Твоему новому парню

      Иногда в жизни наступает момент, когда ты как никогда чётко ощущаешь, что проебался. Это чувство может преследовать тебя долгое время, совсем мимолётно, задевая лишь краешком, постоянно шебурша где-то на подкорке мозга, но основательно ёбнет только спустя года. Антон по такому принципу и жил, в общем-то, не тужил, ну, как сказать. Жил так, будто где-то ему не додали, не доебали, что из этого правда — решать другим. И вроде всё хорошо: материальное благополучие, успешная карьера, медийность, прекрасная девушка, которая, почему-то, всё никак не становится женой, верные друзья и отдых на самых дорогих и жарких курортах мира. All inclusive — проще говоря любимой фразой всех русских людей. Но что-то всё равно было не так. Позов бы глумливо сказал, что он зажрался, Макар, чисто по-пацански, с напускной грустью напомнил бы о его невозможности крутить шашни с разными девчонками, ведь Шастун глубоко завяз в длительных и серьёзных отношениях, а Журавль, вспоминая слабый Марс, тогда бы идиотски заржал. Воронежские, и не только, ребята вообще самые крутые, окупировали своей братией половину юмористического сегмента России и радуются. К сожалению, иногда именно эта суровая пацанская среда и мешала здравой оценке действительности, хотя Димка Журавлёв, а точнее Олеся со своей натальной картой, могли оказаться правыми, но только косвенно, наверное. Проблема заключалась в одном конкретном человеке, нужно быть полным идиотом, чтобы не догадаться, о ком идёт речь. Конечно же, Арсений Попов. Самое страшное наказание и благословение в одном флаконе. Как в песне у Натали, хотя Джонни Депп и Брэд Питт с Арсом и рядом не стояли. Дружбу, а это сильно сказано, с ним завести получилось неоднозначно, с переменным успехом, ведь воронежские замашки из Антона так просто не вытащить, а мужчину это бесило всегда. Токсичная маскулинность им категорически презиралась, она была не в ярко выраженной форме, всё-таки шоу-бизнес брал своё, но иногда отчётливо мелькала в словах или действиях Антона. Не Поповым сказано, однако очень применимо — базар свой не фильтровал. На камеру всё было чики-пуки, нереальный коннект, слаженность и далее по всем ГОСТам хорошего рабочего коллектива, но в обычной жизни Шастун, стыдно говорить, частенько шугался коллегу. Не боялся, нет. Разве что собственной реакции на него. И как раз в этом и заключается его проёб, который конкретно настиг только спустя восемь лет работы бок о бок. Слишком долго копилось, да? От Арсения с годами стала всё резче ощущаться би-паника, его сексуальная энергия росла в геометрической прогрессии, как вино — с годами только лучше, не зря говорят, что каждый мужчина натурал только до одного Арсения Попова. А Шастун злился, в частности на себя, но старался не показывать этого, прикрываясь колкостями в адрес своего коллеги, который, в свою очередь, реагировал слишком снисходительно, будто действительно знал, в чём дело. А он ещё как знал. Сколько на его памяти было таких как Антошка, со счёту сбиться можно. И явно понимал, чего так хотелось парню, о чём и сообщил однажды. Таких латентных он как орешки щёлкал. Это было неожиданно, как снег на голову, поразительно до глубины охуевшей антоновой души и нихуёво так выбило из равновесия. Ведь Попов просто заебался, ходить вокруг да около вообще не его стезя, а тут ради одного неокрепшего ума топтался несколько лет, жалко было, что ли. Короче, на какой-то закрытой вечеринке по важному, но не запоминающемуся поводу, Шастун услышал уверенные слова, сказанные несколько отстранённо: «Тебе явно не хватает крепкого плеча и кого-нибудь с огромным хуем». На самом деле мужчина не говорил небезызвестными строчками из песни Anacondaz, просто Антону было невероятно стыдно вспоминать красочные и грязные выражения этого интеллигента о том, как парню жизненно необходимо, чтобы его гнули раком и долго имели. Реакция Шастуна была очень красноречивая, казалось, что всё — это конечная, превзошло все двусмысленные намёки и жесты в его сторону за все годы совместной деятельности. За столь прямое предложение «пойти на хуй» он в тот момент готов был въебать Арсу, не смотря на более-менее нормальные отношения и кучу народа вокруг. Но этот индюк опять снисходительно ухмыльнулся в ответ на гневное выражение лица товарища, да и ушёл восвояси, оставив Антона наедине со всеми своими тараканами, что нежданно выползли наружу. Ох, а как они сношались. Тараканы, не Арсений с Антоном. «Очень жаль» — промелькнула тогда робкая мысль, но тут же испарилась, покрываясь отборным трёхэтажным матом у Шастуна в голове. С того случая взаимоотношения двух мужчин накалились до предела, остальные двое импровизаторов озадаченно хмурились и пытались выяснить, в чём дело, однако внятного ответа добиться не смогли. Благо, на работу это почти не влияло до сих пор, актёрам платили за их актёрские навыки, и неважно в каком ключе они проявлялись. За кулисами Антон гордо носил молчаливое недовольство, игнорируя присутствие Арсения в любом проявлении, ему было нестерпимо противно от предположений коллеги, оскорбительно для его уверенной гетеросексуальности и имеющейся у него горячо любимой девушки, которая, всё ещё, почему-то, ходила без колечка на определённом пальчике. Думать об этом было саморазрушительно, и Шастун отгонял эти мысли, как мог. А Попов, к великому сожалению, менее краше не становился, особенно когда светился в образах, оголяющих грудь или нереальные руки с очерченными мышцами. Парню хотелось задушить самого себя, желательно этими самыми руками, но тайком. Он не должен был о таком размышлять, иначе Попов окажется прав. Хотя, куда уж. Он и так был, как всегда, прав. Это раздражало ещё сильнее, чем всё остальное. Антон иногда мог буквально прочесть по глазам Арсения, какие нескромные фантазии там блуждали, тот не смел стесняться своих желаний и вероятного клейма «пидора», что поделать, если этот запутавшийся в себе парнишка, даром, что ему тридцать два года, очень притягивал актёра. Он бы мог дать всё то, что Шастуну так не хватало. А то, что не хватало — это Арс знал наверняка и дело даже не в сексе. Через третьи лица мужчина узнал о скудной интимной жизни пары, Стас как-то раз разболтался, когда ему все мозги промыла жена, сетуя на бедняжку Ирину и долгое отсутствие у неё секса, кроме того и так знал о частой нерешительности Шаста и его безотказности, которые мешали и забирали свободное время, ведь выливались в переработку с постоянной помощью каким-то приятелям. Арсению было искренне жаль коллегу, когда тот приходил на съёмки исключительно забитый и с огромными мешками под глазами, хотелось заботиться так, как этого явно не делала Кузнецова. Кстати, вопрос о свадьбе волновал и мужчину. Столько лет быть вместе и не обручиться? Вряд ли Ира не хотела бы этого, как любая уважающая себя девушка.

***

— Почему ты не сказал, что этот хрен тоже будет здесь? — прошипел Антон, увидев знакомые очертания спины, плеч и макушку. Матвиенко обречённо вздохнул, двумя пальцами массируя закрытые веки с диким желанием выдавить себе глаза нахуй, чтобы не видеть этих придурков. Именно для этого идиотского вопроса Шастун отвёл мужчину в сторону, не решаясь закатить скандал на месте. — Сука, а почему его здесь быть не должно? — язвительно, в тон товарищу, ответил он, складывая руки на груди, мол, поясняй давай. Спустя несколько секунд упорного молчания Серёжа снова заговорил. — Тут собралась вся наша импрокрю и не только, с хуя ли ты решил, что Арса не будет? — Да потому что он, блять, никогда не появляется в местах, где быдла больше, чем два человека на квадратный метр, — и это, в каком-то роде, правда, Попов предпочитал проводить всё свободное от съёмок и действительно обязательных мероприятий время у себя в Питере, тусуясь исключительно со своими знакомыми, а не сидеть в этом обезьяннике, как он выражался. Быдло — это, конечно, громко сказано, просто контингент его не удовлетворял в качестве собеседников. Когда ребята решили собраться и затусить как в старые добрые, сняв для этого дела загородный дом, то последнего, кого Шастун ожидал встретить — это Арсения. — Бля, ну, может старость, сентиментальность попёрла, я знаю, что ли, — фыркнул Матвиенко, однако позу недовольную не сменил, — мне, честно говоря, посрать, Тох, что вы не поделили. Люди взрослые, общаться только из-за совместной работы не обязаны, в дёсна лобызаться тоже, но не строй из себя хрен пойми что. Добро? Ответом послужили поджатые губы и закатанные глаза, что означали капитуляцию перед лицом голоса разума в виде Серёги. Этого, как ни странно, хватило, большего от Антона было не дождаться. Матвиенко, в отличие от друга, совершенно не удивился присутствию Арсения, тот вообще стал ещё более странным и непоследовательным, чем обычно. Серёжа догадывался в чём причина, но особо не вникал, разве что с Позом сделал ставки, когда же их товарищи разродятся, а так пофиг, пусть творят, что хотят. Однако выслушивать пиздострадания бухого Шастуна в сегодняшний вечер в планы не входило, поэтому мужчина заранее расставил точки над «и» с младшим коллегой. Антон же с Поповым лишь перекинулся взглядами, даже не удосужившись нормально поздороваться, после чего укатил к собравшейся кучке людей, что тусили в беседке рядом с мангалом. Куда же без шашлыков, верно? Погода располагающая, для открытия сезона уже поздновато, но лучше так, чем никогда, тем более они все занятые люди. Разместившись на лавке под навесом со стаканом пива в руке, Антон быстро влился в диалог, обсуждая какую-то совершенную ерунду. Что-то о недавнем матче по футболу, где опять все кривоногие и платят им ни за что, отдельно полились шутки про 250 тысяч евро за шампанское, от чего всех пробило на «ха-ха» и на другие старые шутки, связанные с различными скандалами. Там и про Дзюбу вспомнили, с его многочисленными секс-скандалами, Журавль даже загорелся идеей как-нибудь организовать выпуск Натальной карты с его непосредственным участием. Через некоторое время к столу подтянулись остальные из разных уголков дома, прямо на запах свежеприготовленного шашлыка. Среди подошедших, само собой, был и Арсений, не смотря на то, что он редкий гость подобных пирушек, вливался отменно. Тема скандалов, почему-то, себя не исчерпала и перешла на внутряки, связанные исключительно с импровизаторами. Шаста затюкали, припоминая все его обсёры в интервью или просто в интернете, даже абсолютно дурацкие проёбы, когда он говорил о своей девушке. Тут застопорился Зинченко, оглядывая всех присутствующих. — Антох, ты где Ирку-то потерял? — А, так она с, кхм, — прокашлялся парень, неловко обрываясь на полуслове из-за красноречивого взгляда Попова, сидящего с противоположного угла стола. Антон в сотый раз проклял себя, заканчивая мысль, — с подружками укатила куда-то. Никому совершенно не обязательно было знать, что Шастун и не подумал позвать с собой девушку, как-то вылетело из головы. — Не удивительно, зачем тащить с собой ширму, если не перед кем ей загораживаться, — резко произнёс Арсений и насмешливо осклабился, наблюдая за реакцией Шастуна. Вокруг послышалось восторженное улюлюканье, но не смелостью Попова, а его подначкой в особо опасную тему. Гвоздь программы их тусовок — это разруганные в пух и прах парни, если бы Арс появлялся чаще, то весь ажиотаж сошёл на нет, благо, он явно знает, как не надоесть зрителю. На этом собаку съел, актёр или где? Пока Антон отчаянно краснел от подступающего гнева, Позов с Матвиенко быстренько склонились друг к другу, перешёптываясь, при этом не вызывая подозрений и оставаясь незамеченными. — Арс, по-хорошему прошу, завали ебло или это сделаю я, — у парня аж всё тело затряслось, настолько было трудно контролировать раздражение, иначе спокойные посиделки перейдут в разряд мордобоя. — Так сложно сдерживать внутреннее быдло? — а Арсений, кажется, совсем не видел границ, что случалось очень редко, либо решил довести многолетний конфликт к логичному завершению. Он резко поднялся с места, ненароком задевая столешницу, из-за чего чудом не опрокинулись все стаканы с напитками. Его порыв был неожиданным, Антон даже растерялся, не понимая, что происходит. — Пошли, выйдем. Словно в прострации, он, немного погодя, поднялся вслед за мужчиной, на самом деле совершенно не готовый к явному намерению Арсения «бить ебальники» или что он там намеревался устроить. В какой-то момент Антон был почти готов нервно рассмеяться и перевести всё в шутку, они же не какие-то малолетки за гаражами, а взрослые, осознанные (не все) и даже уважаемые люди. Когда он в последний раз с кем-то пиздился? В школе? Вот уж счастье! А товарищи, сидящие рядом, и не думали их останавливать, наверное, уже заебались наблюдать за вечными перепалками коллег, вдруг, наконец-то, разберутся? Пусть и таким нелицеприятным способом. Шастун подумал, что его окружают одни предатели, даже Димка Позов лишь пожал плечами в след другу, который уже выбрался из-за стола, направляясь за Поповым. Тот выбрал курс на дом, хотя парень ожидал, что отойдут они максимум на несколько метров, чтобы скрыться с чужих глаз. Арсений шёл уверенно вперёд, не оборачиваясь, ведь прекрасно слышал звук шагов, следовавших за ним, на что усмехался про себя. Когда они оказались уже внутри дома, Шастун решил подать голос, потому что конкретно нихрена не понимал. — Арс, ты ебанутый? Мы нахуя сюда пришли, тебе определённые декорации для сцены нужны, актёр недоделанный, или что? — он по-новой начал злиться, когда почувствовал, что этот придурок явно что-то замышляет или просто играется. С него станется. Попов, меж тем, сохранял молчание, поднимаясь по лестнице на второй этаж, ему не требовалось делать что-либо, чтобы Антон продолжал идти следом, это было даже забавно. Шастун легко брался на слабо и так же частенько бывал ведомым, сам того не осознавая. Обращать внимание на очередные колкости в свой адрес мужчина тоже не планировал, пусть побесится. А как будет возмущаться, когда поймёт, в чём дело! Где-то в голове у Арсения муха довольно тёрла лапки. — Спальня? Серьёзно? У тебя тут бита припрятана? Блять, ты задрал молчать, то пиздишь без умолку, то слова не вытянешь, пидорас ебучий, — а Шастуна понесло только так, ещё больше он ненавидел, когда Арс его игнорировал, если игнор не был взаимным, ознаменованным ссорой, может глупо, но что поделать. Прервал его поток нецензурной брани резко остановившийся Арсений, который уже оказался стоящим к нему передом с недовольным, мягко говоря, лицом. — Закончил? — он вопросительно выгнул одну бровь, выжидательно глядя на собеседника. Антон задохнулся от возмущения и открыл рот для новой порции ругательств, но Арсений вновь перебил, буквально припечатывая своими словами к месту. — А сейчас я тебя трахну. И, я надеюсь, ты сбросишь всё своё сексуальное напряжение. Меньше слов — больше дела, таков, видимо, был девиз Попова, потому что в следующую секунду Антона сильно прижали к себе за грудки, сталкиваясь с ним губами. Язык нагло хозяйничал вокруг чужого рта, обводя губы, пытаясь проникнуть глубже, но пока это было тщетно. Тогда в ход пошли зубы Арсения, который болезненно начал прикусывать нежную кожу, пытаясь открыть себе доступ. Шастун не отвечал на поцелуй, растерявшись от такого напора, да и вообще происходящего, лишь недовольно замычал, предпринимая попытки отстраниться. Заявление сильное и проверять его, конечно же, не хочется (не правда). Когда он смог освободиться от чужих губ, отодвинувшись на несколько миллиметров, собрался сказать что-то протестующее, но мужчина ловко воспользовался этим, хватая Антона за загривок и пропуская свой язык внутрь. Он творил нечто невообразимое, вылизывая, как казалось, каждый уголок рта, доставая почти до горла, что, конечно же, было невозможно, но очень похоже. Антон предпринял очередную попытку вырваться, отталкивая руками коллегу, с силой упираясь ему в грудь, однако предплечья мгновенно заломили назад, за спиной, скрещивая и удерживая одной ладонью. Вторую свою свободную руку Арсений опустил прямиком на ягодицы парня, сжимая их с небывалым наслаждением, чего греха таить, наконец-то он дорвался. Ощущений за раз было так много и все новы, что Антон натурально терялся. Видимо, его изначально увели подальше от людей, чтобы заняться сексом, даже разыграли идиотскую сценку, правда, не понятно, зачем это нужно было Попову. — Арсений! Прекрати, это не смешно, — очередной глоток воздуха, так великодушно дарованный мужчиной, Антон потратил на вразумление партнёра. Распалённый донельзя Попов на это лишь хмыкнул и толкнул Шастуна к комоду, даже не собираясь дойти до кровати. Он расстегнул свой ремень, звякая пряжкой, и, развернув парня к себе спиной, обмотал им его согнутые в локтях руки, надёжно скрепляя предплечья между собой. — Если нравится играть в принуждение, можешь кричать дальше, главное, потом не задохнись от удовольствия, — соблазнительно прошептал в ухо Антону, опаляя шею горячим дыханием, по которой мгновенно пробежали мурашки. Очередным резким движением Арсений нагнул его над мебелью, опуская грудью на деревянную поверхность. Разбираться с одеждой было слишком долго, поэтому он только задрал кверху чужую футболку и расстегнул джинсы, спуская их вместе с трусами к щиколоткам на пол. Одну ногу парня всё же вытащил из штанины, чтобы можно было расставить их шире. Антон на какое-то время затих, а после сопровождал каждое действие Арсения недовольным пыхтением, матами и громкими вздохами. Холодная поверхность комода неприятно соприкасалась с кожей на животе и груди, когда мужчина накрыл его собой сверху, начиная жарко вылизывать шею, открытый участок спины и поясницы, этот контраст неприлично возбудил Шастуна, как и вес чужого тела, что буквально полностью закрывало его собой. Арсений, сам того не зная, а может, как раз потому что знал, нехило тешил кинк Антона на силу. А ещё, в этот самый момент, парень готов был признаться во всём, что рьяно отрицал много лет, подписаться под любым словом коллеги, ведь тот, сука, был прав. Попов, всё ещё одетый в штаны, прижался пахом к прекрасной заднице перед ним, совершая однозначные толчки, имитирующие половой акт. Антон под ним тихонько стонал, ощущая крепкий член за такнью одежды, что так хорошо тёрся о его зад, но этого было чертовски мало. — Смотрю, ты стал намного сговорчивее, а всего лишь нужно было нагнуть тебя над любой поверхностью, — самодовольно отозвался мужчина, с нажимом проводя ладонями от боков к ягодицам, сжимая последние и разводя их в стороны, — ты всегда так гладко бреешься или сегодня особый случай? Усмешка так и сквозила в голосе Арсения, на что Шастун непроизвольно закатил глаза, внутренне робея от откровенных касаний, когда чужие большие пальцы подобрались ближе к анусу, растягивая его края. — Знал бы ты, как я тебя ненавижу, — прошипел парень, игнорируя вопрос, почему-то не хотелось показывать истинные чувства. Антон просто боялся, что секс на один раз, а очевидно, что это он и был, оставит за собой открытую брешь в душе. Он и так за короткое время прошёл все стадии принятия, пускай и немного насильственным способом. — Могу представить, — ответил Попов и взял с того же комода смазку. Более не растягивая время, он налил её себе на пальцы, после чего принялся проталкивать сразу два в кольцо мышц и не прогадал. Оно податливо разошлось, пропуская в себя фалангу за фалангой. Войдя по костяшки, Арсений удивлённо присвистнул, сгибая пальцы внутри, тем самым вызывая дрожь у парня. — И давно ты начал играться с собой? — Не думал, что ты не первый у меня мужик? — на такое заявление Арсений хрипло рассмеялся, вместе с тем не переставая активно трахать пальцами тесное нутро партнёра, а другой рукой грубо надрачивать чужой член, изредка сжимая у основания. От не слишком аккуратных действий Шастун задушенно постанывал, периодически сводя колени вместе, но Арсений контролировал даже это, протискивая свою ногу между чужих разведённых. — Какие мужчины, дорогой, ты же самый натуральный гетеросексуал, — насмешливо протянул Попов, в очередной раз разводя пальцы внутри и тут же соединяя их вновь, чтобы согнуть в определённом месте. Антона от соприкосновения с простатой почти что подбросило на месте, из-за чего он неровно заскулил, ноги дико дрожали, так и норовились подогнуться от напряжения. Шастун даже не осознал, что в нём побывало уже три пальца, за болезненным наслаждением от жёстко натирающим кожу рук ремнём, твёрдой поверхности комода и грубых ласк по-мужски шершавых ладоней — всё теряло своё значение. Расправившись с собственными брюками и бельём, Попов окинул взглядом пространство вокруг себя, однако искомые презервативы так и не обнаружил, а вспомнить, где они, если вообще брал с собой, не смог. Нетерпеливо рыкнув, он плюнул на это упущение, ведь прерываться на самом волнующем моменте казалось нереальным. Остатки смазки из флакона Арсений размазал по стоявшему члену и, подхватив Шастуна под коленом левой ноги, прижимая её к краю мебели, отчего тот ойкнул, приставил головку к немного раскрытому входу. — Если ты сам гандон — это не значит, что можно без презика! Вдруг ты спидозный? — резко вскрикнул Шастун, не услышав шелест знакомой упаковки, и, как мог в своём положении, взбрыкнул. — Потом обязательно обменяемся справками, — Арса же это не сильно волновало, в конце концов они часто проходят всех врачей и сдают анализы. Антон никогда не ощущал себя настолько беспомощно и доступно, почти все его конечности контролировали, всё, что ему оставалось это послушно выгибаться и стонать, плавясь от чужих касаний. Член одним слитным движением вошёл целиком внутрь и замер на какое-то время. Парень чудом не задохнулся, поперхнувшись на вдохе, когда в него бесцеремонно проникли. Спасибо, что хоть позволил привыкнуть к члену, не начиная с ходу двигаться. Арсений низко простонал прямо на ухо Антону, ощущая приятную тесноту, которая так и просила, чтобы её растрахали до полной податливости. От этого сексуального звука Шастун и сам застонал, упираясь щекой в прохладу дерева. Боковым зрением он заметил насколько горячо выглядел сейчас Арсений, который потемневшими глазами разглядывал ложбинку между ягодиц парня, где так соблазнительно пропадал собственный член, а свободной рукой зачесал отросшие пряди волос назад, немного откидывая голову. После первого толчка Антон полностью потерял нить времени, растворяясь в происходящем. То, как Попов его трахал, было поистине крышесносно, он сжимал пальцами тощую ляжку, ни на секунду не отпуская чужую ногу, другой водил по пояснице, спускаясь к заднице чётким шлепком, а после запускал в русые волосы на затылке, притягивая к себе для неудобного, но очень жадного и мокрого поцелуя. Толчки на дикой скорости заставляли периодически скользить вперёд и назад, тараня сжимающееся на особо приятных движениях отверстие. Как и было сказано Арсением, Антон почти задыхался от удовольствия, не в состоянии сдерживать собственные громкие стоны и хрипы. Мужчина входил резко и с оттяжкой, из-за чего раздавались пошлые шлепки кожи об кожу, хлюпала смазка, размазываясь вокруг припухших краёв ануса. Шастун был на пике блаженства, когда на его член опустилась рука, надрачивая, тем самым приближая общий конец. Через несколько особо удачных движений парня пробила крупная дрожь, и он со вскриком кончил, сжимаясь на чужом органе. Арсений, догоняя свой оргазм, продолжил дотрахивать Антона частыми мелкими фрикциями, спуская прямо в него. Отдышаться от колоссальной физической активности было трудно, Шастуна практически размазало по поверхности мебели, более-менее нормально функционирующий Попов развязал его онемевшие руки, после чего натягивая на себя штаны с трусами. Антона же он лишь поудобнее перехватил за бёдра и переложил на кровать, одевать его в таком состоянии было проблематично. — Козёл, ты нахрена в меня кончил, — вяло ворочая языком, но не лишившись этой возможности полностью, проворчал парень. Арсений устало вздохнул и сел на край кровати, рядом с телом. — Плохо старался, раз ты всё ещё можешь препираться, — Антон на автомате закатил глаза и с кряхтением отвернулся в другую сторону, его голый зад заинтересованно осмотрели, а после добросердечно накрыли краем одеяла, от греха подальше. — Чего сидишь? Трахнул, молодец, можешь идти, — если бы он не хотел звучать так обиженно, то всё равно бы не смог, иррациональная грусть и злость быстро охватила Шастуна, хотелось поскорее выпроводить человека, поругавшего его честь, хотя тот и не был так уж против. — Всё-таки не хватило одного раза, да? — наигранно вздохнув, изрёк Попов. Антону эти шутки перестали нравится окончательно, рывком обернувшись назад, лицом к коллеге, он гневно нахмурил брови. — Попов, почему ты такой мудак? Получил секс? Получил. Доказал свою правоту? Доказал. Ну и вали нахер от-, — договорить, по обыкновению, не дали, но более приятным способом, накрывая губы в почти целомудренном и до ужаса нежном поцелуе. — Мне нужен не секс, Антон, а ты, — прошептал он прямо в губы, отрываясь от их сладкого прикосновения. От слов Арсения с души будто огромный булыжник упал, вознося разомлевшее тело куда-то на небеса. Но Шастун не был бы собой, если бы не показал свой характер. С трудом подняв левую руку, он хлопнул ей по чужой темноволосой макушке, отвешивая лёгкий подзатыльник. — Эй! За что? — картинно схватившись за голову, воскликнул Попов, приподнимая брови в удивлении. Антон тихо рассмеялся, полностью удовлетворённо откидываясь назад на подушки. — За всё хорошее, — в ответ он получил такую же счастливую улыбку. Было что-то непривычное в том, чтобы находиться рядом друг с другом и не сочиться ядом, а взаимно мирно смотреть в глаза напротив. Но кто сказал, что они перестанут язвить совсем? — Ты обесчестил меня, как расплачиваться будешь? — Я дам тебе всё то, чего тебе не хватало, — как-то по-особенному нежно провёл рукой по чужой макушке Арсений, приглаживая немного стоящие торчком волосы обратно. — Даже член в жопе? — задорно усмехнулся Антон. — Даже член в жопе, — ответно хохотнул Попов, в очередной раз поражаясь тому, как этот парень с лёгкостью всё переиначивал на волну смеха.

***

      Когда что-то ёбнуло в жизни, но открыло абсолютно другую её сторону, меняя до неузнаваемости, стоит только поблагодарить судьбу за такой щедрый подарок. Ну, а ещё Арсения, который терпеливо ждал и верил, а после взял ситуацию под свой контроль, не ошибаясь в собственных выводах. Шастун жалел лишь об одном, что потерял так много времени впустую, хотя мог обрести своё счастье раньше, а не бегать от самого себя, доставляя тем самым неудобства многим людям вокруг себя. И Ирке, которая всё-ещё-не-жена, но теперь по определённым причинам и никогда ею не станет, друзьям-коллегам, которые много лет наблюдали за вечными ссорами и препирательствами, а главное Арсению, что всегда желал только самого лучшего, а никак не наоборот. Серёга, кстати, спор выиграл, а кто на что ставил, уже не важно.