Тёмный трон и заточенный воин

Минуло несколько дней. Горожане понемногу свыкались с Дюком, во всяком случае, он не свирепствовал, словно пребывая в благодушном расположении духа. О Викторе не было ни слуху ни духу: с того злополучного дня новый лидер ни разу не вызывал к себе Селли. Значит ли это, что с Виктором все в порядке? Или же… Селли, не покладая рук, трудилась над созданием устройства, призванного вернуть Кея, но пока что безуспешно. — Селли, ну как успехи? — поинтересовался Джеффри, к удивлению, твердо стоя на ногах. — Получается что-нибудь? — Пока ничего, — с грустью отозвалась Селли. — И с Виктором неизвестно что, словно в воду канул. Дюк даже не заикается о нем… — Надеюсь, с Виктором все хорошо. Он сильный, выдержит, — попытался успокоить ее Джеффри. — Может, он просто ждет твоего сигнала? — Очень на это надеюсь, — промолвила она в ответ. *** Тем временем Дюк, неспешно прогуливался по Фонтанной площади, то и дело останавливаясь, чтобы перекинуться словом с прохожими. Те, с натянутыми улыбками и затаенным страхом, поддерживали беседу, смеялись над его шутками, опасаясь прогневить его. Ведь любая оплошность могла обернуться избиением, и это в лучшем случае… — Ой, Дюк, здравствуйте, прекрасно выглядите! — проворковала Джейн, подобострастно подбежав к нему. Новый лидер прекрасно видел ее лицемерное поведение. Ему было забавно наблюдать, как она, ещё раньше льнувшая к Кею, теперь увивается вокруг него. Видимо, ее больше заботил статус, чем личность. — Здравствуй, Джейн, благодарю за комплимент. Ты тоже выглядишь… как обычно, — протянул Дюк с ленцой. — Ой, Дюк, вы так смущаете своими комплиментами! — зарделась та. — Как обычно, ужасно, отвратительно, напыщенно и накрашена как дешевая проститутка, — закончил он. — Ах… Ха-ха, вы такой шутник, ха-ха… — пролепетала девушка, надеясь, что это шутка, хотя обида уже закралась в ее сердце. — Это не шутка. Даже Виктор в подобном платье выглядел бы куда милее, чем ты. — С этими словами темноволосый двинулся дальше. Джейн была оскорблена, но Дюку было плевать. Он вошел в лавку Эммы. Аромат свежей выпечки витал в воздухе, а прилавки ломились от разнообразия. Хозяйка, увидев Дюка, напряглась, стараясь скрыть подступающий страх. — З-з-дравствуйте… Д-Дюк… — пролепетала она. — Что-нибудь желаете?.. — Здравствуй. Думаю, понятно, чего я желаю, заходя в лавку с выпечкой. По запаху сразу видно, что все свежее, это радует, — ответил Дюк, окидывая взглядом полки. — Скажи, а какую выпечку предпочитает Виктор? — А… Виктор?.. Ну… — Эмма задумалась, пытаясь вспомнить, и не понимая, к чему клонит Дюк. — Он очень любит пирожки с картошкой… и с клубничным вареньем. Творожные ватрушки… Еще шоколадный торт часто брал, говорил, что он ему по вкусу… — Она вдруг осеклась, вопрошая в уме, зачем новому лидеру эта информация? — А зачем вам это знать?.. — Да так, просто выбираю выпечку на поминки после похорон Виктора, — бесстрастно ответил тот. Лицо Эммы исказилось от ужаса, в глазах заблестели слезы. — Да я шучу, Эмма, просто хочу Виктора побаловать немного за хорошее поведение, ха-ха-ха, — усмехнулся Дюк. — Ох… Дюк, ну вы и шутник, ха-ха… — попыталась выдавить из себя улыбку женщина, но получилось неубедительно. — Получается, Виктор у нас сладкоежка. Тогда заверни мне понемногу всего, что ты назвала, и про тортик шоколадный не забудь, — распорядился Дюк. Хозяйка лавки поспешила исполнить его просьбу. Новый лидер расплатился и, довольный, покинул лавку с покупками. Вскоре после его ухода туда осторожно заглянул капитан Джей. — Что Дюку тут было нужно? — обеспокоенно спросил он. — Он тебя не обидел? — Вроде нет. Просто спросил про любимую выпечку Виктора и купил ее… — испуганно ответила Эмма. *** В доме Дюка царила гнетущая тишина. Решетки на окнах, запертые двери – настоящая клетка. Парень, похоже, стал доверять Виктору, но все равно принял меры предосторожности. Виктор мог свободно передвигаться по дому, но ощущал себя узником в огромной клетке. Устройства на ногах помогали ходить, несмотря на сломанные кости – чудо техники, ничего не скажешь, хотя походка оставалась неуверенной. На лице Виктора застыла печать отчаяния. Он чувствовал себя жалким, униженным, словно птица в клетке. Пусть к нему больше не применяли насилие, но легче от этого не становилось. Вечная одержимость Дюка, его навязчивые знаки внимания, ставшие частыми, – все это невыносимо. Виктор не мог дать отпор, боялся разрушить шаткое доверие, ведь он все еще ждал сигнала от Селли, чтобы отравить Дюка и положить конец всему этому кошмару. Успокоительные почти не помогали. Одиночество и необходимость терпеть все это выматывали его, наполняя глаза невыразимой болью. — Все закончится… Все обязательно закончится… Нужно потерпеть немного, потерпеть… — шептал Виктор, пытаясь себя успокоить. — ДА КАК ТУТ ТЕРПЕТЬ ЭТО ВСЕ?! Истерика подкатила внезапно, как это часто с ним стало случаться. Тяжело притворяться послушным, когда хочется кричать и рыдать от всего происходящего. Такие срывы случались у него постоянно, стоило Дюку отвернуться. Вдруг он услышал, как открывается дверь. Виктор поспешил вытереть слезы и привести себя в порядок, но за такое короткое время от истерики не избавиться. — Виктор, что с тобой такое? — спросил Дюк, увидев его состояние. — Что случилось? Кто тебя обидел? — В-все нормально… Не обращайте внимания… — дрожащим голосом ответил Виктор. — Все нормально… Дюк отложил свои покупки и подошел к нему, крепко обняв. — Не плачь, мой хороший, я здесь, с тобой. Что тебе еще для счастья нужно? Соскучился по мне, что ли? — успокаивал Дюк, хотя это больше походило на издевку. — Я знаю, что поднимет тебе настроение… Пойдем чай пить. Я купил твою любимую выпечку и тортик, специально для тебя. Самое лучшее для моего прекрасного Виктора… Парень нежно успокаивал Виктора, и вдруг ощутил объятия в ответ. Виктор робко обнял его, немного хныкая, уткнувшись лицом в его плечо. Такой поворот заставил Дюка улыбнуться. Он понимал, что его жертва постепенно сдается и видит в нем единственного спасителя и утешителя, чего он и добивался. Виктор сам не понимал, почему сделал это. Ему просто не хватало объятий, тепла. Он устал от всего. В голове мелькнула мысль: а может, все не так уж и плохо? Может, с Дюком он сможет жить нормально? Виктор тут же постарался отогнать эти мысли, вспоминая о друзьях, о Стелле, о горожанах, которые надеются на него. Но сомнения уже закрались в его душу… — Может, ты отдашь мне тот нож, что отдал тебе Максимус, и яд, который дала Селли? — вдруг спросил Дюк. Виктор замер от неожиданности. — Я понимаю, ты думаешь, что поступаешь правильно, они надеются на тебя… Но они просто пользуются тобой. Сам подумай, позволили бы мне твои настоящие друзья так над тобой издеваться? Даже если ты сам это выбрал… Стали бы спокойно относиться к тому, что ты здесь, со мной? Ты вообще уверен, что после моей смерти ты будешь счастлив? Эти слова словно гипноз действовали на Виктора, заставляя его поверить в то, что все вокруг желают ему зла и используют его в своих целях. Ему стало страшно оттого, что Дюк все знал, все с самого начала… — Я понимаю, ты доверяешь своим друзьям… Ты думаешь, они желают тебе добра… Но они используют тебя, продавая мне ради собственной безопасности и покоя… — Неожиданно Дюк снял с его шеи тот самый ошейник. — Своей жестокостью я хотел открыть тебе глаза на то, что твоим друзьям на тебя наплевать… Они видят в тебе инструмент, а я вижу в тебе нечто большее. Ты достоин большего, чем быть на побегушках у всех… Так давай будем честны друг с другом и будем доверять друг другу… Виктор, словно во сне, побрел в комнату. Он был полностью поглощен словами Дюка. Да, его психика не выдерживала всего этого и искала утешения… Он не осознавал, что делает. Он достал из-под тумбочки маленький пакетик с ядом и отдал его Дюку. — Молодец. Я рад, что ты наконец-то принял правильную сторону, выбрал себя, а не этих отбросов… — удовлетворенно произнес Дюк, забирая пакетик. Именно в этот момент Виктор очнулся и понял, что натворил. С ужасом он посмотрел на Дюка, осознавая, что отдал ему единственный шанс на спасение мира. В его глазах вновь заблестели слезы, слезы отвращения и ненависти к себе. — Ой, ты чего опять? Не бойся, я тебя ругать не буду. Успокойся, пойдем лучше чай пить, тебе станет легче. Я купил там все, что ты любишь, по словам Эммы, конечно, но все же… — говорил Дюк, уводя его на кухню. Они сидели за столом: чай, пирожки, тортик. Виктор смотрел на все пустым взглядом, осознавая, какую ошибку совершил, поддавшись эмоциям, истерикам… Позволил себя контролировать. Это пугало. Как же теперь быть? Дюк всячески ласкал и уговаривал его поесть. Виктор глотал с трудом. Сладости казались ему отвратительными, подступала тошнота, но он ел через силу…