Сад пауков. #3.5 Фоллокост

      Я вернулся домой около семи утра и заснул с улыбкой на губах. Джулиан завладел мной без остатка — и я был счастлив быть его покорным пленником.       Неужели, настоящая жизнь — она вот такая? Значит, и для меня существует счастье… Моя судьба необязательно должна быть чередой кошмаров и бездной депрессии.       Для кого-то это, может показаться глупостью. Но для человека, чьи воспоминания за пятнадцать лет врезались в разум клеймом боли, такая мысль сродни откровению.       Я могу быть счастливым…       Может, жизнь действительно стоит того, чтобы ее прожить.       И все это благодаря Джулиану. Моему парню, который умел меня рассмешить и озарял комнату одним своим появлением. Который любил меня безоговорочно, был верен, внимателен, предан… Как мне посчастливилось встретить такого человека? Этот безупречный и совершенный бриллиант?       Когда-нибудь я попрошу его стать моим мужем. Да, знаю, что забегаю вперед, но я точно уверен, что сделаю это. Я переселю его в свой небоскреб, сделаю бессмертным сразу после того, как сам таким стану, и мы проживем вместе миллионы лет.       С такими мыслями я проснулся около полудня и занимался повседневной рутиной — делами по управлению Скайфоллом и учебой — вплоть до свидания с Силасом.       Да, сегодня мне предстояло свидание с Силасом, скорее всего, ужин на двоих, и я не чувствовал страха. Джулиан наполнил мою пустую оболочку такой любовью, что даже токсичность Безумного Короля не могла ее отравить.       Может быть, если вечер пройдет спокойно, я смогу начать готовить короля к тому, что у меня есть парень. Формально Силас дал мне разрешение на отношения, но я знал своего хозяина вдоль и поперек. Его великодушие было тонко расставленной ловушкой, чтобы выудить мои тайны.       Но кажется, я почти решился сделать Джулиана частью моей открытой жизни. Хотя казалось, что сам парень к этому не готов — стоило мне завести разговор, как его пульс учащался, и я почти физически ощущал исходящую от него тревогу. Но рано или поздно семья и Силас узнают о человеке, который сделал меня счастливым.       И, возможно, это случится «рано».       — О-о-о, посмотрите на Илиша — какой красавец собрался на свидание с королем! — пропел Неро, растянувшись на диване рядом с Сефом. Всю мягкую мебель теперь прикрывали моющиеся чехлы, ибо Силас терпеть не мог крошки и пятна, неизбежные последствия присутствия трех младенцев в доме. — Аж светится весь!       Я почувствовал, что краснею. Финн помогал мне собраться, и выглядел я действительно лучше обычного: черная рубашка, фиолетовый галстук, черные брюки и новые кожаные туфли. Сенгил даже побрызгал на меня одеколоном, прежде чем я отмахнулся, и все порывался уложить мне волосы.       — И впрямь красавчик, — раздался голос из столовой. Я повернулся — Силас сидел за столом. Он надел черный жилет поверх винно-красной рубашки, черные брюки, лакированные туфли. И, конечно, королевский наряд довершала мантия — черная, с алой оторочкой и вышитыми узорами.       Силас поднялся и плавно пошел ко мне. Его шаги были настолько легкими, что казалось, король парит в сантиметрах от пола. Подойдя ближе, он оглядел мою фигуру с головы до ног, искренне улыбнулся и взял меня за руку:       — Пойдем, любимый. Я запланировал для нас чудесный вечер.       Мы направились к двери. Неро, естественно, мурлыкал что-то пошлое нам в спину. Гаррет и Эллис, которые тоже вышли, проводили меня одобрительными взглядами, как родители, довольные тем, что их застенчивый подросток наконец-то завел друзей.       Я не знал, куда Силас нас поведет. Где-то в глубине подсознания теплился страх, что мы спустимся на седьмой этаж… Но по его движениям, тону и выражению лица было видно, что он действительно хотел провести вечер приятно.       И король выбрал идеальное время для нашего так называемого «свидания». Я до сих пор парил в облаках после ночи с Джулианом, и даже глубоко спрятанная, но никогда не угасающая ненависть к Силасу не могла вернуть меня с небес на землю.       Силас нажал кнопку вестибюля и встал рядом со мной.       — Нас ждет машина у входа, — сказал он и мягко провел рукой по моим волосам, убирая их с шеи. — И погода просто чудесная.       — Мы будем на улице? — Я пытался понять, куда мы направляемся. Не ожидал, конечно, что ужин будет в Алегрии, но думал, что мы поедем куда-то вроде ресторана. — Куда мы поедем?       Силас хитро улыбнулся и пожал плечами.       — Скоро узнаешь. — Он заправил прядь волос мне за ухо и продолжил аккуратно поправлять мою прическу. — Ты будешь первым за долгое время, кто это увидит. И первым из химер.       Любопытство вспыхнуло во мне. Силас рассмеялся, заметив, как я нахмурился, и лифт опускался дальше в полной тишине. Мы сели в ожидавшую нас черную машину, и я изо всех сил пытался заглушить в голове вопящий голос: «Это Силас, он везет тебя в очередную пыточную, а внутри — Джулиан, прикованный к какому-нибудь изуверскому аппарату…»       Но нет. Нет… Я… я просто… ну…       Кажется, сегодня… я хотел попробовать поладить с Силасом. Он прилагал немалые усилия, чтобы улучшить отношения между нами, и я понимал, что моя жизнь станет намного легче, если Силас будет доволен мной. Король давно во мне разочаровался. Не думаю, что он простил меня за Райана и за попытку покончить с собой.       Возможно, это могло бы стать началом нового этапа для нас двоих.       И шансом для меня продолжить выбираться из черной дыры, которую врачи называют депрессией.       — Почти приехали, милый, — сказал Силас минут через десять. Мы ехали в машине по Себастиан-роуд, направляясь бог знает куда. Я мельком взглянул на заброшенный небоскреб Джулиана, и, улыбаясь про себя, задался вопросом, чем сейчас занимается мой парень.       ‘Завтра подам заявку на покупку того дома. Точнее, это сделает Джошуа Венетти, он же Сакарио. Интересно, мне дадут скидку за то, что два голых парня обкончали выставочную мебель? ’       — В ресторан? — спросил я, глядя в тонированное окно на Скайленд. Колоритный элитный район пестрел цветами на клумбах и радовал глаз цветущими вишневыми деревьями, лепестки которых сыпались на тротуары розовым дождем. Летом Скайленд выглядел, словно сошедший с картинок старых журналов дофоллокостный мегаполис, даже небо здесь казалось синее, чем где-либо еще.       — Ресторан? Нет, это слишком банально, — усмехнулся Силас. Но его смех быстро угас, и губы сомкнулись. Не буду врать, в этот момент он поднес зажженную спичку к фитилю моей тревоги. — Мы едем в место… особенное для меня.       Я бросил на него озадаченный взгляд как раз в момент, когда машина повернула и въехала на территорию военной базы Скайленда. Это окончательно сбило меня с толку. Что здесь могло быть таким важным для Силаса?       'А если это подстава?       Это точно гребаная подстава, да? '       Тревога, копившаяся все это время за плотиной оптимизма, прорвалась и хлынула с такой силой, что смыла все светлое, на чем держалось мое настроение. Я захлебнулся ею. Пульс взлетел, в груди стало тесно, воздух казался липким и колючим.       — Волнуешься, любимый?       Глаза мои распахнулись. Я взглянул на Силаса, а он, перехватив мой взгляд, рассмеялся тем же легким, воздушным смешком и покачал головой, пока водитель сбавлял скорость.       — Прелесть моя, ты такой мнительный. И ужасно напряженный, — сказал он, наклонился и поцеловал меня в щеку. А потом, когда машина остановилась, открыл дверь и выскользнул наружу.       Я уставился на пустое сиденье, где он был мгновение назад, моргнул и медленно последовал за ним.       Силас не сводил с меня глаз — изумруды блестели, будто их только что отполировали. Он впитывал мою тревогу, но в его взгляде было что-то… не то чтобы угрожающее. Наоборот. В нем сквозила странная, почти детская игривость, которая немного разряжала обстановку.       — Привычка, хозяин, — пробормотал я, оглядывая взлетную полосу и кирпичное здание, где жили легионеры Серой Пустоши. — Я… просто…       Силас ухмыльнулся, отвернулся и зашагал по асфальтовой площадке, где среди внедорожников и военной техники стояли с десяток самолетов разных размеров и конструкций. Сбоку тянулась кирпичная стена высотой метров шесть, с колючей проволокой поверху, сторожевые башни и легионеры, рассредоточенные вдоль периметра.       И тут до меня дошло.       — Мы… мы что, полетим? — выдохнул я, сбитый с толку.       — О, так ты все же химера-гений! — воскликнул Силас, довольно усмехаясь. — Я уже начал сомневаться.       Я последовал за ним, все еще с глупым выражением лица.       — Куда мы летим? — спросил я, нагоняя его на пути к Фальконеру.       — Я же говорил, милый, — отозвался Силас. Он сдвинул в сторону металлическую дверь и ловко запрыгнул внутрь. Поманил меня за собой и прошел в кабину. — Закрой за собой.       Я был скорее растерян, чем нервничал. Король выглядел довольным, и, если быть честным, это снижало градус напряжения. Хотя настроение Силаса могло меняться по щелчку пальцев.       Закрыв дверь грузового отсека, я медленно направился к кабине. По пути заметил слева кейс с автоматом и рюкзак, а еще почувствовал запах еды. Значит, ужин все же будет. Не подстава. Не казнь. Эта небольшая деталь, наверное, успокоила меня больше всего.       И все же я чувствовал, будто ступаю по иголкам.       Я сел рядом с Силасом, на место второго пилота, и он поднял машину в воздух. Прочие самолеты постепенно уменьшались до размеров игрушечных, пока мы не поднялись достаточно высоко, чтобы видеть всю кирпичную стену базы. Силас переключил режим на реактивную тягу, и Фальконер рванул вперед, держась параллельно линии моря, к небоскребам, большинство из которых давно покинуты.       Мы пролетали над крышами, и я, глядя вниз, увидел светлые полосы стен Никса и Эроса — они только возводились, рабочие накрывали их недостроенные вершины брезентом. Увиденное вызвало во мне вспышку гордости — все-таки именно мне принадлежала идея создания новых округов.       — Первый раз, когда я посадил тебя в самолет, ты был так же впечатлен, — сказал Силас, заметив, как я уставился в окно. — Гаррет и Эллис расплакались, а вы с Неро вжались носами в стекло. По очереди вставали на сиденье, а потом ты забрался ко мне на колени. Кажется, тебе был год, может, полтора.       — Я помню, — отозвался я, вспоминая тот день. Мне действительно тогда было страшно, но…       Я колебался, не зная, стоит ли говорить это вслух. Но рот не стал ждать решения мозга…       — Когда я был рядом с тобой… и видел, что ты не боишься… это помогло. Я помню, что думал: если хозяин Силас не боится, то и мне нечего бояться.       Силас молчал. Я продолжал смотреть на землю внизу — Скайфолл остался позади, а впереди простирались каменистая Серая Пустошь. Казалось, мы летим на юго-восток, вдоль острова Скайфолл. В той стороне были Мертвые Острова, но самолет держался над побережьем.       — Да, ты тогда сильно меня любил, — сказал Силас наконец. Его голос звучал негромко, почти глухо, будто в нем прятались чувства, слишком тяжелые, чтобы вырваться наружу. Что это было — вина? Сожаление? Или просто тот особенный тембр, которым появляется, когда вспоминают прошлое?       Я не знал, что ему на это ответить. Поэтому промолчал.       В кабине повисла тишина, не считая гула двигателей, да редких сигналов бортового компьютера, встроенного в панель управления.       Когда на горизонте начали проступать серые очертания зданий — словно угольные штрихи на старой бумаге — Силас поднял руку и кивнул в ту сторону:       — Знаешь, что это за город, любимый?       Мы пролетели уже несколько небольших прибрежных поселений, и все они были похожи на пустые раковины с темными, зияющими окнами. Открытые всем стихиям они будто сами решили сдаться, чтобы Отец Фоллокост мог поглотить их дюнами пепла. Этот город казался таким же. Он стоял на берегу, только теперь пирсы и строения у моря, разъеденные солью, обрушились в серые воды. Из мутной глубины торчал остов баржи — ржавая рама, похожая на гигантские кости.       Это был бы красивый курортный город, если бы не Фоллокост. Но теперь он представлял собой очередную язву на мертвой земле, которую природа, быть может, забрала бы себе… если бы радиация не превратила все вокруг в серый мавзолей.       Я посмотрел вниз — улицы разрезали унылый пейзаж, по многим из них тянулись очереди машин, упиравшиеся в блокпосты. Все было мраморно-серым, разных оттенков, но все равно серым, как кожа утопленника.       — Нет, — ответил я, — боюсь, я не знаю, что это за город.       Силас тяжело вздохнул:       — Пожалуй, это моя вина… Я почти никогда не рассказывал о жизни до Фоллокоста. И вот мой собственный наследник даже не знает, откуда пришел его создатель.       Меня это зацепило. Я заинтересовался, но виду не подал. Хотя теперь я слушал его с удвоенным вниманием, взгляд мой продолжал скользить по видам за стеклом, в котором отражалось мое лицо и фиолетовые глаза, взирающие на мир руин и смерти, будто очи греческого бога с вершины Олимпа.       — Я всегда рад узнать что-то новое, — тихо произнес я.       Мы приближались к городу, шум двигателей Фальконера поднялся на новый регистр. За этим последовало легкое гудение — турбины меняли угол наклона для посадки.       Силас не ответил, внимательно смотрел на экран, куда наружная камера транслировала местность под нами. При необходимости она могла переключаться на ночное видение, чтобы самолет не сел прямо на какой-нибудь обломок.       Я наблюдал за действиями короля. Врожденная тяга к знаниям заставляла учиться у него, чтобы тоже стать хорошим пилотом. Когда мы коснулись разбитой двухполосной дороги с черными деревьями и фонарями, гнущимися под собственным весом, я встал и направился к грузовому отсеку, чтобы открыть дверь.       — Подожди, любимый, — остановил меня Силас.       Он выключил двигатели, в оглушительной тишине встал передо мной и сам открыл грузовой люк. Затем беззвучно спрыгнул на землю, мягко приземлившись на потрескавшийся асфальт.       Я остался стоять на месте. Слышалась только пульсация наших сердец. В безмолвии окружающего мира ничего не намекало на чье-то постороннее присутствие.       — Когда я впервые вывез Неро и Эллис в Серую Пустошь, я научил их трем вещам.       Он жестом пригласил меня следовать за ним. Я спустился, стараясь не издавать ни звука.       — Первое, что ты должен сделать… убедиться, что взял оружие и еду.       Он выразительно глянул мне за спину. Обернувшись, я понял, что он смотрел на кейс и рюкзак, поэтому без слов вернулся в самолет, достал из чехла автомат и взял рюкзак с провизией.       — Второе… — продолжил Силас, — использовать чувства, которыми я тебя наделил. Слушай — твоим усиленным слухом. Смотри — улучшенным зрением. Обоняй — обостренным нюхом. Но, главное… — он пошел вперед, и я двинулся за ним, — чувствуй местность. Если тебе неспокойно — будь настороже. Внутри тебя заложены инстинкты, которые подскажут, если рядом опасность. Никогда не игнорируй их, Илиш.       — Да, хозяин, — отозвался я.       То, что вначале представлялось мне обычным ужином, быстро превращалось в странный урок по выживанию.       ‘Возможно, он просто бросит меня здесь, как паршивую псину, и улетит обратно в Скайфолл.’       — Я не буду часто посылать тебя в Серую Пустошь, пока ты не станешь бессмертным, — добавил Силас и пошел по дороге.       Справа по гряде невысоких холмов тянулись черные деревья, цепляющиеся за склоны змееподобными корнями. Слева — ряд зданий, на которых местами еще теплились следы цвета. Я заметил супермаркет Quality Foods, рядом, судя по вывеске на японском, суши-бар, а дальше — винный магазин, надпись на котором была настолько ярко-красной, что пробивалась сквозь пепел. Остальные вывески были либо стерты временем, либо разломаны, названия с них можно было прочитать только с заиканием.       Я перешел улицу вслед за Силасом, перешагивая через поваленный столб, едва не зацепил ногой обесточенные провода. Мы поднялись по наклонной дороге к площади, к которой он, как оказалось, и шел. Затем обогнули здание « Tim Hortons», одинокое среди пустой парковки, и я заглянул внутрь: все внутри было покрыто толстым слоем пыли, словно это музей доапокалиптической эпохи.       Силас остановился у окна кафе, и я встал рядом. На меня смотрело мое отражение в запыленном стекле. Но затем я взглянул на Силаса и увидел, как его взгляд опустился, а губы сжались в тонкую линию. Он молча пошел дальше.       Мрачное облако окутало бессмертного короля, самого близкого к богу человека на земле. И с каждым шагом вглубь этого города — или его собственного прошлого — тьма вокруг него только сгущалась.       Знаете… Я ведь уже бывал в Серой Пустоши, когда ездил в Кардинал-холл и Крейг. Видел, что осталось от Нанаймо, куда сбежали Кристо и Дилан, забрав нас с братом. Вся эта разруха и безмолвная скорбь цивилизации стали для меня чем-то обыденным. Фоном. Просто декорацией моего существования.       Но сегодня она воспринималась иначе. Я понял это не сразу, только когда услышал, как Силас всхлипнул.       Потому что для него это были не просто руины.       Это был его дом.       Меня будто пронзило этим осознанием. Шагая за своим королем — теперь уже неуверенно идущим мимо покрытых ржавчиной автомобилей, оставленных на погибель вместе с их владельцами, — я почувствовал, как стеклянный панцирь вокруг моего сердца дал первую тонкую трещину. Снова влияние Джулиан? Или я просто дурак, который до сих пор верит: если Силас не боится, значит, все будет хорошо?       — Ты… — я сглотнул неуверенность. — Ты когда-то пил кофе в том здании?       Сердце мое, вопреки накопившейся ненависти дрогнуло. Я знал, что однажды, оглядываясь назад, прокляну себя за то, что проявил эмпатию, а не воспользовался его уязвимостью и не отравил этот момент… Но не сегодня.       — Да, любимый, — прошептал Силас. Его плечи напряглись, и он вытер глаза рукавом.       — Скай, Периш… и другие, о ком я тебе никогда не говорил. Мы приходили сюда за кофе и пончиками… Иногда посреди ночи.       Он бросил взгляд на здание, мимо которого мы проходили — черные прожилки сочились по его фасаду, как кровь из ран. Передняя часть, как и у большинства магазинов, состояла из стеклянных витрин и автоматических дверей. Но в отличие от скайфольских, в этих стекла были разбиты и торчали из рам грязными зазубренными кинжалами. Через проломы я видел внутри барханы пепла, настолько высокие, что они скрывали кассы.       — Здесь я покупал еду… Наступил конец света, а я… не успел потратить накопленные семьсот пятидесят тысяч бонусных баллов.       Король усмехнулся, почти беззвучно, с оттенком горечи.       — Вот уж правда… такие глупости запоминаются.       Силас бросил на здание последний взгляд, затем глубоко вздохнул, и мы свернули за угол, на другую улицу. Она была уже той, где мы посадили Фальконер. Вдали виднелись еще уцелевшие дома и плоское, ровное пространство — судя по всему, некогда бывшее парком.       — Хозяин, ты уверен… что хочешь быть здесь? — тихо спросил я, стараясь говорить сдержанно. Странно было видеть его таким. Я знал, как вести себя со знакомым демоном, а эта новая маска пугала меня.       Возможно, потому что король обнажил передо мной свою настоящую сущность.       — Уверен, любимый, — ответил Силас. — Иногда мне нужно напоминание о реальности. И возвращение домой всегда помогало.       Я нахмурился. На перекрестке стояла старая церковь, вся в облупившейся белой краске. Деревянные доски на фасаде облезали, как змеи, сбрасывающие кожу. Вздутые пузыри краски всегда вызывали у меня чувство тревоги, а сегодня еще и усиливали поселившееся в груди беспокойство из-за непривычного поведения короля.       — Что тебе нужно было пережить?       Силас хрипло усмехнулся, с привкусом самоиронии:       — Любимый, ты очень тактичный. Всегда таким был.       Мы свернули на другую улицу. Ее поперек преграждал согнутый посередине городской автобус. Будто в него врезался гигантский кулак. Заглянув внутрь, я с любопытством осмотрел тела — они были разбросаны по проходу и сиденьям, словно куклы. Пепел покрыл их с ног до головы, но из-под истлевшей ткани проступали кости.       — Я тысячу раз ездил на этом автобусе, — негромко сказал Силас, обходя транспорт. Потом он указал на дом, видневшийся за автобусом.       На гаражной двери красной краской было выведено: GOD HELP US*.

*Боже, спаси нас.

      Силас перевел палец на входную дверь, и я потрясенно ахнул, увидев, что она вся изрублена, как будто кто-то выламывал ее топором.       — Его звали Ханс, — тихо сказал Силас. — Николай подрабатывал у него уборщиком… Его пытали, чтобы найти нас. К тому моменту мы уже вернулись на озеро.       Он указал на противоположную сторону улицы и другую надпись черным баллончиком на стене: TICK TOCK GOES THE CLOCK. SEIBEN ZWEI.*

*Часики тикают. Тик-так, Семь Два. (От переводчика: в оригинале написано с ошибкой, правильно на немецком sieben. Учитывая, что в 13 главе написано также, а в книге 4.0 уже правильно, видимо, опечатка автора. Дальше буду использовать корректное написание)

      — Sieben zwei… — прошептал я. Где-то я уже это слышал. Где?..       Потом вспомнил:       — Периш так тебя называл.       Силас кивнул. Лицо его ожесточилось.       — Да. Я родился вторым в gruppe sieben, группе семь. В институте, где нас растили… меня так называли. Я не был ребенком. Вообще не был человеком — просто числом. Sieben zwei.       Лицевые мышцы его дрогнули. Но король закрыл глаза, выровнял дыхание и, собравшись, выпрямился.       — Став немного старше, я начал называл себя Силасом Себастьяном Деккером. Все еще был ребенком… но уже после того, как нас тайно вывезли.       — Но… — я оглядел пустынный город с недоумением. — Кто тебя искал?       — Человек, который… его уже нет, — произнес Силас. — Он исчез и больше не причинит вреда моей семье.       Хотя это и так было понятно. Все, кроме него и Периша, давно умерли.       — Но я привез тебя сюда не из-за этой тени прошлого, Илиш, — Силас натянуто улыбнулся. — Надеюсь, ты не подумал, что я забыл о нашем свидании. — Он вытер глаза. — Я понимаю, ты в растерянности, но, поверь, любимый, во всем этом безумии… есть своя логика.       Он жестом подозвал меня и повел дальше — через еще одну улицу. Эта дорога была узкой, однополосной, даже без желтой разметки. Мы углублялись в пригород. Район был когда-то зажиточным, судя по двухэтажным домам с мансардами, балконами, гаражами на два места и огромными окнами, разбитыми в хлам, естественно.       Коттедж, к которому нас вел Силас, выделялся даже на фоне своих внушительных соседей. Несмотря на обветшалость, в нем читалась богатая архитектура: покрытые пепельной вуалью решетчатые окна, двустворчатые двери с витражами — удивительно, но стекла остались целы. Фасад был в лучшем состоянии, чем я ожидал от этого района. Казалось, что кто-то поддерживал здание в нормальном состоянии. Да, везде виднелись черные разводы и подтеки, как на большинстве знаний, но каркас стоял прямо. И крыша…       Черепица на ней была новая, искрилась, как черная наждачная бумага, а старая валялась в соседском дворе. За этим домом кто-то ухаживал, причем совсем недавно и с явной заботой.       — Я провел здесь много лет… — прошептал Силас, остановившись на подъездной дорожке, и глубоко втянул в себя воздух. В этом месте чувствовалась свежесть, пусть и с привычной примесью затхлости, которая витала над каждым покинутым городком. — Одни из лучших лет в моей жизни…       Воспоминания будто вцепились в него железной хваткой и не пускали дальше.       — Пока… пока война, казавшаяся такой далекой, не докатилась до нашего острова. А вместе с ней и человек, которому приказали отлавливать нас, как бродячих собак…       Он закрыл глаза, вдыхая глубже, как будто хотел вдохнуть не воздух, а прошлое.       — Все трудности, что я переживаю сейчас, ничто… ничто по сравнению с тем, через что мне пришлось пройти, — проговорил Силас. — Моя жизнь теперь — роскошь, если сравнивать с тем, что мы видели со Скаем, когда бежали из той лаборатории.       ‘Неужели… он расскажет, как уничтожил мир? ’       — Проблемы с моим первенцем не идут ни в какое сравнение с тем, как наблюдать за гибелью планеты… и знать, что ты в ответе за это. Все, что происходит между нами, — ничтожно…       Я замер, глядя на него. Лед покрывал меня изнутри. В его признании было что-то болезненно тревожное, как будто спичка уже чиркнула рядом с динамитом.       Силас закрыл глаза.       — Прости, Илиш…       Я продолжал смотреть на него, не зная, что сказать. Да и стоит ли вообще что-то говорить? За что он просит прощения?       Но он продолжил:       — Прости за то, какой была твоя жизнь до этого момента. — Силас обернулся ко мне. У меня отвисла челюсть, я даже моргать забыл. — Я должен был лучше обращаться с тобой, прости, что мне не хватило терпения. — Он выдохнул и снова посмотрел на дом, в который мы должны были войти. — С твоими братьями и сестрой все было просто. Я знал, как управлять ими, как учить их и как любить. А с тобой…       Он покачал головой.       — С тобой все было иначе. Ты был сложнее, требовательнее… тебя невозможно было понять. И от бессилия… я вел себя с тобой жестоко.       С этими словами он развернулся и пошел к дому, а я остался стоять с разинутым ртом.       — Ну… мне кажется, я был не настолько уж невыносимым, — тихо сказал я, двинувшись за ним. От потрясения даже не успел обидеться. Силас не играл, и мне захотелось выслушать его и запомнить каждое слово.       — Я знаю, любовь моя, — отозвался король. Его плащ плавно скользил по воздуху, а сам он шагал гордо, будто стоически вышагивая перед мертвыми воспоминаниями. — Ты просто был собой. А мне было трудно это принять.       Он остановился у массивных дверей и провел пальцами по потускневшим ручкам. Я почувствовал его нерешительность, даже подумал, что он так и не повернет ручку.       — Ты помнишь, как я восхищался тобой, когда был маленьким? — прошептал я, подойдя ближе. — Я боготворил тебя…       На этом я запнулся.       — До той ночи на Стадионе.       Силас повернул ручку и впустил нас внутрь, будто дверь в прошлое пугала его меньше, чем мое напоминание о том, что он сделал с Кристо.       Внутри нас сразу встретила лестница, устланная вычищенным ковром. Справа коридор вел в открытую гостиную, слева — гардеробная, где на серебристых крючках висело несколько курток, а на полу — пара домашних тапок, связанных паутиной.       Силас молча свернул направо. Я оставил дверь открытой, чтобы свет с улицы подсвечивал нам путь, и пошел за ним.       — Именно тогда все и началось, да? — пробормотал Силас.       Он свернул в боковую комнату. Когда я подошел, то с удивлением заметил, что он стоит у прорубленного в полу люка, ковер сдвинут. Видимо, это потайное место. Силас сел на колени, опустил ноги в отверстие и спрыгнул вниз.       — Следуй за мной, любимый, — позвал он.       Я повиновался, хотя мысли в голове были не самые радужные. Приходилось напоминать себе, что это Силас. Он отнял у меня все и может сделать это снова. Он не друг и не желает мне добра. И это так называемое «свидание» не для того, чтобы примирить нас. У него другой, скрытый мотив. Это ведь Силас. Как может быть иначе?       Глянув вниз с подозрением, я увидел помещение, похожее на подвал. Спрыгнул и приземлился на столешницу в метре от пола. Пока я осматривался, Силас зажег синюю лампу на обшарпанном диване, и мои догадки подтвердились. Мы действительно оказались в сыром, полусгнившем подвале.       Голые бетонные стены покрывали трещины и пятна плесени, в воздухе стоял тяжелый запах пыли и застоявшейся воды. К стенам распихана старая мебель: диван с явно неродными подушками, книжная полка с почерневшими томами, ламповый телевизор на потертом кофейном столике, рядом — три полные пепельницы и полуоплавленное радио. В углу синие канистры, ведро с дыркой в крышке, видимо, импровизированный унитаз, и раковина, ставшая поместьем для пауков.       Я ходил по подвалу, озираясь. На стенах висели дневные плакаты, карты острова Ванкувер и мира. На них — красные и синие пометки, даты, точки… Видимо, Силас скрывался здесь во время войны с Перишем, Скаем… и, возможно, Николаем, о котором он упоминал мельком.       И тут король произнес:       — Илиш… мне нехорошо.       Я оторвался от разглядывания вороха одеял, сваленных в углу на тонкий поролоновый матрас, и повернулся к нему. Уточнил настороженно:       — Что ты имеешь в виду?       Глаза Силаса сверкнули в тусклом свете, когда он обвел взглядом унылое подвальное помещение.       — Я имею в виду… что сейчас я серьезно болен. И пока я не смогу прийти в себя… я прошу тебя, Илиш, быть терпеливым со мной.       Он подошел ближе, оставив за собой невесомые следы своих слов, и взял меня за руку.       — Мне пришлось в одиночку управлять Скайфоллом… в одиночку восстанавливать мир, который рассыпался на глазах. Я видел, как умирают дорогие мне люди, и наблюдал, как взрослеют мои идеальные дети … а как сделать их бессмертными, все еще неизвестно. — Он сжал мою ладонь. — Все это… сломало меня, Илиш.       В его взгляде я видел подлинные эмоции — сожаление и мольбу.       — Я — ревнивый безумец, — продолжал он надтреснутым голосом, — который снова и снова причинял боль своему золотому мальчику. — Он провел рукой по моим волосам с почти отеческой нежностью. — И он возненавидел меня. Это убивает меня в редкие моменты ясности… но каждый раз, когда я пытаюсь все исправить…       Его рука опустилась, как и глаза.       — … делаю только хуже.       — Ты?.. Когда ты пытался что-то исправить? — медленно произнес я. — Единственные моменты, когда я слышал от тебя хоть какое-то подобие извинений… ты был вусмерть пьян. И все всегда заканчивалось… насилием.       Губы Силаса чуть дрогнули в кривом подобии улыбки — одной из самых печальных, что я видел в своей жизни.       — Знаешь, почему я прихожу к тебе пьяным? — спросил он.       Я молча покачал головой.       — Потому что… — Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Потому что у меня не хватает духу сделать это трезвым. Только алкоголь придает мне уверенности заговорить с тобой.       Он невесело усмехнулся, и глаза его наполнились слезами.       — Я — Король Мира… и все же ты отвергаешь меня… Твоя ненависть разбивает мне сердце.       Я онемел. Взгляд застыл на его зеленых глазах, а мысли проносились вихрем, не оставляя ни одного подходящего ответа. Да, у меня были причины его ненавидеть. И теперь я знал, что он это понимает. Но то, что он только что сказал… эта откровенность…       Все, что я смог выдавить из себя, это:       — Я знаю, каково это.       Силас всхлипнул и кивнул, вытирая глаза.       — Любимый, я знаю, что я — монстр. Осознаю, как ужасно с тобой поступал. Я бы хотел уметь это контролировать… но все, о чем я прошу тебя — потерпи. Просто потерпи… пока…       ‘Пока что?       Пока ты не изменишься? Пока мы не подрастем, и у тебя не появится больше химер, чтобы помогать со Скайфоллом? Пока…? ’       — …пока не вернется мой Скай.       ‘Скай.       Ебаный Скай.       Снова он.’       Источник всех бед с головой Силаса. Черная дыра бессмертного короля, его болезнь. Всякий раз, когда Силас начинал ревновать, становился тираном, погружался в депрессию и исчезал в своей спальне на недели… Если проследить за ниточками, что тянулись от его души, все они приводили к одной твари, сдохшему суккубу, который постоянно высасывал жизненную силу и разум из самого могущественного человека на планете.       Если вы видите Безумного Короля, то рядом с ним незримой тенью стоит Скай Фэллон.       Мои зубы стиснулись до боли. Силас заметил это. Он до сих пор не понимал, какие эмоции вызывает у меня это имя.       — Ты бы полюбил его, золотой мой, — прошептал он и коснулся моей щеки. — Он стал бы тебе отцом… Он был невероятным.       Я резко схватил его ладонь и порывисто произнес:       — Послушай меня…       Силас посмотрел на меня с удивлением, на его ресницах еще блестели слезы.       — Хозяин, ты не можешь ждать, что Скай придет и решит все твои проблемы.       Король сжал губы, пытаясь улыбнуться.       — А с ним и не было бы проблем, любимый. Все было бы хорошо. Я создал своих прекрасных химер… осталось недолго. И тогда не будет больше ни ревности, ни… безумия. Если Скай вернется… он сделает меня нормальным.       — Тебе нужно работать над собой, — сказал я, когда он отвернулся. — Нельзя ждать того, в чем мы вообще не уверены. Ты должен…       — Нет! — Силас резко развернулся. В его глазах вспыхнул страх. Он уставился на меня, будто искал в моем взгляде спасение. — Это произойдет. Не говори, что не произойдет. Оно… обязательно произойдет. Я — бессмертен. Ты тоже скоро станешь бессмертным. Мы сможем его вернуть. И тогда… все будет хорошо. Только не говори, что этого не…       Он начал терять себя прямо у меня на глазах.       — Не говори, что этого не будет, Илиас. Ты ведь будешь ученым, который поможет мне, ты не должен… приступать к этой задаче, не веря, что мы справимся. Все получится…       Я обнял Силаса, крепко прижал его к себе, грудью заглушив душераздирающие рыдания.       — Получится, получится, — прошептал я успокаивающе.       Этот его срыв… он испугал меня. Я вспомнил, когда видел его в подобном состоянии в последний раз… в ночь, когда он поссорился с Перишем. В ту самую ночь, когда Периш поджег лабораторию Госселина с младенцем Ленниксом внутри.       Мне не нравилось видеть короля таким.       — Если это моя задача, хозяин… я найду способ клонировать его.       Силас плакал у меня на груди.       — Ты думаешь, я сумасшедший, — прогнусавил он, — но… однажды, Илиш, когда ты сам влюбишься, ты поймешь. Любовь сводит с ума. Она меняет тебя, лишает достоинства, гордости, даже собственной личности.       Он всхлипнул, и я стал поглаживать его по спине.       — Мы были вместе так долго… Большинство отношений едва дотягивают до пары десятков лет. А со Скаем… я прожил больше века. Мы вместе восстанавливали этот мир, спасали человечество, животных, растения, культуру… Мы спалили планету по ошибке, но у нас был мотив… — он задохнулся от боли. — Он был для меня всем, Илиш. А потом… он покончил с собой.       ‘Если он покончил с собой… значит, хотел умереть. Может, стоит оставить его в покое? ’       Вслух бы я такого ни за что не сказал. Потому что знал, если бы Джулиан покончил с собой, и у меня был бы шанс вернуть его… я бы сделал это, не задумываясь. А ведь даже цветы на клумбах у Алегрии старше нашего романа.       Так что, благодаря Джулиану я понимал Силаса. Насколько это вообще возможно в том моем возрасте.       Силасу было… сто восемьдесят. А мне всего пятнадцать, и даже за это короткое время я прошел через дерьмо, которое оставило на мне шрамы на всю жизнь.       Король, как он сам сказал, пережил войну. Пусть и случайно, но уничтожил мир и восстановил его с тем, кого считал своей второй половиной. Скай прошел с ним через все это… и теперь я понимал, почему его сердце разрывалось.       Но также я понимал, что одержимость Силаса идеей клонировать Ская мешала ему двигаться дальше. Он не мог принять утрату. Его сердце навечно застыло в прошлом, и из-за этого он снова и снова ранил тех, кого любил.       Силас просил меня о терпении… уверяя, что с возвращением Ская все наладится. Но я бы предпочел помочь ему отпустить Ская, а не тащить его призрак обратно в этот мир.       Сказать этого я не мог. Но это не значило, что я не мог действовать.       — Я сделаю все, что нужно, чтобы помочь тебе, — пообещал я вполголоса.       Силас всхлипнул и отстранился. Посмотрел на меня с грустью… а затем потянулся и поцеловал меня в губы.       — Спасибо, любовь моя, — прошептал он. — Я знаю… все наладится, когда Скай вернется.       ‘Нет, Силас… все наладится, когда я смогу показать, что он тебе больше не нужен.’       Мы возвращались к самолету, держась за руки. Это напомнило мне, как я накануне гулял с Джулианом по Скайленду. В этот момент я чувствовал безмерную гордость за себя и за Силаса. Понимал, как нелегко было ему прийти сюда и еще тяжелее заговорить со мной о наших проблемах. Но он сделал это. И дал понять, что я для него важен.       — Я часто гулял по этим улицам ночью, — сказал он, когда мы срезали путь через парк, сейчас более напоминавший пустырь. — Скай постоянно злился, что я вечно хожу в наушниках, включив громкость на максимум.       Я усмехнулся:       — Ты же бессмертный… чего тебе бояться?       — Вот именно! — рассмеялся Силас, и сердце мое сжалось от радости. Я и представить не мог, что свидание получиться таким… теплым. — Но он вечно переживал за меня. Мне нравилось, как он обо мне заботился. Он всегда мог меня рассмешить.       Мне это было знакомо. Никто не мог рассмешить меня так, как Джулиан. До настоящего безудержного смеха. И пока мы шли, я вдруг понял, что Силас прав. Я замкнут, капризен и редко улыбаюсь, не то что смеюсь. Нетрудно понять, почему он часто чувствовал себя отвергнутым. Да, я всегда готов добавить «Он заслужил это» и тут же привести список его прегрешений. Но в этот вечер мне просто хотелось признать и свои ошибки. И подумать, как начать меняться.       После нашего разговора я понял, что скоро буду готов представить ему Джулиана. Думаю, если Силас узнает, что я нашел того, кто делает со мной то же, что Скай делал с ним… он будет счастлив. Он сам увидит, как я меняюсь, и, может быть, примет Джулиана в нашу семью.       ‘Больше не надо будет скрываться и бояться, что я не успею с ним встретиться. Я смогу привезти его в Алегрию, а потом поселить рядом с собой.       Жизнь… прекрасна.’       Мы поднялись на борт. Силас попрощался с городом, в котором провел много лет. А затем мы взмыли в небо, и высотки, которые недавно казались исполинскими, стали размером с десятицентовик на дороге.       Уже в полете мы со смехом поняли, что забыли поужинать. Я достал наш перекус: сэндвичи с сыром Филадельфия, картофельный салат, домашнее печенье с арахисом и шоколадом и две бутылки Хиколы. Мы ели, разговаривали, смеялись. Силас рассказывал о том, что нового у моих братьев и сестры. Я делился тем, как продвигается моя работа в Скайфолле и домашнее обучение. Потом обсуждали новых химер D, над которыми мы с Перишем работали, и строили планы на будущие поколения.       Весь путь обратно в нашей непринужденной болтовне не возникало пауз, и когда Фальконер приземлился на базе Скайфолла, а вечер уже окрасился в чернила, мои щеки болели от улыбок.       Я и представить не мог, что жизнь может быть такой. Словно все части пазла наконец начали вставать на свои места. Наши отношения с Силасом наладились. Я влюблен в чудесного парня. Больше не хочу умирать. Казалось, что крышка с моей бетонной могилы наконец начала сдвигаться.       — Да нормальное имя! — возмутился Силас, когда я закатил глаза к потолку нашей машины. Мы уже ехали в Алегрию. — Просто вслух произнеси и сразу поймешь.       — Его будут дразнить Сангвин-Пингвин! — рассмеялся я. — По твоей прихоти у бедного ребенка уже будут красные глаза и заостренные зубы. Ради всего святого, король, назови мальчика Майклом, дай ему хоть какой-то шанс!       Силас фыркнул с отвращением.       — Майкл? Я ни за что не дам моей химере такое заурядное имя. Он же будет телохранителем. Сильным мужчиной, который разрывает врагов пополам и жрет их внутренности. Такого человека не могут звать Майкл. — Тут его взгляд скользнул мимо меня. — Интересно, что там делают тиены… Похоже, устраивают облаву на нелегалов.       Я посмотрел в окно — и тут же ослеп от красно-синих вспышек проблесковых маячков. Несколько патрульных машин стояли у здания… прямо перед…       У меня будто пол под ногами провалился. А за ним и сердце.       Тиены стояли у небоскреба Джулиана.       И доски, которыми был заколочен вход, исчезли.       Но это было еще не все. В темном проеме, в который я столько раз пролазил, мелькали лучи фонариков. Пока машина проезжала мимо, я разглядел несколько пар кожаных сапогов тиенов, стоящих в вестибюле заброшенного небоскреба.       ‘Они нашли его.       Тиены нашли его.       Нет…       Не тиены.       «Похоже, устраивают облаву на нелегалов».       Ублюдок.       Бессердечный ебаный ублюдок.       Силас его нашел.       Это была ловушка с самого начала, не так ли? Увезти меня подальше от Скайфолла, как можно дальше от Джулиана… чтобы в этот момент начать атаку.’       — Илиш, любимый? Что случилось? — голос Силаса звучал мягко, осторожно, почти заботливо. Но теперь я видел за его словами незримые слои лжи.       ‘Боже, каким же идиотом я был, полагая, что он правда хочет помириться. Он на это просто не способен. Силас не умеет ни любить, ни прощать, а только играть в свои чертовы игры и отнимать у меня всех, кого я люблю.’       — Илиш? — Король положил руку мне на плечо и потряс. — Дорогой…       Но тут его голос стал строже:       — Илиш… ты знаешь, почему тиены обыскивают это здание?       ‘Ну конечно. Давай, заманивай меня в свою ловушку, паучок. Толкни вперед, заставь признаться. Ты уже поиграл со своей добычей, теперь пора пировать, да?       Ты — чудовище. Настоящее чудовище.’       — Как будто ты не знаешь, — прошептал я, глядя сквозь сиденье перед собой. Тревога пропитала меня до костей. Машина катилась дальше по Себастьан-роуд, и с каждым метром я чувствовал, как что-то гниет внутри, отравляя все добрые воспоминания этого вечера.       Все было ложью. Каждое «откровение», каждая слезинка, раскаяние — все было тщательно разыграно, чтобы привести меня именно туда, куда он хотел.       И вот я здесь.       Прямо в его капкане.       — Хьюстон, — обратился Силас к водителю. — Развернись и отвези нас обратно, туда, где мы видели тиенов. Мне кажется, там есть что-то, на что нам стоит взглянуть.       — Нет, — резко вмешался я.       Посмотрел в окно: мы как раз притормозили у Алегрии. Я должен был защитить Джулиана от Силаса.       ‘Спрятать его. Где угодно. Подальше от Силаса. Подальше от всех.       Он здесь в опасности.       Он везде в опасности.       А если Силас уже его схватил? '       — Я не хочу туда возвращаться, — сказал я и распахнул дверь еще на ходу. Силас что-то сказал водителю, но я уже шагнул в темную летнюю ночь, озираясь.       — Илиш, скажи мне, что происходит, — донеслось за спиной. — Тебе придется многое объяснить, и я советую начать с…       — Он у тебя?! — Я резко обернулся, в голосе дрожал страх. — Скажи мне. Скажи, он у тебя?       Я не заметил, как сорвался на крик, пока Силас не замер и не уставился на меня с колючим подозрением.       И это сорвало все мое самообладание.       Я схватил короля за ворот рубашки и рванул на себя.       — ОН У ТЕБЯ?! — заорал я ему в лицо.       Силас молчал. Его взгляд холодел. Недоумение переросло в ледяное презрение.       Он резко оттолкнул меня и, не оборачиваясь, начал подниматься по ступеням Алегрии.       А я… я рванул в другую сторону, по улице, ослепнув от гнева и паники. Мысли метались в голове, как пули в стальной комнате, отскакивая от стен, не находя выхода. Сплошной хаос, я не мог ни думать, ни дышать.       ‘Это он. Он все придумал и разыграл с самого начала.       Я же знал.       Дурак. Наивный идиот. Поверил, что он хотел примирения.       Теперь Джулиан у него.       Он убьет его так же, как убил Кристо и Райана.       Что на этот раз изрыгнет его больная фантазия для наказания?       Интересно, сколько он все это планировал? ’       Мои ботинки с глухими хлопками били по тротуару. Я уже наизусть знал путь к небоскребу Джулиана. Было поздно, но не настолько, чтобы улицы опустели. Я пробегал мимо прохожих — кто-то смотрел с удивлением, кто-то шарахался в сторону, узнав в бегущем подростке принца.       Показались синие и красные отблески на стеклянных фасадах зданий.       Сердце сжалось. Там, куда я мчался, не могло быть ничего хорошего.       ‘Я сбегу. Найду его, и мы сбежим в Серую Пустошь. У меня есть семьдесят тысяч. Купим себе особняк в каком-нибудь забытом богом месте. Будем жить, как короли. Сменим имена.       Личности.       Что угодно.       Лишь бы Силас не тронул его.       Я люблю его.’       У патрульных машин стояли трое тиенов. Один потянулся к оружию, испугавшись несущегося ко входу парня, но второй поднял руку и что-то сказал…       Я по губам прочитал свое имя.       — Что вы здесь делаете? — резко спросил я.       ‘А они ответят? Может, Силас приказал им молчать? ’       Я не знал, но должен был попробовать.       Тиен, остановивший напарника от того, чтобы тот вытащил пистолет, поднял глаза на высотку и прищурился:       — Нам поступила наводка, что здесь незаконно проживает человек, — сказал он, и мое сердце мгновенно обрушилось вниз, как якорь, увлекая за собой все внутренности. — Информация подтвердилась. Мы…       — Где он? — перебил я офицера. — Где он сейчас? Куда вы его увезли?       — Его не было в квартире, когда мы приехали. Или он увидел нас и успел сбежать, — отозвался тиен. — У нас его нет.       ‘Ложь? Если это Силас… Нет, это точно Силас. И он наверняка дал им список фраз, чтобы отвечать мне. Тогда зачем я вообще задаю эти гребаные вопросы? Какой смысл? Он уже схватил Джулиана. И теперь я стану свидетелем его казни.’       — Принц Илиш… — продолжил тиен. — Он ваш друг?       ‘Нет. Он мой парень. И я его люблю.’       — Да, — ответил я, голос дрогнул. Я не хотел подтверждать, что знаю того, кто жил в этом доме. Но если мои подозрения верны, то Силас и так уже все знает. — Если найдете его… свяжитесь со мной. У Талбота есть мой номер.       Я задрал голову вверх. Двадцатидвухэтажный небоскреб уходил в небо, с места, где я стоял, даже верхушки не было видно. Он выглядел пугающе пустым… мертвым памятником среди живых, тенью прежней славы.       Как и я.       — Мы передадим другим патрулям, — кивнул тиен. Третий, до сих пор молчавший, вышел на связь по рации и вызвал коллег из здания. — Принц Илиш, если не найдете его, приходите в участок и оформите заявление о пропаже. Если он друг королевской семьи, его найдут.       — Хорошо, — выдавил я, физически ощущая, как из меня уходит жизнь. Счастье последних дней вытекало из трещин, пробитых подозрениями и паникой. Силас поднаторел в умении разбивать мне сердце. Я ничего не замечал, пока не стало слишком поздно.       — Спасибо.       Я отвернулся от тиенов. Под уличными фонарями собралась небольшая толпа, гудящая, как рой мотыльков. Никто не осмелился ко мне обратиться, когда я прошел мимо и медленно побрел в Алегрию. Единственное, что оставалось, это вернуться в свою небесную тюрьму… и узнать, какую изощренную пытку приготовил Силас на этот раз для меня и моего парня.       Монстр с мертвой душой сначала дал мне надежду, показал, что жить стоит… чтобы потом сломить одним махом. Безумный Король видел, как я корчусь в своей агонии, знал, что я несчастен, раздавлен и одинок… И потому его интриги не приносили удовольствия. Он придумал иной способ — дать мне крылья… а потом вырвать их с мясом.       'Как же я был глуп, полагая, что он может измениться.'       Я шел медленно, словно кто-то тащил меня на невидимом поводке. Переставлять ноги не было ни сил, ни желания. Мне просто хотелось, чтобы все закончилось. И при этом не было никакой силы духа пережить еще одно наказание Силаса.       ‘А я и не переживу. Я скорее убью себя.’       Эта убежденность скрепляла осколки моей разбитой души.       Я крепко зажмурился. Пытался представить, что перенесся в другой мир. У меня другая жизнь.       ‘Где угодно, блядь, только…’       — Илиш?       '…не здесь.’       Я резко повернул голову к переулку, откуда послышался знакомый голос. Сердце замерло. А когда я увидел Джулиана, скрючившегося между железными мусорными баками, мне всерьез показалось, что так и чувствуется сердечный приступ.       — Джулиан! — вскрикнул я и бросился к нему. Слезы выступили на глазах. Я ничего не видел, кроме размытых очертаний тела на земле, пока не упал на колени и не обнял его. Мой парень тоже заплакал. Прижав его крепко к себе, я шептал утешения, гладил по волосам и пытался взять себя в руки. Мне нужно было быть сильным. Он не должен был видеть, насколько я испугался.       В просвете пустынной улицы скользили тени прохожих. Некоторые заглядывали в переулок, но никто не остановился.       Пока я успокаивал своего парня, в нос ударил знакомый запах.       ‘Кровь. Он ранен.’       Я отстранился и выругался.       ‘Тиены. Гребаные лживые ублюдки. Отправлю каждого из них на Стадион.’       Они избили его. Нос распух, под ним запеклась кровавая корка, губа рассечена, темные пятна по всему лицу и телу.       — Я убью их… — прошептал я, глядя на него в шоке. — Убью каждого…       Джулиан отвел взгляд, сморщился то ли от боли, то ли от смущения.       — Это не тиены, — прохрипел он, затем закрыл лицо руками и снова зарыдал.       Он попытался подняться, и я положил руку ему на плечо.       — Не вставай, тебе…       Я осекся на полуслове, опустив взгляд. Понял с каким-то щемящим ужасом, которого раньше не испытывал, что на нем нет штанов.       Только окровавленные трусы.       Буквально насквозь пропитанные кровью трусы.