плохая партия

Легкий ветерок, наполненный сладковатым ароматом цветущих яблонь, шевелил уголки разложенных бумаг, заставляя их трепетать. Где-то в углу тихо играла музыка, меланхоличная фортепианная мелодия, едва различимая под монотонное постукивание клавиш ноутбука. Минхо, склонившись над клавиатурой, обновлял данные в электронном журнале. Время от времени он отвлекался, переводя взгляд на планшет с отчетами, где были отмечены последние мероприятия. Напротив, заваленный кипами бумаг, сидел Бан Чан. Президент студсовета выглядел так, будто силы покидали его с каждым новым документом. Тяжелый вздох вырвался из груди, когда он потер переносицу, оставляя на коже следы от слишком сильного давления. Его ноутбук тихо гудел, вентиляторы едва справлялись с перегревом от множества открытых вкладок. — Что случилось, хен? — омега оторвался от экрана, поднимая глаза на старшекурсника. — Ты выглядишь так, будто не спал неделю. Чан медленно поднял голову, его темные глаза, обычно такие живые и искрящиеся, теперь казались потухшими. — Снова жалоба, — он задумчиво постукивал по столу. — Хван Хенджин прогуливает уже несколько дней. До этого его успеваемость и посещаемость заметно улучшились, а теперь все вернулось. Преподаватели начинают нервничать. В углу комнаты, где сидел Сынмин, раздался легкий шорох. Староста группы Хенджина слегка напрягся, услышав имя своего подопечного. Чан бросил на него красноречивый взгляд, полный немого вопроса, но Ким лишь опустил глаза, делая вид, что его телефон намного интереснее. Чан тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла, которое жалобно скрипнуло под его весом. Взгляд невольно задержался на Минхо, а точнее на его волосах, которые теперь переливались глубоким фиолетовым оттенком, контрастируя с привычным образом брюнета. — Кстати, — альфа слегка склонил голову, изучая перемены, — кажется, вы оба друг на друга повлияли. Ты с этим цветом выглядишь не как… обычно. А он исчез без объяснений. Минхо заставил себя расслабиться, делая вид, что не уловил намека, и продолжил вводить данные, хотя теперь каждое движение давалось с трудом. Экран ноутбука слепил глаза, буквы расплывались перед взглядом, заставляя его моргать чаще обычного. Без Хенджина университет казался странно пустым. Раньше он мог быть уверен: стоит ему выйти в коридор после пар, как где-то рядом обязательно окажется этот навязчивый альфа. То с кофе в руках, то с глупой ухмылкой, то просто стоящий у стены, будто ждал его специально. Впрочем, он и не скрывал зачем не уходит после собственных пар. И это... Минхо резко нажал Enter, завершая заполнение таблицы. Клавиша издала громкий щелчок, эхом разнесшийся по тихой комнате. — Это просто привычка, — пронеслось у него в голове. — Его раздражающие взгляды, бесконечные вопросы... Я просто привык играть в "заметь меня". А теперь, когда его нет, стало слишком тихо. Но это к лучшему. Ведь Хенджин всего лишь подтвердил то, что Минхо и так знал с самого начала: альфы не меняются. Они просто надевают маски, когда им это выгодно. И когда маска спадает, остается только разочарование. Омега склонился над последней страницей отчета, стараясь сосредоточиться на цифрах и фактах, выстраивающихся в аккуратные колонки, будто эта методичность могла заполнить пустоту, что поселилась в груди. Он перепроверял каждую цифру дважды, пока пальцы, сжимающие стилус, не начали слегка неметь от напряжения. Чан, внимательно наблюдающий за парнем через стол, снова подал голос. — Ты сегодня особенно усердный, — президент говорил спокойно, но в глубине глаз читалась легкая ирония. — Обычно ты заканчиваешь в два раза быстрее. Минхо поднял голову, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, хотя в кабинете было достаточно тепло. Бан, очевидно, попытался надавить на него, но потерпел неудачу. В приеме блокаторов были очевидные плюсы, когда оппонент лишался возможности влиять на кого-то. Фиолетовые пряди, выбивающиеся из-за уха, мягко колыхнулись, когда Ли отрицательно покачал головой. — Просто хочу сделать все идеально, — омега спокойно кивнул. — Не припомню, чтобы ты был против тех, кто делает все правильно. Чан приподнял бровь, растянув губы в едва заметной усмешке. Он перевел взгляд на Сынмина, который мгновенно проявил необычайный интерес к содержимому своей сумки, тщательно перебирая какие-то бумаги. — Любопытно, — Бан растягивал слова, намеренно делая паузу между ними, — какие еще ошибки ты пытаешься исправить? Минхо, выдержав этот тяжелый взгляд, не позволил себе оскалить клыки. Он считал ниже своего достоинства отвечать на очевидную провокацию и играть в любимую игру президента, который, будучи, вообще-то, добрым человеком, перед гоном становился невыносимым альфа-самцом, которому хотелось врезать. — Все возможные, — наконец ответил Ли. — Если ты не против, я закончу этот отчет сегодня. Осталось совсем немного. Чан кивнул, в кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и тиканьем часов на стене. Когда Минхо наконец поставил последнюю отметку, пальцы слегка дрожали от напряжения. Рюкзак, прислоненный к ножке стула, показался ему вдруг необычайно тяжелым, когда он потянулся за ним. — Готово, — он поднялся, спрашивая лишь для проформы. — Можно идти? Чан кивнул, Сынмин наконец оторвался от телефона, на мгновение встретившись взглядом с Минхо, но тут же отвернулся. Коридор за дверью кабинета оказался наполнен жизнью, контрастирующей с тишиной, которую он только что покинул. Группы студентов переговаривались, смеялись и спешили по своим делам. Ли сделал несколько шагов, когда до его ушей донеслись обрывки разговора. — ...Хван Хенджин снова не появляется… — Говорят, он заболел… — Нет, я слышал, он уехал с какой-то омегой… Минхо замедлился, делая глубокий вдох и чувствуя, как прохладный воздух наполняет легкие, и продолжил идти, сохраняя ровный шаг. Его лицо оставалось невозмутимым, будто эти разговоры не имели к нему никакого отношения. Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда не проникал даже собственный рациональный ум, что-то болезненно сжалось. Он резко повернул за угол, направляясь к выходу. Тени в опустевшем пространстве становились все длиннее, сливаясь в единую серую массу. Позади раздались торопливые шаги и Минхо обернулся через плечо, чтобы увидеть Сынмина, который, запыхавшись, догонял его, поправляя на ходу сползающие очки. Солнечный луч, пробивавшийся через высокое окно в конце коридора, играл на стеклянных линзах, скрывая на мгновение выразительные глаза старосты третьего курса. — Подожди, — голос Кима звучал мягко, с дружелюбной ноткой, хотя в нем явно читалось легкое волнение. Его пальцы потянулись к оправе очков, поправляя их на переносице, в то время как губы растягивались в теплой, слегка застенчивой улыбке. — Хотел кое-что тебе предложить. Минхо полностью остановился, развернувшись к собеседнику. Сынмин, слегка наклонив голову, будто собираясь поделиться секретом, сделал шаг ближе. — Слушай, я устраиваю небольшую вечеринку в субботу вечером у себя дома, — Ким сделал паузу, словно пытаясь заранее угадать реакцию. — Ничего грандиозного, понимаешь, просто друзья, хорошая музыка, немного еды. Это будет мой день рождения, и я очень хочу, чтобы ты пришел. Будет действительно здорово, если ты сможешь. Ли кивнул, сохраняя на лице вежливое, но совершенно непроницаемое выражение. Где-то в глубине мелькнула мысль о том, что этот парень всегда был одним из самых доброжелательных людей в его окружении — никогда не сплетничал, не участвовал в интригах, всегда готовый помочь. И сейчас его глаза смотрели так искренне, с таким ожиданием... — Спасибо за приглашение, Сынмин, — где-то глубоко внутри уже начинало шевелиться легкое чувство вины. — Но я не уверен, что смогу прийти, у меня еще куча дел, которые не могут ждать. Но я обязательно поздравлю тебя, конечно. Ким на мгновение разочарованно опустил глаза, привычно потянувшись к очкам, но затем быстро выпрямился. — Понимаю. Учеба прежде всего, да? — Сынмин сделал шаг назад, давая Минхо пространство. — Ну, если вдруг передумаешь, просто напиши, хорошо? Дверь всегда будет открыта для тебя. Ли кивнул, чувствуя, как под ребрами что-то неприятно сжимается. Он видел, как парень старается сохранить улыбку, но собственные чувства были важнее. — Спасибо еще раз, — сказал омега, уже отворачиваясь, — и с наступающим днем рождения. Его шаги по коридору теперь звучали чуть резче. Где-то в глубине души сидело это противное ощущение, маленький укол совести, тихий голос, шепчущий, что он поступает не совсем правильно. Но рациональная часть сознания быстро заглушала эти мысли. Шумные вечеринки, толпы людей, неизбежные вопросы, разговоры... Нет, он точно сделал правильный выбор. В просторной университетской столовой царила оживленная атмосфера. Минхо занял свой привычный столик в дальнем углу, где шум многоголосой толпы доносился приглушенно, создавая комфортный фон для все не заканчивающейся работы. Перед ним стоял стакан с айс американо, на стенках которого уже образовались мутные разводы от растаявшего льда. Тень, внезапно упавшая на экран устройства, заставила омегу оторваться от своего занятия. Чанбин стоял перед столом, балансируя подносом, заставленном едой и напитками. Без лишних церемоний он поставил перед парнем новый стакан, одновременно забрав почти опустевший предыдущий. — Твой лед уже сдался под натиском комнатной температуры, — прокомментировал альфа с характерной для него легкой ухмылкой, удобно устраиваясь на стуле напротив. — А я подумал, что староста заслуживает свежего заряда бодрости. Минхо кивнул в знак благодарности и сделал медленный глоток, чувствуя, как прохладная горчинка напитка освежает пересохшее горло. Чанбин с аппетитом вгрызся в сэндвич, рассыпая хрустящие крошки по столу, но явно не придавая этому значения. — Ты сегодня особенно погружен в свои цифровые миры, — альфа наклонился вперед, изучая лицо собеседника. — Это новый уровень ответственности или твой новый цвет волос вызывает волну продуктивности? Тебе идет. Губы Минхо дрогнули в легкой, почти незаметной улыбке, которая тут же растворилась в привычном нейтральном выражении. Он отложил стилус, заблокировав экран, и закрыл обложку. — Обычный учебный ритм, — омега сделал еще один глоток, прежде чем продолжить. — Чан в предгоне медленно и со вкусом сдирает с нас шкуру за малейший промах. Не понимаю как такой мягкий человек превращается в урода по щелчку природных пальцев. Чанбин непринужденно расхохотался, его смех, звонкий и заразительный, заставил нескольких студентов за соседними столиками обернуться. — Тогда мне следовало взять тройную порцию кофе! — он пододвинул второй стакан ближе к Минхо. — Кстати, ты в курсе, что Сынмин затевает вечеринку в честь своего дня рождения? Слышал, всех его друзей и элиту уже пригласили. Не уверен в какой категории ты, но тебя наверняка уже позвали. Взгляд Минхо ушел в сторону, когда Со так непринужденно ткнул в его совесть, заставляя ту проснуться повторно. — Не думаю, что массовые сборища требуют моего присутствия, — омега покачал головой. — У меня достаточно своих дел, требующих внимания. Чанбин нахмурился, неожиданно серьезно смотря на него. Впечатление портил только кусочек салата, прилипший к уголку губ. — Тебе как раз не помешало бы выбраться из этого вечного рабочего режима, — его голос потерял привычную игривость, став мягче и теплее. — Ты, что, собираешься провести все лучшие годы в компании этого планшета и университетской библиотеки? Минхо взял стакан в обе руки, ощущая, как холод обжигает нежную кожу. Лед внутри мягко позванивал, когда он сделал еще один глоток, оттягивая момент ответа. Его взгляд блуждал по столовой, где группы студентов оживленно обсуждали последние новости, смеялись и делились впечатлениями от прошедших пар. — Возможно, — наконец ответил он, возвращая взгляд к собеседнику. — По крайней мере, в библиотеке гарантирована тишина и порядок. Чанбин глубоко вздохнул, нахмурившись, но в следующее мгновение его лицо внезапно озарилось новой мыслью. — А... а Феликс? — Со спросил так осторожно, будто боялся произносить это имя. — Неужели и он поддался твоему затворническому настроению? Или вам двоим просто не хватает подходящей компании для веселья? Брови почти незаметно приподнялись, когда он услышал вопрос о друге. — Почему тебя вдруг заинтересовал Феликс? — Минхо поставил стакан на стол, аккуратно вытирая влажные пальцы о бумажную салфетку. — За все это время твои комментарии о нем ограничивались вежливыми кивками и ничего не значащими "ага, интересно". Со неожиданно заерзал на стуле, его обычно уверенные движения приобрели странную скованность. Пальцы альфы начали нервно перебирать край бумажной салфетки, превращая ее в мятый комок, а взгляд устремился куда-то в сторону, будто находя внезапный интерес в том, как сотрудник тщательно протирал освободившиеся столы. Скулы слегка порозовели, что было особенно заметно на фоне смуглой кожи. — Мы просто... случайно столкнулись, — одногруппник звучал непривычно тихо, почти смущенно. Минхо наблюдал, как Чанбин, обычно такой уверенный и разговорчивый, сейчас выглядел почти растерянным. — И? — брюнет подтолкнул к продолжению, в глубине карих глаз вспыхнул искренний интерес. — Обычно случайные встречи не вызывают у тебя такого... живого отклика. Со фыркнул, слегка приподняв плечи в характерном жесте, который обычно означал "ну, бывает". Он наконец встретился глазами с Минхо, и в его взгляде читалась смесь смущения и забавного недоумения. — Твой друг... — начал альфа, затем сделал паузу, словно подбирая нужные слова. — Он необычный. Губы омеги дрогнули в едва заметной улыбке, которая тут же исчезла, но успела оставить легкий след в глазах. Он сделал медленный глоток, чувствуя, как прохлада напитка смешивается с внезапным потеплением настроения. — Ты хотел сказать эффектный? — уточнил Ли. Чанбин рассмеялся и провел рукой по волосам, слегка взъерошивая их. — Эффектный, необычный, непредсказуемый, выбирай любое, — альфа неловко потер шею. — Он ворвался в мою жизнь буквально как ураган, даже не спросив разрешения. Минхо скрестил руки на груди, задумчиво изучая лицо собеседника с новым интересом, отмечая, как альфа снова избегает прямого взгляда, как его пальцы превращают в салфетку в нечто слишком потрепанное, чтобы ее можно было спасти. — Феликс обладает талантом производить впечатление, — наконец отозвался Минхо более мягким голосом. — Особенно на тех, кто считает себя неуязвимым к подобным вещам. Чанбин фыркнул и наклонился вперед, понижая голос до доверительного шепота. — Он заставил меня измерить все свои параметры для какого-то дурацкого проекта, — признался альфа, звуча одновременно возмущенно и забавно. — И знаешь что? Я согласился. Без всяких возражений. Вот что делает твой "эффектный" друг с людьми. Минхо не смог сдержать легкой усмешки, которая на этот раз осталась на его лице. Он убрал планшет в рюкзак и застегнул молнию. — Феликс действительно умеет добиваться своего, — омега непринужденно пожал плечами, вынося приговор. — Если он решил, что ты ему нужен для проекта, сопротивляться бесполезно. Чанбин закатил глаза, но в его взгляде не было настоящего раздражения, скорее, смесь недовольства и смутного восхищения. — Он заявил, что мои пропорции “идеальны для экспериментального кроя”, — альфа проворчал, но уголки губ дернулись в плохо скрываемой улыбке, выдавая удовольствие от этих слов. — А потом полчаса водил вокруг меня сантиметровой лентой, бормоча что-то про “аппетитные изгибы”. — Звучит как типичный Ликси, — Минхо прикрыл рот ладонью, но не смог скрыть легкий смешок, который вырвался наружу. — Он видит мир через призму тканей и силуэтов. Если ты попал в его поле зрения как интересный экземпляр, считай, что тебе уже не отвертеться. Чанбин хмыкнул, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул куда-то в сторону, будто альфа вновь переживал тот момент, когда Феликс впервые его оценил. — Он еще и фотографии сделал, — пробормотал Чанбин, внезапно покраснев до кончиков ушей. — Для архива пропорций, как он сказал. — Фотографии? — лукаво переспросил омега. — В какой именно позе? Чанбин резко выпрямился, его глаза расширились, а скулы стали еще краснее. — В совершенно приличной! — он почти фыркнул, будто отгоняя какие-то намеки. — Хотя... он заставил меня встать в профиль, анфас, с поднятыми руками... — О, значит, ты прошел полный кастинг, — Ли улыбнулся. — Поздравляю, теперь ты официально часть его коллекции. Чанбин застонал, потирая лицо ладонями, но его плечи слегка дрожали от смеха. — Он еще сказал, что мне нужно раскрепоститься, — пробормотал альфа сквозь пальцы. — И что у меня “слишком зажатая энергетика для такого тела”. Минхо покачал головой, делая последний глоток кофе. Лед в стакане уже почти растаял, оставляя напиток слегка разбавленным, но все еще освежающим. — Добро пожаловать в мир Ли Феликса, — он с сожалением посмотрел на кофе и допил его. — Где все твои комплексы будут вежливо, но беспощадно разобраны по косточкам. Чанбин наконец опустил руки, его губы все еще были поджаты, но в глазах читалось что-то вроде заинтересованности. — А он... — неуверенно начал Со, подбирая слова. — Он всегда такой напористый? — Только когда видит что-то действительно стоящее, — пожал плечами. — Значит, ты ему правда понравился. Я могу спросить у него, собирается ли он на эту вечеринку. Хотя мне интересно... Чанбин замер, встречая лукавый блеск в глазах собеседника, и почувствовал, как по шее разливается тепло. — Ты спрашиваешь, чтобы точно прийти? — продолжил омега, слегка наклонившись. — Или чтобы заранее найти надежное укрытие? Чанбин открыл рот, затем закрыл, что-то мысленно решая. — Я... — Со крепко задумался. — Может быть и то, и другое? — Честный ответ, — кивнул Минхо, мягко улыбнувшись. — Тогда передам Феликсу, что ты... заинтересованно колеблешься. Чанбин фыркнул, его плечи расслабились, а в глазах снова появился знакомый блеск. — Только не говори ему, что я спрашивал специально, — пробормотал он. — О, а разве это не так? — Минхо поднял бровь, искусно изображая удивление, хотя в его глазах читалось явное веселье. Он встал, поправляя ремень рюкзака на плече, и фиолетовые пряди упали ему на лоб, которые парень попытался сдуть, но потерпел неудачу. Со покачал головой, поднимаясь следом. Его обычная уверенность постепенно возвращалась, хотя легкий румянец все еще не сходил со скул. — Ты ужасен, — заявил друг, но в его голосе не было ни капли настоящего раздражения. Минхо лишь улыбнулся в ответ, делая первый шаг к выходу из столовой, чувствуя, как неожиданно легкое настроение согревает его изнутри.

***

Дверь в комнату с тихим скрипом поддалась под нажимом плеча Минхо, который, успел только переступить порог и тут же замер, услышав резкий окрик. — Не двигайся! Старший застыл на месте, опустив взгляд на пол, полностью скрытый под слоями разбросанных тканей, ниток и декоративных элементов. Феликс, сидящий в центре этого творческого хаоса, выглядел особенно сосредоточенным: его волосы были стянуты в небрежный хвост, домашняя одежда растрепана, а на лбу виднелись следы пота от часов кропотливой работы. — Что ты делаешь? — Ли осторожно опустил ногу на единственный свободный клочок пола возле двери. — Проект для конкурса молодых дизайнеров, — перебил парень, не отрываясь от сложного участка ткани, который он сейчас сметывал крупными стежками. — И ты, кстати, моя официальная муза. Минхо приподнял бровь, осторожно пробираясь между разбросанными материалами к своей кровати. Он потянулся к одному из образцов, который оказался тяжелым бархатом глубокого красного оттенка. — Странно, — сказал старший с легкой усмешкой, — я слышал, что ты нашел себе новую музу. Феликс поднял голову, улыбнувшись с огоньком в глазах. — О, ты про Чанбина? — младший откинул со лба выбившуюся прядь, оставляя на коже обрывок нитки. — Он идеальная модель для демонстрации чего-то мужественного. Но ты... — Феликс сделал выразительный жест в сторону Минхо, — ты мое вдохновение. — Значит, я должен чувствовать себя польщенным? — Ли наблюдал, как Феликс снова погружается в работу, ловко загибая ткань. — Обязательно, — ответил парень, не поднимая головы. — Особенно когда увидишь, что я для тебя придумал. Омега склонил голову, пытаясь разглядеть среди разбросанных материалов хоть какие-то намеки на готовое изделие. Его взгляд скользнул по столу, где среди лоскутов и ниток лежал скетчбук с набросками, замечая привычные для модельных набросков угловатые силуэты, резкие линии и смелые сочетания текстур. — Ты начал это... — Ли сделал паузу, подбирая слово, — предприятие, когда я был на парах? Феликс, не отрываясь от сравнения двух почти идентичных на взгляд обывателя образцов подкладки, лишь махнул рукой, как будто временные рамки были совершенно несущественной деталью. — Вдохновение не спрашивает расписания, — провозгласил он, наконец выбирая один из них и делая пометку в телефоне, который, как теперь заметил Минхо, лежал под грудой обрезков, частично прикрытый куском кружева сомнительного назначения. — И это... — он осторожно подобрал слова, — все для университетского проекта? — Для проекта, для портфолио, для будущего, — Феликс обвел жестом комнату, — и немного для того, чтобы разнообразить твой гардероб. И, кстати, когда мы доживем до твоей свадьбы, я бы хотел взять костюм на себя. Минхо поспешно опустил взгляд, делая вид, что крайне заинтересован изучением строчки на одном из образцов. Пальцы нервно перебирали край ткани, хотя мысли были далеки от швейного мастерства. Он никогда не выйдет замуж. По крайней мере, за истинного. — Кстати, мероприятие пройдет в субботу, там соберутся все преподаватели кафедры и несколько приглашенных экспертов из модных домов, — Феликс на мгновение поднял глаза, и в них вспыхнул огонек творческого азарта. — Понимаешь какие это возможности? — Закрытый просмотр? — Минхо сложил руки на коленях, решив просто понаблюдать, раз доступ в другие части комнаты был для него закрыт. Младший отложил ножницы в сторону и полностью повернулся к собеседнику, мечтательно улыбнувшись. — Ты даже не представляешь, как там красиво! — пальцы начали выписывать в воздухе очертания будущего мероприятия. — Весь зал будет оформлен в стиле наших эскизов, с подсветкой, которая идеально подчеркнет каждую деталь. Минхо почувствовал, как уголки губ непроизвольно дрогнули в ответ на этот энтузиазм. — Звучит впечатляюще, — осторожно признал он. Феликс уловил этот момент слабины и мгновенно перешел в атаку. Его глаза вдруг стали как у выброшенного на улицу котенка, губы слегка дрожали, а голос приобрел молящую интонацию, против которой невозможно было устоять. — Минхо-я... — протянул он, растягивая слова. — Ты же пойдешь со мной как моя модель? Пожалуйста! Без тебя вся концепция потеряет смысл... — А если я... — Все вещи останутся тебе! — перебил Феликс. — Я сошью тебе что угодно! Минхо замер, его взгляд невольно скользнул к шкафу, где за дверцей висели те самые рубашки, которые он примерял на прошлой неделе. В воздухе повисла напряженная пауза, наполненная лишь тихим шорохом ткани, пока Феликс нетерпеливо перебирал ее пальцами. — Я подумаю, — откликнулся старший, но осознавал, что сдастся. Феликс не стал настаивать дальше, лишь удовлетворенно улыбнулся и вернулся к выкройке, будто уже знал ответ. В голове начали вырисовываться образы: просторный зал, приглушенный свет, взгляды, обращенные на него... Минхо уже был для него моделью в прошлом году и привлек достаточно много внимания, получив предложения даже от модельных агентств, но отклонил их все. Он хотел просто выучиться на свою специальность и навсегда забыть это место. Ли резко встряхнул головой, прерывая этот поток мыслей, но где-то в глубине души поселилось предвкушение, смешанное с тревогой. Феликс, заметив это движение, лишь усмехнулся себе под нос и продолжил работу, создавая то, что, как он уже знал, изменит многое.

***

С каждым днем Минхо все больше ощущал себя как выжатый лимон. Каждый день начинался с того, что он ловил полные надежды взгляды Сынмина, которые словно физически давили на плечи, добавляя к учебной нагрузке неугасающее чувство вины. После пар омега проводил долгие часы в аудиториях, занимаясь с учениками, и хотя внешне сохранял привычную собранность, его взгляд то и дело скользил по лицам, неосознанно выискивая среди них одного конкретного человека, чье отсутствие оставляло во рту странный привкус горечи. Возвращаясь в общежитие, он каждый раз заставал одну и ту же картину: Феликс, окруженный ореолом творческого хаоса, с горящими глазами и иголкой в зубах, сразу же хватал его за руку и тащил к манекену, на котором красовалось полуготовое изделие. — Сними рубашку, — командовал младший, уже расстегивая булавки, которые держали ткань на манекене. — Нужно проверить посадку по фигуре. Минхо покорно выполнял требования, чувствуя, как пальцы младшего скользят по коже. Бархатная подкладка приятно холодила тело, когда пиджак накидывали на его плечи, а металлические декоративные элементы слегка звенели при каждом движении. — Повернись, — Феликс кружил вокруг него, то и дело поправляя складки ткани, закалывая новые булавки и отмечая мелом места для будущих швов. — Теперь подними руки. Нет, выше. Совсем чуть-чуть согни в локтях. Брюнет послушно выполнял все указания, хотя мышцы уже начинали ныть от непривычного напряжения. Он наблюдал, как Феликс, прикусив нижнюю губу, сосредоточенно изучает каждый сгиб, иногда внезапно хватая ножницы и безжалостно отрезая лишнее, чтобы тут же приколоть новый кусок материала. — Еще немного постой, — младший говорил скорее для себя, полностью погрузившись в творческий процесс. Его пальцы летали над тканью, превращая обычный пиджак в настоящее произведение искусства. Когда наступала ночь и Минхо наконец мог лечь спать, Феликс пересаживался в угол комнаты, включая настольную лампу и продолжая шить в ее приглушенном свете. Ли засыпал под монотонный стук швейной машинки и едва слышное бормотание, когда младший спорил сам с собой о выборе ниток или декоративных элементов. Иногда среди ночи он просыпался от легкого шороха и видел, как Ликс, стоя на коленях перед манекеном, прикреплял то самое кружево, чтобы сделать полупрозрачные вставки, а глаза горели одержимостью, которая не оставляла места усталости. Утром история повторялась: он, казалось, вообще не спал, но выглядел свежим и полным энергии, тогда как Минхо чувствовал, как тяжесть накапливается в теле с каждым днем. Темные круги под глазами становились все заметнее, пальцы иногда дрожали от усталости, когда он перелистывал страницы учебников или набирал тексты. — Ты сегодня особенно бледный, — как-то заметил Феликс, на секунду отрываясь от работы. — Может, отдохнешь немного? Минхо лишь покачал головой, возвращаясь к конспектам. — У меня занятия с учениками, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя веки предательски тяжелели. Ликс хотел что-то сказать, но лишь вздохнул и вернулся к шитью, однако теперь движения стали чуть более осторожными, будто он старался производить меньше шума. К пятнице Минхо был измотанным настолько, что его обычно безупречная осанка сдала позиции, а в глазах читалась усталость, которую не могли скрыть даже темные очки. Но когда он возвращался в комнату и видел, как Феликс, сияя от гордости, демонстрирует почти готовый пиджак, в груди что-то теплело, и силы чудесным образом возвращались, позволяя снова и снова становиться живым манекеном для этого неугомонного дизайнера. И глядя на это неугасимое пламя, Ли понимал, что можно было потерпеть и недосып, и усталость, и все что угодно. В субботу первым осознанным ощущением стали легкие, но настойчивые прикосновения к плечу, заставившие Ли неохотно приоткрыть глаза. Феликс, склонившийся над кроватью, сразу отпрянул, увидев, что его старания увенчались успехом. — Прости, прости тысячу раз, — зашептал младший, складывая ладони в молитвенном жесте. — Я держался до последнего, но если мы не начнем готовиться сейчас... Минхо, все еще находясь во власти остатков сна, медленно поднялся на локтях, ощущая позабытую легкость в теле. Его взгляд упал на часы и брови невольно приподнялись, когда циферблат показал полдень. Он моргнул несколько раз, но время не поменялось. — Двенадцать? — голос омеги прозвучал хрипловато, он присел на постели, отмечая, что сознание кристально ясное, будто он спал не несколько часов, а целые сутки. Феликс, воспользовавшись моментом, уже схватил со стола поднос, на котором были расставлены стаканы с кофе и несколько тарелок с едой, явно заказанной из доставки. — Я заказал все, что ты обычно любишь, — торопливо пояснил он. — Чтобы ты ни в чем не нуждался и мог спокойно собираться. Минхо, все еще переваривающий факт необычно позднего пробуждения, машинально потянулся к напитку. — Просмотр как обычно в шесть? — спросил он после первого глотка. — Да, в шесть, — Феликс сразу оживился и закивал. — Правда, нам нужно выехать пораньше, чтобы успеть. Но у нас полно времени, целых пять часов! Мысли Минхо, обычно такие стремительные по утрам, сегодня текли плавно и размеренно, позволяя полностью осознать необычность ситуации: он действительно выспался, Феликс действительно принес завтрак, и впереди был целый день перед важным событием. — Пять часов, — повторил он, ставя чашку на поднос и замечая, как пальцы младшего нервно барабанят по спинке стула. — Этого должно хватить. Феликс, словно получив долгожданное разрешение, сразу преобразился. — Я все подготовил, — заверил он, доставая вешалку с тщательно упакованным в чехол пиджаком. — Осталось только... Минхо, откусывая круассан, поднял руку, останавливая поток слов. Он аккуратно вытер крошки, прежде чем продолжить. — Давай по порядку, — предложил старший. — Сначала завтрак, потом душ, потом сборы. И никакой паники. Засиявший Феликс глубоко вдохнул, явно пытаясь взять себя в руки, затем кивнул, принимая предложенный план. — По порядку, — согласился он, протягивая руку к собственному кофе. — У нас все получится. Минхо лишь кивнул в ответ, наслаждаясь спокойным началом дня, позволяя себе расслабиться за завтраком, зная, что впереди их ждет важный вечер, к которому они готовились все эти дни. Солнечный свет, наполняющий комнату, кофе, оставляющий приятное послевкусие, и тихое бормотание Феликса, уже составляющего список последних приготовлений — все складывалось в удивительно гармоничную картину. Феликс проявил удивительную сдержанность, посвятив время наведению порядка в их общей комнате. Он складывал разбросанные лоскуты тканей по цветам и фактурам, аккуратно сворачивал выкройки в плотные рулоны и расставлял швейные принадлежности по специальным коробочкам с разделителями. Пока младший занимался уборкой, обычно экспрессивные движения приобрели плавность, будто он сознательно старался не нарушать атмосферу, позволив другу насладиться моментами спокойствия. Минхо, воспользовавшись этой передышкой, принял теплый душ и умылся, а когда вернулся, то обнаружил, что Феликс приготовил для него книгу, оставленную на прикроватной тумбе. Ли присел на край постели, ощущая под пальцами прохладу свежего постельного белья, и устроился с удобством, позволив себе погрузиться в чтение, пока продолжалась тихая возня с организацией пространства. Однако это спокойствие оказалось недолгим. Как только стрелка часов совершила полный оборот, вернулся привычный феликсовский хаос, словно накопленная за час энергия требовала немедленного выхода. — Время ухода за кожей! — провозгласил младший, хватая Минхо за запястье и уверенно направляя его обратно в ванную, где уже были разложены многочисленные флаконы. Ванная комната, еще недавно бывшая местом умиротворения, теперь превратилась в подобие спа-салона. Феликс начал с мягкого пилинга, круговыми движениями распределяя ароматную массу по лицу друга и бережно обрабатывая каждую зону. Запах цитрусовых и морских водорослей заполнил пространство, смешиваясь с паром, поднимающимся от раковины, наполненной водой. — Держи глаза закрытыми, — прошептал младший, смывая остатки пилинга мягкой салфеткой. Следующим этапом стала увлажняющая маска с охлаждающим эффектом, которую тот наносил кисточкой, тщательно распределяя жемчужно-белую субстанцию. Прохладная текстура приятно контрастировала с разогретой кожей. — Расслабься, — Феликс опустил руки на плечи старшего, начиная массировать их, постепенно снимая накопившееся напряжение. Большие пальцы находили узлы у основания шеи и методично разминали их, в то время как остальные совершали плавные скользящие движения вдоль мышц. Минхо невольно снова прикрыл глаза, позволяя чужим рукам творить магию. Ощущение тепла распространялось от точек давления, постепенно растворяя скованность в теле, которая накопилась за неделю переживаний. Дыхание становилось глубже и ровнее, а руки, до этого бессознательно сжимавшие край раковины, наконец расслабились. После массажа настал черед тонера и сыворотки, которые Феликс наносил с аккуратным похлопыванием. Затем из глубины шкафчика появилась упаковка масок для рук и ног, последний штрих в этом ритуале. Феликс, с торжествующим видом демонстрируя свое сокровище, уже был готов развернуть очередной этап преображения, когда его взгляд упал на часы, и выражение лица мгновенно сменилось на паническое. — Нам нужно возвращаться в комнату! — воскликнул он, хватая все свои сокровища в охапку и одновременно пытаясь подтолкнуть Минхо к выходу из ванной. Ли, все еще находясь под впечатлением от неожиданно приятных процедур, позволил себя вести, отмечая, как изменилась атмосфера в их комнате. Если раньше она напоминала поле битвы после штурма текстильной фабрики, то теперь здесь царил почти музейный порядок: все материалы были рассортированы, инструменты разложены по местам, а на манекене красовался отпаренный пиджак, поблескивающий многочисленными шипами. Феликс тщательно разгладил маски-перчатки, уделяя внимание суставам, где кожа особенно нуждалась в уходе. Перейдя к ногам, он бережно натянул на стопы прохладные гелевые носки. — Теперь макияж, — пробормотал Феликс, доставая палетку, чья палитра переливалась всеми оттенками фиолетового. Минхо, почувствовав легкое прикосновение к веку, автоматически закрыл глаза, позволив младшему полностью сосредоточиться на своем занятии. Первые касания кисти были едва ощутимыми, но постепенно давление усиливалось, когда Феликс начал растушевывать тени, создавая плавный переход от внутреннего уголка глаза к внешнему. — Держи глаза закрытыми еще немного, — сосредоточенно попросил омега. Постепенно в ход пошли другие инструменты: он тонко вывел подводку по линии роста ресниц, а после взялся за хайлайтер. Слегка стряхнув излишки, парень нанес сияющий акцент на самые высокие точки лица брюнета. Пигмент, переливающийся холодным розово-золотистым оттенком, ловил свет от лампы, создавая эффект внутреннего сияния, будто кожа Минхо излучала собственный мягкий свет изнутри. — Почти готово, — Феликс вытащил тинт с холодным розовым подтоном, идеально гармонирующим с фиолетовыми тенями. Младший откинулся назад, критически оценивая свою работу, выискивая возможные недочеты. Найдя едва заметную асимметрию в растушевке теней, он тут же вернулся к работе, мягкими движениями подправляя границы, пока результат не стал идеальным по его меркам. — Теперь посмотри, — сказал Феликс, дрожа от сдерживаемого волнения и протягивая небольшое круглое зеркало в серебристой оправе, отражавшее лишь верхнюю часть лица, чтобы эффект от преображения стал сюрпризом в полной мере. Минхо медленно открыл глаза, не ожидая ничего особенного, но застыл, глядя на свое лицо. Тени, мастерски растушеванные от светлого к темному, подчеркивали глубину взгляда, делая глаза почти мистически притягательными. Мерцающий хайлайтер на скулах создавал иллюзию скульптурности, подчеркивая природную гармонию черт, а цвет на губах придавал образу завершенность, не перетягивая на себя внимание, но тонко гармонируя с общим образом. — Феликс... — начал было Ли, но его перебил восхищенный вздох младшего. — Это же идеально! — воскликнул Феликс, трепетно потянувшись к лицу Минхо, но остановился в сантиметре от кожи, боясь испортить результат. — Ты выглядишь... Я даже не могу подобрать слова! Это именно тот эффект, который я хотел создать. Благородная холодность с внутренним жаром, читающимся в глазах. Минхо не смог сдержать легкой улыбки, наблюдая, как его друг едва не прыгает, рассматривая свое творение под разными углами. В зеркале действительно отражался не привычный строгий староста, а кто-то более загадочный, более... подходящий для того пиджака, который Феликс создал для показа. — Я даже не представлял, что фиолетовый может так мне подходить, — признался Минхо, поворачивая голову, чтобы оценить, как играет свет на хайлайтере. Феликс, схватив его за подбородок, аккуратно повернул лицо обратно к себе. — Я же дизайнер, я знаю, что делаю! — провозгласил он, уже роясь в своей косметичке в поисках фиксирующего спрея. — Теперь осталось только закрепить это великолепие, и ты будешь готов покорять подиумы... ну или хотя бы закрытый показ. Закончив последние штрихи макияжа, Феликс распахнул дверь шкафа, где уже висела тщательно подобранная им одежда для завершения образа. Он вытащил черные кожаные брюки, обещающие идеально облегать фигуру, подчеркивая каждую линию тела и не стесняя движений. — Вот наш идеальный вариант, — светился омега, демонстрируя их Минхо, брови которого непроизвольно поползли вверх при виде такой откровенности. Феликс, не дожидаясь возражений, уже протягивал ему рубашку из тончайшего черного шифона с едва заметным геометрическим принтом, который при определенном освещении создавал иллюзию трехмерности. Вздохнув, Минхо послушно принял одежду. — Добавим аксессуар, — омега достал из бархатного мешочка массивную серебряную цепь и застегнул ее на шее друга, где металл эффектно контрастировал с бледной кожей, подчеркнутой холодными оттенками макияжа. — Слегка вызывающе и агрессивно. Великолепно. Звонок телефона прервал этот момент созерцания. Феликс, бросив взгляд на экран, мгновенно преобразился, его движения стали резкими и слегка дергаными. — Машина приехала, — объявил он, уже хватая свою сумку и на ходу проверяя содержимое, чтобы убедиться, что все необходимые вещи для показа на месте. — У нас ровно семь минут, чтобы добраться до выхода, если хотим прибыть вовремя. Омега, в последний раз бросив взгляд в зеркало, отметил, как преобразился его привычный облик. Одежда, казавшаяся сначала слишком откровенной, теперь воспринималась как неотъемлемая часть нового образа. Быстро надев заранее заготовленный наряд для себя, Феликс уже открывал дверь, утверждая, что накрасится в машине. Его глаза блестели от предвкушения, а губы растянулись в широкой улыбке, когда он оценил, как друг смотрится в полный рост при естественном освещении коридора. — Они точно потеряют дар речи, — заключил младший, пропуская Минхо вперед.

***

Просторную гостиную уже несколько часов наполняла бесконечная смесь музыки, смеха и звонких голосов. В центре этого хаотичного веселья сидел Хенджин, синие волосы которого то и дело подсвечивались мерцающими лампами. В длинных пальцах он лениво вертел бокал с коктейлем и мутно-зеленая жидкость плескалась в такт движениям его запястья. На губах альфы застыла привычная улыбка, которая заставляла омег нервно теребить край одежды, а других альф настороженно коситься в его сторону. Но сегодня в этом выражении было что-то механическое, будто мышцы лица действовали по инерции, в то время как взгляд, острый и оценивающий, методично прочесывал толпу. — Хенджин-а, небось уже всех местных омег оценил? — раздался рядом хрипловатый голос, и альфа обернулся к подошедшему Чону, своему однокурснику, который с усмешкой поднял собственный бокал в приветственном жесте. — Ты меня знаешь, — Хван пожал плечами, намеренно растягивая слова, чтобы скрыть мгновенное раздражение. — Хотя все как на подбор скучные. Чону фыркнул, явно не веря этому показному равнодушию, но не стал развивать тему. Вместо этого он мотнул головой в сторону входа, где только что появилась новая группа гостей. — Говорят, Ли Минхо сегодня решил осчастливить нас своим присутствием, — пробормотал он, наблюдая, как альфа рядом с ним внезапно замер, будто превратившись в статую. — И судя по слухам, он преобразился. Хенджин сделал медленный глоток, чувствуя, как сладковатая жидкость обжигает горло, не в силах отвести взгляд от двери. Толпа расступилась, и на мгновение мелькнула знакомая стройная фигура. Синие пряди альфы упали на лоб, когда он резко наклонился вперед, пытаясь разглядеть лучше, но гости снова сомкнулись, скрывая того, кто только что появился. — Фиолетовые волосы, — продолжал между тем Чону, явно наслаждаясь реакцией собеседника. — И этот мальчишка с дизайна, Феликс, рядом крутится. Должно быть, его рук дело... Но так вы даже подходите друг другу. Сговорились что ли? Хенджин не ответил. Его пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели, но выражение лица оставалось бесстрастным, годы практики позволяли ему скрывать все, что угодно. Только легкое подрагивание выдавало внутреннее напряжение, когда он снова всматривался в толпу, пытаясь найти тот самый силуэт. Люди переместились и он заметил Сынмина, рядом с которым стоял омега. Минхо. Но не тот Минхо, которого знал альфа. Фиолетовые волосы обрамляли бледное лицо, на котором играли непривычные тени с легким мерцанием, подчеркивающие глубину глаз. Облегающая одежда с какими-то металлическими деталями, которые поблескивали при каждом движении, была так далека от привычных строгих рубашек и брюк старосты, что Хенджин на секунду засомневался. Но нет, это был он. Тот самый омега, который обычно смотрел на него с холодным презрением, только сейчас в его позе было что-то другое. Хенджин не осознал, когда сделал первый шаг вперед. Его тело будто двигалось само, продвигаясь сквозь шумную толпу, не обращая внимания на возмущенные возгласы тех, кого он задевал плечом. Он должен был подойти ближе. Но в тот момент, когда между ними оставалось всего несколько метров, Минхо повернул голову, и их взгляды встретились. Фиолетовые пряди скользнули по щеке омеги, когда тот слегка наклонился, чтобы что-то сказать Киму, но глаза на секунду задержались на Хенджине. Альфа замер, пальцы разжались, и бокал, оставшийся без внимания, едва не выскользнул из руки, но он вовремя опомнился, судорожно сжав стекло снова. — Черт, — прошептал парень себе под нос. Он не должен был так реагировать, это всего лишь Минхо. Всего лишь омега. Но почему тогда его сердце колотилось так, будто он пробежал марафон? И почему этот чертов фиолетовый цвет так подходил к его глазам? Хенджин резко развернулся, намеренно поворачиваясь спиной. Ему нужно было еще выпить. Много выпить. И тогда, возможно, эта странная тяжесть в груди наконец исчезнет. Гул вечеринки нарастал волнами, сливаясь с пульсирующим битом музыки, когда к нему пришла пара альф с уже затуманенными алкоголем глазами. Чону снова упал рядом на диван, расплескав содержимое своего бокала по уже заляпанному спиртным столику. — Эй, представляешь, только подошел к этому твоему репетитору, — начал он, растянув губы в пьяной ухмылке. — Вежливо так поздоровался, комплимент сделал насчет нового стиля, а он! Взглянул так, будто я жалкое насекомое, и отвернулся, попросив отойти! Гониль, его приятель, громко фыркнул, разваливаясь с другой стороны так, что его колено почти коснулось бедра Хенджина. — А у меня в штанах аж заныло от такого взгляда, — проворчал он, похлопывая ладонью по явно напрягшейся ширинке. — Черт, ну почему самые стервозные всегда самые сочные? Видел его бедра в этих чертовых кожаных штанах? Будто специально подчеркнул, чтобы все слюни пускали. Чону закатил глаза, явно возбужденно подрагивая ногой, его пальцы нервно барабанили по собственному бокалу. — А талия? Эта тонкая линия, которую так и хочется обхватить, чтобы проверить, сомкнутся ли пальцы, пока его натягивают... — он сделал непристойный жест руками, вызывая у своего друга приступ хохота. — И губы, которые наверняка такие же сладкие, как выглядят, как бы они обхватили… Хенджин, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг почувствовал, как что-то тяжелое разливается у него в груди. Каждый похабный намек этих альф отзывались в нем эхом, ведь он сам, в темные ночи, представлял себе те же самые вещи. — Вы совсем охренели, — пробормотал он, делая глоток коктейля, но алкоголь, обычно так хорошо притупляющий чувства, сегодня словно не действовал. — О, так тебе тоже нравится! — перебил Чону. — Ну конечно, кто бы отказался от такого кусочка? Особенно когда знаешь, что под этой маской... Где-то в глубине сознания всплыли те самые слова, которые Ли бросил ему тогда и в них явственно читалось: "Ты такой же, как все. Типичный альфа". Они горели в его памяти ярче, чем любой алкоголь в горле. — Идите к черту, — прошипел он, но голос дрогнул на последнем слове, выдавая внутреннюю бурю. Альфы расхохотались, явно восприняв его реакцию как подтверждение их догадок. Голоса, густые от выпивки и похоти, продолжали преследовать. — Слушай, Хван, — прошипел Чону, наклоняясь так близко, что его губы почти касались уха альфы, — Хосок задумал кое-что веселое. Решил проучить этого зазнайку. — Давно пора сбить с него спесь, — пробормотал Гониль. — Сейчас заманит его к бассейну под каким-то предлогом и... бултых! Пусть поплавает в своем дорогом костюмчике. Хенджин замер, его тело напряглось, а в ушах зазвенело. Где-то в глубине памяти всплыл тот редкий момент откровенности, когда Минхо признался ему, что панически боится воды после несчастного случая в детстве. Тогда омега говорил так тихо, что альфа едва разобрал слова, но выражение его глаз, полных ужаса, запомнилось навсегда. — Что... — голос Хенджина сорвался на хрип. — Что вы имеете в виду? Чону хмыкнул, сжав плечо Хвана с неприятной фамильярностью. — Ну знаешь, небольшой сюрприз для высокомерной шлюхи, — прошептал он с удовольствием от предстоящего. — Бассейн глубокий, будет весело наблюдать, как он барахтается. — Может, после этого он станет повежливее с альфами, а? Особенно когда придется просить о помощи… — Гониль удовлетворенно потер руки. Хенджин не слышал последних слов. Его тело действовало само по себе: бокал выскользнул из пальцев и разбился о каменный пол, но альфа уже рванул вперед, расталкивая гостей на своем пути к выходу к бассейну. В ушах стучала кровь, заглушая музыку и смех, а перед глазами стояло лицо Минхо, тот редкий момент, когда он позволил себе показать уязвимость, доверив эту тайну именно ему. И теперь эти ублюдки... Время словно замедлилось, когда Хван, пробившись сквозь толпу, увидел разворачивающуюся перед ним картину. Чужая рука резко толкнула Минхо в спину, приложив такую силу, что омега беспомощно взмахнул руками, пытаясь восстановить равновесие. Его лицо исказилось ужасом, губы разомкнулись в беззвучном крике, который, казалось, Хенджин мог услышать в своей голове. Омега исчез под водой, а вокруг раздался взрыв смеха. Люди, принявшие происходящее за шутку, покатывались от хохота, указывая на место, где только что стоял парень. Вода бурлила, вздымалась волнами, выдавая отчаянные попытки всплыть, но тяжелая одежда тянула Ли вниз. Хенджин не помнил, как оказался рядом. Он нырнул, чувствуя, как холодная вода обжигает кожу. Руки сами нашли омегу в глубине, схватили и резко потянули вверх. Минхо всплыл, отчаянно хватая ртом воздух, пальцы впились в плечи альфы с такой силой, что тот почувствовал боль. Глаза омеги были дикими, полными первобытного страха, губы дрожали, но не издавали ни звука, только прерывистые, хриплые всхлипы вырывались из груди. Вытащив пострадавшего на бортик, Хенджин попытался поймать его взгляд, проверить, в порядке ли он, но тут раздался мерзкий, довольный смех. — Что, котенок, поплавал? — Хосок стоял над ними, скрестив руки на груди. — А твои коготки не такие уж острые, лучше бы поцарапал ими мне спину. Хван не думал ни секунды. Его кулак со всей силы врезался в челюсть альфы, заставив того отлететь назад. Кровь брызнула на кафель, но это не остановило парня, он с рычанием и горящими от ярости глазами набросился на Хосока, обнажая острые клыки. Второй удар пришелся по ребрам, третий снова в лицо. — Запомни раз и навсегда, — прошипел он, хватая противника за воротник и притягивая так близко, что их лбы почти соприкоснулись, — если омега тебя не хочет, он неприкосновенен, животное. Хосок, сплевывая кровь, закатил глаза. — Что, этот малыш тебе мозг промыл? — он фыркнул, пытаясь вырваться, но Хенджин только сильнее сжал пальцы. — Ты же меняешь сучек как перчатки! Сколько на тебе уже поскакало сегодня? Жалко поделиться с другом? — Я никогда не беру омегу силой и не принуждаю, — голос альфы был низким, опасным, он занес кулак для нового удара, но тут сзади раздался слабый, прерывистый кашель. Минхо, все еще сидящий на краю бассейна, задыхался, его пальцы судорожно сжимали мокрую ткань на груди, а глаза были полны паники. Хенджин тут же отпустил Хосока, бросившись к нему. Шум у бассейна привлек внимание Сынмина, пробиравшегося сквозь толпу гостей. Его обычно добродушное лицо за очками исказилось смесью беспокойства и гнева, когда взгляд упал на происходящее: Хенджин, крепко прижимающий к себе дрожащего Минхо, и Хосок с окровавленным лицом, стоящего поодаль с злой усмешкой. — Что за чертовщина здесь творится? — резко прозвучал голос хозяина вечеринки и музыка смолкла. Не выпуская цепляющегося за его шею омегу, чье прерывистое дыхание обжигало кожу, Хенджин повернулся к Сынмину. — Эта мразь... — начал альфа, но один из гостей уже торопливо объяснял ситуацию. Лицо Кима потемнело и он шагнул к Хосоку, гневно оскалившись. — Ты, — прошипел он, тыча пальцем в грудь виновника, — немедленно исчезаешь из моего дома. И если ты здесь когда-нибудь появишься... Хосок попытался что-то сказать, сплюнув кровь, но Сынмин уже махнул рукой, и двое крепких парней взяли альфу под руки, уводя с вечеринки. Обернувшись к Хенджину, Ким снял очки и протер линзы краем рубашки. — Второй этаж, моя спальня. Там ванная и все необходимое. Не дожидаясь ответа, он повернулся к гостям, поднимая руки: — Представление окончено! Возвращаемся к веселью! Альфа, не говоря ни слова, крепче прижал к себе Минхо и направился к лестнице, игнорируя чужие взгляды. Тело омеги била мелкая дрожь, а вода обильно лилась с них обоих, оставляя мокрый след. Поднявшись, Хенджин толкнул плечом дверь спальни и, не останавливаясь, прошел прямо в ванную. — Черт, тебе нужно согреться, — пробормотал Хван, осторожно ставя парня на кафельный пол, но тот, едва коснувшись поверхности ногами, снова вцепился в него. Глаза Минхо, все еще полные животного ужаса, смотрели сквозь альфу. Хенджин, не решаясь разжать эти цепкие пальцы, одной рукой достал с полки пушистый халат, другой нащупал полотенца. — Тебе нужно переодеться, — голос звучал непривычно мягко, почти бережно. Пальцы омеги сжались сильнее, ногти впились в кожу даже через ткань. Хенджин замер, почувствовав, как по спине стекает холодная вода, смешиваясь с потом. — Хорошо, — прошептал он, — хорошо, я останусь. Но тебе надо снять мокрое. Я отвернусь. Осторожно освободив одну руку, он протянул халат, наблюдая, как Ли медленно, словно в трансе, берет его. Повернувшись к стене, альфа услышал за спиной шуршание мокрой одежды и звон металлических деталей упавшего на пол костюма. Его собственные пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но он не смел пошевелиться, давая омеге столько времени, сколько нужно. Помедлив, Хенджин, тоже разделся и сдернул с вешалки второй халат. Ткань, мягкая и пушистая, скользнула по его плечам, когда он накинул ее на себя, торопливо завязывая пояс на талии. За его спиной раздался прерывистый звук, дыхание Минхо снова сбивалось, переходя в опасные всхрипы. Альфа быстро развернулся, осторожно обхватив ладонями бледное лицо омеги. — Смотри на меня, — прошептал он, намеренно замедляя собственное дыхание, чтобы тот мог синхронизироваться с его ритмом. — Вдох... и выдох. Медленно. Вот так. Его большие пальцы аккуратно провели по ледяным щекам Минхо, стирая капли воды, которые смешивались со слезами. Глаза омеги постепенно начали фокусироваться на его лице, дыхание становилось глубже, хотя пальцы продолжали дрожать, вцепившись в рукава халата. — Сейчас я перенесу тебя к кровати, — предупредил альфа, стараясь не спровоцировать новый приступ паники. — Ты сможешь посидеть и отдохнуть. Он осторожно наклонился, легко подхватывая его под бедра. Мокрый халат Минхо тут же раскрылся, обнажая бледную кожу, покрытую мурашками от холода и стресса, но омега даже не попытался прикрыться. Вернувшись в спальню и сделав несколько шагов к кровати, Хенджин попытался опустить его на край матраса, но конечности омеги, обвившиеся вокруг него, не ослабили хватку ни на мгновение. Альфа вздохнул, чувствуя, как мокрые волосы Ли касаются его шеи, а прерывистое дыхание обжигает кожу у ключицы. — Хорошо, — пробормотал он, осторожно опускаясь на кровать со своей ношей. Минхо, оказавшись у него на коленях, все еще прижимался всем телом, будто боясь, что его снова бросят в воду, если он отпустит. Хенджин мысленно проклял блокаторы, которые делали невозможным самый естественный для альфы способ успокоить омегу. Сейчас его феромоны могли бы обволакивать Минхо, давая тому чувство безопасности на инстинктивном уровне, но из-за таблеток, которые омега, очевидно, принимал регулярно, он не мог ничего почувствовать. Его ладони начали медленно гладить чужую спину, ощущая под тонкой тканью халата каждый позвонок. Движения были ритмичными, успокаивающими, будто он пытался таким образом компенсировать отсутствие феромонов. — Ты в порядке, — прошептал альфа, касаясь губами мокрых прядей, — я никуда не уйду. Хенджин потерял счет времени, пока сидел, прижимая к себе омегу. Где-то в процессе мягкого покачивания он начал тихо напевать бессвязную мелодию. Обрывки песни, которую когда-то слышал в детстве, не осознавая этого, просто пытаясь заполнить тишину между прерывистыми вдохами. Его губы едва шевелились, а звук выходил больше похожим на грудное мурлыканье, чем на осознанное пение. Когда голос, тихий и хриплый от пережитого стресса, наконец нарушил эту странную идиллию, альфа замер, прервав свое бессознательное убаюкивание. — Почему ты это сделал? Вопрос повис в воздухе, наполненный такой искренней недосказанностью, что Хенджину потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Его пальцы остановились, чувствуя, как тело парня наконец перестало дрожать, но оставалось напряженным в ожидании ответа. — Я знаю, ты меня ненавидишь, — тихо начал альфа. Он осторожно отклонился назад, чтобы увидеть лицо Минхо, но не ослаблял объятий, не отнимая у омеги чувство защищенности. — И, может, у тебя есть на то причины. Но я не мог просто смотреть, как ты... как тебе плохо. Он проглотил последние слова, не решаясь произнести вслух "как ты тонешь". Губы альфы скривились в улыбке, когда он понял, что лучше было бы позвать того Феликса, а не нервировать парня своим присутствием. Парня, который даже не поздоровался бы с ним без необходимости. — Прости, если я сделал что-то не так. Минхо впервые за этот вечер посмотрел на Хенджина без привычной ледяной стены в глазах. — Я не ненавижу тебя, — выдохнул он дрожащим голосом, что заставило альфу затаить дыхание. — Я просто... не могу тебе доверять. Хенджин почувствовал, как что-то острое сжало его грудь при этих словах, но прежде чем он успел что-то ответить, Минхо добавил почти неслышно: — Спасибо. За это. Тишина, наступившая между ними, была теплой, хрупкой, как лед, готовый треснуть от малейшего неосторожного движения. Альфа просто кивнул, не доверяя своему голосу в этот момент. Его ладони снова начали медленно гладить спину омеги, но теперь движения были еще осторожнее, будто он боялся спугнуть этот неожиданный момент между ними. Он не настаивал на продолжении разговора, не пытался выжать больше признаний или объяснений, просто оставался рядом. Легкий стук в дверь разорвал тишину, заставив обоих вздрогнуть. Хенджин, не выпуская из поля зрения Минхо, который пересел на край кровати, повернул голову на звук. — Можно войти? — осторожно уточнил Сынмин. Прежде чем кто-либо успел ответить, дверь приоткрылась, и в проеме показалось лицо Кима. Его волосы слегка растрепались, а глаза за очками выражали искреннее беспокойство. В руках он держал стопку аккуратно сложенной одежды. — Минхо, ты как? — Сынмин переступил порог, быстро скользнув взглядом по фигуре, оценивая состояние. — Я так перепугался. Прости, что не успел раньше. Этот придурок получит по заслугам, я обещаю. Вот, переоденьтесь оба, я потом отдам вам одежду, когда ее вернут из химчистки Альфа, почувствовав, что его присутствие больше не требуется, сделал шаг к двери. — Ты можешь остаться. Если хочешь. Хенджин замер, глаза, широко раскрывшиеся от неожиданности, на мгновение встретились с взглядом омеги. — Хорошо, — он ответил так же тихо, медленно возвращаясь на свое место у кровати и стараясь не делать резких движений. Сынмин, наблюдавший за этой сценой, мягко улыбнулся, поправив очки на переносице. — Я буду снаружи, если что-то понадобится, — он сделал паузу. — Такси для Минхо ждет снаружи. Феликс там с ума сходит. Дверь за ним закрылась и омега медленно поднялся, берясь за пояс халата. — Сейчас тоже отвернись. Когда они вышли на улицу, ночной воздух обнял их прохладой. Ликс, заметив парней, резко поднялся с газона, сжимая в руках телефон. — Минхо-я! — голос сорвался на высокой ноте, полной беспокойства. Он бросился вперед, его руки дрожали, когда он схватил друга за плечи, осматривая с головы до ног. — Ты в порядке? Мне только что рассказали, что произошло, я сразу... Ли, все еще бледный, но уже собранный, кивнул, позволив ему обнять себя. Помедлив, он обернулся к Хенджину. — Спасибо, — повторил он тихо, и в этом слове было больше, чем простая благодарность за спасение. Альфа лишь кивнул, наблюдая, как Феликс, все еще взволнованно бормоча извинения, усаживает Минхо в такси. Машина тронулась, и Хенджин стоял, пока свет фар не растворился в ночи. Он повернулся к дому, откуда доносились звуки музыки и смеха, словно ничего и не произошло. Парень покачал головой, глядя на это празднество, которое теперь казалось таким пустым. Оглядевшись по сторонам, он зашагал прочь, решив, что пройтись пешком будет отличным решением, потому что ему многое предстояло обдумать. В голове настойчиво стучала одна мысль, которая никак не уходила. Почему я хочу, чтобы он всегда был в безопасности?