Вечная зима: История двух альф

Пролог

Ледяной ветер выл между металлическими балками станции «Аврора», завывая в вентиляционных шахтах, словно живое существо, пытающееся пробраться внутрь. Чон Чонгук стоял у иллюминатора, наблюдая, как снежные вихри танцуют в темноте полярной ночи. Его дыхание оставляло мутные следы на холодном стекле, которые тут же покрывались тонким узором инея. За окном температура опустилась до -58°C — обычный декабрьский вечер на антарктической станции. «Аврора» представляла собой комплекс из двенадцати модулей, соединенных узкими переходами-рукавами, которые постоянно дрожали от порывов ветра. Главный жилой блок, научная лаборатория, технический отсек, медицинский пункт и склад — всё это было построено на сваях, вбитых в вечную мерзлоту. Металлические стены изнутри покрывались слоем льда, несмотря на работу отопления, а в углах коридоров постоянно росли снежные наросты, которые приходилось счищать каждое утро. Чонгук провел ладонью по холодной поверхности иллюминатора, стирая узоры. Где-то за стеной скрипели металлические конструкции — станция жила своей таинственной жизнью, полной странных звуков и скрытых угроз. Он уже научился различать их: равномерный гул генератора, треск расширяющегося на морозе металла, шорох снега, проникающего сквозь микроскопические щели… —Ты опять здесь торчишь? Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Чонгук обернулся и увидел Мин Юнги, стоящего в дверном проеме. Высокий, с острыми чертами лица и пронзительным взглядом, он казался частью этого ледяного пейзажа — таким же холодным и неприступным. — Просто смотрю, — пробормотал Чонгук, отходя от окна. Юнги скрестил руки на груди. Его дыхание тоже оставляло в воздухе белые клубы пара. — Ты знаешь правила. После 22:00 общий зал закрывается. Экономия энергии. — Я всего лишь… — Я сказал — правила.— Юнги сделал шаг вперед, и Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Запах альфы — резкий, доминантный — заполнил пространство между ними. — Или тебе нужно напоминание? Чонгук стиснул зубы. Они оба знали, что это не просто про правила. Это была игра, начавшаяся с первого дня их совместного дежурства на станции. Два альфы, запертые в ледяной клетке… — Я ухожу, видишь ухожу! — сквозь зубы процедил Чонгук, отступая к выходу. Юнги не отвечал, лишь проводил его взглядом, полным немого вызова. Когда Чонгук проходил мимо, их плечи едва не соприкоснулись — намеренно? Случайно? Он не стал оборачиваться, чтобы проверить. В узком коридоре, ведущем к жилому блоку, было еще холоднее. Стены покрылись новым слоем инея с тех пор, как он проходил здесь час назад. Где-то впереди слышался шум воды — вероятно, Ким Тэхён, их техник, проверял систему отопления. Чонгук замедлил шаг, прислушиваясь к знакомым звукам станции: гудение генератора, потрескивание льда, далекие шаги… Он остановился перед дверью своей каюты, вдруг осознав, что сжимает кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Год. Целый год они провели здесь вместе, и с каждым днем напряжение между ними росло, как давление в перегретом котле. Чонгук глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бурлящие внутри эмоции. За дверью его ждала холодная, узкая койка и несколько часов беспокойного сна перед следующим рабочим днем. Но прежде чем он успел открыть дверь, из темноты коридора раздался голос: — Опять поссорились? Чонгук обернулся и увидел Ким Намджуна, их врача, стоящего в тени с медицинским планшетом в руках. Его кабинет находился как раз напротив жилых кают. — Мы не ссорились, и никогда этого не делали, — пробормотал Чонгук. Намджун поднял бровь. — Я слышал ваш разговор через стену. Вы оба альфы, вы оба упрямы как черти, и вы оба ненавидите признавать, что нуждаетесь друг в друге. — Он вздохнул. — Просто… постарайтесь не убить друг друга до конца смены, ладно? Мне не хочется заполнять отчет о смерти из-за дурацкого доминантного спора. Чонгук ничего не ответил, просто кивнул и зашел в свою каюту. Дверь закрылась с тихим шипением, оставляя его наедине с ледяным одиночеством и мыслями, которые становились все более опасными с каждым днем. За окном бушевала метель, а в его груди разгорался другой шторм — неукротимый, неконтролируемый, грозящий разрушить все границы, которые они так старательно выстраивали этот год.

Ледяная тюрьма

Флешбек: Первый день на станции

Чонгук помнил тот день с пугающей четкостью. Ледокол «Полюс» оставил его на краю света с тремя ящиками снаряжения и чувством, что он совершает огромную ошибку. — Добро пожаловать в ад, — сказал тогда Ким Сокджин, старший метеоролог, встречавший его у входа. Его улыбка не дотягивала до глаз, уставших от долгой полярной ночи. — Ты последний в нашей веселой компании. Остальные уже внутри. Станция «Аврора» снаружи напоминала гигантского металлического паука — центральный модуль с расходящимися во все стороны переходами, покрытыми толстым слоем льда. Ветер выл в растяжках, а снег хрустел под ногами, как битое стекло. — У нас тут на самом деле просто рай, про ад это я так, пошутил, — продолжал Сокджин, помогая затаскивать ящики внутрь. — Тепло, уютно, и самое главное — никаких женщин уже два года. Хотя… — Он бросил на Чонгука оценивающий взгляд. — Судя по твоему запаху, тебе это не помеха. Чонгук нахмурился. — Я здесь работать, не искать приключений. Сокджин рассмеялся. — О, милый наивный мальчик. Ты еще не знаешь, что такое настоящая изоляция. Через полгода даже Тэхён начнет казаться сексуальным. Внутри станция оказалась чуть теплее, чем снаружи, но не намного. Металлические стены покрывал иней, а в углах коридоров лежали снежные наносы. Воздух пахнул машинным маслом, антисептиком и чем-то еще — чем-то острым, животным… — А это наш главный инженер, — сказал Сокджин, указывая на высокого мужчину, выходящего из технического отсека. — Мин Юнги. Удачи. Юнги остановился в нескольких шагах, оценивающе оглядев Чонгука с ног до головы. Его взгляд был холоднее антарктического ветра, а поза говорила о явном нежелании делить территорию. — Чон Чонгук, — представился он, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Запах другого альфы ударил в нос — резкий, доминантный, бросающий вызов. — Юнги, — коротко ответил тот, даже не протягивая руку. — Твоя каюта в конце коридора. Не лезь в мой блок, не трогай мои вещи и не воняй там, где тебя не просили. Сокджин закатил глаза. — О боже, вот и началось. Два альфы на одной станции — что может пойти не так?  

Настоящее время

Чонгук проснулся от резкого звука сирены. Красный свет аварийного освещения пробивался сквозь щели двери, окрашивая каюту в кровавые тона. —Внимание всему персоналу, авария в основном генераторе. Все технические специалисты — срочно в машинный зал. — Голос Хосока, их оператора связи, звучал напряженно. Чонгук вскочил с кровати, на ходу натягивая термобелье. Генератор — это их жизнь. Без него станция превратится в ледяную гробницу за считанные часы. В коридоре он столкнулся с Тэхёном, который бежал к месту аварии, держа в руках ящик с инструментами. Его обычно спокойное лицо было искажено паникой. — Что случилось? — крикнул Чонгук через ор сирены, догоняя его. — Юнги что-то напортачил с топливной системой, — бросил Тэхён через плечо. — Говорил ему не лезть туда без меня… Машинный зал был заполнен едким дымом. Юнги стоял на коленях перед генератором, его руки и лицо покрылись сажей. Когда он обернулся на звук шагов, его глаза горели яростью и чем-то схожим с паникой. — Тэхён, давай сюда! Нам нужно перекрыть подачу топлива до того, как… Громкий хлопок прервал его. Из глубины генератора вырвалось пламя, заставив всех отпрянуть. Чонгук инстинктивно шагнул вперед, закрывая Тэхёна своим телом. — Все живы? — раздался голос Намджуна, вбегающего в зал с аптечкой. Юнги поднялся, вытирая пот со лба грязной рукой. Его взгляд скользнул по Чонгуку, задержавшись на мгновение дольше, чем нужно. — Никто не пострадал. Но генератору хана, нам возможно тоже. Тишина повисла в воздухе, тяжелее дыма. Без генератора у них было максимум шесть часов до того, как системы жизнеобеспечения начнут отключаться одна за другой. — Что будем делать? — тихо спросил Сокджин. Юнги и Чонгук переглянулись. Впервые за год между ними промелькнуло нечто, похожее на понимание. — Работать, — одновременно сказали они решительно.

Разлом

Генераторный отсек был похож на раненого зверя — металлические панели содраны, провода торчали, как разорванные вены, а из глубины механизма доносилось хриплое, прерывистое клокотание. — Три часа, — сказал Намджун, вытирая окровавленные пальцы о брюки. — Максимум. Чонгук кивнул, не отрываясь от перекрученных проводов. Его руки двигались автоматически, закручивая гайки, соединяя контакты, в то время как мысли крутились вокруг одного: *Почему именно сейчас? Когда между нами наконец…* — Концентрация угарного газа растет, — добавил Тэхён. Его обычно уверенные руки дрожали, когда он проверял датчики. — Нам нужно решить — чинить или эвакуироваться. Юнги, стоявший у противоположной стены, вдруг резко поднял голову: — Ты слышал? Тишина. Потом — глухой, протяжный звук, будто что-то огромное поскреблось из-под пола. Тэхён побледнел. Чонгук увидел, как его зрачки расширились, словно он вспомнил что-то ужасное. — Это просто металл, — быстро сказал Чонгук, но его собственное сердце бешено колотилось. Юнги улыбнулся — странной, нечеловеческой улыбкой. — Металл не дышит, Чонгук.  

Ледяное зеркало

Снежные вихри танцевали за толстым стеклом иллюминатора, их причудливые движения напоминали танец призраков. Чонгук прижал ладонь к ледяному стеклу, чувствуя, как холод проникает в кожу, медленно заполняя вены. Два года. Две зимы без солнца. Две весны, которые так и не наступили для них. — Опять любуешься своим отражением? — Голос Юнги раздался прямо за его спиной, грубый и знакомый до боли. Чонгук не обернулся. Он знал, что увидит — высокую фигуру в потертом свитере, острые скулы, тени под глазами, которые становились все глубже с каждым месяцем. — Это не отражение, — ответил он, следя за тем, как его дыхание затуманивает стекло. — Это пропасть. Юнги шагнул ближе. Чонгук почувствовал его запах — снег, металл и что-то еще, что он не мог определить, но что сводило его с ума последние полгода. — Ты ошибаешься, — прошептал Юнги, и его губы почти коснулись уха Чонгука. — Пропасть — она внутри нас. Где-то в глубине станции что-то заскрежетало, как будто огромные ледяные глыбы терлись друг о друга.

Что скрывает лёд

Флешбек (Тэхён, три года назад):

Тэхён помнил тот день с неестественной четкостью, как будто это случилось вчера. Первый экипаж «Авроры» не сошел с ума. Их забрали. Он видел, как инженер Чхвэ опустился на колени перед трещиной во льду. Как его губы начали шевелиться, произнося слова, которые звучали… неправильно. Слишком много согласных, слишком много шипящих звуков, будто человеческие голосовые связки не были предназначены для такой речи. А потом лед треснул. И что-то протянуло щупальца. Нет, не щупальца. Пальцы. Длинные, слишком длинные, покрытые чем-то вроде инея… Тэхэн сжал голову руками, пытаясь выгнать воспоминание. Но оно не уходило. Потому что теперь трещины возвращались.

Выбор.Безумие

Радио молчало уже год. Никаких сообщений, никаких обещаний эвакуации. Они были одни. — Мы должны уйти, — сказал Чонгук, глядя на Юнги через стол в общей комнате. Юнги улыбнулся. Это не была его обычная ухмылка — что-то в ней изменилось. Губы растянулись слишком широко, глаза блестели неестественным блеском. Он просыпался ночью, вскакивал, прислушивался к ветру, шепча что-то несвязное. — Ты слышишь? — однажды спросил он, широко раскрыв глаза. — Что? — Они зовут нас. Чонгук понял — это полярная лихорадка. Безумие, которое приходит к тем, кто слишком долго остается во льдах. — Ты правда думаешь, что они нас отпустят? За окном что-то пошевелилось. Чонгук не стал оборачиваться. Он боялся увидеть свое отражение в стекле — и что оно улыбнется ему в ответ.

Последний шаг

Чонгук нашел его у края пропасти — той самой, что образовалась за станцией после последнего подземного толчка. Юнги стоял босой, в одном тонком синем свитере, хотя температура опустилась ниже минус шестидесяти. Его волосы покрылись инеем, а губы посинели, но он улыбался — спокойно и безмятежно, как будто наконец нашел то, что искал. — Они красивые, Гук, — сказал он, не оборачиваясь. — Холодные и… чистые. Чонгук протянул руку: — Юнги, пожалуйста… Тот повернулся. Его глаза были теперь совсем другими — слишком светлыми, почти белыми, как снег за окном, а волосы стали кажется на несколько тонов светлее. — Разве ты не слышишь? Они поют для нас. И шагнул вперед. Чонгук бросился к краю, но было уже поздно — он увидел лишь мелькнувшую внизу тень, огромную и неясную, прежде чем трещина сомкнулась со звуком, похожим на вздох.

Эпилог:Один

Спасатели нашли станцию через три месяца. Они нашли только Чонгука. Он сидел у окна в общей комнате, сжимая в руках обрывок синего свитера — того самого, что Юнги носил в последний день. Это было последнее что он смог получить от Мина — Больше никого? — спросил капитан спасательной команды. Чонгук покачал головой устало и как-то отрешённо. Капитан хотел что-то добавить, но вдруг замер, услышав странный звук — тихий, мелодичный, словно кто-то пел из-под пола. — Что это…? Чонгук улыбнулся — той самой странной улыбкой, которую он впервые увидел у Юнги. — Зеркало, — прошептал он. Оно наконец разбилось. Внизу, подо льдом, что-то шептало уже его имя.