Сад пауков. #3.5 Фоллокост

      Когда я распахнул массивные дубовые двери и переступил порог дома, на меня уставились три пары удивленных глаз. Мои братья и сестра сидели за обеденным столом, застыв над настольной игрой.       — Какого хрена… Ты… Ты весь в крови! — Гаррет вскочил на ноги, за ним мгновенно поднялись Эллис и Неро. Его глаза расширились, а нос сморщился. — От тебя несет горелым мясом…       — Как Сакарио? — спросил я. Мне хотелось сразу рвануть в больничное крыло, но сначала нужно было принять душ и переодеться. Если бы доктор Лиам увидел меня в таком виде — в крови, с синяками и царапинами после стычки с Тоддом — все внимание переключилось бы на меня. А Сакарио сейчас был важнее.       Их позы и выражения лиц принесли осторожное облегчение. Ни переглядываний украдкой, ни ладоней, прижатых к губам. Я понял, что мой друг выживет, еще до того, как Гаррет открыл рот.       Слава вселенной. Если бы Сакарио умер, я бы никогда себе этого не простил.       — Им пришлось удалить часть печени, но он будет в порядке, — ответил Гаррет. Его взгляд скользил по моему телу, изучая каждую деталь, так же пристально меня рассматривали Неро и Эллис. Я практически слышал, как в их головах выстраивается очередь предположений и вопросов. — Сейчас он отдыхает. Доктор Лиам сказал, что завтра днем мы сможем его навестить, если все будет хорошо. Он позвонит, если его состояние изменится.       Их взгляды преследовали меня, пока я шел через гостиную в сторону коридора.       — Илиш… — очень осторожно начал Гаррет. — Что ты сделал? Ты… Ты еще кого-то убил?       — Мне нужно побыть одному, — ответил я, засунув руки в карманы и ускорив шаг.       Столько всего случилось с тех пор, как я ушел из Алегрии к Райану, что я сам не понимал, как еще держусь. В тот момент я чувствовал странное оцепенение, будто мой мозг затянуло густым туманом. Но я знал, что за этой мутной пеленой копится цунами эмоций, готовое в любой момент обрушиться на меня. Одно только воспоминание о пережитом и о том, что я совершил, сдавливало горло. И мне совсем не хотелось, чтобы этот шок прошел.       Сегодня я жестоко убил двух человек. На моих глазах зарезали моего лучшего друга. А еще… у меня был первый, пусть и мимолетный, интимный момент с мужчиной. И я впервые кончил, даже не прикасаясь к себе.       День, достойный книги рекордов.       — Неро, останови его, — услышал я шепот Эллис за спиной. — Я… Я волнуюсь. С ним что-то не так. Блядь, с ним творится какая-то хрень. Нам нужен Силас.       Упоминание Силаса неожиданно вызвало во мне вспышку ярости.       — Не смей ему звонить, блядь! — рявкнул я, резко обернувшись. Эллис вздрогнула и в шоке уставилась на меня. — Силасу на нас наплевать! Ему похуй, что мы делаем и как себя чувствуем. Его мертвый парень для него важнее. Так что извини, Элли. Папочке на тебя похуй.       — Эй! — рявкнул Неро, в то время как Эллис заметно поникла. — А мне похуй, насколько хреновым был твой день, братан. Не срывайся на нас. Мы волнуемся за тебя, и не просто так. Ты ведешь себя как полный псих. В чем дело? Говори.       Я прошел через гостиную, не отрывая глаз от коридора — своего пути к спасению.       — Оставьте меня в покое, — пробурчал я и, заметив краем глаза, как Неро идет за мной, ускорился.       — Илиш… Хватит выебываться и поговори с нами! — Неро схватил меня за плечо, и моя кровь мгновенно вскипела. Я дернулся, вырываясь, но, повернувшись, увидел, как он морщит нос. — Какого хрена от тебя воняет спермой?! — воскликнул брат-изверг, потянувшись к моим штанам. Я отпрыгнул, будто меня окунули в ледяное озеро. Мне нужно было уйти. И как можно скорее.       — Илиш, блядь, трахался! — услышал я крик Неро, пока бежал вниз по лестнице. — Я думал, ты еще даже не дрочил! Какого хрена? Кто этот пацан?       Меня преследовал топот уже трех пар ног. Я ворвался в свою комнату, захлопнул дверь и повернул ключ.       На мгновение я крепко зажмурился, стиснув зубы. А потом, сам того не ожидая, издал громкий, рвущий глотку крик и со всей силы ударил кулаком в массивную дубовую дверь. Зубы скрежетали, тело будто разрывалось от переполнявшей его тревожной энергии. Я вцепился в волосы, сжал две пряди и дернул. Боль от этого и тупая пульсация в обожженных ладонях немного вернули меня в реальность, но в целом не помогли справиться с хаосом внутри.       Я ударил по двери другой рукой, а затем начал срывать с себя окровавленную одежду, злой и раздраженный на весь мир. Сбросил рубашку, расстегнул и стянул брюки. Взгляд упал на темно-синие трусы, на которых виднелись влажные пятна. Когда я снял и их, ткань отлипла от члена и яичек, будто ее приклеили. На белье осталось белесое пятно.       Не желая, чтобы сенгилы это увидели, я зашел в ванную, наполнил раковину водой и замочил свои боксеры. Затем снял носки и шагнул под душ, чтобы привести себя в порядок.       Душ оказался худшей идеей. Вместо того чтобы, как нормальные люди, выигрывать воображаемые споры, придумывать идеальные ответы или остроты постфактум, мой разум снова и снова возвращался к дому Райана и к тому, что там произошло.       Воспоминания вызвали не просто злость, а кипящий, доводящий до безумия, гнев. Дерзкий отказ профессора сжег меня заживо, а то, что он защищал Тодда привело в бешенство. Он должен был придержать Тодда, пока я убивал ублюдка. Так поступают настоящие парни — помогают друг другу, несмотря ни на что.       А он был моим парнем. Пусть сейчас ему это не нравится, но со временем он поймет. Быть парнем наследника Скайфолла — разве не привилегия?       Я подавил неприятные, колющие сердце, чувства отвергнутого и отказался признать, что мне больно. Принцы не обижаются — они выше такого.       Я разрушил все в один день, да?       Нихуя подобного! Не я! Это Тодд и Марио все испортили. Марио пырнул Сакарио, Тодд напал на меня. Они начали, я закончил. Райан просто запутавшийся идиот, но он поймет… привыкнет, и тогда мы будем счастливы вместе.       Я всего лишь хотел, чтобы меня обняли… Хотел поддержки… Хотел чувствовать себя в безопасности.       Но сейчас рядом не было хозяина Силаса — моей опоры и моего наставника. Мне нужен был кто-то, кто помог бы разобраться во всем: в школе, в мальчиках, в дружбе, в отношениях. Блядь, мне… мне нужно, чтобы кто-то объяснил, что со мной происходит. Почему я испытываю все эти странные новые чувства? Это сбивало с толку. И пугало.       Почему мне так отчаянно хочется быть рядом с Райаном? Почему я жажду его прикосновений, поцелуев, объятий — и почему это приносит такое блаженство? Почему я хочу заняться с ним сексом? Раньше меня это вообще не волновало.       И… почему убивать так приятно?       С этими мыслями, терзающими сознание, я вышел из душа, вытерся и переоделся в домашнюю одежду. Выйдя из ванной, я почувствовал укол вины, увидев полосатый кошачий зад, торчащий из приоткрытого шкафа. Я напугал бедного кота своим приступом ярости.       — Иди сюда, старичок, — вздохнул я, доставая лакомство и потряхивая пакетиком. Хью пошевелился, развернулся и, задрав нос, вразвалочку вышел из шкафа. Я угостил его, а потом открыл банку влажного корма, чтобы показать, что мне действительно жаль. Когда он наелся, я взял его на кровать и принялся гладить. С котами все просто. Быть тринадцатилетней химерой — куда сложнее.       Я попытался отвлечься, включив телевизор, но это оказалось ошибкой. СНС все еще мусолила историю убийства Марио в школе Скайленда. Хорошо хоть, о Тодде пока не сообщали.       Видимо, это тоже придется привести в порядок.       Я достал свой телефон и позвонил напрямую комиссару Талботу. Пусть быть принцем и химерой сложно, но в этом были и свои преимущества. Я сказал главе тиенов, что нужно убрать тело, и сообщил адрес. Повинуясь какому-то внезапному порыву, добавил, чтобы его передали кухонным сенгилам Алегрии.       Мне бы доставило удовольствие съесть кусочек Тодда. Хоть какая-то капля отрады в этот незабываемый день.       Талбот и не подумал осуждать. Мы — королевская семья, а он работал на нас. Раз Силаса нет в городе, технически король — я. И комиссар даже не хмыкнул, услышав мой приказ.       Если бы школа и отношения с парнями были такими же простыми, как сокрытие убийства…       Разговор занял не больше двух с половиной минут. Пока я говорил, взгляд скользил по экрану, где репортер брал интервью у учеников. Интересно, что будет в школе? Если Райан не проболтается, никто и не узнает, куда делся Тодд.       Но, если честно, я бы не стал скрывать, что убил его. Наоборот, мне хотелось заявить об этом на всю школу — пусть знают, что происходит, когда переходишь дорогу Илишу Деккеру.       — Он, кажется, часто затевал потасовки… — говорил парень с маленькими поросячьими глазками, прищуренными под светлыми кудряшками челки. — Но, честно говоря, думаю, он просто защищал Сакарио. Того часто задирали.       Потом взяли интервью у девушки:       — Я с ним почти не общалась… но ходило много слухов… Не знаю, насколько они правдивы…       — Можете рассказать?       — Я… не хочу неприятностей.       И еще один:       — Он был тихим и странным, но временами слишком высокого о себе мнения… Не знаю… Вообще-то, ему тут не место.       Одно и то же, снова и снова.       Я не вписывался. Был чужаком в их маленьком школьном мире.       Я пошел в эту школу, чтобы разорвать круг разочарований, чтобы заставить Силаса гордиться мной, да и себя самого тоже.       И чем все закончилось?       Настроение мое портилось с каждой минутой, пока я смотрел телевизор. СМИ оказались сборищем назойливых идиотов, хватающихся за любую кроху информации. Они совали микрофон всем, кто под руку попадался — ученикам, учителям, уборщикам, а завтра пообещали выпустить интервью с матерью Марио. Интересно будет посмотреть, ведь каждый житель Скайфолла трепещет в ужасе перед королем Силасом. Ей придется тщательно подбирать слова, рассказывая о своем убитом сыне. Я бы и всю его проклятую семью стер с лица земли без зазрения совести. А может, так и стоит поступить — если сын осмелился оскорбить наследника короля, значит, и вся его семейка, наверное, с самого начала нас поливала грязью.       Паразиты. Все до одного. Я сотру их с этой проклятой планеты!       Я снова стиснул зубы. Ногти впились в кожу, а сердце бешено застучало в груди. Как же я их ненавижу. Ненавижу всех. На хуй! На хуй их слова о том, что я не вписываюсь в школу, что со мной «трудно найти общий язык». Я пришел в эту сраную школу с улыбкой, мечтая завести друзей, стать своим, подружиться с Тоддом… а они… а они…       Они тоже меня отвергли.       Что со мной не так?       Да ничего! Это они — тупые, ничтожные ублюдки. Они ненавидели меня с самого начала за то, кто я. И правильно делали, потому что я, блядь, лучше всех их вместе взятых. И если придется перебить каждого, чтобы это доказать — я сделаю это.       Пошли они все на хуй!       Я вскочил и снова принялся колотить в дверь, разбивая костяшки в кровь. Другого выхода для кипящей ярости просто не было. Я больше не мог держать ее в себе, чувствовал, что вот-вот взорвусь.       Выплеснув злость в бессильном крике и последнем сокрушающем ударе по деревянному запятнанному красным полотну, я рухнул на колени, закрыл глаза и вцепился пальцами в волосы.       Оставаться в сознании до утра не хотелось, мозг взрывался от хаоса самоуничижительный мыслей. Вместо того чтобы встретиться с реальностью лицом к лицу, я выбрал трусливый выход — принял Бенадрил и провалился в сон. А когда просыпался, глотал еще таблетку и снова возвращался в постель к коту.       Один раз за это время Неро постучал ко мне в комнату. Я сказал, что плохо себя чувствую, и был благодарен, что после братья с сестрой оставили меня в покое. Я остался один, мечась между ощущением всевластия после убийства Тодда и Марио и полнейшего дерьма из-за обидного отказа Райана. А еще, в эту гремучую смесь эмоций вплеталась мучительная тревога за Сакарио.       Ситуацию не улучшало и то, что каждый раз, просыпаясь, я видел на экране СНС. Так что даже в кошмарах, полных ненависти, мести и страха, звучали голоса одноклассников… и ни один из них не сказал обо мне ни единого доброго слова.       «Он не мог вписаться… у него был всего один друг».       «Он постоянно лез в драки, и многие его недолюбливали… э-э… вы же замажете мое лицо, да?»       «Марио был классным парнем. Не верится, что такое с ним случилось».       Где-то среди ночи раздался звонок. Я проваливался в сон так глубоко, что тело вздрогнуло от неожиданности, а руки инстинктивно потянулись к телефону на тумбочке.       Я взглянул на экран — и почувствовал острое облегчение.       Это был Силас.       Сон? Неужели он действительно звонит мне?       К моему жгучему стыду, как только я осознал, что сейчас услышу своего хозяина после недель разлуки, меня накрыло чувство беззащитности и сильной потребности в утешении… том самом, которое я раньше искал у Райана. От этого глаза мгновенно наполнились слезами, а дрожащий палец потянулся к кнопке принять вызов.       — Хозяин Силас? — прохрипел я. Мне было плевать, что я выгляжу слабым. Он был мне нужен. Просто… нужен хоть кто-то.       — Привет, золотой мальчик, — произнес Силас. Его голос звучал мягко и участливо. — Гаррет мне позвонил… Твои братья и сестра говорят, что в школе у тебя не все гладко.       От его голоса мне стало еще печальнее. Я скучал по королю сильнее, чем думал.       — Да, не гладко… — голос предательски дрогнул. — Когда ты вернешься?       — Дней через шесть, любимый, может, через неделю, — ответил Силас. — Я закончил то, что хотел сделать с Перишем, но перед возвращением в Скайфолл мне нужно заглянуть еще в одно место.       От этих слов накатило невероятное облегчение. Если бы Силас был здесь, он бы все исправил.       'Но… он ни в коем случае не должен узнать о Райане. Силас прибьет меня на месте, переломает все кости, если узнает, что я уже сделал с Райаном… не говоря уж о том, что еще был готов сделать.'       Это осознание стало плотиной для дальнейших слов: нужно тщательно подбирать, что говорить. Хотя мне и хотелось излить ему все проблемы с Райаном, большую часть правды придется скрыть. Впрочем, даже без Райана хватало трудностей, о которых можно было рассказать.       — А теперь, милый, расскажи мне, что случилось, — в голосе Силаса звучала поддержка. — Скажи, кого твой хозяин должен убить?       В горле встал ком.       — Уже никого… — тихо признался я. — Я… Хозяин Силас, я сегодня убил двух человек.       Тишина в трубке вонзилась в меня, как тысячи игл, наполняя тревогой и беспокойством.       — Ты ранен? — наконец спросил Силас.       — Н-нет, я не… — голос опять сорвался. — Первый… он пырнул ножом моего нового друга, Сакарио. Тот попал на операцию, ему удалили часть печени.       — Илиас, — голос Силаса стал резким, как лезвие, перерезая мои нарастающие эмоции. — Я не хочу слышать эту слабость в твоем голосе. Расскажи все с начала.       Я глубоко вдохнул и поведал Силасу всю историю. О Сакарио, о Тодде и Марио. А когда дошло до их смерти, я выдумал Брайана — замену Райану (позже можно будет сказать, что он сбежал из Скайфолла, ведь технически его не существовало). Вранье лилось легко — Силас не видел моего лица, не слышал учащенного сердцебиения, и, похоже, ничего не заподозрил.       — Я с самого начала, блядь, никому не понравился, — я шмыгнул носом. Слез не было, но сопли предательски текли. — И Тодду тоже. А я… я пошел в эту долбаную школу, потому что хотел с ним дружить. Хотел найти друзей, кроме братьев и Мантиса… — Губы сжались, сдерживая ком в горле, грозивший прорваться слезами. Нужно было держаться, но голос Силаса на том конце и гремучая смесь эмоций внутри — все это толкало меня к новой истерике. — До меня начали доебываться с первого урока. Этот идиот Тиберий, хотя он потом извинился… Но дело даже не в Тодде и Марио. Вся школа меня ненавидит! По телевизору только и говорят, что я «не вписывался», что нарывался, все недоумевают, зачем «такому» вообще учиться среди них… А я просто хотел, чтобы они… полюбили меня… — Голос сорвался, и я сгорая от стыда, смахнул первую слезу.       На мою сбивчивую тираду динамик в телефоне ответил тишиной. Долгой и пугающей. Я уже запереживал, что связь прервалась, но тут Силас медленно вздохнул.       — Я, блядь, тебя ничему не научил, что ли?       Сердце ушло в пятки. Его резкий, обвиняющий тон вонзился в меня, как булавка в тело бабочки.       — Ч… что? — прошептал я.       Силас что-то прошипел, так я понял, что он стиснул зубы.       — Ты ревешь, как слабак, из-за того, что «не вписался» в школу?! — его голос полыхал яростью. — Илиас Деккер, ты — химера! Не ты должен вписываться в их жалкую школу — это они должны подстраиваться под тебя!       — Но… я просто…       — Насколько я понял… ты пошел в школу из-за какого-то малолетнего шлюхана, который подкатил к тебе на той вечеринке…       — Нет, это был толчок, но я пошел потому что…       — Не перебивай меня, Илиас Себастьян! — рявкнул Силас.       Я съежился и опустил голову, слезы закапали на босые ноги.       — Ты пошел туда из-за какого-то долбоеба, у которого был парень, и который, к тому же, трахался с каким-то Брайаном… И этот Тодд взъелся на тебя, потому что ты начал нравиться Брайану?       — Да… — пробормотал я.       — И ты позволил этому ничтожеству унижать тебя? Позволил ему решать, с кем тебе учиться?! (Я сказал, что Тодд запретил Брайану общаться со мной, но не упомянул, что тот приходил в Алегрию, иначе Силас догадался бы, что Брайан — это профессор Бритайн.) Ты позволил этому мусору травить тебя, а в итоге — пырнуть своего единственного друга?!       Я уставился в пол. Он был прав.       — Да… — хрипло выдохнул я.       Еще один шипящий выдох — и Силас взорвался, будто выпущенный под давлением газ.       — Ты — принц Скайфолла! Как ты посмел позволить этому насекомому так себя вести?! Как ты посмел запятнать имя семьи, дав понять, что химер можно запугать?! Жалкий, слабый мальчишка! Неужели я ничему тебя не научил?!       Я стиснул зубы — наступила моя очередь взорваться.       — Я УЖЕ УБИЛ ЕГО, ЯСНО?! — заорал я в трубку. — Я уже очухался! Ты немного опоздал, хозяин Силас, потому что я уже сам разобрался! Я отпилил Марио голову и заставил Тодда ее целовать! Я поджарил Тодда током на глазах у Брайана и пригрозил ему! Пока ты предавался депрессии в Серой Пустоши, не оказывая мне никакой поддержки, я уже дал понять, что связываться со мной — смертельно опасно!       — Тогда почему ты все еще ноешь?! — проревел Силас так громко, что я отдернул телефон от уха. — Распустил сопли, как дите малое! Потому что злые ученики обидели твои нежные чувства?! Ты уже показал Тодду и Марио, кто ты. Теперь, Илиас, покажи остальным! Если бы я знал, что создал сопливое ничтожество, придушил бы тебя при рождении!       Его слова жгли, и гнев медленно затоплял жалкую слабость, что пожирала меня изнутри.       Он был прав. Я знал, что он прав.       — Если тебе все еще нужен этот Брайан, возьми, блядь, что принадлежит тебе по праву. Ты показал ему, что ты опасен. Теперь покажи, что химеры не просят — они берут. А что до учеников… Клянусь, если ты опозоришь нашу семью — я переломаю тебе каждую кость! Я не потерплю, чтобы Скайфолл считал моих созданий слабыми, чтобы принцы — мои генетические шедевры — позволяли детишкам вытирать об себя ноги! Власть не у них, Илиас. Власть — у тебя. А теперь хватит позорить меня — докажи, что ты химера, которой я тебя воспитал! Хватит реветь, блядь, и ныть — иди и возьми, что ты хочешь!       Его слова не знали пощады, но именно это мне и было нужно. Он не видел меня, но мой подбородок непроизвольно поднялся, а глаза раскрылись шире.       Комната вокруг оставалась прежней, и в зеркале по-прежнему отражался тот же мальчишка с фиолетовыми глазами и обрамляющим взрослеющее лицо золотом волос, но внутри… Я вдруг ощутил перемену.       — Ты — химера, Илиш, — произнес Силас. — Первая генетически модифицированная химера в истории человечества. Ты — принц человека, который уничтожил мир, и принц того, кто теперь им правит. В твоих жилах течет моя кровь, и в этой крови — генетический код, превосходящий богов. Илиш…       Мой взгляд поднялся, и я уставился на свое отражение на кровати.       — Ты — химера.       И в тот же миг мы произнесли хором:       — Так веди себя соответственно.       — Ты прав, — сказал я, и чувства отверженности и грусти смылись, будто его слова были потопом после цунами. — Я… вел себя… не как я. Прости, хозяин.       — Ты знаешь, как я отношусь к извинениям, Илиш, — строго ответил Силас. — Лучшее, что ты можешь сделать, чтобы извиниться — действовать. Когда я вернусь… я хочу видеть, как они трепещут перед тобой, как и положено.       Слова Силаса отозвались во мне, будто изреченные устами божества — а во многом так оно и было. Его стальной голос и золоченые речи прорвались сквозь печаль, укоренившуюся во мне, и подобно сокровищам, обнажающимся при отливе, я осознал: мои собственные мысли пытались сформироваться в то же самое.       Я страдал из-за слов Райана, из-за всеобщей ненависти в школе, смешанной со стрессом после происшествия с Сакарио и смятением от того, что творилось между мной и Райаном… этими интимными моментами. Все это создавало бурю под кожей, лишая меня рассудка.       Силас был прав. Пора вернуть контроль. Пора исправить несправедливость и показать им, что я больше не позволю третировать себя. Они не стоят этого — ни школьники, ни, тем более, Райан.       Теперь Райан принадлежал мне. Я дал это ясно понять. Этот гребаный ублюдок был моей собственностью. Я покажу ему, кто такой настоящий Илиш, и он, блядь, полюбит меня таким.       Нравится ему это или нет.       Я кивнул своему отражению в зеркале.       — Спасибо, хозяин Силас. Я… не понимаю, что на меня нашло.       — Золотой мой мальчик, ты — подросток — ответил Силас. — Твое тело меняется, гормоны бушуют, заставляя вести себя импульсивно и неадекватно. Но осознание этого дает тебе инструменты для контроля своего состояния и реакций. — Он сделал паузу. — Илиш, надеюсь, мне не нужно напоминать тебе, что ты слишком молод для отношений, и встречаться с Брайаном тебе запрещено. Покажи ему, кто главный, но не более. Я доверяю тебе в этом вопросе, и если ты предашь мое доверие…       — Не предам, хозяин Силас, — поспешно ответил я. Сама мысль о том, что он может узнать правду о Райане или, что хуже, о том, что уже было между нами, повергала в ужас. — Спасибо.       — Хорошо… так что ты собираешься делать в школе?       Я подошел к окну, где передо мной раскинулся ночной Скайфолл с тысячами мерцающих огней.       — Пора преподать этим паразитам урок, — просто сказал я, и почувствовал, как на губы растягиваются в улыбке. — И у меня есть поистине восхитительный план.