а может в этот раз выйдет?

Слезы стекали по лицу. Дышать было тяжело. Истерика так и захватывала.  Снова не тот.  Ну почему же Нессу так не везет в любви? Очередной человек в его жизни, которого Алекс так любит, оказался полной сволочью. Снова ему разбивают сердце.  Каждый раз, когда Несс позволял себе поверить, что нашел того самого, судьба наносила удар. Слова, что еще недавно согревали душу, теперь ранили, как острые осколки разбитого стекла. Несс сжал кулаки, вдыхая дрожащей грудью воздух. Хотелось кричать, но голос застрял в горле. Хотелось бежать, но ноги не слушались. Мир вокруг словно потерял краски, оставив только боль и разочарование. “Почему я?” — беззвучный вопрос сорвался с губ, но ответа, как всегда, не последовало. Михаэль Кайзер вошел в жизнь Алексиса Несса так же легко, как теплый летний ветер в распахнутое окно. Непрошено, ненавязчиво, но слишком стремительно, чтобы можно было вовремя закрыть створки. Они познакомились в небольшой кофейне на углу, где Несс любил коротать вечера с книгой. Кайзер буквально врезался в него, разлив на его пальто горячий латте. — Черт, прости! — Голос у Михаэля был глубокий, слегка хрипловатый. Он тут же начал суетливо отряхивать Несса салфетками. — Всё в порядке, — ответил Алексис, хотя пальто было испорчено. Он собирался просто уйти, но Михаэль не отставал. Сначала он настоял на том, чтобы купить Нессу новый кофе. Потом, как бы между делом, завязался разговор. Михаэль умел говорить — легко, завораживающе, будто вплетая в речь невидимые нити, которые притягивали собеседника. — Ты всегда так погружен в книги? — спросил он, бросая взгляд на потрепанный томик в руках Несса. — Они не предают, — ответил тот с легкой усмешкой. Михаэль заинтересованно вскинул брови. — Это грустно или мудро? — И то, и другое. Между ними что-то щелкнуло. Несс не понял, как оказался рядом с ним на одной волне. Они заговорили о литературе, о смысле жизни, о том, во что верят. Михаэль  умел слушать, а еще лучше умел говорить так, что Несс впервые за долгое время почувствовал себя не одиноким. С тех пор Кайзер появлялся в его жизни все чаще. Случайные встречи становились запланированными. Вечера в кофейне превращались в долгие прогулки под уличными фонарями. Несс привык к нему, привязался, поверил. А Михаэль Кайзер только улыбался, наблюдая, как его паутина становится все крепче. Несс не сразу поверил Михаэлю. Слишком много раз его обманывали, слишком много раз он слышал красивые слова, которые оказывались ложью. Но Кайзер был другим—или так казалось. — Ты не представляешь, как мне важен, — говорил Михаэль, глядя в глаза Несса с той самой искренностью, которая раньше была лишь иллюзией. — Я никогда тебя не предам. Несс хотел верить. Нет, он жаждал верить. Михаэль был его спасением, тем, кто вытянул его из боли после очередного урода. С ним дышалось легче, рядом с ним хотелось мечтать. Они говорили о будущем, строили планы, ночами обсуждали вселенную и смеялись над самыми глупыми вещами. Михаэль был теплым, заботливым, уверенным—словно тот самый, кого Несс искал всю жизнь. Но правда, как всегда, оказалась уродливой. Первый тревожный звонок прозвенел, когда Несс случайно заметил, как Михаэль говорит по телефону, шепча кому-то нежности, которые раньше были предназначены только ему. Потом появились ложь, уклончивые ответы, холод в голосе. Несс знал этот сценарий наизусть. А потом он увидел их. Михаэль и тот другой—смеющиеся, близкие, слишком хорошо знающие друг друга. — Это не то, что ты думаешь, — попытался оправдаться Кайзер, но в его голосе не было даже намека на вину. — Не то, что я думаю? — Несс горько усмехнулся, чувствуя, как внутри что-то ломается в очередной раз. — Так ты мне тоже врал. Как и все остальные. Михаэль лишь пожал плечами, будто ему было все равно. — Ты слишком серьезно ко всему относишься, Алексис. Это была просто игра. Просто игра. Боль накатила не сразу. Сначала было оцепенение, как будто разум отказывался принимать реальность. Алексис смотрел на Михаэля, слушал его лживые оправдания, но сл ова не доходили до сознания. Все вокруг словно затихло, приглушилось, потеряло краски. А потом ударило. Резко, беспощадно, прямо в самое нутро. Будто что-то внутри него рухнуло, провалилось в бездну. В груди разлилось вязкое, обжигающее чувство, схватившее сердце ледяными пальцами. Несс даже не мог сразу вдохнуть. “Просто игра.” Эти два слова врезались в сознание, впились в него, как нож. В горле встал ком, и от этого было только хуже. Руки дрожали, но не от гнева—от пустоты, от бессилия. Опять. Снова использованный, снова обманутый, снова выброшенный, словно ненужная игрушка. Он ведь знал, что так будет. Предчувствовал. Но все равно поверил, позволил себе надеяться. Где-то глубоко в душе что-то надломилось окончательно. Алексис чувствовал, как внутри все стягивается в тугой узел, как боль становится почти физической, жгучей, невыносимой. Казалось, будто кто-то вырвал часть его души и оставил зияющую пустоту. Он хотел закричать. Хотел ударить, разбить что-то, разорвать эту боль на куски. Но тело не слушалось. Он просто стоял, глядя в пустоту, не в силах даже плакать. Это было самое страшное. Боль стала привычной. Никто не замечает момента, когда последняя капля падает в переполненный сосуд. Она просто падает — и всё. Несс не знал, когда именно решился. Это решение не было внезапным, не было импульсивным. Оно зрело в нем, росло медленно, как яд, впитывалось в сознание с каждым новым разочарованием, с каждым предательством. Он долго смотрел в потолок своей пустой квартиры, слушая тишину. Ему даже не было страшно. Не было ничего — ни боли, ни отчаяния. Просто усталость. Глубокая, всепоглощающая, тяжелая, как оковы. Он провел рукой по запястью, нащупал тонкие синеватые вены. “Все должно было быть по-другому,” — мелькнула мысль, но она была такой далекой, что даже не задела сознание. Несс встал, прошелся по комнате, провел пальцами  по книгам, по старому шерстяному пледу, которым они когда-то с Михаэлем накрывались во время ночных разговоров. Михаэль. От этого имени внутри что-то дернулось, но не больно — просто сухо, пусто. На столе стояла бутылка виски. Он открыл ее, сделал несколько глотков — не чтобы забыться, нет. Просто чтобы согреться. Хотя было уже неважно. Лезвие в его руках блеснуло в тусклом свете ночника. Он сел на кровать, глубоко вдохнул. Движение было простым, легким. Кожа поддалась почти без сопротивления, и алые капли начали стекать вниз по запястью. И только когда мир начал расплываться, а сознание утекало вместе с кровью, Несс вдруг понял, что небо за окном необычайно  красивое. Темное, беззвездное, но почему-то бесконечно спокойное.