Часть 4. Пауки. Глава 57
7 сентября 2025 г., 22:30
Джулиан медленно втянул серебристый дым, затем протянул сигарету мне. Я взял ее, зажал губами и потянулся за пультом, чтобы прибавить громкость.
— Мне нравится эта традиция, — сказал Джулиан, развалившись на черных простынях моей кровати, не сводя глаз с телевизора. — Алкоголь, наркотики и манипуляции СМИ.
— Опиатные сигареты — это не наркотики, — холодно ответил я. В отличие от большинства моих братьев, я никогда не увлекался наркотиками и даже гордился этим. Но курил много, и последние годы все чаще приходилось скрывать эту привычку от Силаса. С тех пор как у меня случился сердечный приступ, он стал болезненно щепетилен в вопросах моего здоровья.
— Ага, еще какие! — возразил Джулиан со смехом. Он поманил меня лечь рядом, но я медленно покачал головой. Мы оказались здесь ради приватного разговора, не ради глупостей. Их между нами не было — и быть не могло. — Они делают тебя мягким и податливым. Мне это нравится.
— Не сомневаюсь, — отрезал я сухо. — А теперь заткнись, новости начинаются.
Джулиан недовольно фыркнул, но благоразумно замолчал. Я опустился на край кровати, и мы вместе смотрели, как на экране вспыхнул логотип СНС. Затем появился один из ведущих — пожилой журналист, знакомый мне с детства.
— Новые сведения о теракте, унесшем три жизни, — начал он. — Поступают сообщения, что тело известного террориста, некоего мистера Ларса Грея, найдено повешенным на дереве в районе Гринленда, Скайленд. Тело изуродовано до неузнаваемости. Пока официально не подтверждено, но это почерк Темного Скайлендера.
— Да! — взорвался Джулиан, вскинув кулаки в воздух. — Они используют это имя! Блядь, они его используют! — Он подполз ближе, издав восторженный визг. — А ты говорил, что это тупая идея! Но она сработала, сработала же!
— И это все еще тупая идея, — ответил я, втягивая очередную затяжку. — Но скайфольцы — идиоты, что тут удивительного? — Я снова повернулся к экрану. — Если этим дебилам нужен герой в плаще, чтобы что-то обсуждать… значит, мы дадим им героя.
Приходилось идти на новые, бредовые идеи, потому что гениальные старые уже практически не работали. Шел 173-й год Фоллокоста, и вот уже шесть лет мы с Джулианом выжимали все возможное из противостояния между Повстанцами Скайфолла и Братвой. Поначалу все шло хорошо: медиа в истерике, город в восторге, а Силас — в бешенстве и вечном страхе за семью, едва кто-то покидал Алегрию. Для нас с Джулианом это были золотые годы. Для семьи Ивана тоже. Но со временем эффект пошел на спад.
Мы устраивали постановку за постановкой. Два года назад даже разыграли спектакль, будто все химеры из первого поколения — с Сефом в придачу — штурмовали «базу» пустынников и вышли оттуда израненные, в крови, но победившие. Все это было ложью. Но в те времена репутация семьи лежала на дне — после истории с Неро, Сефом и двумя пятнадцатилетними подростками. Не буду вдаваться в подробности, вообразите худшее, и окажетесь правы. А потом Силас и вовсе сорвался — в прямом эфире, на глазах у Стадиона, он ментальными способностями прикончил пятерых зрителей, осмелившихся освистать семью.
Пришлось брать на себя роль кризисного менеджера. Признаюсь, меня это даже немного развлекало.
Да, за последние годы Силас постепенно узнавал кое-что о наших играх со СМИ. Он понятия не имел, как давно это тянется, но был доволен, когда я сказал, что наладил контакт с Повстанцами Скайфолла. Силас стал для нас с Джулианом ценным союзником. И хотя его близость к моим закулисным играм меня тревожила, я держал ситуацию под контролем.
— Мы получили прямые распоряжения от принца Илиша не раскрывать личность Темного Скайлендера, — продолжал ведущий. — Но будем сообщать обо всех появлениях героя.
— Героя? — хмыкнул Джулиан, а потом выкрикнул: — Слышали, парни? Вы — герои!
Через несколько мгновений дверь приоткрылась, и в нее просунулась светлая голова с широкой ухмылкой:
— Круто, правда? — сказал Артемис, смеясь. — Что бы ты ни говорил, хозяин Илиш, а я добавлю логотип, который мы нарисовали. Темному Скайлендеру нужен символ.
Позади него появился Аполлон с такой же довольной улыбкой.
Да, именно Аполлон и Артемис были нашим Темным Скайлендером. В последнем «геройстве» с повешеньем они, правда, не принимали непосредственное участие — все убийства совершали Неро и Сеф. Но когда требовалось мелькание загадочной фигуры на улицах, мы отправляли одного из близнецов в костюме. Им обоим это безмерно нравилось.
— Возможно, — бросил я, и близнецы зашипели от восторга. Они по-прежнему оставались зеркальным отражением друг друга — высокие, стройные, без единого изъяна, отличались лишь длиной волос. Теперь они стали полноправными членами семьи. Да, порой их химера прорывалась наружу, и мне приходилось избавляться от тел, но в целом я был доволен. Блестяще умные, спокойные, с безупречными манерами близнецы уже помогали мне в делах Скайфолла. Артемис мечтал возглавить сферу культуры и искусств — его тянуло к прекрасному. Аполлон же становился грамотным менеджером и грезил руководить корпорацией «Декко». В настоящее время они учились в Университете, но много времени проводили со мной и Гарретом, перенимая опыт.
Когда близнецы ушли, Джулиан закурил новую сигарету.
— Рад, что у нас все идет гладко, — сказал он, запуская пальцы в мои волосы. — Но вот у Ивана, боюсь, все будет иначе.
Рычание вырвалось у меня из горла.
— Да, кстати, о нем, — глухо произнес я. — Его последний удар даже в газетах упомянули только вскользь.
Джулиан подцепил «Скайфолльский Вестник» с тумбы.
— Четвертая полоса… — он покачал головой. — Удивлен, что так слабо сработало, но, впрочем, с этой шумихой вокруг Темного Скайлендера… пустынники, дерущиеся с пустынниками, — уже не новость. А что Силас сказал?
Я напрягся при упоминании Силаса.
— Мне все равно, — холодно ответил я.
Джулиан замялся, а потом отвел глаза.
— Прости, малыш, — шепнул он. — Я пытался отвлечь его…
Лед, покрывающий мое тело, стал плотнее; я глубоко вдохнул, чтобы удержаться.
— Ты хотя бы не смотрел. Я это… ценю.
У меня была всего одна просьба к Силасу. Одна, единственная, гребаная вещь, которую я просил его не делать.
Моя злость на короля росла в последнее время, хотя долгие годы между нами царил мир…
И он решил все испортить за одну ночь.
Стало невыносимо оставаться в этой комнате. Я поднялся с кровати и начал одеваться.
— Уже? — с укором протянул Джулиан. — Прости. Я просто…
— Забудь, — раздраженно сказал я. — Финн скоро вернется домой. Тебе пора уходить.
При одном упоминании Финна в комнате похолодело. Застегивая брюки, я обернулся и наткнулся на мрачную физиономию Джулиана.
— Мы уже говорили об этом… — начал я. И много раз. Финн все еще ненавидел Джулиана с яростью, которая прожигала воздух, и я делал все, чтобы они не сталкивались. Раньше я позволял им сцепляться, как двум диким котам, но два года назад, в разгар очередной саги «Джулиан против Финна» меня накрыл еще один сердечный приступ. Легкий, но достаточно серьезный, чтобы я решил навсегда держать их подальше друг от друга.
Об этом знал только Финн. Джулиан — нет. Джулиан подружился с Силасом, и хоть я и доверял ему, но не настолько, чтобы быть уверенным, что он не проболтался, если вдруг сильно обеспокоится моим здоровьем.
Для Джулиана же все выглядело так, будто я выставлял его за дверь потому, что Финн возвращается… и он терпеть этого не мог.
— Да, знаю, — горько бросил он. — Драгоценный Финьчик не может находиться со мной в одной комнате, иначе зачахнет и умрет.
— Это не ради него, а ради меня. Вы оба — идиоты, которые мотают мне нервы, — сказал я и швырнул ему его одежду. — И сейчас ты снова меня бесишь.
— Ради тебя? — фыркнул Джулиан с недоверием. — Чушь. Ты делаешь это потому, что любишь его и не хочешь, чтобы он расстраивался.
— Я не люблю Финна, — резко ответил я. — Он мой сенгил…
— Твой сенгил — Лорен, Илиш. Помнишь мальчика, который до сих пор ждет тебя в Осеннем Доме? Финну тридцать два, как и тебе. Он давно должен был уйти на покой, но ты держишь его рядом, потому что…
Я вышел из комнаты, чувствуя, как уши и лицо заливает жар.
Следующий день промелькнул стремительно, не успел я опомниться, как уже шагал по улицам Мороса в темных очках и длинном пальто, скрывающем мою фигуру от лишних глаз. Я плотнее закутался в него, нырнув в узкий переулок, где зимний холод пробирал каждый открытый участок кожи. Нас накрыла до страйности суровая зима: лед сковывал землю под утрамбованным снегом, хрустевшим под подошвами. Я с нетерпением ждал возвращения домой, в тепло квартиры и к чашке чая, который, надеюсь, мне приготовит Финн.
Нос сморщился, когда запах гниющего мусора пробился сквозь морозный воздух. Терпеть не мог Морос, но Иван Грозный — так мы с Джулианом называли его втайне, — ненавидел Скайленд еще больше и несколько лет назад переселил семью в трущобы. По правде говоря, здесь он был куда безопаснее для нас, как и его соратники, так что я с радостью отдал им несколько заброшенных домов.
Пройдя сквозь переулок, я поднял взгляд к небу и решил, что, ночью снова пойдет снег. В этом году его выпало больше обычного, что меня лично раздражало, зато для молодых химер стало настоящим праздником — появился повод достать санки и сноуборды, которые им надарили на дни рождения.
Оказавшись у неприметной металлической двери в закоулках Мороса, я постучал один раз и замер, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. По моему распоряжению убежища строили звуконепроницаемыми, и мне нравилось проверять, как подрядчики справляются с заданием.
Это был мой первый тайный бункер в Скайфолле, но далеко не последний. Потом появился еще один в Моросе, один в Никсе, два в Эросе и три в Скайленде. Также я начал строить свое личное убежище в Серой Пустоши. Этот проект продвигался медленнее, учитывая, что все строение находилось внутри горы, но строители обещали закончить в течение пяти лет.
— Рад тебя видеть, — раздался голос Ивана из глубины помещения. — Сигарету?
Я кивнул и закрыл за собой дверь. Иван зажег синий фонарь, который всегда носил с собой, и протянул мне портсигар.
Щелкнув пальцами, я прикурил, глубоко затянулся и только после этого сказал:
— Надеюсь, ты слушал новости? И читал скайфольские газеты?
Иван кивнул. На нем были темные очки и берет; у меня же на голове — шляпа, чтобы скрыть лицо.
Впрочем, особого смысла прятаться не было. Мы находились в довольно непопулярной части Мороса, вокруг не было ни души. К тому же у меня хватало ушей и глаз по всему Скайфоллу, в высоких кругах и на самом дне, и мало что проходило мимо меня.
— Видел. Ваш скайфольский Бэтмен, похоже, теперь любимец публики. Какая там у нас полоса? Четвертая?
Я вынул из кармана пальто газетную вырезку.
— Да. Нам нужны новые идеи, — недовольно сказал я. — Подрывы машин почти не попадают в новости, хоть мы и растягиваем их по времени. Братва уже больше года не появлялась в Скайленде. Все это — наши собственные спектакли. Ты говорил, Марсель… — Лидер Братвы. — …ушел в Серую Пустошь, чтобы привлечь новых людей в борьбе за их идиотские идеи. Где они?
— Тебе мало заголовков с вашим дурацким супергероем.
— Он не имеет отношения к вам, — заметил я. — Мы ведем линию «Повстанцы против Братвы». А супергеройская чушь — отдельная тема.
— Ты хочешь, чтобы мою семью опять покромсали, как в прошлом году? — холодно спросил Иван. — Зато это было на первой полосе, правда, принц? Слушай, мы несколько лет уже тянем эту лямку, и моя семья устала…
— Им просто нечем заняться, — низко произнес я, не заботясь, что перебиваю.
— Потому что мы, блядь, выиграли нашу войну! — прошипел Иван. — Что ты еще хочешь от меня? Я продлевал их страдания годами. Мирился с вашими с Реммингтоном безумными идеями. Все. Конец. Братвы больше нет. Мы победили. Радуйся своей победе и дай нам вернуться домой.
Мой взгляд резко метнулся к нему.
— Что? — спросил я сквозь клуб дыма. — Ты еще не закончил.
Иван стряхнул пепел и отбросил сигарету.
— Я пытался тебе объяснить, Илиш: мы закончили. Мы победили, вернули свои земли. Братва уничтожена или почти уничтожена. Ты держишь все под контролем, а моя семья хочет вернуться в Серую Пустошь.
Его слова кольнули, будто острые иглы, раздражая ровные покровы моего спокойствия. Я вынужден был глубоко вдохнуть, чтобы удержать себя в руках.
— Иван, ты закончишь тогда, когда я скажу, — с расстановкой произнес я. — Ты выполнишь эту задачу. Скажи, что нужно от меня, чтобы все прошло гладко.
Я не видел его глаз за темными очками, но был уверен — он сверлил меня взглядом, за которым горел убийственный огонь. Мне же было все равно. На моей стороне Силас, стоило щелкнуть пальцами и указать — и половина военной силы тиенов обрушится на его дом. Иван это тоже знал. Поэтому Иван не будет огрызаться.
Я не отвел взгляда. Мы стояли, уставившись друг на друга, и лишь через полторы минуты он первым отвел глаза.
— Я сам выберу и достану оружие, — сухо сказал он. — Но за это придется хорошо заплатить.
— Я дам тебе достаточно, чтобы устроить достойные проводы, — ответил я.
Иван снова посмотрел на меня.
— Ты отпустишь нас после этого?
Я кивнул. Не хотел, но супергеройская история действительно нашла отклик у жителей Скайфолла и могла держать их внимание еще какое-то время. У Ивана не будет причин предавать меня, когда он со своей семьей вернется домой, и это оставляло дверь для будущего сотрудничества открытой.
— Пока да. Возможно, позову тебя обратно, когда город заскучает. Но пока — да.
— Было приятно работать с тобой, Илиш, — сказал Иван. Он протянул руку для рукопожатия — с годами оно стало еще крепче. — Думаю, в первый год мы оба ждали удара в спину. Но я понял, что химерa может быть надежным партнером, так же, как и ты понял, что пустынники тоже умеют держать слово.
— Умеют, — согласился я, достал из-под пальто свернутую пачку скайфолльских купюр. — Попробуй раздобыть что-нибудь интересное. Газеты с удовольствием раскрутят историю с гранатометом или огнеметом.
В глазах Ивана мелькнул азарт. Он взял деньги и сунул в карман.
— Как скажешь, Илиш. Буду скучать по этим маленьким бонусам.
Мы обменялись еще парой малозначительных фраз, и я ушел пробираться через весь Морос обратно к стене, где меня ждала машина. Лимузин у границы трущоб привлек бы слишком много внимания, поэтому я взял старый Таурус Джулиана. Отвратительная машина, больше походила на мусор, но для Никса подходила идеально.
Всю дорогу домой меня одолевали мрачные мысли. Перед глазами вырисовывалась прекрасная возможность претворить в жизнь давно возникшее желание.
Иван не понимал. Джулиан тоже…
Была причина, по которой я так рвался довести Силаса до нового срыва.
‘Я просил его только об одном… всего одна гребаная просьба…’
Припарковав машину на месте Джулиана у Алегрии, я взял свой портфель, снова достал газетную вырезку, и, шагая к квартире, пробежался глазами по тексту.
Они действительно любили супергероев. В любую эпоху люди с жадностью глотают все, что напоминает им любимые фильмы.
Я открыл дверь квартиры — и тут же встретил улыбку Финна.
Но, будучи собой, нахмурился и глянул мимо него.
— Почему ты все еще здесь, старик? Я думал, выгнал тебе еще полгода назад. Где мой молодой, полный сил новый сенгил?
Финн метнул в меня гневный взгляд.
— Просто порадуюсь, что у тебя хорошее настроение, и пропущу эту шуточку мимо ушей, — сказал он. Быстро поцеловал меня и помог снять пальто. — У тебя губы ледяные, хозяин Илиш. Все прошло успешно?
Тугие завитки его волос теперь доходили до ушей, кончики упрямо завивались вверх, и он безуспешно пытался их выпрямить. В тридцать два Финн стал еще красивее: мальчишеская мягкость ушла, уступив место зрелости. Рост сто семьдесят пять, чисто выбритое худощавое лицо, густые темные брови, которые то хмурились, то взлетали, отражая каждую эмоцию, и губы, от которых мне было трудно держаться в стороне, когда рядом находится кто-то из семьи. Мы с Джулианом даже заставили его проколоть уши и носить хотя бы по одной сережке в каждом. У меня было три, у Джулиана, кажется, уже десяток.
Но, сколь бы ни было приятно любоваться Финном, в голове у меня вертелось другое.
— Не совсем, — ответил я с горечью, снимая обувь и проходя в гостиную. Там меня ждала кружка чая и, к счастью, две закрытые двери спален. Джек и близнецы-гении жили у меня этот месяц. — У Ивана будет последний выход на сцену. После него он уйдет в Серую Пустошь.
За моей спиной Финн с облегчением выдохнул. Я метнул на него взгляд.
— Не смотри так. Это безумие длится уже шесть лет, — прошипел он. Сел рядом и пододвинул ко мне тарелку с пончиками. — Я не понимаю, почему ты доверяешь этому ублюдку. Одно слово, одно единственное слово не в те уши — и ты… — он скосил взгляд на коридор, ведущий к спальням, и понизил голос. Хотя в этом не было нужды, все комнаты были звукоизолированы. Силас настоял, чтобы юные химеры не слышали, чем занимаются старшие. Но Финн был параноиком. — …и тебя разоблачат.
— Я понимаю, — сказал я, поднимая к губам чай с пряностями. Финн уставился на меня в шоке. Я редко соглашался с ним, не оборвав на полуслове. — Мне совсем не нравится, что он уйдет из Скайфолла. Благодаря мне, он теперь один из самых влиятельных пустынников на западе Пустоши. У него есть деньги, власть и огромная семья.
— И, между прочим, ты позволяешь ему держать рабов, — добавил Финн тоном слишком уж осуждающим, как мне показалось. Но я года полтора как перестал его отчитывать. Он был одним из немногих, кто не боялся мне возражать. — Не ты ли сам создал чудовище, хозяин Илиш?
— Возможно, — пробормотал я. Потянулся за коробкой с сигаретами. Утром в ней было на четыре штуки больше. Завтра придется серьезно поговорить с Аполлоном и Артемисом.
— Он казался… агрессивнее обычного?
Я покачал головой.
— Будь так, я всадил бы ему пулю в лоб прямо там, — сказал я. Финн посмотрел на меня с ужасом, но я продолжил: — Он выбрал неудачное время, чтобы уйти — когда нужно забить последний гвоздь в гроб Силаса. Мне не нравится, что он становится несдержан со мной.
— Ты имеешь в виду… как на вечеринке у близнецов?
Я сжал зубы. Не хотелось вспоминать. Занялся прикуриванием сигареты, но мысли уже потянулись в прошлое.
‘Одна единственная гребаная просьба…’
Не буду вдаваться в подробности, но несколько лет назад я попросил у Силаса кое-что, надеясь, что его новая любовь ко мне и гордость за мои успехи позволят выполнить просьбу. Я попросил, чтобы он не делал меня нижним, когда мы занимаемся сексом. Мои братья не имели права принудить меня к этому, но Силас мог. Я попросил его, и он согласился, раз мне это не нравится.
Как нетрудно догадаться, по неизвестным причинам, а, может, и вовсе без них, Силас решил нарушить свое обещание. Он сделал это на дне рождения Аполлона и Артемиса. Сделал прилюдно — на глазах у моих братьев, включая обоих мальчиков, и Сефа.
Это было унизительно. До дрожи. До ебаного бешенства!
— Илиш! — голос Финна прозвучал одновременно с тем, как чашка чая в моих руках разлетелась вдребезги. Я с удивлением посмотрел вниз, осознав, как далеко завели меня мысли. Обжигающий кипяток стекал с ладони на пол.
Финн вскочил и бросился в ванную. А я все смотрел на свою руку, где к чаю добавилась кровь, сочившаяся из двух глубоких порезов.
Финн вернулся с полотенцем и обмотал мне ладонь.
— Боже, да ты так еще один сердечный приступ заработаешь, — быстро зашептал он. — Не стоило мне об этом упоминать. Прости…
— Все в порядке, — сказал я. Поднялся и направился в ванную, чтобы смыть кровь.
На пути открылась дверь комнаты близнецов. Аполлон высунул голову, серебристые волосы всклокочены, но фиолетовые глаза слишком ясные, чтобы предположить, что я его разбудил.
— Все нормально? — спросил он. На нем не было рубашки, и Артемис, показавшись за его плечом, тоже был без одежды. Нетрудно догадаться, чем они занимались. Меня это уже давно не смущало. Наша семья была странной, и мы все это приняли.
— Все нормально. Возвращайтесь в комнату, — сказал я им. Прошел мимо, а когда увидел, что дверь Джека начинает открываться, подтолкнул ее обратно. Юный Грим понял намек и больше не пытался высунуться. Да, было хлопотно держать в квартире столько молодых и неугомонных химер, но хотя бы сегодня мы обошлись без младенца Дрейка.
Я сунул руку под струю воды, скрипя зубами, когда услышал, как Аполлон и Артемис что-то шепчут Финну насчет швов и аптечки. Решил их проигнорировать. К счастью, раны оказались неглубокими, хватило пластыря.
В гостиной меня уже ждал один Финн, дверь комнаты близнецов была плотно закрыта. Я позволил сенгилу перевязать мне руку и закурил.
— Ты будешь осторожнее с Иваном, да? — спокойно спросил Финн. — Ты принимаешь решения на эмоциях…
— Не читай мне нотаций, я знаю, — резко перебил я. Мне не нравилось, что он тычет меня носом в самую суть. Плевать, что эта новая волна ненависти к Силасу исходила из того случая на вечеринке. Все, о чем я думал, — это уничтожить ублюдка за то, что он меня унизил. — У меня и без того забот по горло. Твоих придирок только не хватало.
— Придирок? — с укором переспросил Финн. Выдохнул носом и закончил перевязку. К моему удивлению, когда снова заговорил, его голос был спокоен. Он уже знал, что если начнет спорить, будет ночевать на полу. — Что ты собираешься делать с Иваном? Просто отпустишь его?
— Пока не уверен, — признался я. — Нужно время, чтобы все обдумать.
— А что насчет клона Ская, о котором говорил Силас? Ты собираешься…
Финн замолчал, увидев выражение моего лица.
— Я не хочу об этом говорить, — отрезал я.
Пора было ложиться спать. Я пошел в спальню, Финн тихо поплелся следом. Сон не обещал быть спокойным, но, надо признать, лучшие мои планы рождались именно в бессонные ночи.
Когда мы легли, Финн придвинулся ближе и нерешительно положил ладонь мне на грудь. Я не огрызнулся, и тогда он прижался ко мне, выдохнув с облегчением.
Я позволил ему положить голову в сгиб моей руки.
— Спи уже. Мне надо многое обдумать.
Он тихо рассмеялся:
— Ты не можешь думать когда я не сплю?
— Ты шумный, когда не спишь.
— Я не шумный!
Я согнул руку, сжимая его шею в тисках. Финн взвизгнул и расхохотался, ткнул меня локтем в бок. Это было одно из немногих чувствительных мест на моем теле, и я отпустил его, улыбаясь.
— Просто, чтобы ты не забыл — я люблю тебя, — сказал он, когда мы снова улеглись. — Надеюсь, ты придумаешь очередной безумный план Илиша. Такой, от которого все падут перед тобой на колени.
Он зевнул на последних словах и прижался ко мне еще теснее.
Я любил его. Все вокруг твердили, что я любил его, но загоняли меня в угол — и я отрицал.
В войнах разума я был богом, но в объятиях любви… трусом в бумажных доспехах.
Хотел бы я быть смелее.
— Придумаю, — сказал я, уткнувшись подбородком в его волосы и закрыв глаза. Впервые за день ощутил покой. — Спокойной ночи, Финн.
— Прелесть моя! — воскликнул Силас, едва увидев меня, и рассмеялся, когда Кесслер закричал мое имя и подбежал, вцепившись мне в ногу. Этот мальчишка обожал меня, и хоть я почти всегда был у него под ногами на втором этаже, он встречал меня так, словно не видел целую вечность.
Я достал из кармана коробочку конфет, напрасную взятку какого-то скайлендского бизнесмена, желавшего заручиться моей милостью.
— Поделись с братьями, — настоял я. Ограничивать его в еде было бессмысленно: в нем бурлила кровь химеры-изверга, и он ел с такой же ненасытностью, как Неро и Сеф, и скорее всего, Арес с Сирисом в Моросе.
Кесслер радостно взвизгнул и помчался в комнату, которую делил с Валеном и Джеком. Оттуда доносились крики и звуки видеоигр — в этом доме никогда не бывало тихо.
— Иш!
Из той же комнаты выбежал малыш Дрейк, улыбаясь во весь рот. Наш самый младший химеренок был словно младенец Гербер с рекламного постера: светлое курчавое облако волос и глаза цвета спелых мандаринов. Мальчик был послушным, редко проказничал. Первые месяцы его жизни Силас даже боялся, что у него проблемы со слухом, потому что Дрейк почти не плакал.
Для него я был Иш. Пока он не научился говорить лучше.
— Привет, Дрейк, — сказал я. Конфет у меня больше не было, поэтому я покопался в кармане и протянул ему связку ключей с брелоком. Глаза малыша засияли, он с восторгом схватил бренчащую игрушку.
Силас усмехнулся, потом подошел ко мне и обнял. Я был достаточно зол, чтобы возникло искушение оттолкнуть его, но этот импульс был давно взят под контроль. Теперь я больше не позволял себе подобных слабостей.
— Как прошел медосмотр, золотой мой? — спросил Силас. Он отстранился и положил ладонь мне на грудь, в его взгляде мелькнула тень тревоги.
Силас заставлял всех химер из первого поколения проходить доскональные медицинские осмотры каждые три месяца. Мой сердечный приступ встревожил не только семью, но и ученых. Они боялись, что продолжительность нашей жизни может быть сокращена из-за того, что мы клоны.
Когда генетики впервые пришли к Силасу с этими своими опасениями, мы пережили несколько месяцев ада. Король стал прилипчивым и мнительным, но, будучи Безумным Королем, умел чередовать нежность со злостью на меня и остальных за то, что мы так и не разгадали код бессмертия.
— Все хорошо, — ответил я, накрыв своей рукой его ладонь, все еще лежавшую на моем сердце. — Оно так же здоро́во, как и прежде.
Хотелось бы, чтобы это было правдой.
— И… какие-то успехи? — голос Силаса почти растворился, став прозрачным.
— У нас есть новая теория, — сказал я с нарочитым воодушевлением. Силас тут же оживился. — Периш считает, что мы все усложняем. — Я наклонился, поднял Дрейка, дергающего меня за штанину, и пошел к дивану. — Он пытается поставить себя на место Ская и мыслить, как он.
Работа над бессмертием не стала побочным проектом. Я отдавал все, что мог, этому исследованию. Нам было уже тридцать два, и, несмотря на злость на Силаса за то, что он со мной сделал, я любил братьев и сестру, и не хотел видеть, как они стареют и умирают. Ради них я обязан был разгадать код бессмертия.
И у нас действительно были подвижки. Мы узнали очень многое о мозге Силаса и Периша. Я чувствовал, что ответ совсем рядом.
Силас кивнул, но тревога снова легла на его лицо.
— Если бы у нас был клон Ская… — тихо сказал он. — Мы могли бы имплантировать ему ХМТ и просто спросить. У него были бы все воспоминания Ская. — Он тяжело выдохнул и покачал головой. — Но я рад хотя бы… что решил попробовать снова.
— Сис! — радостно выкрикнул Дрейк. Он слез с моих колен и перелез к Силасу, звеня ключами. Как и мое имя, малыш не мог выговорить «Силас», и это всех ужасно веселило. Для него король был Сис. Этот ребенок умел вызвать улыбку у любого.
— Я вижу, что ты стал эмоционально крепче, и горжусь тобой за терпение, — сказал я. — Арес и Сирис не проявили никакой негативной реакции на новые спроектированные сердца. И теперь мы хотя бы ставим их всем новым химерам. Им не придется бояться сердечных приступов в будущем. Не то что твоему золотому старику.
Силас капризно хныкнул, поставил Дрейка на пол и прижался ко мне боком.
— Хватит стареть, — пробормотал он с надрывом. — Зачем ты заставил меня так сильно полюбить тебя за последние семь лет? — Он забрался мне на колени, и я, вздохнув, обнял его. Я знал, как сделать Силаса счастливым: обнять и любить. — Мой золотой мальчик стал взрослым… Я всегда думал… — Он вытер уголок глаза. — Я представлял, что вы все останетесь со мной одного возраста. А теперь, когда смотрю фотографии, где тебе двадцать четыре… ты выглядишь младенцем. Я что, тоже выгляжу младенцем?
— Да.
Силас одарил меня холодным взглядом.
Я улыбнулся и прижал его к себе крепче.
— Представь, каково это — иметь короля-младенца в крошечной короне, который орет и раздает приказы. Хочется просто придавить его ботинком.
Силас улыбнулся и уткнулся в мое плечо.
— У вас же скоро все получится, правда?
— Скоро. Настолько, что я почти чувствую вкус бессмертия. Я рассказывал тебе про открытие с низкими импульсами радиации?
Силас кивнул.
— Когда вы стимулировали кусочек моего мозга радиацией… процесс разложения остановился. Несколько минут в нем еще сохранялась активность. — Его лицо оживилось, пока он говорил. Затем снова потухло. — Но когда вы попробовали на больших фрагментах… все закончилось так же, как с рейверами.
Я изобразил удивление.
— Значит, ты не превратишь нас с братьями в рейверов? Они ведь почти бессмертные, разве нет? — Я приложил ладонь ко лбу, и Силас расхохотался. — Вот черт, десятилетия потрачены впустую. Прости меня, мой король.
Смех Силаса наполнил комнату, он прижался носом к моей шее.
— Ты такой дурачок, — сказал он сквозь улыбку, но в глазах уже блестели слезы. — Что бы я без тебя делал, Илиш? Ты… стал моей опорой.
— Я знаю, — тихо сказал я и наклонил голову к его макушке, глубоко вдыхая запах мятного шампуня и моего короля.
'Почему же… даже злясь на него за ту вечеринку, я не притворяюсь?
Мне проще ненавидеть его, когда его нет рядом. Потому что такие моменты, как этот, мне нравятся… я наслаждаюсь ими.'
～～～
В моей жизни было много вещей, которые я мог контролировать, но когда дело касалось любви — я был слеп, глуп и беспомощен. Если бы я раньше осознал, что чувствую к этим мужчинам, все могло бы быть проще. Но я не был настолько эмоционально зрелым. Любовь меня пугала. Джулиан позаботился об этом, Силас тоже внес немалый вклад — из-за ожогов в прошлом мне было страшно признаться себе в привязанности к своему хозяину. То было сложное время. Я отчаянно жаждал верить, что вся любовь, которую я проявлял к Силасу, Финну и братьям, была лишь актерской игрой, средством удерживать контроль. Но это было не так. Я действительно их любил. Просто отрицать было легче, чем признать. Мне нужна была власть над своей жизнью, а любовь для меня означала, что они имели власть надо мной. И сама эта мысль пугала до ужаса. Хотел бы я сказать, что вырос из этого. Но на самом деле мне потребовались десятилетия, чтобы принять: я не был таким холодным и мертвым внутри, каким хотел казаться.～～～
— Я люблю тебя, золотой мальчик, — сказал Силас спустя несколько минут. — Думаю, я говорю это слишком редко, но это правда. — Он замялся, оторвал голову от моего плеча. — Ты все еще избегаешь разговора со мной, да? В груди кольнуло, словно в сердце вонзились иглы. Он мог иметь ввиду все что угодно. — Дорогой, ты хотел спросить меня о Финне? Уколы боли обернулись ледяной волной тревоги. Я пытался скрыть это, но имя Финна всегда пробивало во мне стену. Так много лет оберегал его, но в итоге не смог защитить от того, что не остановить… от времени. — Я… думаю, это может подождать. — Мне захотелось, чтобы он слез с моих коленей. Силас был слишком близко. Он мог почувствовать, как тщательно я скрываю свои реакции. Силас покачал головой: — Ты уже несколько месяцев откладываешь этот разговор. Я ведь еще два года назад разрешил тебе оставить его до тридцати двух и… — он усмехнулся и коснулся моей щеки. — Посмотри, как ты нахмурился… Потом вздохнул и продолжил: — Я ведь уже спрашивал тебя, любимый… — Я не влюблен в него, — процедил я сквозь зубы. — Я знаю, вся семья так думает. Но нет. Однако он мой друг уже семнадцать лет. И… я для него все. — А как же Лорен? Ему грустно в Осеннем Доме. Он думает, что не нужен тебе… Он был нужен мне. Его место — рядом с хозяином. Но Финн очень расстраивался. Он ненавидел перемены и не хотел, чтобы уклад нашей жизни менялся. — Лорен… дай мне месяц, чтобы подготовить Финна, и… — И? Я замялся. У меня никогда не было ответа на вопросы, касающиеся Финна. — Можно я скажу, что думаю, любимый? — спросил Силас. Меня передернуло, но я кивнул. В глубине души молился, чтобы Дрейк опять сотворил какую-нибудь странность и отвлек Силаса. Дернул собаку за хвост или снова полез на штору. — Я боюсь, что Финн мешает тебе найти себе парня, — сказал Силас. — Он мешает тебе двигаться дальше. Мой золотой мальчик слишком зациклен на том, как отреагирует его сенгил. — Его ладонь снова скользнула по моей щеке. Лицо мое каменело от напряжения, мне хотелось выброситься из окна. — Если я позволю Финну остаться… тебе придется кое-что сделать для меня. Я промолчал. Уже знал — ничего хорошего. — Я дам тебе месяц, чтобы подготовить Финна к переезду Лорена. Но хочу, чтобы ты стал проводить больше времени с Джулианом. Я застонал: — Опять ты за свое. — Я дернулся, и Силас, поняв намек, сполз с моих коленей. — Силас… — В ту секунду мне хотелось схватить его за горло и свернуть ему шею. — Я же говорил тебе, я не встречаюсь с Джулианом. — Но у вас же все было хорошо, когда тебе было пятнадцать… Я вскипел: — Потому что он, блядь… Гнев покинул меня так же стремительно, как и слова. Необычно быстро. Я успел поднять взгляд и заметить, как зелень в глазах Силаса размывает черноту. Он успокаивал меня. Я ненавидел это. Но он всегда поступал так, когда видел, что я закипаю. До одержимости напуганный моей болезнью, Силас считал риск от применения своей силы меньшим, чем риск еще одного сердечного приступа. — Ты можешь попробовать сам, дорогой, — сказал он низким голосом, в котором проступала темная угроза. Я понял, что кипятиться мне больше непозволительно. Предел, после которого король надевал маску тирана, достигнут. — Или я тебя заставлю. Но ты уже слишком взрослый для этого. — Он коснулся моей щеки и улыбнулся, однако за этой улыбкой таилась скрытая ярость. — Я же немногого прошу. Ты оставишь себе сенгила, в которого якобы не влюблен, получишь нового, шестнадцатилетнего, который, наверное, каждую ночь фантазирует о тебе с рукой в трусах. А взамен… дашь Джулиану еще один шанс. Вот как этот проклятый клоун умудрился втереться к Силасу в доверие? Это было неоспоримым доказательством таланта Джулиана манипулировать людьми. И этим навыкам он учил меня несколько лет. «Плыви по течению, — говорил он, — не греби против него». Даже сейчас мне приходилось напоминать себе этот, казалось бы, бесхитростный, но действенный совет. — Ты прав, хозяин, — сдался я с тяжким вздохом. — Ты очень великодушен. И, хоть я и представляю, как бью тебя по лицу… я сделаю, как ты просишь. Силас улыбнулся и поцеловал меня в щеку. — Вот это мой золотой мальчик. — Он направился к бару. Я зарычал. Силас рассмеялся: — О, не рычи на своего хозяина! — Вернулся со стаканом виски. — Ты слишком долго был холостяком, мой прекрасный принц. Не приведешь мне мужчину, чтобы я его припугнул, значит, будет Джулиан. Я отмахнулся от него и пошел к лестнице, ведущей в мою квартиру, но Силас перехватил меня за руку. — Я хочу устроить грандиозный праздник на тридцать третий день рождения моих детей, — сказал он. До нашего общего с Неро, Гарретом и Эллис дня рождения оставалось несколько недель, и я слышал, что Силас готовил что-то особенное. Последние месяцы он ходил в приподнятом настроении, а когда Силас счастлив, он хочет, чтобы все вокруг были счастливы. — Вот как? — я обернулся. — Что ты задумал? — Парк развлечений и аттракционы, — ответил король, раскачивая лед в стакане. Улыбался при этом, как собака, виляющая хвостом. — Парк развлечений? В феврале? — я усмехнулся. — Хочешь заморозить свой народ насмерть? — Мы поставим обогреватели, люди потеплее оденутся. Это же апокалипсис, Илиш! Если мои люди откажутся веселиться из-за холода, они все равно умрут. Я сам их убью. — Мм-хм, — сказал я с ухмылкой. — И какие будут аттракционы? — Колесо обозрения, Йо-йо, дом с привидениями, Чашки, Зиппер. — Его передернуло на последнем названии. В моем детстве он как-то прокатился с нами в этих адских крутящихся кабинках, потом блевал дальше, чем видел. И с тех пор не мог выносить даже мелодию, звучавшую на том аттракционе. — Установить все это — головная боль, но оно того стоит. Я хочу подарить своим детям чудесный день рождения. И всему Скайфоллу тоже. О, еще будет сахарная вата и всякие жареные вредности! Улыбка скользнула по моим губам. — Ты определенно в прекрасном настроении, — сказал я, наклонился и поцеловал его в лоб. Кожа под моими губами сморщилась — Силас улыбался в ответ. — Пока меня в это не втягивают, можешь хоть весь мир подарить Скайфоллу, мой король. — Это будет чудесно. Я хочу, чтобы вся моя семья была там, — сказал Силас, провожая меня к лестнице. — Навести Лорена, любовь моя. Он места себе не находит от беспокойства. Внутри я напрягся, но внешне этого не выдал. — Обязательно. Наверное, давно пора было. — Я помолчал, а потом решил быть честным. — Спасибо за то, что позволил Финну остаться со мной еще немного. — Если найдешь себе парня — надеюсь, Джулиана — я не возражаю. Ты был послушен, предан и продуктивен для семьи, и это вознаграждается. — Он запнулся. — Только… ты точно не хочешь, чтобы он остался, потому что у тебя есть к нему чувства? Ты уверен? — Я не хочу быть с Финном, — сказал я как можно спокойнее. Силас вслепую тыкал в мои слабые места, как стоматолог-садист острым крючком, но я сохранял спокойствие. — Он для меня близкий друг, и, к тому же, рыдает при одной мысли об уходе. Тайлер, Киррел и Кила за последний год начали строить собственные жизни… а у Финна… у Финна есть только я. — О, мой милый мальчик, — протянул Силас, коснулся моего плеча и слегка потер его. — Ты можешь быть таким нежным, когда захочешь. Я рыкнул, и Силас, снова рассмеявшись, обнял меня. — Хорошего вечера, любимый. Приходи завтра на ужин и прихвати Финна и Джу-Джу… — 'Джу-Джу? Да вы издеваетесь…' — Я пошлю Кинни в Декко за рыбой, будут суши. Я согласился и высвободился, наконец, из сахарно-радужных объятий Силаса. Открыл дверь в свою квартиру, приготовившись к следующему раздражающему разговору, и услышал звонкий голос Джулиана. — Мой лев! — пропел он и, кривя свою идиотскую полуухмылку, от которой я всегда закатывал глаза, пошел ко мне. — Как прошел твой день? — Привет, Илиш! — крикнул Джек из своей комнаты. — Что ты тут делаешь? — спросил я. Прошел в коридор и постучал в дверь близнецов. Джек обычно не закрывался, и сейчас сидел за столом, увлеченно что-то рисуя. Мальчик оказался на редкость талантлив в изобразительном искусстве — писал потрясающие картины. Но рос он слишком уж чувствительным, и я старался держать его рядом, чтобы воспитать в нем хоть какую-то твердость характера. — Силас хочет видеть вас троих наверху, — сказал я. В этот момент дверь Аполлона и Артемиса приоткрылась. — У него сегодня вечер видеоигр с младшими. — Круто! — крикнул Джек, тут же сорвался с места и помчался вверх по лестнице. А вот близнецы решили вести себя подобающе возрасту. — Вообще-то мы собирались встретиться с друзьями через час, — заныл Артемис. Я щелкнул пальцами и указал на лестницу, не отрывая от них взгляда. Они посмотрели на меня, тяжело вздохнули и поплелись мимо в самой ленивой, протестующей манере. Подростки такие раздражающие. Когда они ушли, Джулиан хмыкнул и покачал головой, глядя на закрытую дверь. — Поверить не могу, что я такой старый. Помню их совсем младенцами. А теперь они выросли и ведут себя, как придурки. — Он повернулся ко мне. — Ну, что там? Как все прошло? Он направился к дивану, и я пошел за ним, в шлейфе его дорогого парфюма. За последние годы благодаря мне жизнь Джулиана стала весьма комфортной — ну, и Силас постарался. Бывший неудавшийся сенгил, подобно членам королевской семьи, носил самые дорогие вещи, сшитые на заказ. Химеры обычного роста обожали меняться одеждой и шарить по чужим гардеробам, но мои рубашки и брюки были им велики, да и вкус у меня был, вероятно, чересчур скучный, так что моя комната оставалась в стороне. Я сел на диван. — Где Финн? Он не говорил, что уйдет. Джулиан фыркнул: — Вот всегда так: «Где Финн? Где Финн?» Но хоть раз я слышал: «Где Джулиан?» — Разумеется, нет. Тебя ведь нет рядом, когда я спрашиваю, — равнодушно ответил я. Джулиан посмотрел на меня так, словно мои слова растопили его сердце. — Правда? Ты спрашиваешь обо мне? — Он сел рядом, прижался. — Теперь я чувствую себя особенным. Я застонал от его близости. Но это уже стало традицией между нами: он вечно пытался прилипнуть ко мне, а я — оттолкнуть его. И эта игра давно стала чем-то вроде нашей привычной ласки. Да, я любил Джулиана, но не так, как хотел Силас. Меня просто… устраивало то, что у нас было. Зачем все менять? Мне постоянно приходилось твердить Финну, когда он дулся: что бы ему там не мерещилось между мной и Джулианом, я все равно возвращаюсь домой к нему. А также напоминать ему, что прошло семь гребаных лет, и если он все еще ревнует — это его проблема. Я любил Финна, но устал от его вечно насупленного лица всякий раз, когда речь заходила о Джулиане. А после того, как я сократил их встречи до минимума, стало еще хуже. Финн решил, что если я с Джулианом остаюсь наедине, мы обязательно занимаемся сексом. Ревнивый, собственнический, до абсурда. — Так ты ответишь на мой вопрос? — сказал я. — Где Финн? Он должен быть дома. Джулиан закатил глаза, положил голову мне на плечо и глубоко вдохнул. — Я пришел и услышал, как ты разговариваешь с Его Величеством наверху. Раз твой белобрысый щенок на меня не набросился с порога, я пошел проверить, дышит ли он еще. А он вырубился в твоей спальне. Такой милый — уснул прямо на учебнике. Финн, подобно другим сенгилам, поступил в Университет, но занимался дома, как и я когда-то. Он хотел получить бизнес-образование, мечтал войти в Совет. Хотя, думаю, он просто искал повод видеть меня чаще. Невероятно трогательно, насколько этот сенгил меня любил. Я поднялся и пошел в спальню. Улыбнулся, увидев Финна, уткнувшегося лицом в книгу. Он крепко спал и даже слегка посапывал. Я осторожно разбудил его, и, когда он пробормотал что-то невнятное, помог подняться и довел до кровати. — Прости, хозяин, — промямлил он, зевая. — Я сейчас принесу тебе чай. — Не надо, — я откинул одеяло, и Финн без единого возражения лег в нашу постель. — Не беспокойся обо мне. Спи. Финн сонно улыбнулся. — Спасибо, хозяин, — пробормотал он. — Я рад, что ты дома. На моем сердце теплело каждый раз, когда он был рядом. — Я скоро приду. Спи, — сказал я, потрепав его по голове. После еще одного «спокойной ночи», ушел в гостиную, закрыв за собой дверь. — Сделай что-нибудь полезное и налей вина, — сказал я Джулиану. — Тебе оно тоже может понадобиться. У меня плохие новости по Ивану. Джулиан мгновенно оживился. — Что с Иваном? — спросил он, проходя к бару в углу комнаты. Звякнули бокалы. — Ну, судя по всему, он дает еще одно представление и уходит, — сказал я. Одни эти слова будто набили рот колючками. — Мне это не нравится… но газеты с ума сходят по Темному Скайлендеру. Похоже, он нам больше и не нужен. Джулиан фыркнул: — Типичный пустынник — кинуть нас в неподходящий момент. Ты ведь прикончишь его, когда он свалит, да? Я метнул на него взгляд: — Нет. У него нет причин меня сдавать. Пусть уходит. — И ты не убьешь его после? — протянул Джулиан, и вот этот игривый оттенок в голосе мне совсем не понравился. Я знал его слишком хорошо и губами слово в слово беззвучно повторил то, что он сказал дальше. — Мой лев, неужели я тебя так ничему и не научил? Увидев мое передразнивание, Джулиан расхохотался. Подошел и протянул мне бокал кровавого вина, вкус которого я распробовал за последние годы. Сам он не переносил мысль о крови химер и выбрал безобидный ром с колой. — Он может понадобиться мне позже, — сказал я. — Не хочу жечь мосты. В этот момент в комнате раздался тихий треск. Мы с Джулианом переглянулись — ожила рация, по которой мы связывались с Иваном и его семьей. Я вытащил устройство из тумбы у дивана, но, прежде чем успел ответить, из динамика раздался женский голос: — Встретимся на «второй». Я одна. Надо поговорить наедине. Это была Оника — Оникс, как мы ее звали. Я посмотрел на Джулиана; тот пожал плечом: — Берем стволы и идем? Как думаешь? Мне это не нравилось. Встречаться с кем-то вечером, наедине, плохая затея. Но «вторая» — наш код для площадки за Алегрией. Место безопасное, можно встретиться и уйти туда, где безопаснее. Но мне все равно это не нравилось. — Я спущусь один, ты пойдешь за мной, но не высовывайся. Увидишь кого-то кроме Оникс — стреляй ей в голову. — Я поднес рацию к губам и коротко ответил: — Принято. — Эй, подожди, она же беременна, — нахмурился Джулиан. — В последний раз, когда я ее видел, живот уже было видно. Это правда. Я тоже заметил, но не стал спрашивать. Если так, то встречаться с ней чуть спокойнее. Иван не стал бы рисковать дочерью и первым внуком. И все же меня нужно было прикрыть. — Стреляй в любом случае. Если она сознательно ставит по удар жизнь своего ребенка — похер, пусть оба сдохнут. Держись в тени, я пойду первым. Любая странность — стреляй, не раздумывая. Джулиан кивнул, и мы поднялись. Я накинул черное пальто, сунул два пистолета во внутренние карманы и пристегнул нож к поясу. Джулиан тоже вооружился, и спустя двадцать минут мы вдохнули ледяной январский воздух. Я пошел впереди и сразу увидел Оникс — стояла, прислонившись к северной стене Алегрии, округлившийся живот заметно выпирал из расстегнутого пальто. Но, подойдя ближе, я на секунду замер. Кто-то явно перепутал женщину с боксерской грушей. Левый глаз заплыл, губа рассечена, на подбородке — тень синяка. Можно было предположить, что травмы получены в какой-нибудь драке повстанцев, но их расположение говорило о другом. — Поговорим в более безопасном месте, — предложил я. Оникс покачала головой, нервно заправила светлые волосы за ухо: — Это не займет много времени. У нас пятнадцать минут до патруля тиенов, — шепнула она и, прикрывая живот полой пальто, подошла ко мне, оглядываясь по сторонам. — У меня просьбы, Илиш. Я знаю, мы не друзья, но… мне нужна помощь. — Вижу, — ответил я. — Откуда синяки? Она отвела взгляд: — Папочка. — Что? — Я бросил взгляд через плечо — как раз тянулась тень Джулиана. Прикрыл, называется. — Ты шутишь, блядь? Это Иван сделал? Оникс кивнула — и глаза Джулиана вспыхнули синим пламенем. Они дружили, и я знал, что теперь Джулиан потребует крови. И не ошибся. — Я ему яйца отреж… — рот у Джулиана захлопнулся, когда моя ладонь взлетела вверх. Я снова повернулся к Оникс: — Вы с Иваном, вроде, не цапались. Что случилось? Оникс положила ладонь на живот: — Он случился, — сказала она, поджала подбородок, но светло-зеленые глаза оставались сухими и смотрели решительно. Надо отдать ей должное, будучи жертвой домашнего насилия, она не рыдала. Держалась перед нами. — Я сказала отцу, от кого он. И сказала, что оставлю его. — Она кивнула на живот. — Как видишь, новость он принял… плохо. Иван отказывается признавать внука и обещал, что в момент, когда мальчик родится… на него тут же наведут прицел. — Она глубоко вдохнула. — Я не дам ему убить моего сына, Илиш. И не вернусь в Серую Пустошь. Я ухожу из этой сраной семьи и остаюсь в Скайфолле. — Разумно, если он угрожает ребенку, — сказал я. Если она действительно останется, это можно обернуть в мою пользу. А ее злость на отца могла мне пригодиться. — Полагаю, тебе нужна защита, и я могу ее дать… — Я прищурился. — Но что мне за это? — Информация, — сказала Оникс. — Иван уезжает из Скайфолла сегодня. Никакого «грандиозного представления напоследок» для тебя не будет. Он собирает вещи и уходит с семьей. Я стиснул зубы. Это было не смертельно — у меня были иные ходы для прессы и способы давить на Силаса. Но сам факт, что Иван решил предать в самом конце и смыться… — Понятно, — холодно ответил я. — Значит, ты ушла, а Иван с остальными бежит из Скайфолла. — Далеко не уйдет, — мрачно бросил Джулиан. — Если он думает, что мы его отпустим после такого… Я снова посмотрел на него: — Иди отвлеки патрульных. Они скоро будут проходить здесь. Джулиан ушел, не высказав возражений вслух, и я повернулся обратно к Оникс: — Если хочешь остаться здесь с ребенком, у меня есть дом. Проживешь там, сколько нужно. Я вас всем обеспечу. Оникс нерешительно топталась на месте, поджала губы. — Есть еще одно, Илиш… Мне это не понравилось. — Я хотела спросить, может, ты его возьмешь? Я уставился на нее: — Я? Ты шутишь что ли. Она подняла на меня глаза и неожиданно рассмеялась, хотя по щекам текли слезы: — Никогда не забуду твое лицо, — сказала она, вытирая глаза. — Я не имела в виду, что ты его усыновишь. Просто я… не могу его оставить. Это опасно. Даже если мы останемся в Скайфолле, люди отца могут его найти. — Почему? — спросил я. — С какой стати ему ненавидеть ребенка еще до его рождения? …Было одно объяснение. — Кто отец? — медленно произнес я. — Марсель-младший. Я сохранил невозмутимое лицо, но внутри уже тянул руки, чтобы придушить дурочку прямо на месте. Марсель — старший сын лидера Братвы. — Ты действительно переспала с врагом? — холодно спросил я. — Ты сумасшедшая или просто невероятно тупая? — Он не такой, как… — она запнулась, потом вздохнула и покачала головой. — Не буду оправдываться. Я знаю, это было глупо. Но я беременна, и… — Для этого существуют аборты. — Я на восьмом месяце! — Для этого существуют мусорные баки. — Илиш! — вскрикнула она. Я глухо рыкнул, покачал головой в бессилии: — Почему так долго тянула? Ты только вчера узнала о беременности? О чем ты, блядь, думала? Ее плечи опустились, по щеке скатилась одинокая слеза. — Я знаю, что было ошибкой его оставлять… но он уже здесь. И лучшее, что я могу для него сделать, — дать жизнь, которую он заслуживает. Этот мальчик — незаконнорожденный ребенок двух враждующих семей пустынников. Чего он заслуживает? Вряд ли многого. Но отрицать бессмысленно: если я окажу женщине эту услугу — она навсегда окажется у меня на крючке. А если я найду ребенку дом… у меня всегда будет рычаг влияния на Оникс. Женщину с кровными связями в обеих враждующих семьях. В будущем это могло обернуться мне на руку. — Если я возьму ребенка и подберу ему достойный дом… ты останешься в Скайфолле или вернешься в Серую Пустошь? — спросил я. — Я ушла из семьи, но хочу иногда ездить в Пустошь… видеться с братьями и сестрами. Но жить хочу здесь. Чтобы… присматривать за ним, издалека хотя бы. Я не хочу его бросать. Может быть… я смогу подружиться с его семьей, стать ему тетей? — голос ее дрожал. Решение явно далось ей тяжело. Женские слезы редко трогали меня — Эллис почти никогда не плакала, — но я понимал, что это трудно. В мире лжи и коварства любовь Оникс к ребенку была искренней. А если я возьму его… то посажу семя, с которого однажды смогу собрать урожай. Оникс — гибкая, и, если понадобится, я мог использовать ее как внедренного агента — и в Братву, и в семью Джексона, с которой она сохранит связь. — Я не буду делать это из-за почти бесполезных сведений о бегстве Ивана, — сказал я, отмечая вдали голос Джулиана. Наши пятнадцать минут давно истекли, патруль вот-вот будет здесь. — Если я помогу тебе, ты станешь моим агентом. Если мне понадобится твое участие в чем-либо — ты согласишься. Взамен я найду ребенку дом, тебе — жилье и устрою на работу в Скайленде. Захочешь новую личность — без проблем. Облегчение, исходившее от Оникс, можно было потрогать руками. Женщина склонила голову и оперлась на кирпичную стену. — Спасибо, — прошептала она, проведя рукой по лицу. — Спасибо, Илиш. — Свяжись со мной, когда родится ребенок. Я подыщу ему семью среди элиты. В Скайленде был небольшой приют, не такой, как Перспектива в Моросе, где сейчас жили Арес и Сирис, но детей туда брали. А еще среди элиты было популярно усыновление. Так что проблем я не видел. Один из моих людей подберет несколько анкет — и мальчику найдется дом. — Спасибо, — повторила она. — Ты не представляешь, какое это облегчение… — Она положила руку на живот и посмотрела вниз. — Он будет счастлив благодаря тебе. Я кивнул: — Не факт, но сделаю все возможное. Доброй ночи. Когда я развернулся, она схватила меня за руку. — Подожди, — произнесла нерешительно. Я остановился и обернулся. Ее глаза были опущены, вся поза кричала, что она не хотела это говорить. — Берегись отца, — тихо сказала Оникс. — Я давно не участвую в делах семьи, с тех пор как поняла, что не буду избавляться от ребенка. Но, по слухам… происходящее в Скайфолле за эти годы испортило мнение Ивана о вашей семье. Я нахмурился: — Понимаю. — Он не говорил ничего плохого лично о тебе, но Силас… и Легион. Пустынники ненавидят Легион. Думаю, увидев своими глазами некоторые проявления «политики» Силаса… В общем, я бы на твоем месте была осторожна. Вот и все. Иван — труп. Больше тут нечего обсуждать. Стоило только предупреждению об угрозе достигнуть моих ушей… С ним покончено. — Интересно, — я ограничился лишь этим словом. Не хотел, чтобы Оникс что-то заподозрила. Женщины непостоянны, особенно беременные. Могла бы передумать и предупредить Ивана. — Доброй ночи. Поговорим после рождения ребенка. Вскоре я уже шел вдоль стен Алегрии. Джулиан болтал с одним из тиенов, с которым, как я знал, он недавно подружился. Среди охранников Алегрии давно было известно, что Силас без ума от Джулиана, так что он мог убить кого угодно хоть посреди площадки перед небоскребом, и те все равно улыбались бы ему. Тиен и Джулиан обернулись ко мне. — Прогулялся? — весело спросил Джулиан. Тиен кивнул мне, и я ответил тем же. — Да. Пойдем. Обратный путь прошел в тишине. Я никогда не доверял камерам, которыми была утыкана Алегрия. Раньше мы переговаривались вполголоса, но теперь я предпочитал молчать. Хотя Силас вряд ли будет их смотреть, но с таким делом лучше не рисковать. Да и обсуждать тут нечего. Ответ прост. До предела прост. Завтра я поговорю с моим братом, Генералом Легиона. И Иван со своим караваном будут мертвы до заката. На следующее утро я спускался на лифте в квартиру Неро. Рядом стоял Финн с подносом, на котором стояли кружки с кофе и пакет, полный хэшбраунов. Большой пакет — аппетит Неро за годы только вырос. Я постучал и отступил на шаг, прислушиваясь, будут ли это тяжелые шаги моего брата или легкая поступь его нового сенгила, Уайетта. Но ничего не услышал. Тогда постучал громче и поднял глаза к потолку, когда изнутри раздался сердитый крик. Наконец дверь открыл Уайетт. Он ничуть не походил на прежнего сенгила Неро, Килу. Высокий, с волнистыми черными волосами и темными глазами, сухой, но жилистый, с татуировками на руках. — О, привет, — сказал Уайетт. — Он только встает. У него выходной. Я чуть нахмурился. — Химере не говорят «О, привет». Закрой дверь и поприветствуй меня как положено. Я сам захлопнул дверь перед носом удивленного сенгила. Снова постучал, не обращая внимания на то, как Финн прыснул со смеху за моей спиной. Дверь открылась вновь, и на этот раз меня встретил настоящий сенгил. — Доброе утро, хозяин Илиш, — вежливо сказал Уайатт. — Хозяин Неро только просыпается. Он будет через минуту. Уайетт поклонился, я кивнул и вошел внутрь. Из спальни доносились голоса. Один принадлежал Неро, второй — Сефу. Похоже, рыжий изверг провел ночь у моего брата. Неудивительно. Как только Сефу исполнилось пятнадцать, он практически поселился у Неро. Силас не возражал — у него с избытком хватало химер, нуждающихся в спальнях. — Утро доброе, братюня! — радостно крикнул Сеф. Я решил сегодня не отрывать ему уши за такое обращение. Понимал, что он просто копировал манеру Неро. Мальчишка всегда боготворил старшего изверга и превращался в его маленького клона. — О, вы жрачку принесли! — и тут же метнулся к Финну. В это время из спальни вышел Неро, застегивая зеленую рубашку. — О, брателла! Как дела? — воскликнул он в стиле своей рыжей копии. Его глаза загорелись. — Ты жрачку принес! — Неро пролетел мимо меня и налетел на пакет, который нес Финн. Я дал двум прожорливым химерам-извергам насытиться, понимая, что пока они голодные, толку не будет. Поддерживал пустую болтовню, пока бездонные желудки не наполнились. Сам того не замечая, я сложил пальцы домиком. Ничего особенного, но стоило это сделать, как Неро фыркнул и подтолкнул сидящего рядом Сефа. — Смотри, — прошипел он. — Если он вот так складывает пальцы — значит, с нашей чушью пора кончать и переходить к сути его визита. Сеф, с набитым ртом, прищурился и улыбнулся, потом прожевал и сказал: — А еще я заметил, что он ерзает на месте. — Гордо задрав нос, он пояснил мне: — Неро учит меня читать мелкие жесты и мимику. Ты знал, что мы все трем носы, когда нервничаем? Абсолютно все. Потому что Силас так делает, и мы это унаследовали. Не знал. Подумал, что нужно будет спросить у Джулиана, замечал ли он это. — Конечно, знал, — ответил я. — Давайте перейдем к делу. Я откашлялся, и оба изверга уставились на меня с предельным вниманием. — Неро, я хочу попросить об услуге, она закроет один твой долг предо мной. Он был должен мне четыре услуги. В основном за то, что я скрывал его проступки от глаз Силаса. У брата появилась склонность выслеживать и домогаться мужчин в Скайфолле, и несколько лет назад это едва не обернулось для него катастрофой. Но Неро не собирался останавливаться, а я научился отвлекать внимание Силаса. — Я дам тебе координаты. Нужно перехватить караван и уничтожить. Без вопросов. Справишься? Я заметил, как округлились глаза Сефа. И знал, почему. Обычно мы гнали его прочь, когда шли взрослые разговоры. Но это был расчет. Уже тогда было ясно, что Неро и Сеф сблизятся, и Неро все равно ему проболтается. Так пусть лучше мальчик услышит это от меня. Так будет посажен росток доверия, который однажды даст плоды. Сеф станет офицером, скорее всего, правой рукой Неро, и наступит день, когда мне придется доверить ему какие-то из своих секретов. А так он поймет, что я уже ему доверяю, и, к тому же, ни за что не предаст старшего изверга, которого боготворит. Неро кивнул: — Без проблем. Я знаю, как это делается. Насколько они вооружены? — Недооценивать не стоит. Но если застигнешь врасплох и зальешь свинцом — все пройдет легко. — Понял. Значит, остается два долга? Я поднялся и взял у Финна чашку кофе. — Хорошая попытка. Но нет. Я прикрывал твою жопу четыре раза, значит, ты должен мне три. Неро усмехнулся и тоже встал. Он знал, что я нигде не задерживаюсь дольше необходимого. Если кто-то хотел общения — они приходили ко мне. — Жалко, я надеялся на акцию «два по цене одного». Ладно, Илиш. Разберусь с несчастным, который тебе поперек дороги встал. Можно потом караван обчистить? Так, бонусом? — Да. Никаких улик. Ценное забирай, тела — в переработку, личное — сожги. Я в это время пойду с Силасом смотреть площадку для зимнего фестиваля, который он настойчиво готовит к нашему дню рождения. Доложишь лично, когда все будет сделано.
Примечания:
Ну вот, уже больше знакомых лиц. Хоть как-то разбавляют уныние прошлых частей.
Меня все еще умиляет, как химеры относятся к своим младшим 🫠
