой статус, чтобы произвести на него впечатление. Сегодня всего лишь первый вечер… У меня еще много времени, чтобы показать этому парню, что я на самом деле крутой.       'Блядь, надо перестать все анализировать.'       — Ну, мне, наверное, пора…       Что?! Мое сердце упало куда-то под подошву. Я не хотел, чтобы он уходил. Он ведь меня совсем еще не узнал! Для него я просто двенадцатилетний идиот. Ну… почти тринадцатилетний. Разве ему обязательно уходить сейчас?       — Ты оставляешь меня среди этих напыщенных зануд? — сказал я, прислоняясь к стене особняка в якобы небрежной позе и делая медленную затяжку его сигареты.       Тодд усмехнулся и провел рукой по волосам, зачесав их назад. Черные, гладкие… А улыбка у него просто загляденье.       — Извини. Говорю, что ненавижу придурков в костюмах, а сам бросаю тебя с ними. Просто… не хочется оставаться тут, пока Марио рядом ошивается.       — Я могу от него избавиться! — тут же предложил я и уже схватился за дверную ручку, не имея ни малейшего представления, как именно избавляться от Марио. Но я же умный, что-нибудь бы придумал.       Тодд, смеясь, схватил меня за плечо:       — Нет! — засмеялся он. — Ты такой милый. Черт, будь ты на пару лет постарше…       А потом он наклонился и поцеловал меня в уголок губ. Щетина на его лице немного царапнула мою гладкую кожу.       — Еще увидимся, принц Илиш. Жаль, что химеры на домашнем обучении…       Он развернулся и пошел прочь, растворяясь в тенях, а где-то вдалеке серебрились высокие стены особняка Корнерстоун, подсвеченные лунным светом.       — Пока… — прошептал я, глядя ему вслед. А когда он скрылся, продолжал смотреть в точку, где он исчез.       Я провел пальцем по уголку губ. Мое сердце билось с такой силой, словно хотело вырваться наружу.       Кажется… он мне понравился. Я имею ввиду, понравился, как парень.       Я вернулся в пульсирующий огнями и шумом зал и встал у стены, засунув руки в карманы. Меня потряхивало от новых, непривычных чувств.       Стоя в темном углу, я снова и снова прокручивал в голове встречу с Тоддом. Каждое слово, его смешки, взгляды… Я пересматривал их мысленно до тех пор, пока Силас наконец не подошел и не сказал, что мы можем ехать домой.       На обратном пути в Алегрию Силас бросал на меня странные взгляды. Я поймал один из них, король изогнул бровь, и я отвел глаза, краснея под его немым вопросом. Но он ничего не спросил, а я не собирался открывать ему дверь в тот водоворот эмоций, что бушевал внутри.       Одно было ясно: я должен увидеть Тодда снова. Мне просто жизненно необходимо вернуть то чувство, тот накал, химию, что возникла между нами…       ‘Я не позволю, чтобы это было один раз. Ни за что.’       В общем, по пути домой, я принял решение.       Я пойду в школу.