Сад пауков. #3.5 Фоллокост

      Джулиан был просто ослепителен в этот теплый апрельский вечер. Темные пряди ниспадали на лоб, обрамляя синие глаза и источая легкий хвойный запах шампуня. Он подровнял щетину, оставив аккуратный островок волос на подбородке, и походил на актера с плаката какого-нибудь голивудского фильма.       Но больше всего меня заворожила его улыбка, что вспыхнула ярче солнца, которого мы не видели, находясь вместе. Ослепленный ею я замер на секунду дольше, чем считал уместным. Мне захотелось разлить его улыбку по флаконам и хранить на случай, если мир опять рухнет и мне станет невыносимо одиноко.       Сегодня он принарядился: темно-синяя отутюженная рубашка, новые черные брюки с остроконечными стрелками, и даже обувь не избежала внимания. Классических туфель у Джулиана не было, но он зашнуровал свои старые кеды ослепительно белыми шнурками, отчего те, увы, стали выглядеть еще более поношенными. И все же, как и во всем, что касалось этого мальчика, в этом была своя, ни с чем не сравнимая прелесть.       — У меня что, что-то на лице? — Джулиан нахмурился и обернулся в поисках зеркала.       Я не сдержал улыбку.       — Нет. Просто любуюсь тобой. Вот и все.       Джулиан остановился. А когда повернулся обратно, в его взгляде уже плескалась любовь. Не говоря ни слова, он порывисто двинулся ко мне, а подойдя вплотную, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал.       Как же я скучал по этим губам. Два дня прошло с тех пор, как я чувствовал их прикосновение. Обязанности держали меня в лаборатории Скайтеха, и хотя я мог легко ускользнуть, как из Алегрии, Периша тогда срочно куда-то вызвали, и я остался один с близнецами. Пришлось ночевать на раскладушке рядом с Аполлоном и Артемисом, уже почти доношенными и теснившимися в своей стальной матери.       Не хотелось, чтобы кто-то заподозрил, будто я сбегаю с научной работы, поэтому я оставил в пустующей днем квартире Джулиана записку с объяснением, куда пропал. А потом прямиком отправился в лабораторию Периша, снова надев маску помощника-ученого. И провел там сорок восемь часов.       Судя по всему, мое отсутствие для него тоже не прошло легко. Парень оделся, словно на банкет, и своим страстным поцелуем явно демонстрировал, что скучал по мне не меньше, чем я по нему.       Джулиан отстранился и, лукаво улыбаясь, повел меня в гостиную.       Но как только свет упал на его шею, я нахмурился.       — У тебя синяк… — проговорил я медленно и остановил его, положив руку ему на плечо, затем откинул с затылка темные волосы. Под ухом темнело пятно. Когда я повернул Джулиана лицом к себе, увидел синяки под подбородком и на челюсти.       Гнев вспыхнул мгновенно.       — Кто это сделал? Откуда синяк?       Джулиан резко отпрянул, на лице появилась растерянность.       — Успокойся. Это пустяки… Ты же знаешь, какие у меня отношения с отцом…       Я закипал. Гнев как наждачная бумага царапал меня изнутри, натирая до крови.       — Как часто он тебя бьет? — я усадил его в гостиной и осторожно коснулся особенно темного синяка. Он был все еще припухшим.       Джулиан вздохнул и отвел взгляд, будто меньше всего на свете хотел говорить об этом.       — Я… обычно ночую здесь, когда он напивается. Но эти два дня был дома… Наверное, ему просто надоело, что я мозолю глаза.       Меня охватило чувство вины. Это из-за меня он пострадал — я был нужен в лаборатории и не смог находиться рядом. Я поклялся, что буду защищать своего нового сенгила, но даже другу не сумел обеспечить безопасность.       — Прости… — прошептал я. Меня будто выворачивало наизнанку. — Не возвращайся туда больше.       Джулиан хрипло усмехнулся. Он накрыл ладонью мою руку и попытался улыбнуться, но улыбка вышла такой же сухой, как и смех.       — Илиш, я не могу просто сбежать. Я нужен маме и все еще учусь дома. У меня нет денег.       — Я дам тебе денег, — выпалил я. — Мы можем поселить тебя в Алегрии. Сакарио уже почти два года живет там, и, кажется, Силас до сих пор этого не заметил. Он просто… привык, что тот всегда рядом околачивается. С тобой будет то же самое.       Джулиан покачал головой и погладил мою руку.       — Все, что мне нужно, — это ты рядом. Когда ты здесь… ничего плохого не происходит. Ты счастлив, и я тоже. — Он снова поцеловал меня. — Мой отец просто… несчастен. Я все равно его люблю. И я нужен дома.       Когда я нахмурился, он фыркнул и чмокнул меня в нос.       — Я привык… Уж пару синяков-то переживу. Обычно дело дальше не заходит.       — Обычно? — буркнул я. Джулиан забрался в мои объятия, и я крепко прижал его к себе. — Я всю жизнь был пассивной жертвой, потому что мой обидчик — король. А твой… он даже пыли на моих ботинках не стоит и не имеет никакого права причинять боль тому, кто принадлежит мне.       Джулиан тихо хихикнул:       — Значит, я теперь твой, да?       — Конечно, — ответил я искренне. — Ты — мой. И если с тобой что-то случится, это запятнает мою репутации. Я должен защищать тебя во что бы то ни стало.       Сердце наполнилось теплом, когда Джулиан бросил на меня застенчиво-озорной взгляд.       — И ты, принц, перебьешь всех моих врагов?       — Несомненно. — Я кивнул, перебирая пальцами его темные волосы. — Ты…       Я на секунду задумался о Финне и понял, что перемены во мне, это острое желание оберегать — оно началось с Джулиана. Возможно, вместо того чтобы избегать привязанности, боясь, что Силас отнимет тех, кто станет мне дорог… я мог бы защитить их.       — Ты влияешь на меня удивительным образом, — закончил я.       Во взгляде Джулиана, все еще смешливом, сверкнула гордость:       — Я тоже замечаю прогресс, хотя и недели не прошло. Ты порой улыбаешься, и аура твоя становится… спокойней. Иногда даже расслабляешься минут на десять, а то и пятнадцать.       Я покосился на него с преувеличенным недовольством, и он рассмеялся.       — Ты всегда на взводе. Будто ждешь, что вот-вот случится что-то плохое.       — И оно обязательно случается. Это лишь вопрос времени, — мрачно отозвался я. — Силаса рядом нет, я не видел его несколько дней, а он умудряется лезть в мою жизнь, даже находясь на расстоянии.       Я стиснул зубы, вспоминая Финна.       — Даже когда он делает что-то вроде бы доброе, за этим всегда скрывается повод подчинить меня. Почему бы и нет? Я стал старше, выше его, сильнее — теперь ему нужны новые способы управы.       Джулиан навострил уши:       — Что ты имеешь в виду?       Я потянулся к напитку, который он заранее поставил на стол.       — Пока мы не виделись, я навещал своего сенгила, и… — У Джулиана вдруг резко ускорилось сердцебиение. — Что?       Его взгляд метнулся ко мне, в нем мелькнуло изумление, но оно тут же сменился надутой миной.       — Проклятый химерий слух. Ты не должен был этого услышать, поэтому сделай вид, что не услышал. Продолжай.       — Кто придумал эти правила?       — Просто продолжай! — раздраженно сказал он.       Я закатил глаза, но решил поддаться.       — Его зовут Финн. И он… он самое невинное, наивное, трепетное создание, которое я когда-либо встречал. Такой нежный и очаровательный мальчик.       Глаза Джулиана вспыхнули, а тело напряглось, словно мышцы разом обратились в камень.       Я недоуменно посмотрел на него:       — Что?       — Ничего, — отозвался он отстраненно. — Продолжай восхищаться своим милым сенгилом.       — О, боже… — пробормотал я. — Ты дослушаешь? Или будет продолжать отвлекать меня своими комплексами, которые, как я вижу, тебя чуть ли не парализуют?       — Нет у меня никаких комплексов! — возмутился Джулиан.       — Тогда помолчи и послушай, — сказал я и проигнорировал его убийственный взгляд — слишком выразительный и драматичный, чтобы воспринимать его всерьез. Если он хочет дуться из-за глупостей, его проблема.       — Я впервые увидел его, когда другой сенгил над ним издевался… — я коротко пересказал события с Килой и Финном. — Когда мы потом поговорили, меня поразило, насколько мы похожи. И как поведение второго напомнило мне Неро. Но когда я обдумал все как следует… я понял.       Джулиан хмыкнул — мрачно и нехотя. Я продолжил:       — Силас выбрал мне такого хрупкого и невинного сенгила, потому что хочет новое оружие против меня. Он собирается использовать Финна, потому что знает, что я сделаю все, чтобы его защитить.       Я повернулся к Джулиану и усмехнулся.       — Но знаешь что?       Поцеловал его в нос, и усмешка сменилась искренней улыбкой.       — Ты дал мне причину бороться. Потому что я захотел защищать тебя и не позволить Силасу тебе навредить. А теперь это же желание распространилось на Финна. Все это — из-за тебя.       Я ждал, что Джулиан улыбнется… но вместо этого его лицо омрачилось.       — Он тебе вот так сразу понравился? Ты встретился с ним всего один раз, и уже хочешь защищать?       — Мальчик под моей ответственностью, — ответил я, искренне недоумевая, почему Джулиан не радуется моему признанию.       Это ведь он помог мне заново отрастить яички, которые Силас вырезал, когда мне было восемь лет, и теперь ревнует к сенгилу?       Может, он просто не до конца понимает, для чего нужны сенгилы?       — Сенгилов с детства обучают заботе о будущем хозяине. Они готовят, убирают, следят за домом. Между ними и хозяином образуется тесная связь. Они отдают нам пятнадцать, иногда восемнадцать лет своей жизни в зависимости от возраста и воли хозяина. Но ответственность лежит не только на них. Как его хозяин, я обязан заботиться о нем: кормить, лечить, защищать, делать все, чтобы он был счастлив. Мой сенгил — это моя полная ответственность. И я буду защищать его даже от Силаса, своих братьев и от других сенгилов.       Пока я говорил, лицо Джулиана все больше мрачнело.       — Настоящий сенгил не должен быть слабым, — произнес он глухо. — Если он такой уязвимый, значит, он не годится. Сенгил должен быть сильным и уметь защищать тебя не меньше, чем ты его.       Сенгил, защищающий хозяина? От абсурдности этой мысли я фыркнул и усмехнулся.       — Чтобы сенгил защищал своего хозяина? Это смешно. Ты ведь так и не понял, в чем их смысл, да?       — Если Силас такой нестабильный, а твой сенгил — нежный цветочек, я не понимаю, зачем он тогда нужен, — с горечью произнес Джулиан. — Что тебе в нем нравится?       Меня начала утомлять его недовольная интонация.       — Джулиан, я — принц. И если тебя коробит от чего-то, что с этим связано, боюсь, я ничем не смогу тебе помочь. Меня растили сенгилы короля, и теперь я наконец-то стал достаточно взрослым, чтобы получить собственного. Если бы тебе было не все равно, ты бы порадовался, что мне подобрали сенгила, чей темперамент подходит моему, а не полную противоположность, который доводил бы меня до белого каления.       Джулиан молчал. На его лице затухала буря обиды.       — Клянусь, если все это из-за банальной ревности, я выбью тебе зубы, — предупредил я холодно. — Это просто сенгил, а не мой парень.       — А ты будешь с ним спать?       Спать с ним? Я даже не задумывался об этом.       — Силас постоянно спал с тремя нашими. Полагаю, когда он говорит, что сенгил заботится обо всех нуждах хозяина…       Джулиан возмущенно фыркнул, оттолкнул меня и вскочил с дивана.       — Что? — воскликнул я, теряя терпение. — Ты ведь знаешь, что мои братья и Силас теперь… ну, ты понял. Для нашей семьи это норма.       — И ты с ними спишь?       — Ты же знаешь, что нет.       — Но с сенгилом…       Я поднялся, окончательно потеряв всякое желание продолжать этот разговор, и направился к двери.       — Куда ты?! — Джулиан закричал неожиданно отчаянно. Подбежал и схватил меня за руку, когда я уже открывал дверь в коридор.       — У меня было два непростых дня. Я пришел сюда, чтобы отдохнуть, побыть с тобой… а не выслушивать твои претензии. — Голос мой оставался холодным. — Моя жизнь такая, какая есть. Если у тебя с этим проблемы, лучше выяснить это сейчас, чем когда я решу называть тебя своим парнем.       — Нет, пожалуйста… не уходи, ты же только пришел! — Джулиан вцепился в мою руку. — Прости. Я просто… я еще не привык ко всему этому, понимаешь?       — Понимаю. И приму во внимание. — Я повернулся к нему. Ладони Джулиана, будто липучки, приклеились к моему предплечью. Его глаза умоляли остаться, и мне правда было его жаль… но от правды не уйдешь. — Джулиан… я — принц Илиш. Ты знаешь, какая у меня жизнь. Я не говорю, что прыгну в постель с этим парнем в первый же вечер. Но понятия не имею, как все будет дальше. Если у тебя есть хоть какие-то сомнения — скажи об этом сейчас.       Джулиан ничего не ответил. Только смотрел на меня с такой печалью, будто каждое мое слово трещиной ложилось по его сердцу.       Но я не дал слабину и не позволил жалости смягчить строгие черты. Может, сказались последние выматывающие дни, а может, я до чертиков устал от всего, что происходит дома… Но Джулиан, устроив драму в единственном месте, где мне было хоть немного спокойно, испортил все настроение. Не за этим я сюда пришел. Я просто хотел побыть с ним.       — Хочу, чтобы сегодня ты подумал. Серьезно подумал — нужно ли тебе все это, — сказал я. — Ты знаешь мою семью. Знаешь, что отношения со мной не будут нормальными. Не жди прогулок по цветущему саду. Мне уже сейчас приходится изо всех сил скрывать тебя от Силаса, чтобы он не поджарил тебя заживо, как Райана.       И тут до меня дошло… Я ткнул в гниющий труп истины, сам не осознавая, куда целюсь.       'С чего я вообще взял, что для меня возможны отношения с кем-то? Силас… он ведь…       Нет. Я же сказал себе, что буду защищать его. И Финна.       А если я не справлюсь? '       Мысли мчались, как дикие жеребцы, а я просто стоял и смотрел на Джулиана.       На красивого, смышленного, остроумного парня…       Который не имел ни малейшего понятия, во что ввязывается.       — Я не могу рисковать, — прошептал я. — Он убьет тебя. — Я развернулся. Сердце упало и било в пятки с каждым шагом. — Все это было ошибкой. Я не смогу защитить даже своего сенгила… не то что тебя. Забудь, что мы вообще встретились.       — НЕТ! — закричал Джулиан. — Илиш… прости. Прости меня. Пожалуйста, не уходи. Не делай этого… я все понял. Я просто вспылил. Пожалуйста!       Он заплакал. Это потрясло меня. И прежде чем я успел повернуться, он снова схватил меня за руку, рыдая.       Мое сердце треснуло пополам. Разрывающаяся внутри борьба достигла предела. Я уже не понимал, что на самом деле чувствую. Я так сильно хотел, чтобы Джулиан остался в моей жизни…       Но мне было страшно. Потому что каждый раз, когда я впускал кого-то в сердце… он убивал их.       'Неужели… я буду страдать из-за него всю жизнь? Мне пятнадцать. Я выше его, сильнее. В детстве еще можно было оправдать беспомощность возрастом и неопытностью.       Так почему я все еще мирюсь с этим? '       Я повернулся, и Джулиан обхватил меня руками, вцепившись с такой силой, будто я был его последней надеждой. Он разрыдался, уткнувшись мне в плечо, а я обнял его, закрыл глаза и прошептал:       — Кажется, это мне нужно подумать. Я устал, в голове сплошной хаос. Сейчас я не в состоянии принимать судьбоносные решения… Не здесь. Мне нужно время. Нужно… да, мне нужно все это обдумать.       — Когда ты вернешься? — голос Джулиана дрожал. — Обещай, что вернешься. Ты — единственное хорошее, что есть в моей жизни. Из-за этого я и веду себя как сумасшедший… Прости.       — Я… Я не знаю…       — Мне нужно знать! — закричал он, будто от этого зависела его жизнь.       Боже… Вот так выглядят отношения, да? Разве он не должен был радоваться, что я отношусь к нам серьезно и не лгу, чтобы успокоить его. Но все было наоборот — как будто ему хотелось, чтобы я соврал. А если я этого не делал, он вцеплялся в меня и причитал так, словно его мир рушится у него на глазах. Почему отношения такие… надрывные и утомляющие?

～～～

А? Джейд?

～～～

      — Ладно… три дня, — выдохнул я, чувствуя себя не в своей тарелке. Его истерика меня пугала. Мне просто хотелось, чтобы он перестал вести себя так безумно.       Джулиан всхлипнул.       — …Два? — Он поднял на меня заплаканные глаза, веки припухли, из носа текло — и, похоже, этим объяснялось влажное пятно на моей груди.       — Хорошо… два дня, — сдался я, тяжело вздохнув. Покачал головой и снова обнял его. — Для меня сейчас слишком много всего навалилось. Ты появился в моей жизни внезапно, как ураган. Ты ведь помнишь, в каком я был состоянии, когда мы встретились? Я тогда был на грани самоубийства. А теперь — этот сенгил, новые братья, и двое из них вот-вот появятся… Пойми, мне нужны эти дни, чтобы привести мысли в порядок, разобраться в себе и понять, что будет безопаснее для тебя. Я сейчас ухожу, потому что забочусь о тебе. Потому что хочу, чтобы тебе ничего не угрожало.       — А если ты решишь, что это трудно… и уйдешь?       — Если уйду… то только чтобы защитить тебя, — прошептал я. Эта мысль сковала сердце холодом, но в то же время дала странное чувство внутренней уверенности.       Джулиан снова разрыдался, но я уже не мог его утешить. Все, что я мог, — это пообещать себе, что он никогда не окажется в опасности из-за меня.       Я огражу его от боли.       Находясь рядом… или нет.       Дорога домой казалась бесконечной. Я брел сквозь вечер, погруженный в мысли. В голове бушевал шторм — бурные волны захлестывали крохотный плот, на котором, сжавшись в комочек, сидел Джулиан. Страшно невыносимая ответственность давила на сердце. И, поднимаясь по ступеням Алегрии, я понял: его безопасность важнее всего. Даже если ради этого придется разорвать нашу дружбу и похоронить все, что могло бы между нами быть.       Он будет ненавидеть меня.       Но я это сделаю.       Когда я открыл дверь квартиры, оказалось, что братья и сестра не спали, еще и Сакарио пришел в гости. Он, Неро, Гаррет и Эллис расселись на диванах, а Сеф, судя по довольному прищуру, вовсю веселился, подпрыгивал в своих прыгунках, как заведенный. Гостиная выглядела как поле после нарко-гастномического боя: пустые бутылочки из-под молока валялись между тарелок с недоеденными закусками, пустыми обертками и… пакетиками с опиатами, которые меня обрадовали. Потому что без слов подтверждали, что Силас все еще не вернулся. Среди химер первого поколения я определено был самым чистоплотным, Гаррет не был неряхой, но если тусовался с остальными, то предпочитал веселиться, а не убираться. Да, сенгилы бы нам очень не помешали. Я скучал по времени, когда за мной кто-то убирал.       Сакарио, Неро, Гаррет и Эллис уставились на меня с одинаково удивленными лицами.       — Ты… был на улице? — спросила ошарашенно Эллис.       Дерьмо. Я настолько погрузился в свои мысли, что напрочь забыл зайти через нижний уровень. Обычно я все время дома проводил в своей комнате, так что братья давно перестали беспокоиться из-за моего отсутствия. А если и беспокоились, то знали: даже если постучат, я могу не ответить.       — Просто гулял, — сказал я, снимая обувь. Самое простое объяснение, да и недалеко от правды — у Джулиана я пробыл меньше, чем потратил на путь до Алегрии. — Почему Сеф не спит?       Когда я подошел ближе, Сеф заметил меня и, запищав, начал набирать амплитуду на резинках. Я вспомнил себя в таких же прыгунках: Силасу пришлось крепить их к несущей балке потолка, потому что мы с химерьей силой даже в младенчестве выдирали стандартные крепления. То же самое сделали и для этих новых, установленных всего несколько недель назад. Теперь малыш часами сидел в этой штуке, без устали прыгал и хохотал.       — Без понятия, — отозвалась Эллис. — Зато, может, ночью не проснется.       Мне нужно было чем-то разгрузить голову после того, что произошло между мной и Джулианом, поэтому я уселся между Гарретом и Эллис. Окинул взглядом разбросанные по столу наркотики и начал выбирать, чем притупить мысли.       — Я принес опиатов, — сказал Сакарио. Выглядел он уже порядком обдолбанным. Мой почти уже два года лучший друг указал на белый порошок в маленькой ступке. — Расслабляющая штука. Самое то для моей любимой напряженной тыковки. — Он потянулся вперед, делая вид, будто треплет меня за щеки, хотя сидел в метре напротив. — Я же просил брать меня на твои гребаные прогулки, помнишь?       — Я гуляю, чтобы отдохнуть от вас, — бросил я.       Сакарио плавно стек с кресла на пол и начал аккуратно высыпать на кофейный столик опиатный порошок в длинные дорожки. Я не стал возражать против его усердия и уставился на экран телевизора. Шел третий сезон «Последнего героя», если я правильно понял.       — Вот, — сказал Сакарио, — через нос быстрее вставит. А по тебе видно, что надо быстрее.       Он подался вперед, а затем, воспользовавшись инерцией, отклонился назад и поднялся на ноги, после чего уселся рядом со мной на диван. Места почти не было, но мы не виделись дня четыре, так что я снова не стал возражать.       Мои братья и даже Эллис давно уже принимали опиаты через нос, а я обычно предпочитал глотать таблетки. Не то чтобы у меня была какая-то принципиальная причина — возможно, я считал их способ слишком «наркоманским». Но сегодня мне было все равно.       Я втянул порошок и откинулся назад. Сакарио обнял меня за плечи и уютно устроился рядом. Он всегда был довольно тактильным и обожал прижиматься к нам. Моим братьям это нравилось, даже Эллис. Конечно, все было строго платонически, но моя сестра, которую часто избегали, когда дело доходило до семейных объятий, радовалась, когда и ее втягивали в этой дело.       — Эй, теперь я тоже хочу на диван! — заныл Неро. — Саки, иди сюда! Мне нужны обнимашки.       — Хочешь обнимашек — сам иди. Я сейчас обнимаюсь со своим Или-Или-бо-Били, — пропел он, а потом шепотом продолжил шуточную детскую песенку: — Банана-фана-фе-Фили…       К моему раздражению, остальные тут же подхватили:       — Ми-ма-мо-Мили… И-ии-Или!       В итоге мы все устроились на диване, и хотя, когда я вернулся домой, в голове все гудело и кружилось, постепенно я начал расслабляться. Меня действительно отпускало. Опиаты приятно шлифовали острые углы терзавших меня мыслей, а разговоры братьев, сестры и Сакарио — в основном о происходящем на экране — помогали отвлечься от самых худших проблем.       Мне это было нужно. Очень.       Часы летели незаметно: мы смотрели шоу, принимали наркотики и подъедали запасы чипсов и печенья из кладовой. Сеф в какой-то момент вырубился в своем креслице. После смены подгузника (что сделал Гаррет, потому в тот вечер Сеф был на его попечении), малыша отнесли в комнату и закрыли дверь.       Начался седьмой эпизод, когда вдруг зазвонил мобильный телефон Неро.       Мы все вздрогнули. Кто мог ему звонить в такое время?       — Может, в Кардинал-холле что-то случилось?.. Хотя с чего бы им звонить мне? — пробормотал Неро и вскочил. Он подбежал к тумбе в коридора, где его телефон гудел на деревянной столешнице. Гаррет поставил шоу на паузу, и мы все уставились на Неро, пока тот брать трубку и смотрел на экран.       Он нахмурился.       — Это… Периш.       Периш?       Первой мыслью было: почему он не позвонил мне? Зачем ему Неро?       И тут я осознал, что оставил свой телефон у Джулиана.       ‘Блядь. Я же… сумку свою там забыл.       Придурок.’       — Периш, прив… — Неро умолк на полуслове. В комнате стало так тихо, что даже вздохи казались громкими. Все, кроме Сакарио, слышали торопливую речь на другом конце линии.       Внезапно Неро изменился в лице. Побледнел и застыл в ужасе. Глаза цвета индиго метнулись к нам, и без того расширенные зрачки заполнили почти всю радужку.       — Мы… мы сейчас… сейчас приедем… — пробормотал он. Его рука дрожала, когда он нажал на кнопку завершения вызова.       ‘Боже.       Только не близнецы.       Только не это. Пожалуйста, только не близнецы…’       — Периш… работал в другой комнате, — заикался Неро. — Илиш… близнецы пропали. Их, блядь, нет.       — Что?! — вскрикнул я. Гаррет и Эллис сзади эхом повторили. — Как это — пропали?!       Неро метнулся к двери, и мы все за ним.       — Я не знаю, блядь! Периш вызвал тиенов, выходы из лаборатории заблокированы, но… он говорит, был в другой комнате, час или полтора… он даже не знает, когда именно их украли.       Я мчался за Неро, сердце вцепилось в грудную клетку когтями ужаса. Сзади доносились крики Гаррета и Эллис, но я уже ничего не слышал — мысли гудели, будто рвущиеся провода под напряжением.       ‘Что происходит? Что, блядь, происходит?! '       Неро распахнул двойные двери и вылетел в коридор.       Но, к моему недоумению… вдруг остановился как вкопанный. Лицо его снова исказилось в гримасе ужаса.       Я выскочил за ним, взглянул в сторону лифта — и тоже застыл.       Нам навстречу, с отрешенным взглядом и пустым лицом, брел Силас.       И нес на руках Артемиса и Аполлона.       Голеньких. Без одеял. Без всего.       Король шел медленно. Даже не вздрогнул, когда мы ахнули и рванули к нему.       Только когда мы с Неро подошли вплотную, Силас поднял на нас взгляд. Он что-то пробормотал, слова были бессвязны, будто и вовсе не человеческие, и прижал младенцев к груди, как что-то бесценно-хрупкое.       Мне захотелось ударить его. Вцепиться в плечи, встряхнуть изо всех сил, наорать за то, что он натворил. Был апрель, но ночами на западном побережье по-прежнему стоял холод.       ‘А если он, еблан, блядь, шел домой пешком?       Боже, а если он и правда шел пешком?..       Я должен забрать близнецов.’       А это означало — сохранить самообладание.       — Силас, отдай мне малышей. Их нужно согреть, — прошептал я, придавая голосу как можно больше мягкости, за которой пряталась слепая ярость.       Глаза Силаса расширились. Он повернулся ко мне, и когда наши взгляды встретились, я увидел на его лице невыносимую боль. Какую-то глубокую, застарелую печаль, от которой, будь все иначе, весь остальной мир попросту исчез бы для меня.       — Илиш… — всхлипнул он. Его глаза наполнились слезами. — Илиш…       Я не знал, что с ним. И почему он так отреагировал, увидев меня. Да и не важно это было. Главное — помочь моим братьям. Тем, кого я сам создал в чашке Петри, своими руками поместил в чрева стальных матерей, ночами напролет наблюдал, как они растут — от сгустков клеток до крохотных существ с серебристыми волосами и огромными фиолетовыми глазами.       Моим младшим братьям, которые унаследовали половину моих генов.       Я осторожно протянул руки и забрал первого ребенка, не зная, кто из них кто — мы различали близнецов только по тому, где пуповина крепилась к устройству, которое выполняло роль матки. Мое напряженное тело выпустило осторожно выдох облегчения, когда Силас позволил мне взять половину своей ноши, но тут же сердце сжалось — малыш был прохладным.       — Неро. Ты самый теплый, положи его себе под рубашку и иди на диван, укройся одеялом. Я сейчас принесу второго.       Я забрал второго младенца, и пока Силас всхлипывал и тихо плакал, посмотрел на Эллис и Гаррета:       — Гаррет, отведи его внутрь. Постарайся уложить в его комнате. Эллис, позвони Перишу и скажи, что с близнецами все в порядке.       Они оба кивнули. Я направился за Неро в квартиру.       Изверг распластался на диване, и я уложил обоих малышей ему на грудь. Принес два теплых флисовых пледа Сефа и накинул поверх. Пока я искал градусник в ванной, Эллис уже говорила с Перишем. Я собирался взять телефон Неро, чтобы позвонить доктору Лиаму, но в этот момент дверь открылась, и в квартиру вошел Сакарио, а за ним и доктор.       Никто из нас не успел заговорить, как из спальни Силаса вышел Гаррет.       — Он говорит, что ехал из лаборатории на машине. Не шел пешком.       Слава мертвым богам!       — Он в каком-то бреду, — сказал я доктору Лиаму, когда тот подошел. — Похоже, даже не осознавал, где находится.       Лиам кивнул, опустился на колени у дивана, приложил ладонь к лбу одного малыша, затем — другого.       — Температуры нет. Похоже, они были на холоде недолго.       Он аккуратно перевернул обоих, проверяя зажимы для пуповины. По крайней мере, это король сделал правильно.       — На первый взгляд, все хорошо, — подтвердил Лиам. — Неро, полежи так, пока они не согреются. — Он бросил взгляд на Сакарио. — Сделай им по бутылочке смеси. Они начнут кричать, когда проснутся.       — Саки, и памперсы возьми! — крикнул Неро. — Я этим малявкам не доверяю — еще напрудят на меня.       Я ненавидел его шуточки в такие моменты. Хотя понимал — так мой брат-изверг справлялся со стрессом.       — Они уже становятся теплее, — добавил он.       — И выглядят вполне довольными, — отозвался Лиам, снимая с шеи стетоскоп. — Думаю, с ними все в порядке. — Он посмотрел в сторону спальни. — Я бы на вашем месте как можно скорее привез сенгилов. У вас и так забот прибавится, и четырем подросткам нельзя поручать троих химер-младенцев. Пойду посмотрю, что с Силасом.       Он послушал легкие второго младенца, кивнул нам с Неро и ушел в спальню короля.       Когда стало ясно, что близнецы в безопасности и самое страшное позади, во мне вновь вскипела злость.       — Поверить не могу, — процедил я сквозь зубы. — А если бы сейчас была зима? Он мог убить их нахуй.       — Он реально не в себе, — тихо сказал Неро. — Наверно, что-то случилось… У него давно не было таких срывов.       Что-то случилось… Ну, что-то действительно случилось. Он сорвался после того, как я отказался подыгрывать его мании и притворяться, что он не насиловал меня. Это могло стать спусковым крючком?       Он исчез, а теперь вдруг появился вот такой… Это последствия той ссоры?       Неужели его действительно настолько потрясло?.. Если да… Хорошо.       Конечно, ужасно, что он сошел с ума до такой степени, что чуть не погубил моих новорожденных братьев, но если его так разъедает чувство вины за то, что он сделал… Он это заслужил, блядь, и пусть никогда не забудет.       Силас забрал у меня то, чего уже не вернуть. Он оставил внутри меня такую рану, что даже мысль о близости с кем-то пугает меня до ужаса. Я боялся, что никогда не смогу быть с Джулианом. Или хоть с кем-то. Он сломал меня. Хотя я даже не осознавал этого поначалу.       Только к этому моменту я начал понимать, насколько меня искалечило его насилие. Начал замечать, как всплывают триггеры. Еще одна причина, по которой нельзя начинать отношения с Джулианом. Моя жизнь — вязкая каша проблем и психологических травм. Блядь, только посмотрите на меня. Посмотрите на мою жизнь.       'Может, это просто значит, что ты заслужил наконец-то познать счастье? '       Мысль красивая, но… Я не мог ставить свое счастье выше безопасности Джулиана. Даже если… он мне нравился.       А он мне действительно нравился.       Сакарио вернулся, неся в руках охапку детских принадлежностей; он уже не хуже нас с братьям умел ухаживать за младенцами. Малыш справа начал капризничать, я поднял его, и вместе с Неро мы переодели обоих: натянули подгузники и комбинезоны — фиолетовый для правого и синий для левого. Потом я взял «фиолетового», а Неро — «синего», и мы начали их кормить.       С тех пор как у нас появился Сеф, все это стало для нас такой привычной рутиной, что только когда Лиам сказал, что вообще-то уход за химерами не наша забота, я вдруг понял, что он прав. Я, конечно, не возражал присматривать за Сефом, но теперь, с появлением близнецов, мы по уши увязнем в подгузниках. Тем более что Неро проводил почти все будни в Кардинал-холле, Эллис — либо с ним, либо с Талботом, а мы с Гарретом все время работали: я — в лаборатории Скайтех, он — там же или в Декко.       Пока Силас срывался на очередной нервный приступ и рушил мне жизнь, мы практиковались и перенимали колоссальный объем обязанностей, фактически управляя Скайфоллом. Я уже почти не сомневался, что теперь буду постоянным участником заседаний Совета. И, вдобавок, нам предстояло воспитывать детей-химер, которых он сам же и решил создать.       А у меня вообще будет время на отношения? Если я начну встречаться с Джулианом, он точно захочет проводить со мной больше времени. А ведь мне уже сейчас не всегда удается вырваться к нему…       И все же… Джулиан делал меня счастливым. Меньше недели назад я пытался покончить с собой, и именно он вытащил меня тогда из реки Стикс и вдохнул жизнь. Я не хотел, чтобы желания затмили здравый смысл, но если у меня не будет никакой отдушины… однажды я просто сорвусь.       Единственная причина, по которой мне было относительно спокойно последние дни — Силаса не было рядом. Я не оправился и не излечился, и теперь, когда безумный тиран вернулся… все пойдет по кругу. Только теперь станет еще хуже. Потому что появились Артемис и Аполлон. И четверо новых сенгилов.       — Ты знаешь, кто из них кто? — спросил Неро, укладывая младенца в колыбельку. Фиолетовые глаза малыша уже слипались. А вот мой еще во всю глазел на меня задумчивым, спокойным взглядом, явно узнавая. С тех пор, как у него начало развиваться зрение, он часто видел меня в лаборатории.       — Понятия не имею, — признался я. — Очень надеюсь, что у нас не повторится то, что произошло со мной. Но, к сожалению, анализы крови имя не покажут. Периш предлагал родинку на пальчике на ноге, чтобы различать их, но этот корабль уже уплыл.       — А было бы забавно. Зато мы будем знать, почему они орут каждый раз, когда мы зовем их не тем именем. Мне кажется, вот этот — Артемис. Он выглядит, как Артемис.       Мы оба обернулись, услышав щелчок двери. В гостиную вошел Лиам.       — Как наш Королек? — спросил Неро. Мы подошли ближе. Лицо у Лиама было встревоженное.       — Он хочет видеть детей, — медленно произнес он. Я тихо выругался. — И Сефа. Силас… когда у него начинается тяжелая депрессия, он почему-то стремится окружить себя своими химерами. Он также просил, чтобы пришли вы четверо, но… Илиш, полагаю, ты не горишь желанием?       — Ни в малейшей степени, — отрезал я. — Я не хочу, чтобы он приближался к малышам. Он слишком нестабилен, ему нельзя доверять.       Лиам кивнул, хотя тревожность с его лица никуда не делась.       — Я тебя понимаю… но ты же знаешь, это Силас. Ему нужно подчиняться.       — Нет, не нужно, — бросил я. Тот факт, что Силас снова получал все, чего хотел, даже после всего, что сделал, бесил меня до дрожи. Да хоть бы он уничтожил весь мир — он по-прежнему остается маниакальным психом.       — Есть еще кое-что… — Лиам жестом предложил мне пройти с ним. Только мне.       Я последовал за ним из любопытства. Мы вошли в спальню близнецов — раньше она была моей. Дверь закрылась.       — Я не буду спрашивать и не стану лезть в это, — начал Лиам, — мне безопаснее знать как можно меньше.       От его слов у меня внутри все сжалось.       — Между вами что-то случилось, так?       — Да, — жестко ответил я.       Лиам замолчал, надолго. Похоже, набирался храбрости или пытался подобрать самые безопасные слова.       — Думаю, тебе стоит поговорить с Перишем… или с доктором Замиром. Возможно, они смогут помочь. Когда у Силаса начинается такой срыв, его из этого состояния может вытянуть только семья. Ему нужно… чтобы его утешали.       'Утешали? '       Челюсть сжалась так сильно, что я услышал скрежет внутренним ухом. Я хотел сказать Лиаму, что Силас меня изнасиловал, но не мог. Достаточно, что об этом знает Джулиан, и, скорее всего, догадываются братья и сестра. Но чтобы еще и семейный врач был в курсе этого дерьма… Рано или поздно он мог кому-нибудь проболтаться. И тогда меня просто раздавит от стыда.       — Понимаю, что это последнее, чего тебе хочется… — сказал Лиам, заметив выражение моего лица. — Но счастливый Силас — это лучшее, что может быть для семьи и Скайфолла.       — Он не заслуживает счастья, — рявкнул я. — Он ебаный… — Я осекся, глубоко вдохнул. Нельзя срываться. Не сегодня. Он не сломает меня снова. — Принято. Спасибо, Лиам.       — Илиш, я правда понимаю, что это противоречит многим твоим убеждениям. Но тебе нужно мыслить масштабнее, думать о благе всех. А благо — это чтобы Силас пришел в себя. Сейчас он нужен нам как никогда — родились близнецы, скоро появятся сенгилы… да и пустынники буквально завалили Совет своими прошениями. К тому же, скайлендцы начинают бунтовать против разделения Скайленда, и с каждым днем проблем становится все больше. Принц Илиш, прошу тебя… — Лиам посмотрел на меня с отчаянной мольбой в глазах. — Пока он в таком состоянии, ты — король. И ты обязан мыслить стратегически. Прошу, отложи в сторону свою ненависть и помоги ему выбраться из этой ямы.       'Я… король? '       Эта мысль ударила сильнее, чем я ожидал. Конечно, я знал, что по праву наследника в отсутствие Силаса должен управлять Скайфоллом. Но раньше, когда это случалось, я был слишком молод, а он никогда не исчезал надолго, и «управление» сводилось к печати под малозначащими бумагами. А теперь… теперь мне пятнадцать. Я взрослый. И это не игра. Мне действительно придется взять все в свои руки, пока он не оправится.       'Скайфолл и моя семья сейчас на моих плечах.'       Иронично. Я столько лет ждал этого момента. Мечтал о нем. Хотел быть королем, принимать решения… но сейчас это последнее, чего мне хотелось. Слишком много дерьма свалилось, груз Скайфолла и Серой Пустоши ломал и без того надломленную спину. Нужно решить, что делать с Джулианом, позаботиться о братьях, разместить сенгилов… и это только начало списка. Дальше что? Принять тысячи иммигрантов из Пустоши и разделить два района на четыре округа?       И даже несмотря на то, что Силас ломал меня, унижал, вытирал об меня ноги, вне его тени я оставался человеком с чувством собственного достоинства. И эта гордость мешала мне закрыть глаза на его поступки, даже ради общей цели. Я хотел, чтобы он страдал. Чтобы корчился в аду, который сам же себе и создал.       Однако, размышляя об этом, я понял… на время мне придется переступить через боль и раны, что он мне оставил. Мы не справимся без короля. Как бы ни было невыносимо это признавать, Силас нам нужен.       — Хорошо, — сказал я. Лиам выдохнул с заметным облегчением. — Сейчас он нам нужен… Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть его в нормальное психическое состояние.       — Превосходно. — Лиам похлопал меня по плечу, и мы вместе направились в гостиную.       — Силас уснул, — сообщил Гаррет, стоявший у арки в коридор. Дверь в комнату короля была закрыта.       — Отлично, — кивнул я. — Лиам, можешь вколоть ему что-нибудь, чтобы он не проснулся и не начал шататься по дому в поисках младенцев?       — Не смею ослушаться королевского приказа, — усмехнулся Лиам. — Сейчас вернусь. — Он прошел в гостиную, взял свою медицинскую сумку и скрылся в комнате Силаса.       Теперь очередь заняться семьей. Я уложил мирно сопящего младенца рядом с его близнецом и повернулся к братьям и сестре.       — Завтра я свяжусь с директором Осеннего Дома, — сказал я Неро и Гаррету. — Мы заберем сенгилов как можно скорее. Эллис, присмотришь за малышами, пока нас не будет? Можешь позвать кого-нибудь из подруг, если хочешь. Я не знаю, сколько это займет времени и есть ли у них какая-то церемония выпуска.       Эллис кивнула:       — Девчонки обожают Сефа. Они умрут от радости, если я позову из нянчиться с близнецами. Можете не спешить.       — Отлично, — сказал я. Один вопрос решен. — Они смогут выбрать себе комнаты внизу. Я дам деньги на все необходимое… — Я провел рукой по лбу, ощущая, как нарастает головная боль. — Третий этаж ведь еще не готов, да?       Все трое покачали головами. Прекрасно. У нас даже нет места для всех сенгилов. Каждый этаж рассчитан на четыре спальни и кабинет. Киррел, сенгил Силаса, может занять последнюю комнату наверху. Мы вчетвером занимаем весь второй уровень.       — Они могут пожить у нас, — предложил Неро, и я заметил блеск в его глазах, выдавший истинное желание.       Я уже открыл рот, чтобы сказать «нет», но вспомнил, что Кила — его сенгил. Да кто я такой, чтобы запрещать то, что в любом случае произойдет минут через десять после их приезда?       — У нас нет выбора, — признал я. Джулиану это явно не понравится. — Пусть сенгилы временно живут с нами, комнаты достаточно большие, можно поставить раскладушки. Неро, поговори с рабочими — нам нужно как можно скорее привести третий этаж в порядок.       Все кивнули. Вопрос с пустынниками и заседаниями Совета я возьму на себя. Остался только Силас.       — Лиам сказал… впрочем, это и так всем известно. Когда Силас впадает в депрессию, единственное, что может его вытянуть — наше присутствие, поддержка и любовь. Мы все знаем, как ему нравится, когда с ним нежничают. Мы все… — я сглотнул горький ком в горле, — …должны будем проявить к нему как можно больше заботы. И приносить младенцев, когда они не капризничают — это тоже поможет. Наша цель сейчас: как можно быстрее привезти сенгилов в дом, чтобы они могли помочь с малышами, и сделать все возможное, чтобы вытащить Силаса из апатии. Есть еще какие-то вопросы, которые нужно обсудить?       — Постарайся выяснить, как Совет собирается справляться с негативной реакцией на разделение районов, — сказала Эллис. — Талбот с ума сходит от стресса из-за всей этой истории с иммиграцией. Если бы я лучше понимала, как все будет проходить, смогла бы его немного успокоить.       — Узнаю, — ответил я. — Еще что-то?       — Когда пустынники нагрянут, я буду занят в Легионе, но до тех пор постараюсь быть рядом с Корольком, — сказал Неро. — Осыплю его нежнятиной. Я знаю, как заставить его мурлыкать.       Я многое мог бы сказать на это в ответ, но сдержался. Просто кивнул. После еще пары незначительных замечаний, я распустил наше небольшое семейное собрание.       Той ночью я лег спать с головой, забитой проблемами. У меня едва ли выдалось время переварить все, что произошло между мной и Джулианом. Мысли непрерывно крутились вокруг обязанностей, задач и решений, которые теперь лежали на мне. Сейчас я был королем — не стажером или помощником, а настоящим правителем. И пока мы будем помогать Силасу вернуться в строй, мне предстояло управлять Скайфоллом и беречь свою семью.       Но как же мне хотелось быть в этот момент у Джулиана… Мне так не хватало его умиротворяющего присутствия. Он был как противоядие от стресса — рядом с ним тревоги просто стекали с меня, как капли дождя с крыши. Даже лежа в темноте и глядя в потолок, я вспоминал Джулиана, и сердце наполнялось теплом. Хоть оно и было изрешечено дырами, это мальчик каким-то чудом оставался внутри. А может, именно он и удерживал меня от распада. Его голос, лицо, само его существование придавали мне силы справляться.       Но в моей голове все было не так просто. Я понимал, что нуждался в нем, и признавал, что без него не пройду этот путь, не сломавшись. Однако, учитывая, в каком состоянии Силас, еще неизвестно, насколько безопасно пускать Джулиана в эту часть своей жизни.       Рядом зашевелился и запищал один из близнецов — я уже мысленно нарек его Аполлоном, пока не выяснится обратное. Я поднял его из колыбели и прижал к себе, одновременно подогревая бутылочку своим измененным прикосновением — одно из многих преимуществ, что дают способности химер. Меня не заставляли няньчиться с близнецами в их первую ночь дома — я добровольно вызвался присматривать за ними, зная, что со своими мыслями все равно не смогу уснуть.       Я сказал Джулиану, что мы не должны торопиться, и в ту ночь еще больше уверился в своем решении. Если он — тот, кто мне предназначен, он поймет. Я покажу ему, что не стоит переживать из-за Финна. И, может быть, докажу себе, что смогу его защитить.       'Надеюсь.'       Но чего стоит надежда в Фоллокосте? Почти столько же, сколько и оптимизм. То есть — почти ничего.