Сквозь мрак и боль, вернусь я вновь

Страх.

      Адреналин бился внутри него, разрывал на части, как и всепоглощающая тревога, которая поселилась где-то глубоко в его желудке, что совершенно не хотела покидать его тело. Что не хотела отпускать юного гения из своих когтистых лап.

Страх.

      Он с трудом делает судорожный вздох. Больно. Грудь, руки, всё тело, сдавлено верёвками, не сдвинуться, не вздохнуть без боли.       Пальцы отдавлены, лицо неприятно опухло, запястья горели, натёр всё той же веревкой до крови.       Перед глазами кромешная темнота; нацепили повязку, не видно ничего. Сейчас он может только полагаться на собственный слух.       — Ну же, Сенку, расскажи нам о секрете живой воды, — вкрадчиво говорит Ксено и размеренным шагом ходит по "камере" туда-сюда, в которой держали молодого учёного.       — Я уже сказал, мой ответ не изменился, — стальным голосом, как можно более увереннее, прохрипел Ишигами. Он уже смирился за эти часы, перестал дёргаться, перестал пытаться выбраться. Вместо этого, он решает просто сидеть смирно и думать. Строить планы дальнейших действий и выработать стратегию.       Новые шаги раздались где-то неподалёку, Сенку слышит лязг металла, а возможно и оружия на поясе, что вероятнее всего и было.       Стенли.       — Их команда уничтожена, Ксено, — услышав эту фразу, сердце сразу же ушло в пятки, оно перестало биться вовсе, на какой-то жалкий момент, на какую-то жалкую секунду. Но этого было достаточно, чтобы он потерял опору под собой, а голова закружилась.       — Ты слышал? Подмоги не будет, чего ты выжидаешь? — Хьюстон кивает военному и вновь поворачивается к блондину, делая шаг вперёд.       — Вы блефуете, — голос ровный, но в конце Сенку не смог сдержать дрожи.       — Знал, что ты это скажешь, потому принёс доказательства, — Стенли срывает с лица Ишигами повязку, и то, что увидел парень, заставило его сжаться от ужаса.       Цукаса...       На его крепком и сильном теле были чётко видны рваные пулевые ранения, что разорвали ему внутренние органы, плоть, мышцы. На его лице застыла, нет, скорее была выточена, словно из камня, лёгкая улыбка, что пуще прежнего добивала сейчас бедного учёного, который и так был уже на грани от этой картины.       Это не блеф.       — Цукаса... — одними губами шепчет он, словно в немой надежде, словно надеясь что он услышит...       Но грудь бойца не дрогнула. Не дрогнули густые ресницы, он не отреагировал никак.

Он мёртв.

      Он умер... Конечно, с такими ранами никто не выживет.

Он мёртв.

      Эхом во второй раз раздалось в голове. Сердце начало невыносимо болеть, между рёбрами что-то защемило.

Он мёртв.

      Давит на виски, щиплет глаза, от света, от того, что он видит перед собой. Пульс участился, и, скорее всего, бил по ушам.

Они мертвы.

      К горлу поднялся ком, он не мог вдохнуть, не мог что-то сказать.

Тошнота..

      Он ничего не мог сделать, только с ужасом смотреть на его тело, просто пытаясь осмыслить произошедшее, словно пытаясь проснуться. Он кусал себя за щеку, тянул верёвки, что остро врезались в его стёртую кожу, но всё бестолку, он не спит, ему не кажется...       Физическая боль сейчас полностью исчезла. Было только желание взвыть, было желание вырваться отсюда, спасти ребят, спасти его... Он же не может потерять их, не может потерять его во второй раз. Он вёл их, они верили в него, он был их надеждой, а теперь... Теперь..       Теперь их нет, и не факт что их возможно вернут к жизни.       Адская боль в груди: словно оторвали кусок непонятно чего, словно вырвали часть его души вместе с корнем, словно это его изрешетили огнестрелом, а не Шишио, что бездыханно лежит перед ним на полу.       Сенку молчит, пристально смотрит на его тело, задыхается и борется с желанием закричать от отчаяния. Скорее всего, их всех расстреляют, стоит лишь рассказать о секрете живой воды. Конечно, школьники им не нужны, у них свои планы, да и зачем им второй учёный...       Страх просто напросто сковал его тело, он не мог пошевелиться, не мог ничего сказать. Он просто игнорировал всё вокруг. Он ничего не слышал кроме собственного пульса в ушах.

Что делать.

Что делать...

      Он совершенно не знал, он разрывался на части. У него не осталось времени, их тела вскоре начнут разлагаться, он не успеет спасти их. Не сможет спасти, ведь скорее всего его и их всех убьют....       Живот скрутило от ужаса и тревоги, сам он еле заметно дрожал, от всего этого понимания и дилеммы, в которой он встрял по полное не хочу.       Снайдер закурил, перебросился парой фраз с Ксено и, забрав тело, ушёл в неизвестном направлении, вновь оставляя Хьюстона наедине с Ишигами и его мыслями.       Парень не сдвинулся с места, он пристально смотрел на кровь, что осталась перед ним на полу. Он был словно в трансе, словно его загипнотизировали.       — Стенли придёт поговорить, — вздыхает блондин и снова натягивает на лицо Сенку повязку, прежде чем последовать примеру Стена и покинуть помещение, оставив учёного одного в тревогах и мыслях.

Это невыносимо.

      Ишигами скалиться, чувствуя как неприятно намокает повязка...

Это невыносимо.

      Он жалко скулит, стоило остаться ему одному.       Ребята... Цукаса... Ну как же так, ну почему же он не предвидел всё это, почему же всё так сложилось, как же теперь поступать? . . . .       Стенли зашёл в камеру и включил лампу, дабы развеять здешний мрак и лучше рассмотреть пленника.       Сенку не дёрнулся, пусть и было страшно. Он поднял голову на голос, словно пытаясь распознать, где сейчас находится военный. Этот разговор явно не будет простой беседой, раз уж Ксено привёл сюда его.       — Ну так что, говорить не собираешься, верно? — хрипло интересуется Снайдер, а после слышится треск спички.       — Да, — серьёзно отвечает Ишигами, а после его звонко ударяют по лицу ладонью, а на руку наступают тяжёлые сапоги.       Больно, блондин сильно дёрнулся, но не издал ни единого звука. Челюсть напряжённо сжалась, что были видны желваки, холодный пот потёк по лбу, а по спине пробежались мурашки.       — Я не собираюсь с тобой возиться, — рыкнул Стен, дергая его за волосы, — Они мертвы из-за тебя, понимаешь? Смысл того, что ты пытаешься отсрочить свою же смерть? Это бесполезно. Никто не спасёт тебя, у тебя остаётся лишь один вариант, от которого ты упираешься. Ты проиграл, смекаешь? — угрожающе, с усмешкой и откровенной забавой, продолжил американец.       Сенку напряжённо молчит, нога на его ладони начала с бóльшим напором давить, что тот тихо прохрипел от боли. Острая подошва врезалась в его руку, возможно даже до крови и синяков, а волосы неприятно натянулись чужой кулак.       Ужасное чувство. Чувство беспомощности, чувство загнанного в угол.       Он жертва в плену хищника, что готов сожрать его в любой момент. Он жертва, что не способна убежать. Он жертва, что остался без спасения.       Он жертва во мраке, что борется с болью и сопротивляется до последнего вздоха.

Их расстреляли. Их безжалостно убили.

      Рюсуй, Ген, Хром, Укио — их так же взяли в плен, но держат в отдельной комнате, это сто миллиардов процентов. Скорее всего, и их тоже убьют.       Паника забила по вискам, пульс бешено забил по ушам.       Что делать, как выкрутиться из ситуации с меньшим количеством жертв?..       — Ну так что? — отвратительный запах табака ударил в нос, Ишигами хмуриться, задерживает дыхание, дабы не вздохнуть лишний раз этот «аромат», но это не помогает.       — Нет, — лишь отвечает Сенку и вскрикивает от неожиданности, когда об его плечо тушат сигарету.       — Лидер, да? Какой же ты после этого их лидер? Половину твоих людей убили, а ты решаешь здесь выкобениваться, упрямиться и черт пойми что делать, — очередной треск зажигающейся спички и запах горящей серы...       — А смысл, меня же всё равно убьют? — нервно хмыкает блондин.       — А смысл того, что ты сейчас делаешь и отсрочиваешь неизбежное? — учёный молчит, а блондин убирает с его руки собственную ногу, которой спустя мгновение ударяет Сенку в живот.       Его перекорежило от боли, но он сдержался от вскрика, только лишь хрипло застонал.       Ноги уже затекли стоять на коленях, невыносимо. Невыносимо всё это.       Невыносима пустота в груди, что он ощутил при виде трупа Цукасы, жестоко расстрелянного, с той самой лёгкой улыбкой...       Невыносимо от факта того, что ребят тоже больше нет.       А Цукаса, он же верил в то, что Сенку найдёт выход из этой ситуации, он верил, а Ишигами их подвёл. Он подвёл его... Его отряд, свой отряд.       Уши заложило от навязчивых мыслей, Стенли что-то сказал напоследок, прежде чем покинуть камеру, но Сенку уже ничего не слышал...       Это всё из-за него. Из-за него ребят больше нет в живых.       Тело затряслось, размышления сбились в одну безобразную массу, что состояла из тревоги, паники и вопящих мыслей про собственную вину.       Страшно. Он не хочет умирать, не хочет, не хочет лишних жертв, но...       Но это конец... Бесполезно бороться.       Он не знает, сколько времени прошло, сколько дней или часов он находится здесь, но кажется, это уже не важно. . . . .       Он дремал, так как полноценно уснуть было невозможно. Кое как лёг на холодный пол, но туго завязанные руки и связанные ноги, не позволяли расслабиться, дабы нормально погрузиться в сон и отдохнуть от этого всего. Но и в принципе в такой ситуации это было невозможно.       С ним разговаривали, пытали, били. Отдавили пальцы рук, разбили лоб, оставили синяков на животе от ударов ногой... Но Сенку стойко держался.       Он не мог прекратить прокручивать в своей голове события прошлого дня или событий, что произошли несколько часов назад. Честно признаться, он совершенно потерял счёт времени здесь.       Ему снился Цукаса, снились ребята...       Они винили его в том, что их убили, они винили его, а Цукаса... Он ушёл. Ушёл без слов во мрак.       А когда Ишигами побежал за ним, пытаясь схватить за ладонь, растворился, будто его и вовсе никогда не существовало.       Парень проснулся. Дверь со стоном отварилась и в помещение медленно зашёл Ксено. Он уже научился распознавать Стенли и Ксено по шагам, поэтому сомнений быть не должно. Лёгкая элегантная походка, у Стенли же, тяжелый лязг металла от сапогов и экипировки.       — Прошёл уже четвёртый день, Сенку, как долго собираешься упрямиться? — монотонно интересуется мужчина.       Четвёртый день? Неужели он в плену уже целых четыре дня?.. По ощущениям это была целая вечность... Идёт пятый день его прибывания тут.       Сенку сжимает челюсти, понимая что у него больше нет права тянуть время с ответом, так как они ещё могут спастись.       — Для начала, выполни моё условие, — дерзко отвечает Ишигами, вскинув голову, глядя в ту сторону, где слышал голос Хьюстона.       Послышался глухой смешок.       — Допустим, чего ты хочешь? — интересуется учёный.       — Оживи их, — продолжает блондин и сдаётся, рассказывая о рецепте живой воды. Выбора нет, нужно чем-то пожертвовать, даже если эта жертва будет он сам.       Ради ребят, ради него...       Ксено не проронил ни слова, лишь тихо угукнул и покинул камеру, оставляя Сенку одного...

Будь что будет...

. . . .       Снова темнота, снова мрак и он один.       Тяжёлая дверь распахивается, выпуская в ранее тёмную комнату какой-то свет, что даже пробивался через повязку. Сенку смиренно поднимает голову вверх и смотрит на свет через чёрную ткань: кажется, сейчас его поведут на эшафот...       «— Простите, ребята, что подвёл вас. Прости, Цукаса...»       Он нервно улыбается, но в этот момент блондина обнимают сильные руки, что прижимают его голову к чужой груди.       Ишигами не верил, он замер в бреду... Он же определённо спит, это не может быть правдой...        Широкая ладонь начинает спешно развязывать его руки, в конце концов срывая повязку с его опухшего лица.       Цукаса... Живой, тёплый.       Сенку задыхается, а Шишио хватает его за лицо, прижимаясь к его кровавому лбу своим. Его выражение лица — чистейшая обеспокоенность и облегчение, что он жив.       — Сенку... — тихо говорит он, а Сенку всхлипывает, дрожащими руками обессилено обнимает бойца и надрывно шепчет:       — Долго же ты... — учёный просто напросто теряет сознание в его сильных руках, не имея больше сил держать стальной образ хладнокровного учёного.       Ксено сдержал обещание и выполнил условие... Он благодарен ему.

***

      Сенку просыпается в какой-то комнате спустя, наверное, пару часов. Он толком не спал за эти дни в плену, это было просто невозможно, а сейчас, когда опасность миновала, когда Он был рядом с ним, его вырубило.       Поднявшись с кровати, парень обнаружил рядом сидящего Цукасу, что видимо задремал в таком положении.       Оглядев себя и потрогав голову, он понял, что его всего замотали бинтами и, скорее всего, обработали раны и синяки. Видимо, это сделал сам Шишио. Зная его, вряд-ли он подпустил кого-то к Сенку, особенно из команды Ксено... Особенно Стенли и его приближенных.       Учёный измученно улыбается при виде его, живого. Он едва касается его руки, как Цукаса тут же открыл глаза, поворачиваясь к блондину.       — Сенку... — низко шепчет кареглазый и вновь заключает его в объятия, в которых Сенку уже не смог сдержать слёз.       Хватаясь за его сильную спину, за его плечи, он просто надрывно зарыдал, пытаясь выплеснуть всё те ужасные события, что он пережил за эти несколько дней. Выплеснуть весь этот стресс, который напросто добил его и разъедал изнутри. Смерть Цукасы была самой ужасной новостью, особенно когда он увидел его бездыханное тело во второй раз...       Слёзы без остановки текли по его щекам, пока его дрожащее тело обнимал Цукаса, который в свою очередь прижимал голову Ишигами к своему плечу.       — Прости меня, прости... — извиняется боец, продолжая обнимать своего учёного сильнее.       — Заткнись, идиот, — и он ослаблено ударяет ему по спине кулаком, — Просто помолчи... — и Шишио его слушает, хмуриться от влаги, что скопилась на его длинных ресницах и закрывает глаза, пытаясь утешить его своим присутствием.       Так и просидели они в одном и том же положении долгие минуты, а может и часы, пытаясь залечить те раны, что остались на душе, после всех событий, что произошли за эти несколько ужаснейших дней для них двоих.

***

      Сенку и Ксено решили объединиться, команда силачей была воскрешена, а Стенли и Цукаса так и не перестали цапаться между собой....       Цукаса не забыл, что сделал этот человек и простить его он не мог...

***

Сквозь мрак и боль,

Вернусь я вновь.

И плен жестокой темноты,

Я разорву, ты уж поверь.

Ты вновь увидишь свет,

Мы снова встретимся,

И мрак, он пропадёт, на век и навсегда.

А ты просто останься со мной,

Так будет легче дышать,

И в счастье уйдём с головой,

Дай себя только обнять.

Ведь счастье в наших руках,

Без тебя мне так трудно дышать.