Самое интересное происходит на балконах

Ладно, обо всём по порядку. Ни для себя, ни для кого-либо ещё Гарри так и не смог уяснить, когда мистер Снейп стал ходить к ним в гости. Казалось, это произошло в первую очередь после появления слова "праздник". Ну, или хотя бы до тех пор, пока Гарри не стал достаточно взрослым, чтобы помнить эти вещи. Однако то, что у него всё-таки осталось на подкорке, он помнил безоговорочно. Это было трудно забыть даже при сильном желании. Нет, дело не в том, что он буянил, кошмарил остальных гостей – нет, скорее... наоборот. Детская наблюдательность сохранила даже самые мелкие привычки и повадки особенного человека. Он был самым странным гостем в истории дома Поттеров – это факт. Приходил всегда первее всех и оставался во дворе, деля компанию со стайками ночных мотыльков, что летели на фонари. Первую пару раз – самых ранних, которых Гарри даже не до конца припоминал – к ним присоединялись ягодные сигареты. Потом, наверное, гость сам разорвал с ними дружбу. Пока мама накрывала стол, а папа обзванивал всех остальных приглашённых, маленький Поттер оставался предоставлен самому себе. И в эти моменты он первым делом шёл на крыльцо, садился на табуретку и из-за заборчика с декоративным плющом наблюдал за таинственным гостем. Обычно это длилось около двадцати минут, и да – ребёнок мог просидеть спокойно на одном месте ради этого. Из раза в раз мальчишка собирал всё больше заметок себе в коллекцию. У него всегда было исключительно чёрное одеяние: чёрное пальто, чёрный пиджак с чёрными рубашкой и брюками или чёрная кофта с чёрными штанами. Он представлял собой хуманизацию Чёрной дыры. Не только относительно его весьма предсказуемого выбора в одежде. Вечерами, не возвращаясь в дом Поттеров, мистер Снейп стоял в уголке двора, сливался с окружающей темнотой и наслаждался прохладой. Жаль только, что такие наблюдения не длились так долго, как хотелось бы. В конце концов наступал момент, когда мужчина оборачивался – и тут же срочно необходимо было спрятаться и аккуратно проползти домой. Шпионы не выдают себя. Однако наблюдения не прекращались. Наверное, всякий ребёнок, завидев господина во всём чёрном, захочет узнать о нём всё. Полчаса или час загадочный гость стоял в тишине и одиночестве, а после начинали подтягиваться остальные приглашенцы. Они-то были гораздо больше похожи на обычных людей, а потому являлись не такими интересными. Приезжая на званые ужины, они шумной толпой радушно приветствовали друг друга: распростёртыми объятьями или крепкими постукиваниями по плечу. И только некоторые из них осмеливались подойти к господину во всём чёрном. Если всё же подходили, то обменивались с ним короткими рукопожатиями, а чаще всего – только вежливыми кивками. Привилегия на приветственные объятья имелась всего у одного человека во всём доме – у мамы. И в такие моменты перманентное лицо мистера Снейпа расслаблялось, и он казался даже добрее. Нетрудно догадаться, что мама для Гарри с его ранних лет была неоспоримым авторитетом, и ссор с ней даже по самым большим поводам происходило минимальное количество раз. Возвращаясь к Снейпу. Даже за столом он умудрялся вести себя как-то по-чудному. Только и делал, что сидел на своём месте с прикрытыми глазами, пока никто не нарушал его покоя. Иногда к такому образу присоединялась подпирающая подбородок рука. Тогда он полностью и всецело выражал великую усталость. Словно невроз и недосып ходили за ним по пятам. Общее обсуждение не вызывало у него ни малейшего отклика, недалеко уйдя от предлагаемых угощений. Создавалось впечатление, что праздничный стол – самое спокойное место в его жизни. Хоть Гарри и сидел достаточно далеко от него, всё это он замечал. Это было гораздо важнее и интереснее бесполезной болтовни взрослых. В его детской памяти столбом стояла вот такая увереность: первое время, то, что он помнил, мистера Снейпа изредко спрашивали о разных вещах, шутили в робкой попытке завязать диалог. Глубокий, хрипловатый голос уставшего гостя произносил нечто такое, что пресекало все остальные вопросы вместе с желанием говорить. А потом, припоминалось, со временем его и вовсе перестали тревожить. Ну, кроме мамы, конечно. Она регулярно подходила к нему с предложением разных блюд, и Северус, из вежливости или чего-то ещё, не мог отказать – соглашался со всем, съедал всё предложенное. Правда, по немногу. После пары кусочков он обычно вновь продолжал свою полудрёму. Мама будто понимала то, что хотелось сказать этой полудрёмой, и тоже оставляла мистера Снейпа в желанном покое. Казалось, на праздниках Северусу была рада только Лили. А Гарри? Чтож. Трудно радоваться тому, кого боишься. Лягушки ведь не радуются аистам. Клаустрофобы не в восторге от поездок на лифте. И уж точно творческий кризис не станет удачей для людей искусства. Северус не был ни тем, ни другим, ни третьим, но невольно напоминал собой все варианты разом (безыдейный лифт, поедающий крольчат?). А кроме поведения присутствовали и другие характеристики, способные напугать. Первая из них, конечно, же – искренняя и нерушимая вышеописанная любовь ко всему чёрному. Мистер Снейп мог бы вполне обоснованно поменять свою фамилию и быть, например, мистером Полночь. Или мистером Бездной. Ну или тем же мистером Чёрной-Дырой. И ему ни разу не пришлось бы объяснять, почему и зачем – окружающие поняли бы с ходу, лишь увидев его один разок. Это дополняло ещё и несвойственное мужчинам чёрное каре. Сам Гарри дал ему прозвище «мистер Мрак». Так вот. Ещё мистер Мрак был поистине огромным. Самым высоким человеком, которого Гарри доводилось встречать в его тогда ещё недолгой жизни. Он на целую голову превосходил отца, отбирая у него почётный титул водонапорной башни. А в дополнение к своему гиганскому росту мистер Мрак был ещё и худым, прямо как скелет. Его длинные пальцы словно были перекрашенными и пришитыми паучьими лапками. Высокий, худой, немногословный. Во всём чёрном, с бледной кожей и глубоким, хрипловатым басом. Регулярно в дом Гарри приходил его собственный оживший кошмар. Но Поттер-младший рос, постепенно взрослел. Личность его развивалась и с каждым разом всё ближе и ближе знакомила с саморефлексией: конечно, настоящее её имя ему не сразу открылось, потому она взяла себе псевдоним – "мысли". И эти "мысли" наконец прояснили ему, что теперь мистер Мрак не страшит и не пугает его. А интересует. Можно сказать, до жути.

***

Гостям было сказано подъезжать к дому ближе к десяти часам вечера, однако уже в половине девятого около дома остановилась большая, чёрная машина. На кухне во всю кипела жизнь и суета. Гарри, всё это время сидевший на подоконнике, вмиг вскочил со своего места, ринувшись к окну правее – где был получше обзор. Массивная дверца открылась, и по дорожке зашагала тёмная человеческая фигура с телефоном в руках. Проходивший мимо Джеймс, мимолётно глянув в окно, недовольно скривился, процедив сквозь зубы: — Нюниус пожаловал... — Я всё слышу! — укоризненно прилетело сию же минуту от Лили, которая возилась с запечённой курицей. — Какого чёрта он опять припёрся так рано? — крикнул он, не обращая внимания на укор в голосе. Ответа не последовало сразу: вместо этого Гарри слышал, как из кухни тихо раздавался дружелюбный голос матери. Мальчишка вернулся к окну: тень только убрала мобильник в карман куртки. В ту же секунду пропищал сигнал оконченного вызова. — Что мы говорили насчёт оскорблений? Строгий голос приближался с каждым слогом и вот оказался совсем рядом вместе с его хозяйкой – мама, туго завязывая рыжий водопад волос в высокий хвост одной рукой, а другой смахивая с одежды оставшуюся от кексов сахарную пудру, посылала своему мужу хмурые взгляды. — Как будто я в этом виноват! — бросил он в ответ. — Что он, боится, что всё съедят без него? Он итак ни черта не ест. И в остальные дни, судя по всему, тоже. Поттер-старший глянул на худощавый силуэт во дворе. — Что. Мы. Говорили. Насчёт оскорблений? — требовательно повторила она с расстановкой и чувством (негодования), действительно желая услышать, что же такого интересного и нужного они говорили. — Пункт первый: все приглашённые гости желанны в доме, а значит, они не могут быть плохи. Пункт второй: если гости сами напрашиваются на оскорбления, читай пункт первый, — гордо произнёс Гарри так, словно зачитывал Конвенцию о правах и свободах человека. Он знал это главное правило наизусть, но, казалось, не он должен был его произнести. — Правильно, Гарри, — улыбнулась ему мама, потрепав его по лохматой макушке. Она взглянула укротительно на другое гнездо шевелюры, гораздо великовозрастнее. — Плохо, Джеймс. На самом деле, да, плохо. Об этом правиле вспоминали каждый год трёхкратно, и каждый раз Джеймсу приходилось его напоминать. Праздники шли, а вот главное правило дома в его голову – нет. Отец в ответ закатил глаза. Гарри же наблюдал, как неспеша тень с телефоном в кармане шагала вдоль забора. Почему-то не желая зайти самостоятельно. — Лучше выйди вместе со мной и поприветствуй первого гостя, — попросила она, но папа только скривился ещё больше, словно только что целиком съел лимон. — Я на его рубильник успею насмотреться ещё за весь вечер, — бросил он, презрительно отвернувшись от окна. Видимо, совсем не хотел признавать, что он всё-таки смог приехать. — Прости, но я пас. Не хочу, чтобы он думал, что я ему рад! И с этим по-детски задорным заявлением он выскочил в спальню к шкафу, добавив: — Я за скатёркой! Раздался громкий шелест множества скатертей. Лили, напоследок одарив его осуждающим взглядом, тяжело вздохнула и отодвинула занавеску со своей стороны: Северус всё ещё стоял около забора, сливаясь с опустившейся на округу темнотой. Гарри взглянул на этого демона и подумал с решительным вздохом:"Да, самое время". Мальчишка спрыгнул с подоконника и храбро шагнул к матери. — Хочешь, я с тобой пойду? — предложил он. Конечно, выйти навстречу раннему гостю – это не так уж и сложно, но когда на пороге старый призрак, что пугал его ещё в детстве – тут да... Ситуация требовала отваги, и она, дрожащая, но стойкая, ощущалась и в голоске мальчика. Даже другим. Так что мама, посмотрев на него с доброй усмешкой, подыгрывающе спросила: — Не бросишь меня в беде? — Никогда! — воскликнул Гарри, выпрямившись в стойку бравого офицера. — Я с тобой и в огонь, и в воду, и в бедные клубы! Из спальни раздался неудерживый смех, сквозь который с трудом пробились задыхающиеся слова: — В какие-какие клубы?! — Не издевайся над ребёнком и ищи то, что искал, молча! — крикнула ему Лили. — Он меня не бросает в отличие от некоторых! От этих слов смех только усилился. Единственный взрослый человек взял Гарри за руку и пошёл с ним к двери, ласково говоря: — Медные трубы в поговорке, мой хороший, медные трубы. Гарри кивнул, но почему-то всё ещё думал, что в бедных клубах оказаться страшнее, чем в каких-то там трубах. Они шли по расчищенной от снега дорожке как можно быстрее, пока холодный ветер задувал прямо под лёгкую домашнюю одежду. Чёрная фигура становилась всё больше и больше; беспокойство в детском сердечке подскакивало при каждом шаге. Иногда даже не просто беспокойство: что-то вроде зачатков давно знакомого страха. Но Гарри, уже взрослый, отважно шёл ему навстречу, гася внутри все переживания. — Северус! На улице итак холодно, а ты всё ещё тут стоишь! — радушно воскликнула мама, открывая незапертые ворота. Мистер Мрак обернулся к ней – на бледном, уставшем лице вдруг появилась слабоватая, но всё равно радостная улыбка. — Здравствуй, Лили. Не имею привычки самовольно заходить в чужие дома, — отшутился он. Приветственные объятья от неё не заставили себя долго ждать. Северус, как всегда, не прижимался к ней вплотную, как она, а только аккуратно клал голову на плечо. Это было его собственное приветствие для неё. Выражение лица на пару секунд стало мягче и расслабленнее. Только на пару секунд, а после вновь приняло привычный, болезненный вид. Лили отстранилась от него и отошла в сторону, чтобы пропустить его в дом. От волнения подрагивали колени, однако Гарри, переступая через свои страх и неуверенность, шагнул ближе. Маленькая ручка протянулась к мистеру Мраку. — Здравствуйте! Мужчина на мгновение остановился, удивлённо рассматривая крохотную ладонь перед собой. Кажется, не один Гарри помнил, что он никогда не здаровается с мистером Мраком так открыто и громко, во всех отношениях. Сердечко подпрыгивало в опасениях: что, если он равнодушно пройдёт мимо? Вся смелость мало того, что пойдёт насмарку, так ещё и превратится в величайшую глупость. И что тогда? Никогда не удастся подружиться с объектом своих страхов? А пока такие мысли метались из стороны в сторону в детском разуме, мистер Мрак усмехнулся и протянул руку в ответ. Три длинных, паучьих пальца бережно обхватили ладошку, покачивая её в знак обмена рукопожатиями. — Здравствуй, — произнёс он в ответ, приветственно склонив голову. Рядом стоявшая Лили просияла от гордости. По крайней мере, Гарри так показалось. Все внутренние переживания исчезли словно по единому щелчку пальцев, а их место заняло нечто огромное и тёплое – создавалось ощущение, что ему тесно, поэтому оно старается выйти наружу. Глядя на всё ещё замешкавшееся бледное лицо перед собой, мальчик лучезарно улыбнулся. Он чувствовал себя первооткрывателем, который нашёл новую землю. И сейчас его страх перед мистером Мраком вдруг превратился всего лишь в небольшое небезосновательное опасение. Настолько небольшое, что он даже осмелился подойти к нему так, словно они стали друзьями не минуту, а вечность назад. — Он ведёт себя страннее обычного, — озадаченно произнёс Северус в сторону Лили, искоса поглядывая на стоявщего очень близко ребёнка. Весь в Джеймса. Никакого понимания о том, что такое личное пространство и для чего оно нужно. Она же в свою очередь только пожала плечами в ответ. — С утра такой. Может быть, слишком сильно взволнован, — хихикнула та, от которой генов досталось минимальное количество. Тонкая девичья рука подтолкнула Северуса под спину, ненавязчиво вынуждая идти к дому. — Кстати, о странностях: я знаю, что ты любишь проводить время на свежем воздухе, но сейчас я не могу оставить тебя прозябать на улице. — Если хочешь подбить меня на что-то, просто скажи, на что именно, — утомлённо выдохнул Северус, неохотно шагая вперёд. — Если и хочу, то только на сохранение твоего собственного здоровья. Мне не нужны больные гости. — Я могу посидеть в машине.Только скажи, и я уже там. — Ну это уж совсем какое-то мракобесие, — хмуро отозвалась Лили на такое щедрое предложение. Она снова толкнула Северуса под лопатку. Послышалось недовольное фырканье и он отошёл на полшага от неё, обеспечивая личную неприкосновенность. Однако всё равно продолжил идти. — Я пригласила тебя не куда попало, а на Рождественский ужин, и ты хочешь провести почти весь вечер в машине? — Неправильно это, — важно изрёк детский голосок где-то внизу. Они с мистером Мраком были близко знакомы уже достаточно давно, чтобы дать ему пару дельных советов. — Именно. Северус, даже ребёнок это понимает, так что давай. Если не хочешь контактировать с Джеймсом, ты можешь посидеть на балконе – там прохладно. А пока они были заняты этим разговором, неожиданно для себя они уже подошли к самому порогу дома. Взгляд чёрных глаз осмотрел тёмную дверь, на которой светились и мигали красные и зелёные огоньки гирлянды. Северус окончательно признался самому себе, что попал в ловушку. Из его лёгких вырвался тяжёлый, мученический вздох. — Хорошо, — проговорил он, входя в дом следом за Лили. Гарри даже не мог поверить в реальность происходящего. Мистер Мрак умеет говорить? Даже так много? И мама не замолчала после первых же нескольких его слов? Корни авторитетности матери проросли ещё глубже, лёд с портретом мистера Мрака тронулся с места впервые за его последнюю жизнь. Гарри, наслаждаясь этим ощущением неизвестности и приключений, искоркой метнулся за ними, излишне громко хлопая дверью. *** Настало время для второго этапа знакомства с мистером Мраком – полноценная беседа. Во дворе появлялось всё больше и больше приглашённых, и мама с папой вместе шли их встречать. Уже около получаса они терялись в скучковавшихся гостях, приветствуя каждого и участвуя во всех разговорах одновременно. С перерывами в несколько минут раздавался общий смех. Так что Гарри в последний раз убедился, что в ближайшее время никто не соберётся заходить в дом, и тихой сапой пополз к холодильнику. На одних носочках подобравшись к морозильной камере, он как можно тише отворил дверцу — и то, звук показался чересчур громким. Холод выдохнул ему в лицо, а он тихо отодвинул ненужное замороженное мясо в сторону и забрал своё. Дверца закрылась, и Гарри опрометью кинулся к двери на балкон. Сердце стучало в висках, руки жгло тающим инеем. Только ему удалось выровнять дыхание, в доме загрохотал звук распахнувшейся входной двери. Мальчик аккуратно шагнул к лестнице, оглянувшись на первый этаж – в коридоре вовсю гремела суета, гости заходили дружной, сгрудившейся кучей, и завершали всю эту радостную процессию родители. Гарри, переживая тревожный гул в груди, ящеркой юркнул на балкон. Под потолком одиноко висела лампочка, которую никто так и не включил. Где-то далеко внизу по улице ползала пришедшая с неба темнота, тянулась вверх, будто желая вернуться. В соседних дворах ярко горели и мерцали гирлянды, огоньки и прочие рождественские украшения. Среди грязно-серых небес скитались синеватые облака, что придавали сей картине ещё больше очарования. Мистер Мрак сидел на найденном среди всего прочего стуле, подперев голову ладонью и находясь в привычной полудрёме – он даже проигнорировал возню и звонкий шелест позади себя. Гарри, стараясь не тревожить его в лишний раз, сложил по-прежнему отдающую морозом добычу в подол кофты и тихонько встал рядом со стулом. Сильный ветер волновал длинные волосы цвета вороного крыла, приподнимал рукава пальто, а фигура пугающего гостя так и оставалась стоически неподвижной. За закрытой балконной дверью слышно было, как какая-то песня орала из колонок на полную мощность. Значит, Сириус уже пришёл. Его голос что-то весело выкрикивал и, судя по звуку, то и дело убегал от кого-то – мистер Люпин, надо полагать, снова наивно решил, что ему удастся убедить своего друга вести себя хотя бы немного прилично. И ведь не теряет надежды... Живот закололо холодом, и Гарри переложил свой груз обратно в руки. Раздался шелет, после которого мистер Мрак недоумённо обернулся. Опустив глаза, он обнаружил застывшено на месте Поттерёнка – Гарри присел, стоило чёрным блестящим глазам впериться прямо в него. — Ты чего здесь? — хрипло спросил он. Холод заколол руки, и отступать было уже некуда. — Здравствуйте, мистер Снейп, — пробормотал Гарри. — Уже здоровались, - хмыкул он. — Я спросил, зачем ты сюда пришёл. Да, с его голосом необязательно было говорить что-то намеренно враждебно – он сам по себе был вот такой... недружелюбный. — Можно я с вами тут посижу? — тихо спросил мальчик, шагнув ближе. Взгляд страшных глаз стал ещё недоумённее. — Если хочешь. Вообще-то ты должен спрашивать это у своих родителей, а не у меня, — снисходительно кивнул он головой. Северус обернулся вокруг, отодвинулся немного от подоконника и вытащил из-под обрезков обоев барный стул, который поставил рядом с собой. Другой рукой он дотянулся до форточки и закрыл её – ветер продолжил завывать свои песни снаружи. — Залезай. Гарри кое-как вскарабкался на высокое сидение, но всё же уселся, по пути чуть не потеряв свою ношу. Её он положил на подоконник, вернее, первую часть перед собой, а другую оставил перед мистером Мраком. — Держите, — выдохнул мальчишка, совершенно довольный собой. Северус недоверчиво оглядел оказавшуюся перед ним порцию эскимо и молча обернулся к ребёнку. Он к своей части пока даже не притронулся. — Это вам. Ешьте, — настойчиво сказал Гарри. Он не хотел, чтобы его старания прошли напрасно. — Откуда это у тебя? Мальчишка снова воровато посмотрел по сторонам, задержав настороженный взгляд на закрытом занавеской окне. Праздник в доме увлёк всех, кто там был, и никто не собирался выглядывать на балкон. Удостоверившись, что свидетелей сего преступления не предвидется, Гарри поманил Северуса к себе, быстро махая крохотной рукой. Снейпа так сильно удивил этот простой жест, что он даже послушно наклонился к нему ухом. — Мы с мамой и папой в магазин ехали, и я там принёс на кассу и спрятал, пока никто не видел. Только это секрет, — доверительно зашептал он ему. Мистер Мрак отстранился со смешком и всё-таки принял из рук ребёнка угощение. Для него же старались. — Не скажу, — кивнул он. Гарри быстрее принялся за своё эскимо; щекочущее ощущение внутри растеклось по телу приятными волнами. Уж что-что, а хранение тайны точно сближает людей. Только, даже сейчас, когда мистер Мрак большими кусками съедал свою порцию лакомства, его вид оставался уставшим и измотанным. Мальчик косился на него краем глаза, проверяя, как хорошо работает его план. Этот факт перебивал весь вкус близящейся победы. И мороженого тоже. Кто вообще может хотеть какое-то там спать, когда у него в руках такая вкуснятина? Однако, несмотря на все переполнившие голову вопросы, он решил подождать. Смакуя ванильное мороженое, он стал рассматривать улицу из окна. — Родители вообще знают, что ты тут тусуешься? — вдруг перебил тишину мистер Мрак, глянув в сторону. Ага, хочет поговорить! — М-м, — отрицательно помотал головой Гарри, наскоро проглатывая свой кусочек мороженого. — Я тихонечко, пока они всех остальных вели. — Думаешь, не переживают? — Ну... Я же с вами, а не с кем-то, — задумчиво ответил он. Северус сделал ещё один укус, поглядывая на светящихся белых оленей, приправленных снегом где-то далеко внизу. — А вы обратно хотите, что ли? — Да нет, — пожал плечами мистер Мрак. — Просто интересно. — Боитесь, что вас папа ругать будет? — предположил Гарри. Чёрные глаза вспыхнули адскими огнями, так ярко, резко и завораживающе, что ребёнок замер и вжался копчиком в стул. Он едва не проглотил голую палочку от мороженого. Хмурое лицо исказилось злобно сжатыми в тонкую кривую линию губами, брови враждебно сдвинулись к переносице. Мистер Мрак рыкнул, завернул свою палочку в упаковку и сжал этот кулёк, словно это была чья-то шея. Чья-то конкретная. Гарри всё ещё не шевелился – только круглыми от испуга глазами наблюдал за движениями Снейпа, и, похоже, опасался, что... Он не знал, чего именно, но чего-то от него он опасался. — Твой отец надо мной власти больше не имеет, — злобно процедил Северус, сжимая зубы. Упаковка с палочкой в его руке жалобно скрипела. Пару минут слышался только бешеный стук крови, которую перегоняло детское сердечко. Чёрные глаза потухли, переставая быть демоническими и страшными, и вновь обратились в мальчику. Теперь в них читалась виноватость. — Прости. Я не хотел тебя пугать. — Я не... испугался, — гордо заявил Гарри. Голосок предательски дрогнул. Мистер Мрак ещё некоторое время разглядывал растущие сугробы снега в соседних дворах, а после наклонился к мальчику. Нужно же было как-то его заверить, что теперь всё хорошо. — Ты хочешь просто задобрить меня мороженым для чего-то? — спросил он с оттенком подозрения и настороженности. — Нет, — искренне и недоумённо ответил Гарри. Да, план был, но не для задабривания... наверное. — Вы же мне всегда подарки дарите, а я вам ещё ничего не дарил. Это нечестно. Мистер Мрак стал более задумчивым. Кажется, он не такой реакции ожидал от ребёнка. Он помочал ещё немного, глядя на Гарри испытывающим взглядом, однако тот так и не заикнулся о подарке. Обычно Снейп всегда привозил ему какую-нибудь безделушку, которая выступала ответом на гостеприимство (и способом отвлечь дитё от пугающего мужчины). Всегда. Северус ощутил лёгкий приступ головной боли и отвернулся. Вид лениво и медленно падающего снега отвлекал от неё, хотя пульсация в районе лобной доли ощущалась достаточно хорошо, чтобы о ней не забывать. — Ты не должен был, но спасибо... — пробормотал Северус. Он постарался отвлечься: снег растерял свои чарующие свойства спустя несколько минут. Дело было плохо. — Ладно... Я хотел спросить изначально не про это. Гарри даже показалось, что у мистера Мрака смягчилось лицо. Хотя брови были всё ещё хмурыми. — Хочешь сбежать с праздника? Мальчишка вцепился в него заискрившимися глазами и задёргался на стуле в попытке придвинуться ближе. Ножки стула заскрежетали по паркету, едва сместившись на пару сантиметров. Наблюдая за этими стараниями, Северус не удержался от насмешливой улыбки и наклонился к Гарри сам, приняв позу креветки с остеохондрозом. — Сбежать? — Шептания Гарри были такими тихими, словно их могли услышать. Идея ему точно понравилась: зелёные глазки сверкали ярче звёзд. — А как? — Тихонько, — сказал Северус. Сильные пульсации в районе лба отвлекали, и концентрация занимала всё больше и больше сил. — В магазин просто съездить. Идёт? Мальчик уже хотел выкрикнуть:"Да!" —, и первым рвануть к припаркованной машине (много ли таких шансов выпадает?), уже спрыгнул даже, но остановился около двери. Не столько из-за неловкости за свою невоспитанность, сколько из-за шума за витражным стеклом. По полу прокатывались ритмичные удары от колонок с музыкой, словно дом обзавёлся собственным сердцебиением. Сириус отлично отрывался уже сейчас. Это напомнило ему о чём-то важном. Даже важнее его упрямой цели подружиться со своим детским кошмаром. — А родители? — робко спросил Гарри, обернувшись к мистеру Мраку. Он переминался с ноги на ногу. Искорка авантюризма потускнела у его глазах. Ещё он хотел сказать что-то о папе, но в последний момент прикусил себе язык. Если мистер Мрак сам предложил сбежать с праздника в магазин, их взаимоотношения уже стали чуть-уть доверительнее (хотя Гарри всё же слегка пугался его по старой привычке). Они уже нашли первую общую точку. Сейчас самый неподходящий момент, чтобы портить эти соприкосновения. Снова слышать это рычание вместо человеческого голоса не было особенного желания. Снейп мимолётно глянул сквозь стекло, будто хотел рассмотреть всех гостей. Он крутил палочку от мороженого между пальцами, а после выкинул её в пепельницу. Гарри со слабым приступом беспокойств подумал о том, что это отцовская пепельница. Мистер Мрак встал со своего места, благовоспитанно задвинул стул под подоконник и принялся медленно и тягуче расминать спину. — Я прошу у Лили, она наверняка... — Его голос прервал мелодичный хруст позвонков. От этого звука у Гарри по спине пробежали мурашки. После такого он не мог не выпрямиться. — ... разрешит. На пока. Он порылся в карманах брюк и передал Гарри в руки сверкающую соблазнительным блеском связку с ключом. Висящий на той же связке чёрный брелок мигал красным огоньком. — Я... Это... это мне? — Да, — кивнул Снейп. Убедившись, что дальшейшие движения не подарят ему перелома позвоночника, он подошёл к двери и открыл её. По балконной клетушке тут же прокатились вибрации и грохоты громкой музыки, десятки беседующих голосов. Мистер Мрак поморщился. В ответ на шум лобная доля разнылась болью ещё сильнее. Он отошёл на пару шагов и кивнул мальчишке: — Иди одевайся и садись в машину. Сначала вот эту, — Он показал кнопку от сигнализации на брелке. — кнопку нажми и на заднее сидение. Я договорюсь с Лили. И ничего не трогай, а то никуда не поедем. — Ага! Этих сказанных вымученным голосом слов хватило, чтобы Гарри вылетел с балкона со скоростью выпущенной пули. Маленькая фигурка, полная хаоса, ловко уворачивалась от столкновений с другими гостями, петляя и маневрируя. Хозяин ключей вышел и медленно зашагал, взглядом выискивая рыжую макушку подруги. Стоило ему выйти с балкона, возвращённая реальность отреагировала на него как обычно: веселившиеся гости замялись, остановились, переводя недоумённые взгляды то на Северуса, то на пол. Будто все они разом уронили любимую вазу в доме. Кто-то злобно оскалился – Блэк –, но большинство просто не знали, уместно ли поздороваться с ним. Многие вообще не знали, что он всё-таки пришёл. Кто смотрели в этот момент снизу вверх на чертовски высокого гостя, получили один общий приветственный кивок головой. После такого короткого салютования Снейп пошёл дальше. Лили сидела на кухне, тихо разговаривая с Джеймсом о чём-то необходимом для праздника. Завидев появившуюся в дверном косяке чёрную фигуру, Поттер заметно оскалился. Как всегда, ментальная связь с Блэком. Северус тихо закатил глаза, выстрелив равнодушным взглядом в лоб негостеприимному хозяину, и после прокашлялся, привлекая к себе внимание. Лили обернулась. На её лице просияла очаровательная улыбка, стоило ей увидеть старого друга. В то же момент она услышала, как скрипят рядом с ней зубы её мужа, и улыбка сменилась гневной нахмуренностью. — Челюсти расслабь, а то емаль раскрошится, — зашипела она ему. Джеймс, никак не ожидавший от своей супруги такой острости на язык, бросил на неё шокированный взгляд. Желание огрызаться на Северуса пропало само по себе. Посмотрев, как обиженный пятилетний ребёнок на старшего брата, он фыркнул и положил ногу на ногу в немом жесте протеста. Но Лили только хмыкнула в ответ на эту показуху, а сама встала и пошла с Северусом за лестницу. Это было единственное более-менее спокойное место в доме. — Не обращай внимания, он просто придурок, — с укоризной в адрес Джеймса, но всё же с некоторой теплотой сказала она. Снейп в ответ только махнул рукой. — Так чего ты? Что-то случилось? — Всё в порядке. Хотел спросить, можно ли забрать Гарри в магазин? Лили уже хотела сказать что-то в ответ, но тут ей в голову ударило осознание. Северус? Хочет взять с собой ребёнка? В магазин? Грядёт Рагнарёк. Она посмотрела на Северуса почти так же, как на неё смотрел Джеймс пару секунд назад. Он в ответ вздохнул, тихо кивая головой: наверное, сам реагировал бы точно так же, если бы ему об этом кто-то сказал до приступа головной боли. — Да, возможно, я всё же немного застудил голову, когда ходил без шапки, раз придумал такое решение проблемы. Однако я говорю в здравом уме и светлой памяти, в полной мере. Девушка немного помолчала, продолжала уже с осторожностью: — Мне казалось, ты не слишком любишь делить своё общество с детьми. По крайней мере, так было на предыдущее Рождество и всё время до этого, — проговорила Лили с недоумением. — Что такого тебе сказал Гарри, что даже ты на это согласился? — Я сам предложил. — Ты... За лестницей веселились люди, ели, пили шампанское, общались и в целом ощущали и распространяли между собой атмосферу праздника. А под летницей разговаривали хозяйка дома и её истревожившийся гость По-прежнему страдающий головной болью. — Северус, — разоварованно проговрила она. — Я же говорила тебе, что ты всегда желанный гость здесь. Да, у Мародёров идёт пена изо рта, но... Зрачки Снейпа резко сузились. В голову ударила кровь и скопилась в лобной доле, создавая ощущение, что она под гидравлическим прессом. По телу прокатился огненным шаром жар. Потом холод. Потом снова жар. В черепе пронеслись несколько мучительных пульсаций. Мигающие лампочки гирлянд и непрекращающаяся болтовня вышли на новый уровень и стали приносить раздражение в несколько раз больше, чем ранее до этого. Северус моргнул несколько раз, с трудом глядя на подругу сквозь телевизионные помехи мутным взглядом. Её лицо покрылось разноцветными мушками. — ... ты же знаешь. Приглашаю тебя я, а не они, и... Голос Лили тоже раздражал. Тихие слова надоедливыми насекомыми впивались в мозг, и даже не хотелось задумываться над их значением. Они жужжали и жужжали, жужжали и жужжали, жужжали и жужжали, жужжали и... — Я понял! — резко и излишне громко прервал её Северус. Повышение голоса на миг прекратило болезненную пульсацию, но только на мгновение. — Я – твой гость, а не их, пусть живут, как хотят, и клювами не щёлкают – я всё это помню!.. Лили замолчала. При других обстоятельствах она бы высказала всё, что думает по поводу его манер в тот момент, но тут Северус схватился за лоб, морщась и зажмуривая глаза. Она тут же обернулась вокруг – нет ли рядом двух из ларца, готовых придумывать шуточки по самым деликатным проблемам. Снейп до боли закусил губу, приказывая себе успокоиться. Он произнёс тихо и виновато, ощущая, как в желудке идёт какая-то перепланировка: — Извини. Я не должен был так себя вести. — Зачем ты пришёл? Голос Лили стал тише, перестав раздражать так сильно, но теперь в нём звучали ноты беспокойства и сочувствия. Она подошла ближе, её тёплая рука легла на холодное и подрагивающее плечо Снейпа. Новые приступы боли заставляли его трястись и дёргаться. Неприятное и пугающее зрелище. Мысли путались под новыми ударами крови — Ты могла бы... — Нет, — прервала его девушка, уже прекрасно зная, что он намеревается сказать. За всё это время он стал так очевиден, что даже становилось обидно. Рука на плече сжалась сильнее. — Я не хочу не приглашать тебя. Взгляд Северуса становился всё более стеклянным. С каждой секундой чужой голос начинал чётче отдаваться непонятным свистом в ушах. — Я хочу спросить о другом: почему ты пришёл, если знал, что скоро будет приступ? Каждое слово провоцировало новую пульсацию в голове. Он принялся медленно массировать левый висок, заранее зная, что все попытки бесполезны. Вся концентрация старательно собиралась на словах, хотя грозилась вот-вот пропасть совсем. — Северус, это вопрос твоего здоровья. Даже если бы ты отменил свой приход за полчаса до праздника, я поняла бы. Но лучше бы ты вообще не пришёл вместо того, чтобы придти и уже тут мучиться. Перед глазами пролетали яркие, застилающие поле зрения разноцветные пятна, и Северус ощущал себя разбитым телевизором, без сигнала и с топором в экране. Массаж виска немного облегчал пульсацию, но спутанность сознания давала о себе знать. Слушая слова Лили, он пытался на ходу вспомнить значение каждого из них. Ученик начальной школы, который случайно забрёл в кабинет, где учились старшеклассники. Чувство собственного тугодумства отвлекало в добавок ко всему остальному, будто было мало до этого. Единственное, что держало на плаву – ощущение тепла на плече. Жаль, что и оно, согласно всем прогнозам и предчувствиям, было обречено стать пустой попыткой успокоения. Лили, видя в глазах Северуса всё меньше смысла и осознанности, взяла его за оба плеча и затащила глубже под лестницу, дальше от чужих глаз. Пусть её до сих пор разбавляли яркие всполохи света красно-зелёных лампочек, темнота стала немного гуще. Боль во лбу тоже поблекла на десятую часть процента. — Езжай домой, Сев, — серьёзно проговорила она ему в лицо, чтобы он точно услышал. Она произнесла это едва не по слогам. — Чтобы тебе не стало хуже. Я говорю это не потому, что я – двуличная мразь. Из-за твоего самочувствия. — Я знаю, — чуть спокойнее кивнул головой Северус. Агрессия переросла в усталось и даже частичное безразличие ко всему вокруг. Он отошёл на пару шагов, и руки Лили с недоверием соскользнули с его плеч. — Поедешь? — Нет, — покачал он головой. — Мне станет лучше... Как раз сейчас пойду к машине и выпью таблетки. На холодном воздухе полегчает... По округе пронёсся оглушительный автомобильный гудок, который заставил большинство гостей подскочить. Он прорвался даже сквозь громкую музыку. Северус обернулся на окно: в темноте светились фары. Он порыскал по карманам, потеряв из виду события последних десяти минут, а после память шепнула ему: «Зеленоглазый мальчишка с твоими ключами в твоей машине, и даже без прав». — Кто в твоей машине? — недоумённо спросила Лили, отойдя от оглушившего её звука. — Гарри... — спокойно и даже флегматично ответил Северус — Ты спятил! — с шокированными глазами зашипела она. — Ты дал ему ключи от своей машины?! Он снова оглянулся на окно. В салоне зажёгся свет. Через пару секунд погас. Зажёгся. Погас. Зажёгся. Погас. Зажёгся... Снейп понял комбинацию и обернулся на встревоженную и негодующую на него подругу, говоря ровно и вдумчиво. Правда, голова всё ещё расклывалась, как перезрелый арбуз. — Да, я дал Гарри ключи от своей машины. Я хотел занять его чем-нибудь, чтобы никто не увидел, как он таскается за мной с лицом утёнка. Одновременно с этим мне не хотелось, чтобы он чаялся в коридоре, ожидая меня. В общем, так было нужно. Краем глаза сквозь мелькающие телевизионные мушки Северус заметил, что свет в машине замигал, пытаясь повторить мелодию песенки про паучка. Он тихо вздохнул. — Пусть он переводит мне освещение... Это лучше, чем если бы он пошёл искать сосульки себе на пропитание. — Если бы я не знала, что Джеймс сейчас на кухне, я бы подумала, что в машине он... — произнесла Лили, глядя на мигающие окна машины. Сейчас они пытались повторить другую мелодию, про снеговика. Однако на её лице медленно появилась тёплая улыбка любви и снисхождения. Северус же наблюдал за тем, как освещение в его машине претерпевает сильнейший стресс. — В общем, мне станет лучше, если я проветрю голову, — заключил он. Жизнь с белыми и серыми мушками в глазах теперь казалась не такой уж и ужасной. — И вам будет лучше, если просто отвезу Гарри в гипермаркет. Ты разрешишь? — Да, конечно. Чек скинешь потом? Снейп уже надел пальто и завязывал шарф на шее, будто бы это была удавка. Пока по его пищеводу не пропутешествовала пара таблеток, всё казалось выходом. Вот почему он так спешил к своей машине и излишне любопытному детёнышу в ней. Услышав не только слова, но и их прямой подтекст, он произнёс железным голосом: — Не смей даже, — а после добавил уже спокойнее и мягче: — Я сам предложил мальчишке поездку. «... потому что забыл привезти ему какую-нибудь безделушку по сложившейся многолетней традиции» — сказал он мысленно сам себе. Стыдно? Стыдно. Надо исправлять. И высокая чёрная фигура шмыгнула за входную дверь, расстворившись в уличном мраке. На пороге остались несколько снежинок и растаили через пару секунд. Лили обернулась кругом и встретилась взглядом с карими, хмурыми глазами: голова Джеймса любопытно выглядывала из косяка кухни. — Из своей жизни давно стоило бы прогнать черноту, — фыркнул он. — Молчи, Винчестер, — усмехнулась она. Гарри уже занимался исследованием задней части салона, как вдруг раздался звук открывающейся дверцы. Чёрный силуэт возник на водительском сидении – этого оказалось достаточно, чтобы мальчик уселся на месте ровно. Сердечко пугливо забилось, когда мистер Мрак принялся оглядывать машину, панель управления и лампочки, которые продолжали светить. Только сейчас идея играть на свете, как на синтезаторе, показалась ему не самой удачной. Однако страх ушёл и уступил своё место чрезвычайному интересу. Мистер Мрак открыл бардачок. Его паучьи пальцы заползали среди разных бумажек и пустых кофейных стаканчиков и в итоге извлекли полупрозрачную коробочку. По звуку она напоминала маракас. Открыв один отсек, мужчина вытряхнул на ладонь несколько разноцветных капсул и тут же проглотил их. В другой руке возникла бутылка воды, которая тут же применилась по назначению большими глотками. А потом мистер Мрак, огромный, страшный и загадочный, лёг на руль. Этот жест ввёл Гарри в крайнюю степень ступора. Из дома раздавались песни и смех. На машину тихо падал снег. А огромный, страшный и загадочный мистер Мрак дремал на руле, завершая мелодию зимы спокойным и ровным дыханием. Гарри терпел. Долго терпел. Правда! Он пересчитывал сугробы (сбился на семи), слушал тихое гудение печки в автомобиле, считал кнопки на панели. Но разве долговечно детское терпение? С осторожностью, свойственной охотникам на медведей, Гарри потыкал в плечо водителя: — Мистер Снейп? Мужчина с тяжёлым, мученическим вздохом поднял голову и обернулся к на удивление тактичному мальчику. Хоть какой-то ген Лили завалялся в его ДНК помимо цвета глаз. — Да? — Мы... поедем? — робко спросил он. Возможно, если бы Северус ответил отрицательно, Гарри тут же бы, безлишних слов и вопросов, не стал бы даже возражать и выскочил из машины маленьким ураганом. Однако Северус кивнул, снова вздыхая, и повернул ключ зажигания. — Да, конечно... Садись сзади и пристегни ремень.