плохая партия

У задней стены магазина, где асфальт был испещрен жирными разводами и усыпан осколками битого стекла, можно было увидеть картину, способную поразить любого случайного наблюдателя. Хван Хенджин ползал на коленях. Его белоснежные, безупречно скроенные джинсы представляли собой жалкое зрелище. Колени украшали темные, въевшиеся пятна, на бедрах растянулись зеленоватые разводы, а тонкая ткань на одной штанине уже порвалась о торчавший из бетона острый прут, обнажив кожу. Он с фанатичным упорством осматривал каждый сантиметр пространства за мусорными контейнерами, от которых тянуло кисловатым запахом гниющих овощей и старой бумаги. Альфа заглядывал под каждый поддон, сдвигал размокшие картонные коробки и засовывал руку в узкие щели между кирпичной кладкой склада и его бетонным фундаментом, каждый раз вытаскивая пальцы, испачканные в липкой паутине и чем-то неопознанно-скользком. — Ваше высочество, — раздался позади голос Енджуна. — Ты еще долго будешь протирать асфальт своими джинсами от Версаче? Если посчитать стоимость ткани за квадратный сантиметр и умножить на площадь контакта с этой поверхностью, то я уверен, мы перешагнем за стоимость моего месячного оклада. И, возможно, даже премиальных. Хенджин, не прерывая своего занятия, только глубже полез под очередной поддон, откуда донеслось его приглушенное бормотание. — Ищешь потерянное достоинство? — подключился Субин. Он стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стене у служебной двери, и наблюдал за происходящим. — Котенка ищу, — сквозь стиснутые зубы процедил Хван, наконец вылезая и с отвращением снимая с ладоней комья засохшей грязи и опилки. Он встал во весь рост, отряхивая ладони о бедра, что лишь сильнее втирало грязь в дорогую ткань. — Того полосатого. Обещал показать его Минхо, найти и позаботиться. Енджун, услышав ответ, тихо кашлянул, маскируя смешок. — Котенка? — переспросил розоволосый альфа с широкой ухмылкой. — Серьезно? Ты, Хван Хенджин, единственный наследник империи, чьи будущие активы исчисляются цифрами с таким количеством нулей, что у меня пальцев посчитать не хватит, ползаешь на коленях в этой… ради какого-то бездомного кошачьего отродья? Мир, определенно, завершает свой эволюционный цикл и катится в тартарары с опережением графика. — Или наша снежная королева наконец-то оттаяла и пошла на контакт? — вклинился Субин — Он перестал смотреть на тебя так, будто ты убил сотню таких котят? Хенджин резко обернулся на месте, и его лицо исказила мгновенная вспышка гнева. Глаза вспыхнули холодным пламенем, способным обжечь. — Следи за языком, Субин. Он не снежная королева, — отрезал Хван. — И у него достаточно причин смотреть на меня именно так. И даже гораздо хуже. Он имеет на это полное право. Больше, чем кто-либо. Енджун наблюдал за этой эмоциональной вспышкой, не проронив ни звука, только слегка раскачиваясь на ногах. Его проницательный взгляд, годами тренированный оценивать уровень угрозы и считывать микродвижения противника, изучал своего подопечного с новым интересом. — Ли Минхо, — сказал он задумчиво. — Староста второго курса экономического факультета. Фамилия известная в узких академических кругах, публикации отца в научных журналах, мать преподаватель математики в хорошей школе. Но не в деловых. Не в тех кругах, где вращается твой отец. Отличник с идеальным баллом с первого семестра. Регулярно занимается с отстающими студентами из младших групп. Бесплатно. Хенджин невольно напрягся, внимательно слушая этот монолог телохранителя и уже понимая куда тот клонит. — Добрый парень. С характером, да, с железными принципами, но добрый. И красивый, что и говорить. Жаль только, из среднего класса. Не ровня тебе по меркам твоего драгоценного отца. Для будущего главы холдинга нужна принцесса с миллиардным приданым, с родословной, уходящей вглубь веков, и связями в правительстве и крупном бизнесе. А не гений-самоучка с горящими глазами и душой альтруиста. Хенджин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Каждое слово Енджуна выстраивало перед ним стену реальности, о которую он бился лбом всю сознательную жизнь. Стена из ожиданий, условностей, нужных связей, правильного происхождения и холодной, бездушной выгоды. Но где-то за ней существовал теплый свет библиотечной лампы, тихая улыбка, запах травяного чая и понимающий взгляд, который видел сквозь все маски. Не неудачного наследника, испорченного богача или проблемного альфу, а просто Хенджина. Запутавшегося, уставшего, злого на весь мир и самого себя. — Я сделаю все, что в моих силах, — прошептал Хван так тихо, что слова почти потерялись в шелесте ветра. — Все, на что хватит мозгов, рук и времени, чтобы он никогда ни в чем не нуждался, мог просто учиться, работать где захочет или не работать вовсе, дыша полной грудью. Чтобы он чувствовал себя защищенным. Я обеспечу его. Енджун фыркнул, и этот резкий звук прозвучал в наступившей тишине особенно громко, цинично и отрезвляюще. — Обеспечишь? — переспросил телохранитель. — Интересный план, принц. Грандиозный. Ты себя-то толком прокормить не можешь без нашей заботы и этих ночных смен, на которые бегаешь, как заведенный. Ты отказался от нашей еды, перекусывая одним батончиком в сутки. На какие копейки ты собрался обеспечивать одну из самых ярких академических звезд факультета? На сдачу от продажи этих самых джинсов, которые сейчас благополучно превращаются в тряпку для мытья полов? Или, может, планируешь продать еще одни часы? Хенджин закрыл глаза, чувствуя, как усталость, копившаяся неделями, месяцами и годами, наваливается удушающей тяжестью. Она давила на плечи, сковывала мышцы спины и туманила сознание. Альфа опустился на перевернутый деревянный ящик из-под овощей, стоявший рядом, не обращая внимания на грязь и влагу, проступившую сквозь ткань. Плечи сгорбились под грузом обстоятельств, ожиданий и собственного бессилия. — Я коплю, — пробормотал он, уставившись в черную, заполненную мусором трещину между плитами асфальта. — Взял дополнительные часы. Крохи по меркам моей прошлой жизни, но откладываю каждую вону. Хочу купить ему подарок. Что-то настоящее, значимое. То, что будет иметь ценность как купленное на мои, заработанные потом и болью в спине, деньги. От меня, Хенджина, а не наследника Хванов. Субин присвистнул, смотря на него с изумлением. — Романтик, — констатировал он, отрываясь от стены и делая пару шагов вперед, чтобы лучше рассмотреть лицо Хенджина. — Пропащий, безнадежный, законченный романтик. Тебя сломали, Хван. Окончательно и бесповоротно. Твой бронированный фасад, за которым ты прятался все эти годы, дал такую трещину, что наружу полезла сентиментальная труха. Енджун достал из внутреннего кармана помятую пачку сигарет и пластиковую зажигалку. Он ловко, одним движением большого пальца, выбил одну сигарету, зажал ее между губами, и чиркнул колесиком. — Отец запрещает вам курить. Он считает, что это портит имидж, выдает низкое происхождение и дурной тон, — сказал Хенджин, не поднимая головы. Енджун сделал первую, глубокую затяжку и выпустил плотную струйку дыма в воздух. — Нам платит твой отец, но мы твои телохранители. Мы отвечаем за твою физическую безопасность, жизнь, здоровье и целостность, даже если последнюю я регулярно треплю на наших тренировках. Так что мы отвечаем за все это, а не за репутационный имидж корпорации. И курим мы тогда, когда считаем нужным. Когда нервы нужно успокоить, или мозги проветрить, или просто потому, что хочется. Если, конечно, это не мешает непосредственному исполнению обязанностей. А сейчас, — он снова затянулся, и кончик сигареты ярко заалел в полутьме, — наши обязанности заключаются в наблюдении за тем, как наследник состояния ползает на четвереньках по этой помойке в поисках маленького, дикого и, скорее всего, неблагодарного кошачьего создания. Курение в данной обстановке явно не является помехой. Более того, оно помогает сохранять хладнокровие и философский взгляд на происходящее. Махнув рукой, Хенджин опустил плечи, выражая такое безнадежное отчаяние, что даже хладнокровному Субину стало его немного жаль. — Где же этот чертов котенок, — беспомощно прошептал Хван. — Я же обещал ему. Я оставил молоко в той же крышке, кусок хорошей колбасы, которую себе не позволил бы съесть… Котенок должен был понять, что я не враг и хочу помочь. Где он? Сделав последнюю затяжку, Енджун притушил окурок о толстую, рифленую подошву тяжелого армейского ботинка. Он раздавил его, провернул, убедившись, что тление прекратилось, и слегка повернул голову, кивнув в сторону. — Если тебе принципиально нужен именно тот самый котенок, который последние полчаса с презрением наблюдает за твоими героическими поисками, то он находится под левым контейнером. Прямо под тем синим монстром, у которого отломана одна ручка и на боку нарисован неприличный рисунок. Сидит там и строит в своей кошачьей головушке теории о том, что человеческий род, и ты в частности, достиг пика деградации. Хенджин вздрогнул всем телом и резко поднял голову. Усталые, покрасневшие от недосыпа глаза широко раскрылись, в них мелькнула сначала надежда, затем сомнение, и снова надежда. Он вскочил и осторожно, почти на цыпочках, двинулся к указанному контейнеру. Енджун лишь слегка склонил голову набок, продолжая наблюдать. Он видел как будущий хозяин тысяч людей подползает к баку, замирает в нескольких сантиметрах от него, затаив дыхание, и осторожно заглядывает в темную щель, начиная ворковать. — Кис-кис-кис… Иди сюда, малыш, не бойся… Это я, помнишь? Я давал тебе молоко. Как только Хван приблизил лицо к темной щели, из глубины раздалось негромкое шипение. Из черноты засветились два глаза, полных недоверчивого ужаса, и маленькое тельце отпрянуло еще глубже, полностью скрываясь в тени. Хенджин попытался осторожно просунуть руку, но пространство было слишком узким, а острые края ржавого днища грозили серьезными порезами. — Малыш, вылезай, пожалуйста… — умоляюще прошептал парень. — Я же не сделаю тебе ничего плохого. У меня есть для тебя еда. Ответом стало еще одно, более громкое шипение и какой-то шорох, означавший, что котенок забился в самый дальний, недоступный угол своего укрытия. Хенджин опустил голову, ударив ладонью по холодному асфальту от бессилия. Он просидел так несколько долгих секунд, слушая, как ветер завывает в щелях забора и как где-то далеко кричит пьяная компания. — Ну что, ваше высочество, — раздался над ним все тот же спокойный голос Енджуна. — Исчерпал весь дипломатический арсенал? Уговоры, демонстрацию мирных намерений? Иногда в переговорах, особенно с дикими сторонами, требуется более… прямолинейный подход. Хенджин поднял на него взгляд, полный усталого раздражения. — Я не могу туда пролезть. Он там, в самом конце. — К твоему счастью, мы не столь сентиментальны в методах, — флегматично ответил Енджун, стаскивая с себя куртку. — Субин, иди ко мне. Поможешь приподнять эту махину с одной стороны. Не отпускать, пока я не скажу. Чхве закатил глаза, но послушно подошел. — Мне это нравится куда больше, чем наблюдать за этими любовными терзаниями, — он подошел к контейнеру с другой стороны. — На счет три? Енджун кивнул, приняв устойчивую стойку, широко расставив ноги и ухватившись руками за нижний край, прямо над колесиками. — Хенджин, отойди немного, но будь наготове. Как только появится просвет, хватай своего беглеца. Быстро, но аккуратно. Он наверняка будет паниковать. Раз, два… три! Мускулы на их руках и плечах напряглись, вырисовываясь под тонкой тканью футболок. Контейнер, наполненный, судя по звуку, пустыми пластиковыми бутылками и картоном, с глухим скрежетом приподнялся на несколько сантиметров. Образовалась узкая, но уже вполне доступная щель. Хенджин, затаив дыхание, припал к земле, заглядывая внутрь. Котенок весь съежился, вздыбив шерсть, и смотрел на него огромными глазами. — Вижу его! — выдохнул Хван и, не мешкая, просунул руку внутрь, стараясь обойтись без резких движений. Котенок зашипел и попытался метнуться в сторону, но пространство было ограничено. Хенджину удалось накрыть его ладонью, ощутив под пальцами крошечное, дрожащее тельце. Он осторожно начал вытаскивать свою добычу на свет. — Готово, можно опускать, — выдохнул альфа, и телохранители плавно опустили контейнер на место. Хенджин выпрямился, держа котенка в ладонях. Тот был таким маленьким, что полностью умещался на его двух сложенных вместе руках. Шерсть, серо-черная в полоску, была грязной, слипшейся, слишком явно проступали ребра и косточки позвоночника. Котенок не переставал дрожать, издавая тонкие, жалобные писки, и пытался вывернуться, царапая воздух крошечными, но острыми коготками. — Тихо, тихо, малыш, все хорошо, — бормотал Хван, совершенно не обращая внимания на царапины, которые те уже оставляли на коже. Он повернулся к своему рюкзаку, одной рукой удерживая котенка, а другой расстегивая молнию. Парень извлек небольшой, мягкий плед из флиса, который прихватил специально для этой цели. — Сейчас я тебя заверну, согрею. Ты же совсем замерз. Он опустился на корточки, устроив котенка у себя на приподнятых коленях, и начал осторожно заворачивать его в ткань, создавая импровизированный кокон, оставляя снаружи только мордочку. Котенок сопротивлялся, пищал, пытаясь укусить палец, но Хенджин был настойчив и нежен одновременно. — Ну вот, видишь? Не так уж и страшно, — шептал он, прижимая маленький сверток к своей груди, прямо под подбородком, стараясь согреть своим теплом. Котенок, который секунду назад отчаянно вырывался, вдруг замер. Его маленький носик задвигался, улавливая какие-то запахи. Он потянулся вверх, к шее Хенджина, утыкаясь в кожу под ухом. И замер снова, прислушиваясь и принюхиваясь, после чего дрожь понемногу стала стихать. Хенджин застыл, боясь пошевелиться. Он чувствовал, как тельце постепенно расслабляется у него на груди. Енджун, наблюдавший за этой сценой, стоя в нескольких шагах, потянул носом. Его острый нюх, тренированный годами службы, что-то уловил. — Странно, — сказал он задумчиво, делая шаг ближе и слегка склонив голову. — От тебя пахнет молоком. Хенджин поднял на него взгляд, и в глазах мелькнуло понимание, смешанное с болезненной нежностью. Он сам не чувствовал этого запаха, привыкнув к нему, но телохранитель был прав. — Это не от меня, — тихо сказал Хван, не отрывая взгляда от завернутого в плед котенка, который теперь тихо урчал. — Это… отголосок. Его запах. Он не стал объяснять дальше, Енджун и так все понял. Минхо был омегой, чьи феромоны источали запах личи и молочного улуна. У них не было взаимного укуса, который навеки закрепил бы аромат. Но их близкие контакты, та ночь в библиотеке, обмен вещами, да и сама метка, пусть болезненная и отвергаемая, оставляли тончайшие, но уловимые для обостренных чувств альфы и животных следы. И котенок учуял в этом запахе что-то безопасное и теплое. — Значит, не все еще потеряно в ваших запутанных отношениях, — констатировал Енджун. — Если даже звери чувствуют эту связь. Это хороший знак. Хенджин ничего не ответил, только прижал котенка чуть крепче, чувствуя, как комочек начинает потихоньку согреваться и засыпать, доверчиво мурлыкнув. Он встал, бережно поддерживая сверток обеими руками. — И что нам с ним делать? — тихо спросил Хван, поглаживая пальцем крошечную голову, выглядывающую из пледа. — В общежитии животных держать запрещено. Оставить здесь значит обречь на голод и холод. Он выглядел потерянным. Этот человек, способный разбираться в сложнейших темах и выдерживать давление отца, сейчас не знал, как поступить с бездомным котенком. Мир простых, человеческих решений иногда оказывался сложнее интриг богатого мира. — Ты мог бы отнести его Минхо, — предложил Субин. — Он выглядит как тот тип парня, у которого на подоконнике стоят цветы и есть плед в клеточку. Он бы пристроил. Хенджин мрачно покачал головой. — Он живет в общежитии с соседом. Ему сейчас не до дополнительных забот. Я не могу нагружать его этим. Я обещал позаботиться сам. — Ну, тогда вариантов не так много, — вздохнул Енджун. — Либо ищешь ему хозяев через знакомых, либо несешь в какой-нибудь приют для животных, либо возвращаешь его под контейнер и забываешь эту историю, как страшный сон. Хотя последнее, судя по твоему лицу, даже не обсуждается. Хенджин посмотрел на котенка, который, почувствовав на себе взгляд, приоткрыл один глаз, мутный от сна, и лениво блеснул зрачком. Казалось, он уже смирился с компанией этого большого человека, пахнущего молоком и грустью. — Нам нужно зайти в зоомагазин, — Хван спрятал сверток в куртке. — Нужно купить ему настоящий корм, может быть, переноску, игрушку какую-нибудь… — Логично, — Енджун бросил оценивающий взгляд на альфу, — определись, что будешь покупать. Учти, время уже позднее, не все магазины работают. — Я знаю один, — быстро сказал Хван. — Круглосуточный зоомагазин в паре кварталов отсюда. Енджун только хмыкнул, одобрительно кивнув. Они пошли по темной улице, и Хенджин чувствовал, как внутри него растет теплое, давно забытое чувство. Чувство, что что-то, наконец, идет правильно. Магазин встретил их ярким, почти болезненным после уличной темноты, светом люминесцентных ламп. Хван все еще бережно прижимал к себе сверток, убаюканный теплом и шагами. Продавец, сонно клевавший носом за кассой, увидев входящих посетителей, пожелал им хорошего вечера. Хенджин передал сверток Енджуну, который принял его с неожиданной для своего прежнего ехидства осторожностью, и направился к полкам. — Нам нужен корм для котят, — объявил альфа сам себе, скользя взглядом по ярким упаковкам, и начал читать состав, бормоча себе под нос. — Высокое содержание белка… таурин обязателен… витамины A, D, E… не этот, тут кукурузная мука на первом месте… Отобрав несколько вариантов влажного и сухого корма премиум-класса, он аккуратно сложил их в корзину, которую взял у входа. Затем его внимание переключилось на аксессуары. Хенджин выбрал небольшую, удобную на вид пластиковую переноску с плотной дверцей. Потом нашел целый стенд с мисками, и долго стоял, размышляя, ощупывая края керамической миски в виде рыбки и сравнивая ее с простой стальной. — Керамика тяжелее, ее сложнее опрокинуть, — проговорил он вслух. — Но стальная гигиеничнее. Возьму стальную. Две. Одну для воды, другую для еды. Корзина наполнялась с тревожной скоростью, туда полетела мягкая лежанка, несколько игрушек, лоток, большой пакет древесного наполнителя, шампунь и даже маленькая щетка. Хенджин методично сметал с полок все необходимое, будто готовился взять его к себе. Подойдя к кассе, он выложил на ленту свою ношу. Продавец, увидев гору товаров, окончательно проснулся и начал пробивать позиции. Цифры на табло кассы росли, складываясь в весьма внушительную сумму. — Карта или наличными? — спросил парень, закончив. Хенджин молча достал из внутреннего кармана куртки потрепанную пачку банкнот. Он отсчитал нужное количество и протянул деньги. — Спасибо, — кивнул альфа, принимая огромный пакет с покупками, который Субин тут же забрал. Хенджин снова принял из рук Енджуна котенка, проверяя, не проснулся ли тот. Котенок пошевелился, слабо пискнул, но, учуяв знакомый запах, успокоился. Они вышли на улицу, и холодный воздух снова обжег лица. Стоило им пройти несколько метров, как Субин остановился, поставив покупки на скамейку, и нажал на наушник, сосредоточенно слушая. Его поза, тон голоса, даже поворот головы говорили о крайней серьезности разговора. — Да, понимаю риски. Готовы предоставить условия? — телохранитель бросил на них взгляд и задержался на Хване. — Конечно, нужна полная конфиденциальность. Вас понял. Спасибо. Закончив разговор, он еще секунду смотрел на пакет, затем глубоко вздохнул и повернулся к ним. — Что-то случилось? — спросил Хенджин, инстинктивно прижимая котенка чуть крепче. Субин обменялся быстрым взглядом с Енджуном, который молча кивнул, давая понять, что тоже все слышал по своему наушнику. — Наш… общий знакомый, тот, что имеет связи в деловых кругах, передал контакт, — начал Субин, выбирая слова. — Это касается тебя, Хван. Есть одна небольшая компания. Молодая, амбициозная. Занимается аналитикой на рынке криптоактивов и инвестиций. Хенджин нахмурился, не понимая. — И что? Они ищут грузчиков в свой офис? — Они ищут аналитиков с живым умом и готовностью пахать, — усмехнулся Субин. — И они знают, кто ты и кто твой отец. И, что самое интересное, им плевать на твоего отца. Более того, они готовы пойти ему наперекор и нанять тебя, если ты им понравишься. Хенджин замер, не веря своим ушам. «Им плевать на твоего отца» — такой фразы он не слышал, кажется, никогда в жизни. Весь его мир был выстроен вокруг этого человека, его одобрения, гнева и ожиданий. — Они… что? — переспросил он глухо. — Они видят в тебе не сына Хвана, а отдельного человека, — терпеливо пояснил Субин. — Они просмотрели твои академические данные и те, что мы отправили по своим каналам. Их заинтересовали твои последние работы, которые ты делал для себя. Они предлагают тебе позицию младшего аналитика. Оклад, конечно, не как у вице-президента, но в разы выше, чем ты получаешь, разгружая ящики. Плюс бонусы по результатам. И, самое главное, к выпуску ты получишь опыт. Настоящий опыт в современной, перспективной сфере. Хенджин молчал, переваривая информацию и чувствует как его затапливает недоверие, надежда и страх. Что если это ловушка, провокация от отца? Но зачем? Чтобы поймать его на попытке вырасти самостоятельно и окончательно добить? — Почему? — вырвалось у него. — Почему они рискуют? Отец может их раздавить одним звонком. — Потому что они считают, а я склонен с ними согласиться, — вмешался Енджун, — что твой отец слишком занят своими гигантскими проектами и политическими играми, чтобы обращать внимание на какую-то контору в другом сегменте рынка. И потому что они верят, что ты можешь принести им пользу. — Им нужен человек, который понимает не только классическую экономику, но и может мыслить нестандартно, — добавил Субин. — Человек, который может выживать. Это, как они выразились, интересный кейс. — И что мне нужно? — спросил Хенджин, чувствуя, как начинают дрожать пальцы. — У меня же отставания на грани вылета! Вы скрыли это от них? — Успокойся. Сходи на собеседование, — сказал Субин. — Личная встреча завтра в одиннадцать утра. В их офисе в центре. Взгляд телохранителя скользнул по фигуре Хвана, цепляясь за грязные, порванные джинсы. — Но есть одна проблема, — парень с досадой покачал головой. — На собеседование нужен деловой костюм. У тебя же… Он не стал договаривать. Весь гардероб был либо куплен отцовскими деньгами и остался в его доме, являясь частью образа наследника, либо это были кричащие тряпки, которые Хенджин обожал. Можно было, конечно, воспользоваться добротой Енджуна и уговорить его достать костюм из дома, но это означало прийти с клеймом «папин сынок». А приходить в том, в чем он был сейчас, значило не прийти вовсе. Хенджин опустил голову, и на него накатила холодная волна отчаяния. Он был так близко, в шаге от настоящего шанса. И его останавливала такая мелочь, как кусок ткани. Даже котенок во сне вздрогнул, почувствовав напряжение. — Есть идея, — вдруг подал голос Енджун. — Лучший друг твоего Минхо, Ли Феликс, учится на модельера. И не просто учится, а может что-то сшить. Кажется, он уже снимал твои мерки и планировал сделать тебя моделью для экзамена в конце года? Хенджин поднял взгляд, и в его глазах вспыхнула слабая надежда. — Феликс? Да, он шьет. Но… он же друг Минхо. После всей той истории, когда я ворвался к нему и требовал сказать где Минхо, он не станет мне помогать. Думаю, я напугал его. — Не станет помогать Хван Хенджину, наследнику и альфе, который накосячил, — поправил его Енджун. — Но, возможно, поможет Хван Хенджину, парню, который ночью ползает по помойкам, чтобы найти котенка для его лучшего друга, и который пытается устроиться на работу, чтобы накопить на подарок тому же самому лучшему другу. Это уже немного другая история. — И где мы найдем его в такой час? — скептически спросил Субин. — И, главное, как уговорим? Деньги? У него, наверное, принципы. — Деньги тоже аргумент, но у нас есть другой козырь, — он посмотрел на котенка в руках у Хенджина. — Мы можем приехать к нему с этим малышом и любой, кто сейчас увидит тандем из ободранного Хвана и котенка, пустит слезу, я уверен. Субин, проверь, где он может сейчас быть. Учитывая зачетную неделю, он наверняка шьет в мастерской как умалишенный. У всех творческих какая-то беда с дедлайнами. Хенджин слушал, и план, безумный и авантюрный, начинал обретать в голове черты. Это был большой риск: Феликс мог выгнать их, накричать, позвонить Минхо… Но другого варианта не было. — А если он откажет? — тихо спросил Хенджин. — Тогда мы поедем на собеседование в том, что есть, — пожал плечами Субин. — И будем надеяться, что эти ребята настолько прогрессивны, что не обратят внимание на твою одежду. Но я бы на это не рассчитывал. Хенджин вздохнул, посмотрел на спящего котенка, огромный пакет с покупками в руках у Субина и непроницаемое лицо Енджуна. — Ладно, — сдался альфа. — Поехали к Феликсу. Только… давайте я буду говорить. Вы оба просто мои… друзья. Молчаливые друзья. Енджун кивнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Как скажешь, босс. Только давай быстрее. Нервное напряжение сковало Хенджина еще в автобусе, превращая поездку по ночному городу в мучительное испытание. Он сидел у окна, прижимая к себе котенка, и чувствовал, как подушечки пальцев слегка холодеют от волнения. Мысли кружились в голове, возвращаясь к последней встрече с Феликсом. Тот день в общежитии, когда он, охваченный слепой, животной тревогой, ворвался в их с Минхо комнату. Он помнил бледное лицо Феликса, его широко раскрытые глаза, и, возможно, этот солнечный омега глубоко в нем разочарован и испытывает отвращение. Хенджин тогда не обращал на эти эмоции внимания, поглощенный своей паникой. Теперь же эти воспоминания возвращались и жалили, напоминая о том, какое впечатление он оставил. Он представлял, как Феликс захлопывает дверь, кричит на него и зовет охрану. Эта картина казалась куда более вероятной, чем любая помощь. Рядом, на соседнем сиденье, молча сидел Енджун, жуя жвачку и листая ленту в телефоне. Субин стоял чуть поодаль, прислонившись к поручню и наблюдая за ночными улицами. Их присутствие, обычно раздражавшее Хвана напоминанием о контроле, сейчас странным образом действовало успокаивающе. Они были его щитом, пусть и нежеланным, от полного погружения в пучину тревоги. Автобус, наконец, добрался до нужной остановки рядом с университетским кампусом, где располагался факультет дизайна и моды. Они вышли на почти пустую улицу, освещенную редкими фонарями. Высокое здание даже ночью выделялось приглушенной подсветкой, подчеркивавшей архитектурные линии. Хенджин знал куда идти, помня дорогу еще с прошлого раза. Он повел телохранителей за собой в пустой двор, где лишь ветер гонял по земле опавшие листья и обрывки какой-то бумаги. Окна мастерской светились, из приоткрытой форточки доносились обрывочные звуки швейной машинки. Слышалось бормотание, словно кто-то разговаривал сам с собой, и легкое позвякивание ножниц. Хенджин остановился в нескольких шагах от двери, сделав глубокий вдох. Котенок у него на груди пошевелился и тихо пискнул. — Может, нам лучше подождать здесь? — тихо предложил Субин, кивнув на себя и Енджуна. Хенджин кивнул, благодарный за эту мысль. — Да. Оставайтесь здесь. Если что… — он не договорил, но Енджун кивнул, заверяя, что если Феликс решит убить его, они услышат. Войдя в здание, Хенджин нашел нужную дверь, собрался с духом и постучал костяшками пальцев. Швейная машинка смолкла. Потом послышались шаги и дверь приоткрылась. На пороге стоял Феликс в просторных, испачканных мелом и краской штанах, и серой футболке с каким-то стершимся принтом. Волосы были собраны в маленький, торчащий хвостик на макушке, откуда выбивались светлые пряди. В одной руке он держал пару огромных портновских ножниц, в другой кусок ткани неопределенного цвета. Его лицо выражало усталую сосредоточенность, которая сменилась сначала удивлением, затем легкой настороженностью, когда он узнал гостя. — Хван Хенджин, — сказал омега, скользнув взглядом по парню, задерживаясь на грязных джинсах и свертке в руках. Настороженность в его глазах усилилась и тело слегка напряглось. — Это неожиданно. Уже поздно. Минхо здесь нет, если ты снова его ищешь. Он, насколько мне известно, в своей комнате. Хенджин поспешно замотал головой, на мгновение прикусив нижнюю губу. — Нет, нет, я не за ним. Я… я к тебе, Феликс. Прости, что так поздно. Это важно, — он бормотал немного сбивчиво и торопливо, боясь, что дверь закроется, не дав ему договорить. Феликс недоуменно приподнял бровь. Он заметил необычную мягкость в позе Хенджина, его скованность и, самое главное, из свертка раздался тонкий, жалобный писк. — Ко мне? — переспросил Феликс, но тут же обратил внимание как плед на груди Хвана начал ворочаться. — И это у тебя… живое? — Да, — выдохнул Хенджин, почувствовав слабую надежду. — Это котенок. Бездомный. Я нашел его сегодня. Вернее, нашел еще раньше, а сегодня поймал. Мы… я обещал Минхо, что позабочусь о нем. И еще… Он замолчал, понимая, что сейчас перейдет к главному, боясь спугнуть хрупкую возможность. Феликс отступил на шаг назад, держа дверь открытой. — Заходи, тут больше никого нет. Все уже ушли, — сказал Ли. Хенджин переступил порог мастерской и Феликс закрыл дверь, положив ножницы на стол и скрестив руки на груди. — Итак, для начала показывай, что ты там нашел, — парень подошел ближе. — И рассказывай все по порядку. Начиная с того, каким образом Хван Хенджин оказался в роли спасителя бездомных животных. Это я должен увидеть своими глазами. Хенджин, чувствуя, что лед хоть немного, но тронулся, осторожно развернул край пледа, показывая мордочку котенка. Феликс наклонился, и его лицо сразу смягчилось, глаза загорелись теплым, умиленным светом. — О, божечки, — прошептал омега. — Да он же совсем крошка. — Я его помыть собирался, но потом передумал, — быстро сказал Хенджин. — Сначала нужно найти ему чистый теплый угол. Я купил для него корм, миски, лоток, игрушки и лежанку. Но… я волнуюсь и не знаю, что делать. Ты всегда казался мне человеком, который разбирается в таких вещах. В… в заботе. И в людях. Это была тонкая лесть, но сказанная искренне. Феликс выпрямился, его взгляд стал более благосклонным. — Мне нужен костюм на завтра, — выпалил альфа. — Для собеседования в офис. Последние слова он произнес так тихо, что их почти не было слышно, однако Феликс услышал. Он отступил на шаг, оглядев Хенджина с ног до головы еще раз, но теперь уже профессиональным, оценивающим взглядом. — Костюм, — повторил он задумчиво. — На собеседование. На работу. Интереснейший поворот сюжета. Папочка наконец-то разрешил сыночку поработать простым менеджером в одной из своих компаний для галочки? — Нет, — резко ответил Хенджин. — Это не его компания. Это… другая, маленькая. Они предлагают мне позицию младшего аналитика. В сфере, которая отцу не интересна. Я хочу попробовать. Феликс долго смотрел на него молча. В его глазах читалась целая буря эмоций: недоверие, скепсис, удивление, и что-то, похожее на прежнее дружелюбие. — Завтра, говоришь? — он вздохнул и провел рукой по лицу. — Это безумие. На пошив хорошего костюма нужны дни. Недели. — Я знаю, — быстро сказал Хенджин. — Я не прошу сшить с нуля. Может, у тебя есть что-то готовое? Что можно быстро подогнать по фигуре? Или перешить из чего-то? Я заплачу. Хорошо заплачу. Наличными. Он полез во внутренний карман, но Феликс остановил его жестом. — Подожди с деньгами. Сначала давай посмотрим на тебя. И на то, что у меня есть, — Ли подошел к одному из стеллажей. — У меня тут есть пара проектов, которые я сдал, а заказчики потом передумали. Один костюм, в частности, должен был быть на парня примерно твоего роста, но более упитанного. Его можно ушить. Другой я шил для выставки, он более авангардный, но основу можно использовать. Он говорил уже больше сам с собой, листая что-то в своем альбоме. — Сними куртку и вообще все кроме белья. Полагаю, твои прошлые мерки уже неактуальны. Хенджин, немного ошеломленный такой быстрой сменой настроения, поспешно исполнил просьбу. Он аккуратно положил котенка на свободный стул рядом, снял куртку, затем потянул за край водолазки. Холодный воздух мастерской коснулся кожи, и он вздрогнул. Феликс, тем временем, достал с полки сантиметровую ленту и блокнот. — Руки в стороны. Стой прямо. Не горбись, — он начал по очереди записывать цифры. — Плечи все еще широкие, хорошая основа. Талия уже, чем я думал. Неплохо. Очень неплохо, если честно, потому что выглядишь ты так себе. Теперь главный вопрос, Хван. Во сколько твое собеседование? — В одиннадцать, — выдавил Хенджин, стараясь стоять неподвижно, пока сантиметровая лента скользила по его внутренней стороне ноги. Феликс замер, затем вздохнул так глубоко, что, казалось, выдохнул всю свою душу. — Одиннадцать. Значит, у меня есть… примерно десять часов, если не спать. Это безумие. Полное, абсолютное безумие, — он отступил и схватился за волосы, сминая и без того неаккуратный хвостик. — Но… черт возьми. Вызов есть вызов. И история с котенком… она тебя немного обелила в моих глазах. Чуть-чуть. Он показал расстояние между большим и указательным пальцем, которое было микроскопическим. — И я обожаю невозможные дедлайны. Они будоражат кровь. Ладно. Ликс решительно швырнул блокнот на стол и подошел к дальнему стеллажу, снимая с него костюм в чехле. — Итальянская шерсть с кашемиром, темно-серый, почти черный уголь. Классический двубортный пиджак, прямые брюки. Тебе нужно будет приехать сюда к восьми утра. Я сделаю примерку и последние штрихи. Ты заберешь его и поедешь покорять свой маленький бизнес. А теперь одевайся и забирай своего котенка. Мне нужно работать. И, — он бросил на Хенджина серьезный взгляд, — цена будет соответствующей. За скорость, качество и мою бессонную ночь. Готов платить? Хенджин, натягивая водолазку, кивнул, и в его глазах горела такая искренняя благодарность, что омега на мгновение смутился. — Готов. Спасибо, Феликс. Огромное спасибо. — Не благодари пока, — отмахнулся тот, уже расстилая ткань на большом столе и хватая мел. — Поблагодаришь, если все получится. А теперь вали. У меня ночь творчества и адреналина впереди. Хенджин вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный воздух. Телохранители, словно тени, материализовались из полумрака двора. — Все в порядке? — спросил Субин, указав на дверь. — Да, — коротко ответил Хенджин, растянув губы в усталой улыбке. — Он согласился. Парень кивнул и они двинулись к выходу с территории кампуса. Обратный путь на автобусе оказался совершенно иным, чем поездка сюда. Тогда альфа сидел, сжавшись от нервного ожидания, глядя в темное окно и представляя худшие сценарии. Теперь же, опустившись на сиденье в почти пустом салоне, он почувствовал, как по телу разливается приятная усталость, смешанная с облегчением. Енджун устроился рядом, откинув голову на высокий подголовник и закрыв глаза, но Хенджин знал, что тот не спит, а лишь дает отдых зрению, оставаясь настороже. Субин сел напротив, устроившись у окна и уставившись на проплывающие мимо улицы. Хенджин устроил котенка у себя на коленях, и тот, проснувшись от движения и новых звуков, осторожно выглянул из-под края пледа, пискнув. Енджун, не открывая глаз, протянул руку и почесал котенка за ухом. Тот сначала насторожился, но затем, почувствовав спокойное прикосновение, издал новый звук и потянулся, подставляя голову. — Он, кажется, принимает нас, — проговорил Субин, наблюдая за этой сценой. — Он просто умный, — пробормотал Енджун. — Чует, кто тут главный по еде и безопасности. Хенджин вытащил телефон, но не увидел ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. А вдруг что-то пошло не так? Если Минхо передумал приходить? Он заставил себя убрать его обратно в карман. Нужно было доверять. Хотя бы попробовать. Автобус, наконец, добрался до нужной остановки рядом с магазином. Попрощавшись с телохранителями, Хенджин остался один с котенком, и направился к служебному входу супермаркета. На душе было неспокойно. Нужно было решить что с ним делать на время своей смены. Бежать в университет, чтобы оставить малыша в архиве, времени уже не было. Он вошел в знакомый коридор, пахнущий моющими средствами и сыростью. В небольшой комнатке, за стеклянной перегородкой, сидел дедушка Пак, явно отдыхая. Увидев входящего парня и ерзающий сверток у него на руках, мужчина приподнял брови. — Хенджин-а, — он мягко улыбнулся. — Что это у тебя? Хван подошел к перегородке, чувствуя, как волнение снова сжимает горло. Он поставил сверток на стойку перед собой, и край пледа откинулся, обнажив мордочку котенка, который, увидев нового человека, испуганно прижал уши и зашипел. — Дедушка, — начал Хенджин, стараясь говорить максимально уважительно и убедительно. — Я нашел его здесь, на заднем дворе. Он совсем маленький и голодный. Я не могу оставить его на улице. А здесь ему будет теплее, и он не один. Я могу оставить ему еды, воды… И я очень прошу Вас, не могли бы Вы… разрешить мне подержать его здесь какое-то время? Он говорил быстро и сбивчиво, с такой искренней, почти детской мольбой, что старик сначала только хмыкнул, а затем покачал головой. — Котенка, говоришь? — пробормотал он, выходя из-за перегородки и приближаясь. — Махонький совсем. И грязный, бедолага. Где ж ты его откопал? — Под контейнерами, — честно ответил Хенджин. — Я обещал… одному человеку, что позабочусь о нем. Пак выпрямился, засунув руки в карманы своего потертого рабочего жилета. Он смотрел на Хенджина долгим оценивающим взглядом. — Обещал, значит, — повторил он. — Дело благородное, что и говорить. Сам-то хоть поел? Выглядишь как смерть на похоронах. — Поел, — солгал Хенджин. Старик фыркнул, поняв, что это неправда, но спорить не стал. Он посмотрел на котенка, который, почувствовав, что угроза миновала, снова высунул голову и начал обнюхивать воздух. — Ладно, — старик кивнул, великодушно махнув рукой. — Оставляй своего найденыша. Ну, место тихое, никто не потревожит. Днем я зайду пару раз за смену, гляну, не разлил ли он воду, не набезобразничал ли. Еды у тебя для него есть? — Есть, — оживился Хенджин, снимая с плеча рюкзак и доставая оттуда пачку влажного корма. — И миски у меня есть. И лежанка. — Но смотри, — старик стал серьезным, ткнув пальцем в грудь Хенджину, — чтобы он никуда не убежал, особенно в магазин. — Понял, спасибо огромное! — Хван почти расцвел от облегчения. Приободренный альфа быстро направился в подсобку, осторожно развернув плед, и на этот раз котенок не пытался сбежать, явно пригревшись. Хенджин оглядел комнату, понимая, что нужно создать безопасный угол. Он взял мягкую лежанку и положил ее под столом, в самом защищенном от сквозняков углу. Потом достал из рюкзака миски, и отправился к крану в общем коридоре, чтобы сполоснуть их и налить свежей воды. Вернувшись, он поставил их рядом, а затем, развернув плед, бережно переложил котенка в его новое гнездышко. Тот лишь слабо пискнул, потянулся, уткнулся носом в мягкий бортик и свернулся клубком. Хенджин устроился на стуле, наблюдая за ним. Чувство выполненного долга смешивалось с ответственностью. Что он будет делать с котенком завтра? Мысли путались, накатывала усталость. Он потянулся к нему, но в этот момент дверь в коридор приоткрылась, и в щели показалась голова водителя, угрюмого мужчины лет пятидесяти. — Хван, ты там? Пора начинать, — буркнул тот и, не дожидаясь ответа, скрылся. Хенджин встал, натянул рабочие перчатки и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он погрузился в привычный ритм: подойти к открытому заднему борту грузовика, принять в руки тяжелую, пыльную коробку, пронести через холодную подсобку, аккуратно поставить на пол и вернуться обратно. Мускулы наливались привычным жжением, дыхание становилось глубоким и шумным, пот проступал на лбу и спине, несмотря на прохладу склада. Он сознательно отключал мозг, позволяя телу работать на автомате, растворяясь в простой, изматывающей механике процесса. Так прошло, наверное, минут сорок. Он уже перетащил целую гору ящиков с консервами и бакалеей, когда, сделав паузу, чтобы вытереть рукавом пот со лба и перевести дух, прислонившись к холодной металлической стойке, уловил его. Сквозь плотные запахи пыли, пластиковой упаковки и собственного пота пробился другой аромат. Сладковатый, экзотический, тонкий и неуловимый, как отголосок далекого, теплого лета посреди зимней ночи. Аромат личи. Этот запах мгновенно, как удар тока, связал его с одним-единственным человеком. Сердце Хенджина провалилось куда-то вниз, а затем заколотилось с бешеной силой, отказываясь верить. Он медленно обернулся. На другом конце просторной подсобки, у широкого дверного проема, ведущего в торговый зал, стоял Минхо. Он казался миражом, прекрасным и невозможным в этом грубом пространстве. Парень был закутан в мягкую, пушистую шубу нежного песочного оттенка, доходившую ему до середины бедер. В его руках болтался объемный бумажный пакет с прочными ручками. Он стоял неподвижно, лишь слегка раскачиваясь на носках, а его взгляд блуждал по помещению с выражением легкой неуверенности, будто он забрел куда-то не туда и теперь искал дорогу назад или смелость, чтобы сделать шаг вперед. Хенджин замер, не в силах пошевелиться, словно завороженный этим видением. Он сам представлял собой полную противоположность: покрытый слоем пыли и пота, в грязной, пропахшей работой одежде, с волосами, выбившимися из-под капюшона, с усталым, загрубевшим лицом. А Минхо… Минхо выглядел так, будто сошел с обложки журнала о зимней роскоши, случайно забредя сюда. Контраст был настолько разительным, что казался почти жестоким. Их взгляды встретились через загроможденное ящиками пространство. Ли заметно вздрогнул, увидев его. Он сделал несколько осторожных шагов вперед, обходя поддоны, и приблизился. Хенджин наконец нашел в себе силы оттолкнуться от стойки и сделать шаг навстречу. Они остановились в метре друг от друга, и теперь тонкий, нежный аромат личи, исходящий от Минхо, смешался с цитрусом альфы, сочетаясь в сложный букет. — Ли, — хрипло сказал Хенджин. — Что ты… как ты здесь оказался? — Я же хотел посмотреть на котенка, — омега говорил немного торопливо, опустив глаза на свои ботинки. — Мы не договорились о времени. Парень замолчал, словно ожидая реакции, и в его позе читалась легкая робость, словно парень сомневался, что пришел вовремя. — Он здесь, — быстро сказал Хенджин, чувствуя тепло, разливающееся по усталому телу от самого факта этого визита. — Я устроил его в подсобке, под столом. Спит. Лежанку ему постелил, воду поставил. На лице Минхо отразилось облегчение, и уголки его губ дрогнули в легкой, почти невидимой улыбке. — Можно на него взглянуть? — тихо попросил он. Хенджин кивнул и жестом пригласил его следовать за собой. Он повел Минхо в маленькую комнату, чувствуя на спине его взгляд и нежный аромат, плывущий следом. Хван приоткрыл дверь, и они оба заглянули внутрь. Котенок мирно посапывал и лампа слабо освещала полосатый бок. — Вот он, — прошептал Хенджин. — Он такой маленький, — так же тихо ответил Минхо. — И, кажется, уже чувствует себя в безопасности. Ли наклонился, чтобы лучше разглядеть, и его профиль в мягком свете, падающем из коридора, показался Хенджину невероятно красивым и хрупким. Потом Минхо выпрямился и снова повернулся к нему, на этот раз протягивая пакет. — Я принес кое-что для него. Влажный корм для котят, — он сделал паузу и поднял взгляд. — И… я подумал, что ты, возможно, не успел поесть. Поэтому взял кое-что и для тебя. Чай и салат с овощами и курицей. Ничего особенного. Хенджин, заглянув внутрь, увидел пачки корма, блестящий термос и большой прозрачный контейнер. — Спасибо, — выдохнул Хван слегка дрогнувшим голосом. — Ты не должен был. После всего… — Я хотел, — пробормотал Минхо. — Я, наверное, отвлекаю. Мне пора. — Подожди, — вырвалось у Хенджина почти против воли. — У меня сейчас как раз небольшой перерыв. Останься. Хоть на несколько минут. Выпей со мной чаю. Если, конечно, не хочешь сразу уйти. И если… тебе не противно здесь. Он сказал последнее с горьковатой ноткой, кивнув на окружающую обстановку. Минхо оглядел маленькую комнату, спящего под столом котенка, и его лицо смягчилось. — Здесь… нормально, — неожиданно сказал он. — Ладно. На несколько минут. Чай лучше пить горячим. Это отозвалось в уставшем теле приливом тепла, который был куда сильнее простого облегчения. Хенджин засуетился, почувствовав внезапную, почти паническую потребность сделать все правильно, устроить Минхо с максимальным комфортом, создать хотя бы иллюзию уюта в этой комнате. — Садись, — сказал он, указывая на единственный стул у стола, и тут же спохватился, увидев слой пыли на сиденье. — Погоди секунду. Он сдернул с себя рабочую куртку и быстрым, энергичным движением принялся вытряхивать ее над полом, а затем, сложив в несколько раз грубой тканью внутрь, аккуратно постелил ее на сиденье стула, создавая импровизированную подушку. — Здесь пыльно, но теперь хоть не так жестко, — пробормотал он, отступая и давая Минхо пространство. Тот наблюдал за этой суетливой подготовкой с легким, едва уловимым изумлением в глазах. Нежность и забота, с которой Хенджин обустраивал этот уголок, казались такими непривычными, далекими от образа высокомерного, грубого альфы, которого он знал раньше. Минхо опустился на предложенное место, ощущая остаток тепла чужого тела. — Спасибо, — тихо сказал он, усаживаясь поудобнее и ставя пакет у своих ног. — Не за что, — быстро ответил Хенджин, оставаясь стоять, будто не решаясь занять пространство рядом. Он чувствовал себя грязным, неуместным рядом с омегой. Ли, тем временем, начал распаковывать пакет. Он вынул термос и поставил его на стол, вытащив одноразовый картонный стаканчик. Затем извлек контейнер с салатом, в котором яркие цвета овощей и кусочки курицы выглядели невероятно аппетитно. Наконец, он достал две бумажные салфетки и пару одноразовых деревянных палочек для еды. — Садись, — мягко сказал Минхо. — Ешь, пока не остыло окончательно. Чай горячий, я заварил перед уходом. Хенджин, все еще колеблясь, наконец опустился на пол, прислонившись спиной к стене рядом со стулом Минхо, но на почтительном расстоянии. Альфа открыл контейнер, и аромат свежих овощей, зелени и нежного соевого соуса со сладковатым оттенком ударил ему в нос, вызывая волну голода, который он до этого игнорировал. — Это выглядит потрясающе, — искренне сказал альфа, разламывая палочки. — Спасибо, правда. — Просто салат, — снова отмахнулся Минхо. Он открутил крышку термоса, и в воздух сразу же поднялось облачко пара, неся с собой успокаивающий, травяной аромат ромашки и мяты. — Осторожно. Омега налил чай в стакан и аккуратно протянул его Хенджину. Жар напитка проник сквозь картон в озябшие, уставшие руки, и это было приятно. Каждый кусочек казался невероятно вкусным. Минхо наблюдал за ним украдкой, и теплое удовлетворение наполняло грудь при виде того, как тот ест принесенную им еду. Закончив, Хенджин с благодарностью поставил пустой контейнер на пол рядом и сделал еще один глоток чая, чувствуя, как живительное тепло разливается по всему телу, смывая часть усталости и нервного напряжения. Он закрыл глаза на секунду, а затем открыл их и взглянул на Минхо, который смотрел в сторону спящего котенка. Свет из коридора падал на его профиль, высвечивая длинные ресницы, прямой нос, мягкую линию губ. В этом полумраке, без своего обычного защитного напряжения, он выглядел младше, уязвимее, и бесконечно красивым. Хван смотрел, и его сердце сжималось от целой бури чувств, которые он не мог назвать. Благодарность, вина, усталость, желание быть ближе, страх разрушить этот хрупкий момент. Он не осознавал, что его взгляд стал слишком пристальным. Минхо, почувствовав его на себе, медленно повернул голову. Их глаза встретились, и в этот раз ни один не отвернулся. Ли, все еще глядя ему в глаза, медленно поднял руку. Тот замер, чувствуя приближение пальцев, и перестал дышать. Подушечки коснулись его кожи чуть ниже скулы. Прикосновение было легким, прохладным, почти невесомым, но для Хенджина оно было как удар током. Он ощутил, как по всему телу пробежала волна мурашек, а в груди что-то перевернулось и замерло в ожидании. Его глаза широко раскрылись, в них застыл немой, полный надежды и недоумения вопрос. Что это? Зачем? Он боялся пошевелиться и спугнуть момент. Минхо, удерживая контакт взглядом, провел пальцем по щеке одним мягким движением, затем отвел руку и, глядя на свой палец, показал Хвану. — Грязь, — тихо сказал он. — У тебя… здесь была полоска грязи. От пыли, наверное. Он сказал это простым тоном, но атмосфера в комнате от этого не стала проще. Наоборот. Хенджин продолжал смотреть на него, на палец, на котором и вправду была темная полоска, и чувствовал, как по щеке, в том месте, где только что касались пальцы, разливается жар. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Альфа просто сидел и смотрел, а Минхо, смущенный этим продолжительным взглядом и собственным поступком, опустил глаза и принялся вытирать подушечки о бумажную салфетку. Именно в этот момент из-под стола донесся звук. Сначала тихое, сонное поскребывание, затем короткий, жалобный писк. Потом еще один, уже более настойчивый и требовательный. Их взгляды одновременно устремились в угол. Котенок выбрался из своей лежанки, потянулся, выгнув спинку дугой, и, неуверенно переставляя лапки, вышел на открытое пространство. Его маленькая мордочка с огромными удивленными глазами устремилась в их сторону. Он снова пискнул, на этот раз явно обращаясь к ним, и сделал несколько шатких шагов по направлению к Минхо, принюхиваясь к новым запахам. — О, смотри, он проснулся, — прошептал Ли почти нежно. — И, кажется, голодный, или просто любопытный, — добавил Хенджин, отвлекшись. Котенок, ободренный их голосами, подошел ближе и, неуклюже споткнувшись о ногу Минхо, уселся у его ботинка, глядя на них снизу-вверх и издавая тихое, вопросительное мяу. Он принялся обнюхивать материал, тычась в него крошечным влажным носом. Не колеблясь ни секунды, Ли осторожно наклонился, протянув ладонь. — Иди сюда, малыш, — тихо проговорил он неожиданно низко и ласково. Таким тоном омега, наверное, никогда не обращался ни к кому, кроме самых близких. Котенок, привлеченный мягким звуком и, возможно, знакомым, успокаивающим запахом, исходящим от Минхо, не сопротивлялся. Он позволил парню взять себя в руки. Омега приподнял его, держа на уровне своей груди, и котенок устроился на ладонях, слегка дрожа. Теперь, при ярком свете из коридора, можно было разглядеть его в деталях. Шерсть, серо-черная в полоску, местами слиплась от грязи и непонятных уличных веществ, сквозь нее проглядывала бледная кожа. Ребра и позвоночник выпирали, выдавая недоедание. Но глаза, огромные и ясные, смотрели на Минхо с бездонным любопытством, а маленькие уши навострились, улавливая каждый звук. Омега начал осторожно раздвигать шерстку, осматривая малыша. — Блох не видно, кожа чистая, расчесов нет. Но это ничего не значит. Они могут прятаться у корней. И он сильно худой, — Минхо поднял взгляд на Хенджина. — Его обязательно нужно показать ветеринару. Сделать хотя бы минимальный осмотр, проверить на паразитов, получить рекомендации по кормлению. Чем раньше, тем лучше. Хван почувствовал, как едва заметная улыбка сходит с его лица, увядая под гнетом суровой реальности. Его собственные планы, такие важные и хрупкие, налетели на эту новую, неотложную проблему. Он опустил голову, глядя на свои потрепанные рабочие перчатки. — Завтра… я не смогу, — глухо сказал он. — У меня… есть дело. Минхо, все еще держа котенка, который начал нежно мурлыкать, уткнувшись мордочкой в ладонь, нахмурился. — Завтра? Но завтра у тебя с утра нет пар, — возразил он. Омега замолчал, осознав, что сказал. Ли опустил глаза на котенка, стараясь сфокусироваться на нем, но было очевидно, что он только что проговорился, выдал тот факт, что знает расписание Хенджина. Это слишком много говорило о том внимании, которое он, вопреки всему, продолжал уделять. Котенок, почувствовав изменение в атмосфере, прекратил мурлыкать и вопросительно посмотрел то на одного, то на другого. Хенджин поднял голову и посмотрел на Минхо. Он не стал комментировать этот нюанс, дав Ли возможность сохранить лицо. — Пар действительно нет, — тихо подтвердил альфа. — Но у меня назначено кое-что другое. Важное. Мне нужно… я должен быть на собеседовании. Минхо резко поднял взгляд, и смущение в его глазах мгновенно сменилось изумлением. — На собеседовании? — переспросил он. — Ты… ты ищешь работу? Новую? Он уже начал прорабатывать возможные варианты, но факт оставался фактом: Хван Хенджин, наследник состояния, который по всем законам их мира должен был проходить стажировку в одной из компаний отца или, в крайнем случае, создавать собственный стартап на папины деньги, говорил о собеседовании как о чем-то важном и требующем его присутствия в свободное от пар время. — Да, новую. Это… небольшая компания. Цифровые инвестиции. Они предлагают позицию младшего аналитика, — он говорил отрывисто, стыдясь, но в то же время с гордостью за эти слова. Это была его возможность, вырванная у судьбы. — Собеседование в одиннадцать утра. В центре. Взгляд Ли стал оценивающим и явно заинтересованным. — Аналитика в сфере цифровых инвестиций. Это перспективно. Рискованно, но с большим потенциалом роста. Значит, тебе нужен… — его взгляд скользнул по фигуре Хенджина, по грязным джинсам и простой водолазке. — Тебе нужен костюм. Приличный. Хенджин кивнул, и на его губах появилась кривая, усталая улыбка. — Да. И он у меня… в процессе. Я договорился с Феликсом. Он… согласился помочь. Подогнать один из своих проектов. Я должен быть у него в восемь утра на примерку. Теперь Минхо выглядел совершенно ошеломленным. — С Феликсом? И он согласился тебе помочь? — Ли качнул головой. — Что ты ему сказал? — Правду, — просто ответил Хенджин. — Что мне нужен костюм на собеседование. И… про котенка рассказал. Он помог из-за котенка, наверное. Но согласился. Минхо сидел, переваривая эту информацию. Котенок на его руках зашевелился, пытаясь дотянуться лапкой до блестящей молнии на его шубе. Вся эта ситуация складывалась в сюрреалистичную, но на удивление логичную картину новой реальности, в которой существовал этот Хван Хенджин. Не тот, что был раньше. — Значит, завтра у тебя все расписано по минутам, — констатировал Минхо, возвращаясь к первоначальной проблеме. — Примерка у Феликса, собеседование… Ветеринар туда никак не вписывается. Он посмотрел на котенка, который теперь заинтересованно обнюхивал манжету его шубы, оставляя на светлом мехе маленькие грязные следы от носа. — Ладно. Значит, я повезу его к ветеринару, — сказал он твердо, как будто объявлял о самом естественном в мире решении. — У меня завтра в первой половине дня как раз свободно. Отвезу его в клинику рядом с кампусом, они работают с бездомными животными, цены приемлемые. Пусть посмотрят, обработают, если что дадут рекомендации. Хенджин смотрел на него, и слова застряли в горле. Это была слишком большая просьба. Взять на себя ответственность за животное, тащиться в клинику, тратить время, а возможно, и деньги… После всего, что он натворил. — Ли, ты не должен… это не твоя забота, — попытался возразить альфа. — А чья же? — спокойно парировал Минхо, поглаживая котенка по загривку. — Ты занят важным делом, которое может изменить твое будущее. А этот малыш не может ждать. Ему нужна помощь сейчас. Это логично. Хенджин смотрел на него, и мир вокруг будто перевернулся, сместив все привычные оси. Минхо, всегда такой правильный, расчетливый, выстраивающий свою жизнь по графику и четким принципам, сейчас предлагал взять на себя заботу о бездомном животном, причем о животном, которое по всем формальным признакам было проблемой Хенджина. Хенджин не мог оторвать от него взгляда. Он видел, как котенок, окончательно освоившись, перебирается с ладоней Минхо на его колени, устраивается там, свернувшись калачиком на шубе, и начинает методично вылизывать свою грязную лапку. Минхо не отталкивал его, не делал попыток стряхнуть или прервать этот процесс. Он просто сидел, наблюдая за котенком, и его пальцы время от времени, почти неосознанно, касались кончиков маленьких ушей или проводили по спинке. — Ты уверен? — выдохнул Хенджин. — Это отнимет у тебя полдня, как минимум. И деньги… Я, конечно, дам тебе денег, у меня есть… — Это уладим потом, — непреклонно прервал его Минхо. — Сначала нужно понять, в каком он состоянии. Он говорил так, будто это было очевидным фактом. И для него, наверное, так оно и было. В его мире, построенном на причинно-следственных связях и рациональном выборе, помощь слабому и беззащитному в ситуации, когда у тебя есть ресурсы, а у другого нет, и было самым правильным. Хенджин же, выросший в мире, где каждый шаг оценивался с точки зрения выгоды, имиджа или скрытых мотивов, не мог принять это так сразу. — Но… твоя шуба, — неуклюже указал Хван на светлый мех, на котором уже красовалось несколько темных пятен. — Он же ее… — Можно почистить, — отмахнулся Минхо, и в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на легкую улыбку. — Или нет. Это просто вещь. Не такая уж и важная. Для Хвана, чья жизнь до недавнего времени была погоней за статусными вещами как за символами успеха, такое отношение казалось немыслимым. Он почувствовал всю глубину пропасти, которая лежала между тем, кем он был, и тем, кем пытался стать. И между тем, кем был Минхо. Этот парень, сидевший сейчас напротив, в пыльной подсобке, с котенком на коленях, был сильнее его не мышцами или положением, а какой-то внутренней, непоколебимой цельностью. Он знал, что важно, а что нет. — Я… я даже не знаю, что сказать, — пробормотал Хенджин. — После всего… что я… — Не надо, — тихо, но твердо остановил его Минхо. Он не смотрел на Хенджина, его внимание было приковано к котенку, который, вылизав лапку, теперь уткнулся носом в складки шубы и, кажется, снова собирался заснуть. — Давай… просто разберемся с тем, что есть сейчас. С котенком, с твоим собеседованием. Одно за другим. Его слова не были прощением. Они были мостом, перекинутым через бурную реку прошлого, условным перемирием ради решения насущных задач. И для Хенджина это было больше, чем он мог надеяться. Это была возможность дышать, не задыхаясь от груза вины, смотреть вперед. Он кивнул, сглотнув ком в горле. — Хорошо. Одно за другим, — альфа потянулся к пакету, который принес Минхо. — Значит, завтра утром, после того как я вернусь от Феликса… если все будет хорошо с костюмом… я позвоню тебе? Узнаю, как дела у малыша? И как прошло у ветеринара? Минхо, наконец поднял на него взгляд, и в его глазах уже не было прежней настороженности или смущения. — Да, позвони. Или напиши. Я буду держать тебя в курсе, — он аккуратно поднял котенка, который уже начал дремать, и отдал его парню. Малыш слабо пискнул, устроился поудобнее и закрыл глаза. — А пока… ему нужен покой. И, наверное, немного еды, когда окончательно проснется. Ты покормишь его? — Конечно, — кивнул Хенджин. Наступила пауза. Деловая часть разговора, казалось, была исчерпана. Но ни один из них не делал движений, чтобы закончить эту странную встречу. — А это собеседование… — осторожно начал Ли, разглядывая узор на крышке термоса. — Ты готовился? Знаешь, что это за компания? Чем конкретно они занимаются? Вопрос был задан нейтрально, из чистого профессионального любопытства, но Хенджин уловил в нем оттенок чего-то большего. Интереса. Может, даже поддержки. — Субин… мой… один из ребят, что со мной общается, дал мне немного информации, — честно ответил он, проводя рукой по волосам. — Они молодые, агрессивные, работают на стыке традиционных финансов и крипторынка. Делают аналитику для инвесторов, которые не хотят лезть в дебри сами, но хотят там зарабатывать. Позиция младшего аналитика это, по сути, сбор и первичный разбор данных, построение простых моделей, помощь старшим. Слишком узко и специфично, но основы уловил. Поищу попозже в интернете. — Основы это ключ, — сразу включился Минхо, и в его голосе зазвучали знакомые по репетиторству нотки увлеченного преподавания. — Если ты на собеседовании сможешь не просто пересказать найденную информацию, а задать вопрос об их модели оценки рисков в условиях высокой волатильности, или поинтересоваться, как они учитывают регуляторные изменения в разных юрисдикциях… это произведет впечатление. Покажет, что ты не просто ищешь работу, а мыслишь в рамках их поля. Хенджин слушал, широко раскрыв глаза. Мысли, которые крутились у него в голове хаотично и тревожно, под влиянием спокойного голоса Минхо начали выстраиваться в четкие линии. — Регуляторные изменения… — пробормотал он. — Я читал, что у нас ужесточают… — Не просто ужесточают, а вводят новый принцип для транзакций свыше миллиона вон, что полностью меняет логику анонимных переводов, — мгновенно дополнил Минхо. — И они, скорее всего, строят свои прогнозы с учетом того, что эта практика распространится и на другие рынки Азии. Если ты упомянешь это, даже в общих чертах… Он не закончил, но Хенджин понял. Это был шанс блеснуть, показать глубину погружения. Альфа смотрел на Минхо, и в груди снова вспыхнуло теплое чувство, смешанное с восхищением. Этот парень за несколько секунд нашел слабое место и дал конкретный, работающий совет. — Я запомню, — Хенджин слабо улыбнулся. Минхо кивнул, и на его губах промелькнула слабая улыбка. Он всегда любил, когда его объяснения помогали разобраться в сложном материале. И, похоже, этот инстинкт срабатывал даже сейчас, в такой личной и запутанной ситуации. — У них на сайте, в разделе «Карьера», скорее всего, есть описание корпоративной культуры, — продолжил Ли, уже полностью перейдя в режим консультанта. — Обычно там пишут общие слова: «динамичная среда», «команда единомышленников», «возможность роста». Но если копнуть глубже, посмотреть интервью основателей в профильных изданиях… часто можно понять, что они на самом деле ценят. Одни ценят гибкость и готовность работать сутками, другие педантичную точность, третьи нестандартный подход. Попробуй определить, кто они. И подстройся, но не притворяйся. Просто сделай акцент на тех своих качествах, которые им близки. Хенджин никогда не задумывался о собеседованиях на таком уровне. Для него всегда все решали связи, имя и положение. Сама идея, что нужно продавать себя, анализировать работодателя, была новой и пугающей, но под руководством Минхо она начинала обретать черты понятной, решаемой задачи. — Я… я не уверен, какие у меня есть качества, которые им могут понравиться, — с откровенностью признался он. — Упрямство? Умение работать на износ? Знание, что такое быть на дне? Минхо посмотрел на него долгим, пристальным взглядом. — Упрямство, если его правильно назвать настойчивостью и целеустремленностью, ценно в любой среде, где постоянно что-то идет не так, — сказал он. — Умение работать на износ, если не доводить до выгорания, но это уже вопрос к ним, как они выстраивают процессы. А знание дна… Знание того, как все может рухнуть, дает уникальное понимание рисков. В мире высокорискованных инвестиций это не недостаток. Это может быть твоим преимуществом. Если преподнести это правильно. Не как жалость к себе, а как приобретенный опыт, закаливший тебя. Хенджин смотрел на него, и ему казалось, что Минхо видит его насквозь, видит все те темные, неуклюжие, болезненные части его души, и вместо того чтобы отвернуться, он берет их, переворачивает, и показывает, как из этого грубого материала можно собрать что-то стоящее. И самое невероятное было в том, что омега делал это не из жалости, желания унизить или возвыситься, а просто потому, что его аналитический ум не мог оставить задачу нерешенной. — Ты… ты удивительный, — прошептал Хенджин. Минхо отвел взгляд, снова уставившись на котенка. — Я просто… логично мыслю, — пробормотал он. — И у меня есть опыт. Я сам проходил несколько отборов на стажировки. Знаю, как это бывает. Он говорил это, но оба понимали, что дело не только в логике и опыте. Было что-то еще. Связь, которая заставляла его, несмотря на всю боль и обиду, оставаться здесь, и делиться самым ценным, что у него было. Внезапно из коридора донесся громкий окрик водителя: «Хван! Ты где? Я привез вторую партию! Давай, шевелись!». Реальность грубо ворвалась в их хрупкий мирок. Хенджин вздрогнул, словно очнувшись ото сна. Он посмотрел на Минхо, и в его глазах мелькнула паника от того, что этот момент заканчивается, что ему снова нужно возвращаться туда, в мир тяжелой работы и неопределенности, оставляя здесь, в этой комнате, самое теплое и важное, что случилось с ним за последние месяцы. Минхо, кажется, понял этот взгляд. Он медленно поднялся со стула, будто давая Хенджину время прийти в себя. — Тебе нужно идти, — тихо сказал он. — А мне пора домой. Котенка я заберу утром? Хенджин кивнул, вставая с пола. Его тело ныло от усталости, но разум был ясным, почти лихорадочно бодрым. — Да. Конечно. Попроси дедушку Пака отдать его тебе. Только будь осторожен с ним. И напиши или позвони, как только что-то узнаешь. Пожалуйста. Последнее слово прозвучало почти как мольба. Минхо кивнул, уже собирая вещи. Они стояли друг напротив друга у двери, и снова между ними повисла напряженная, полная невысказанного пауза. Гул работы за дверью становился все настойчивее. — Удачи завтра, — сказал Минхо, глядя куда-то в сторону плеча Хенджина. — На собеседовании. — Спасибо, — ответил Хван. — И тебе… с ним. Спасибо за все. Минхо кивнул еще раз, повернулся и вышел в коридор, унося с собой тонкий, сладкий аромат личи, который еще долго витал в комнате после его ухода. Хенджин остался один, опершись о дверной косяк, и слушал, как шаги омеги затихают вдали. Потом он глубоко вздохнул, выпрямился, и, снова надевая рабочие перчатки, вышел навстречу шуму, холоду и тяжелой работе. Но теперь с новой надеждой где-то глубоко внутри, рядом с местом, где всего час назад была только леденящая пустота.