Дрянная трава

А мир, наверное, не так уж сложен, как кажется на первый взгляд. Нужно только дышать, глотать, моргать, а всё остальное – это всё поверхностно и не значимо. Томмо задирает руки, тянет их к потолку, стараясь сквозь пальцы просмотреть отражающиеся на всех поверхностях всполохи: или это у него всё перед глазами пошло кругом, точнее кругами, или парни, пока он тут на полу лежал и ждал, когда подействует трава, включили диско-шар. Может быть и то, и другое. Похоже, наркотик действует, зовя Томлинсона на новые свершения. Давай, Луи, а то чего это тебя уже целую минуту не слышно! Тем более, если уже и светомузыка пляшет. Так что парень потягивается, привстаёт с пола, оглядываясь, прислушиваясь. Его любимые кони в яблоках, пока он тут звёзды на потолке считает, гогочат в соседней комнате. Здесь с ним только Стайлс. Сидит у стеночки и как какое-то очень плохое творение таксидермиста-недоучки с выпученными глазищами таращится в пространство перед собой. Таксь. Дунули они вместе и, вроде, одинаково, а торкнуло их по-разному. Луи вот уже весело, а Кудряха какой-то совсем загашенный: не моргает и даже не улыбается. Конечно же, Томмо сразу ползёт к нему: нужно пацана как-то расшевелить, а то чего он его там в этом углу своей заиндевершей рожей пугает. Может укусить его? Почти заваливаясь на обдолбанного приятеля, который от неожиданности охает, Луи сразу цепляется за его шею, попутно продумывая новую мысль. А чего укус? Мож засос поставить? Да, точно, лучше засос! Он как-то перестарался по-пьяни: кусанул Стайлса так, что аж следы зубов остались. И заживали они долго. А синяк сойдёт быстро. Конечно, стайлсовкую шкурку ему портить строго-настрого запретили. Особенно после того, как они недавно совершенно без задних мыслей спалили на интервью, что за пятна у парня на шее и кто их постарался сделать. Но сейчас Томмо как-то похер. Ой, поорут, да перестанут. Ему сегодня нужно побуйствовать. А все его буйства, известно, всегда, первым делом, направлены на Гарри. Кудряха стоически терпит, пока вредный коллега намеренно болезненно старается наделать ему как можно больше видимых следов. На самом деле Луи проверяет, как долго похоже почти невдупляющий Хазза будет это терпеть, чтобы выяснить степень его связи с этим миром. Присасывается посильнее, потом сдвигается на пару сантиметров, повторяя. Давай, тыковка, реагируй! Похоже, улетел Гарри не очень далеко, потому что всё же начинает отмахиваться, отстраняя бешенную дикую собаку от своей шеи. А потом вообще порывается встать. Луи тоже подскакивает на ноги. Ура! Сейчас они на взаимопомощи дотаранят друг друга до развлекающихся неподалёку парней! Нужно только коридор преодолеть. Томмо пытается направить Хаззу в сторону двери, но тот выставляет вперёд свои клешни загребущие и явно пытается подцепить Луи и притянуть к себе. Не, дорогуша, так дело не пойдёт! Луи эту тушку на себе точно не потащит: их малыш уже слишком вымахал. Томлинсон, привычно смеясь, отбивается. Он болтает руками, стараясь отодвинуть Стайлса от себя, и неожиданно понимает, что тот куда настойчивее, чем обычно. Луис пытается его поставить ровно, но тот нихрена не встаёт, и ещё и не отстраняется, крепко обхватывая Томмо руками сзади за его спиной. И так, почти на него завалившись, замирает. И всё – минуты идут, а он не дёргается. И что, и вправду его теперь на своей горбушке волочь? - Не замечал раньше, чтоб тебя от травы так таращило, - на позитиве отзывается Луи, хотя уже понимает, что этот малыш-переросток сегодня доставит ему немало проблем. Что, он на нём до самого отходняка планирует виснуть? - Ты постоянно что-то не замечаешь, Лу. Томмо удивлённо задирает голову. Он ожидал, что Стайлс будет лепетать что-то невнятное, пузыри слюнявые пускать, и отирать все ближайшие стенки, пока где-нибудь не свалится. Но тот говорит вполне чётко (чётко для Гарри Стайлса). А ещё, кажется, что и смотрит вполне осознанно и ясно. - Ой, ты как будто что-то замечаешь, - парирует Луи, прикидывая, что речь сейчас о том, что Томмо вечно башкой ударяется о дверцы шкафов и холодильника. Ну так ведь Стайлс тоже врезается во всё подряд, ещё и на пол грохается со всей дури. А Найл так вообще себя сам когда-нибудь покалечит – тоже любитель сам себе пиздануть. - Пф-ф-ф, - вместо ответа отзывается Стайлс…и закатывает глаза. Он что, кого-то изображает? – Так, детка, потопали к парням, - встряхивает его Луи, теряя нить этого разговора, - пока они всё бухло не прикончили вместе с пиццей. Жрать прям дико хочется. - Мне сейчас совсем другого хочется, - делится с ним Гарри, не двигаясь с места. - Надеюсь, не сблювануть? - хохочет Луи. И уже собирается продолжить тему о том, что лично ему бы тогда хотелось стоять подальше, если тут такое планируется, чтобы вот прям по его спине не потекло. Но не говорит. Потому что Стайлс его, очевидно, вообще не слушает. Он каким-то непривычным движением поднимает голову Томмо, цепляя его пальцами за подбородок, и припадает губами к обнажившейся шее. Опа! Засада! Похоже, что Кудряха ему ответочку припас за то, что Луи недавно сам творил, и сейчас поставит ему большо-о-о-й такой фиолетовый синячище, который потом хрен чем замажешь. Визажисты будут негодовать. Гарри, как и самому Луи, до страданий гримёров побоку. Парень присасывается к коже, но как-то совсем не больно. Дурачок, кто ж так засосы делает? Тебя ещё всему учить да учить! Луи собирается это сказать, но у него немного сбивается дыхание. Потому что до него доходит, что делает его коллега. Он, что, его целует? Это прям вообще не похоже на их обычные приколы! И ещё больше не похоже, когда мокрые размашистые поцелуи в сопровождении, кажется, и языка, поднимаются выше по шее, а мочка уха Томмо оказывается в чужом рту. - Эй-ей, Гарольд, это уже не тянет на шутку, - осаживает его Луи. Нужно это заканчивать, а то он вон весь мурашками покрылся. - А мы разве шутили? – уточняет Стайлс прямо в ухо, опаляя горячим дыханием, а потом снова возвращает своё внимание мочке, поддевая её кончиком языка. - И что ты собираешься делать, интересно мне? - деловито уточняет Луи, мол, малыш, не на того ты своими провокациями напал. Да, он старается вести себя так, будто всё под контролем. Нужно только улетевшей в страну приходов Кудряхе втолковать, что его слегка заносит. Стайлс приостанавливает своё занятие и как-то странно хмыкает. - Собираюсь воспользоваться тем, что мы под травой, и отыметь тебя. - Нихрена себе! – обалдевши отзывается Томлинсон, принимаясь ещё сильнее хохотать. Вот это заявленьеце! Вот до такого их пошлый ангелочек Гарюня ещё не объёбывался. Интересно! Ух как он завтра краснеть будет, если вспомнит, что нёс. - Ты знал, что когда-нибудь я всё равно это сделаю, - объявляет Гарри, дождавшись, когда его друг просмеётся. Томмо на него в ответ скептически пялится, пытаясь придумать, как его сейчас поддеть. Но сегодня, неожиданно, красноречием блещет только Стайлс: одна фраза хлеще другой. Пока Луис молчит, Гарри демонстративно тянет его к дивану. Оу, до последнего играть собрался? Томмо фыркает и идёт за ним. Парень останавливается возле обозначенной мебели, и снова принимается целовать Луи шею. В то время как его рука ложится ему на ширинку. - Боже, Стайлс, – хохочет одурманенно Томлинсон. – Ты что, серьёзно решил меня трахнуть? Прям серьёзно? Трахалка для этого ещё не отросла, - выдаёт он самую тупорылую шутку, что приходит в голову. - Если из-за тебя мне пиццы не достанется, я сожру тебя, отвечаю. Он хочет вывернутся из-под удерживающей руки, показывая, что представление закончилось, но Гарри не поддаётся, даже дёрнуться не позволяет в сторону двери. - Стой смирно, - проговаривает он, крепче сжимая руки на пояснице Томмо. И притягивает его к себе вплотную. - Мы пойдём чуть позже. Это что, погодите, приказ? Луи ошарашенно поднимает глаза. И парень сразу склоняется к нему, вот прям очевидно намереваясь дотянуться до губ. Томмо отводит голову в бок и поцелуй «промазывает» по его щеке. - Эй! Эй! Эй. Ты что-то попутал, – шипит Луи, вот уже немного начиная нервничать. - Хазз, выпусти меня, это уже странно. - Не раньше, чем ты ответишь на мой поцелуй. И снова тянется к губам. И вот теперь становится уж как-то совсем не по себе. Трава не трава, но они просто не могут себе этого позволить. Они это не вывезут! - Гарри, не надо, - намеревается остудить его Луи, видя эту упорную решительность. Но, похоже, сегодня Стайлс непробиваем. Он его будто не слышит, настойчиво поворачивая голову Луи так, чтоб он не смог снова отвернуться. - Успокойся, - выговаривает парень. Он чуть сгорбливается, склоняя голову, и старается прямо посмотреть Луи в глаза. - Опять сделаешь вид, что ничего не помнишь. А я тебе подыграю. Да, похоже наркотики слишком развязали Кудряшке язык. Томмо поражённо замирает. На что эта мелкая зараза намекает? - Не понимаю, о чём ты, - пыхтит Луи, продолжая уворачиваться. Хотя, конечно, понимает. И это понимание прокатывается по спине холодком испуга. - Я знаю, что ты тогда не спал. Но не захотел мне ответить, - подтверждает парень то, о чём Луи в первую очередь подумал. - У тебя есть шанс сейчас всё исправить. Исправить? Он не сделал ничего такого, что нужно исправлять! Но, стараниями своего коллеги, похоже, что-то придётся сделать. - Я не хочу! - Хочешь, - отзывается Стайлс таким тоном, словно это непоколебимая истина и возражения не принимаются. - Ты очень давно этого хочешь. Очень. Очень хочешь. Не ври сам себе! Ну же, Лу. Гарри снова склоняется над своим другом, замирает близко-близко и пристально всматривается. Он чуть слегка размыкает губы и так же чуть слегка их облизывает. И Томмо чувствует это движение, даже без прикосновения, кожей своих губ. Гарри делает несколько вздохов и всё же припадает к его губам, сразу сминая их и затягивая к себе в рот. И Луи поддаётся этой уверенности: просто не может ей противостоять. Ведь, возможно, он и вправду этого очень хочет. Что-то же заставляет Стайлса так думать. Может что-то в облике Томлинсона его выдаёт. Томмо отвечает. Насколько хватает страсти и открытости. Да плевать. Они всё равно оба под кайфом. Так что простительно. Чёрт с ним! Гарри сам завтра пожалеет, когда Луи опять как бы забудет об их поцелуях. Приняв такое решение, Томлинсон принимается отвечать более настойчиво, с особым упоением. Трава им сегодня судья. А ей, как-бы, похер. Стайлс удовлетворённо улыбается, добившись своего, чуть расцепляет свою хватку. Его рука, словно в благодарность, проходится по спине, а потом резко летит вниз, сразу проскальзывая за резинку трусов и ухватывает пальцами голую кожу. Естественно, ни о каких поцелуях больше и речи нет. Луис снова собирается вырваться, но Гарри так крепко его сжимает, что совсем ничего не выходит. - Да, блять же ты, вообще не смешно, – рычит он, продолжая свои дёрганные попытки. Да что происходит-то?! - Согласен, совсем не смешно, - почти вторит ему Гарри. А потом, (вот же чёрт!!!), разворачивает Томмо к себе спиной, при этом одним рывком стягивает с него штаны с трусами, и плотно прижимается сзади. - Гарри! – вопит Луис, но тот почти с размаху впечатывает его лицом в спинку дивана, приглушая все его протесты. Томлинсон вроде и старается его оттолкнуть, но словно расплавленные руки, потерявшие привычные ощущения, прилипают к дивану, как и он сам. Стайлс наваливается сверху, фиксируя Луи своим торсом, укладывает подбородок ему на плечо. А затем подводит руку под живот друга и ухватывает его член. И пока ладонь начинает лёгкие поглаживания, принимается аккуратно расцеловывать загривок Луи, спускаясь к линии горловины очень широкого выреза на кофте, проходясь губами по шее и чуть по плечам вдоль кромки одежды. Реагировать на этот обжигающий захват просто не получается. Томмо, кажется, ощущает весь вес Гарри на себе, всю его мощь, и, неожиданно, всю его власть над ним. И в то же время сквозь это почти принуждение он чувствует нежность. Стайлс не делает ему больно, хоть и не даёт ему пошевелиться, просто дёрнуться, убежать. Тот продолжает действовать напористо и почти лихорадочно, даже немного тяжело посапывая от своих же усилий. И Луис всхлипывает и пытается выгнуться хоть чуть вперед, чтобы слегка подкорректировать немного рваные движения. Конечно ему нравится. И жар прижимающего тела, и трение, и влажность быстро двигающейся руки. И всё бы, почти, ничего, вот только спустя какое-то время он чувствует член Гарри, приставленный к своей заднице. - Ты готов? – уточняет голос в самое ухо. Что? Нет! Нет! Конечно не готов! Луис снова собирается вырваться, но он словно прикован к месту: собственное тело, видимо, совсем поплывшее от принятой запрещёнки, отказывается его слушаться. Остаётся лишь протестовать словесно. - Нет, Гарри. Подожди! Я не хочу. - Хочешь. Мы оба. - Я протестую! Его протест явно игнорируют и Гарри уже начинает проникать в его тело. - Протест отклонён! Расслабляйся. - Какой, блять, расслабляйся?!! Хазз, очнись! Убери его сейч… Томмо сперва зажмуривается, а затем почти болезненно распахивает глаза, и пытается хотябы сделать вздох. Но получается только хлопать губами и захватывать маленькие порции воздуха, не дающие насыщение. Гарольд, до этого приподнявшийся, снова сгибается и губами касается кожи на шее Томлинсона, и так ненадолго замирает. - Уже всё, уже всё, - выговаривает он, не понятно, то ли радуясь, то ли стараясь хоть как-то успокоить Луи. - Вытащи его! - Я уже внутри. Уже незачем останавливаться, - сообщает Гарри, а затем его голос снова начинает звучать отдалённее: он выпрямляется, обеими ладонями обхватывая Луи за тазовые косточки. - А ты и не хочешь, чтобы я останавливался. - Ебанутый, с чего ты это взял? - У тебя член стоит! Тебе нравится. - Нет!!! - Да. - Хазза! Господи! Чёрт! – выстанывает Луи и захлёбывается собственными словами, в очередной раз за этот вечер просто не зная, что вообще нужно сказать. - Тихо! Не забывай, что парни рядом, - прерывает его скулёж Стайлс, закрывая ему рот ладонью, и продолжает двигаться. Правда потом он ускоряется, и кажется, собирается убрать руку, но вместо этого, запихивает сразу четыре пальца Томмо в рот. Да почти всю кисть туда трамбует, кажется так удерживая нижнюю челюсть, словно в тесках. И по его руке теперь бежит слюна Луи. Теперь всхлипы становятся слышными громче, но разобщённее и непонятнее. Стайлс, кажется, держит его везде, не позволяя ни вырваться, ни, а вдруг если, как-то поучаствовать в процессе. Гарри явно на пике. Луи чувствует его фрикции, и тот вцепляется в его загривок зубами, даже переходя на линию роста волос. И так почти замирает, сдавленно мыча и содрогаясь. Он вынимает пальцы у Луи изо рта, и, похоже, пытается утереть пот со лба. А потом он протяжно выдыхает. - Я убью тебя утром, - обещает ему Томлинсон. Боже, он не может в это поверить. Тот в него кончил! Стайлс его угрозы игнорирует, как и вообще все, что Луи смог сегодня сказать. - Как думаешь, - спрашивает он немного сбившимся голосом, - как много тебе нужно времени, чтобы дойти до оргазма?  Мне, наверное, нужно продолжить? Или ты хочешь по-другому? - С чего ты взял, что я вообще хочу? Может я так никогда не кончу. - Давай проверим, - предлагает парень, очевидно уже всё решив, и вообще непонятно, зачем, спрашивая что-то у партнёра. И, действительно, продолжает медленные толчки. Томмо, который до этого весь горел, кажется всем телом, теперь ощущает, словно его окатывает холодной волной, раз и другой. И, кажется, мальчик за его спиной, изменившийся до неузнаваемости под этим диким приходом, хлестает его по щеке, и что-то шепчет ему, безостановочно. И из-за того, что Луи сейчас не в себе, всё это ему кажется таким…таким… Кончить у него не выходит: он просто выключается, утопая под шквалом этих сдавливающих ощущений и эмоций. *** Пробуждается Луи на том самом диване в гостиной. Радует, что штаны его натянуты на место: то ли сам справился, когда его отпустили, то ли Стайлс расщедрился. Томмо приподнимается, и сразу видит его: кудрявый ненавистный поганец стоит рядом возле стены и смотрит на него. - Лу, - орёт он через пару мгновений, когда Томмо успевает лишь дважды моргнуть, и резко подрывается к нему. Луи отшатывается в сторону, совершенно не понимая, что тот собирается сделать. Парень останавливается, выпучивает глаза, поворачивается в сторону, принимаясь как-то слишком импульсивно размахивать руками. – Зейн, - вопит он пуще прежнего, - что теперь с ним происходит? – и снова поворачивается на Томлинсона. - Лу, всё хорошо, это я - Гарри. - А это хорошо, да? – злобно уточняет Луис. - Ну, очнулся, это уже точно хорошо, - отзывается Найл, тоже стоящий там же поодаль. – Как только начнёшь нас признавать, будет замечательно. - Я вас признаю… - скрипит Луи. Похоже, парни нашли его здесь на диване в отключке и  с чего-то решили, что он повредился рассудком. - А Гарри? Луис оглядывается на парня. Ну, раз на него глянул, то значит точно признаёт. Но, видать, все оценивают, как странно на него косится Томлинсон, и обеспокоенно переглядываются. - Мы так испугались за тебя: ты так долго был без сознания, - бормочет Стайлс, понурив голову. И вид у него отчего-то такой дёрганый, ошалелый, и даже подранный. Что, настолько стыдно за то, что сделал? Ох, неужели он его трахал до такой степени, что Томлинсона потом никак не могли откачать? - Бро, прости, - влезает в его слегка расфокусированное поле зрения Зейн. - Тот чувак был проверенный, я всегда у него траву покупал. Хотя, ты, наверное, просто перебрал – нас-то так не унесло. - Надеюсь, после этого мы с такими развлечения завязываем, - объявляет Лиам. Он подходит к Луису, усаживается рядом, оценивает, что тот от него не шарохнулся, как от Стайлса, и обнимает. – Мы, правда, чуть с ума не сошли. - Гарри вообще прорыдал больше часа, - сообщает Найл. Он тоже размещается на диване и подключается к объятьям. - Мы пиздец как струхнули. Нас-то уже полтора часа как отпустило. А ты валялся бревнищем: мы думали, ты вообще дышать перестал. Хотели уже скорую вызывать. Саймон бы нас за это просто прибил. Томмо разочарованно морщится. Рыдали они тут, понимаешь ли, переживали. Ага, а до этого в соседней комнате ржали, как лошади. Бросили его… - Луи, мы отсюда не выходили! Ни разу. Всё время были с тобой. Никто тебя не бросал, - не соглашается Лиам. Похоже, что Томмо всё, что думал, вслух пробурчал. Томлинсон оглядывает их всех, похоже начиная понимать, что они вообще говорят. Он залезает в карман, выуживает телефон и поражённо уставляется в экран. Не прошёл никакой день! И сейчас вообще не утро. Вечер всё того же дня, что они решили немного расслабиться. - Я что, всё время в отключке пролежал? – уточняет он для ясности. - Ага. Вот прям здесь, на полу. До дивана тебя уже Гарри допёр. Луис хлопает глазами, раз другой, пытаясь переварить услышанное, осознать. Он пробегается по комнате взглядом, отмечая низкий журнальный столик прямо возле дивана, заставленный пиццей. И между раскрытых коробок - впихнутая банка для раскуривания. Вот тут они и сидели, на корточках, возле этого стола. А потом он просто отпихнул кого-то рядом с собой и лёг на пол, чтобы разглядеть поплывшие по потолку всполохи. А дальше… Ох, блять, это был просто приход!!! Преглючело! Луи оглядывается назад на край дивана, где его предположительно загнули и вытрахали, отмечая, что там и места-то нет: туда, видать, чтоб не мешался, пока парни в неадеквате буянили, задвинули настольный футбол. А под него ещё и запихнута гитара. И там же на полу валяется чья-то сумка и целый клубок спутанных шнуров от зарядок, воткнутых в розетку сзади дивана. И никакого намёка на то, что здесь были только он и Гарри, и их грехопадение. Томмо снова медленно моргает и встряхивает головой. Он пытается собрать мозги и как-то осознать своё тело. С которым явно всё впорядке. Только башка пиздец как трещит, конечно. И Гарри вон стоит ошалевший и весь зарёванный. У него, похоже, даже руки трясутся. Ох, божечки, Гарри! Луи думал, что собирается его проклясть, как только его увидел. Но парень вообще не виноват, что Луиса накрыли его дичайшие приходы, и ему привиделся этот странный почти принудительный секс со своим другом. Нихера себе, чего он под обдолбанную волынку словил!!! Луис прячет лицо в ладони и облегчённо выдыхает: всё прекрасно, всё хорошо. Всё как раньше. *** Теперь паника прошла, все сидят, ржут. Кроме Стайлса, который, набычившись, забился в край дивана и всем своим видом показывает, что ему ни разу не смешно. Луи на него старается поглядывать из подтяжка, ещё раз удостоверяясь, что рядом – обычный, привычный, милый, добрый Хазза. - Гарри тебя сначала тряс, - рассказывает Хоран, от облегчения ставший ещё более говорливым, - пытался потом тебя на воздух вытащить. Затем решил, что тебе нужно проблеваться, притащил тазик. - Ага, запихнул тебе пальцы в рот, - подтверждает Лиам. Ах, так пальцы, всё-таки, были… - Я хоть что-то пытался делать! – огрызается Стайлс. – Откуда мене было знать, что нужно… - Да мы ж тебе сказали, - отзывается Малик, - что только капельница поможет, очищение крови. Если бы он сблеванул, ничего бы не поменялось. - Что ж ты сам тогда его водой плескал, - возмущается Гарри, - если знал, что ничего не поможет? - Ты паниковал, а мне нельзя было? - шипит в ответ Зейн. - Да, тебе нельзя было! Потому что ты уверял меня, что это обычная реакция, а потом сам стал его трясти и шлёпать по щекам! Стайлс всё это выкрикивает, а потом снова начинает рыдать, пряча лицо в ладони. Похоже он и вправду сильно испугался. Томмо ползёт к нему, надеясь того утешить. Надо же, из-за него этот дуралей так распереживался. Луи льнёт к всхлипывающему пацану, ощущая что-то с родни вины. Как он вообще мог реально подумать, что Гарри может что-то такое сделать, воспользоваться его слабостью?! Вот этот Гарри, который сейчас искренне ревёт, похоже расстроенный и перепуганный до крайности? - Прости, что заставил тебя волноваться, - привлекает его внимание Луи. И он правда чувствует свою вину. Ахуеть! Друзья-товарищи пытались его оклемать всяко-разно, а он в это время думал, что осмелевший не по-детски Стайлс его трахал! (У него же член всё это время не стоял, пока они думали, что он вот-вот окочурится??? ) Гарри сразу кивает, принимая извинения, и тянет друга к себе, обнимая. Он стискивает Луиса сильнее, похоже, так пытаясь успокоится. А Томмо вот совсем теперь не спокойно. Он чувствует охватывающий его жаркий поток, медленно стекающий ото лба по скулам и шее к низу живота. Сейчас он в таких привычных объятиях, которые вообще больше не кажутся привычными. Ничего не было! Ничего не было! Тебе всё это привиделось! Только лишь травяной приход. Но сейчас тогда что? Луис отшатывается от Стайлса, скидывая с себя его руки. Хер его знает, что там было с его членом во время прихода, пока он на полу валялся, но теперь тот стоит сто процентов, и жмущийся к нему парень мог ощутить его великое восстание. Томмо начинает мутить. Он подрывается, стартуя приямком в сторону ванной. Долетая до неё, он, закрывается, хватается за грудь в том месте, где, как ненормальное, почти вибрирует сердце. Чёрт, Луи, вот же тебя накрыло! Похоже он очнулся, но всё ещё не пришёл в себя. Не первый раз за сегодня Луис встряхивает головой, стараясь отогнать от себя завладевающее им наваждение. Как только, пару минут назад, Стайлс стиснул его покрепче, сжимая на его лопатках свои ладони, Томмо отчётливо вспомнил эти пальцы, касающиеся его тела, как те проникали ему в рот. (Да, правда, они же, оказывается, на самом дели были.) И следом он вспоминает и другое проникновение. Он помнит его так ясно - то самое первое движение, и те медленные последующие толчки... Луис хватается за штаны, спускает их пониже, чтобы рука могла свободно попасть за резинку трусов. Он ощупывает себя, ещё раз убеждаясь, что всё в абсолютной норме. Ничего не произошло. Ему всё привиделось. Всё. Всё. Но эти образы, ещё полчаса назад казавшиеся такой явью, сейчас вновь возвращаются с какой-то пугающей реальной нереальностью. Он помнит толчки, помнит пальцы одной руки в своём рту: на губах, на языке; и пальцы второй руки на собственном члене. И это воспоминание, врывающееся в его сознание, как вспышки, выхваченные из темноты, всё сотрясают внутри. И к своему ужасу и стыду он чувствует, как словно в пульсации поджимается и тут же расслабляет его колечко. Томмо тут же одергивает палец, которым намеревался найти возможные повреждения. Неужели он и вправду представил, как Гарри в него вошёл и собственное тело очень чётко сказало ему, как бы он хотел этого на самом деле??? Его сфинктер вновь сжимается, реагируя на никак не отступающие видения, когда он вспоминает, как настойчиво и почти даже властно Гарольд продолжал свои движения, уверяя, что они оба этого хотят. Нет! Нет, нет. Он не хочет! Не так же! Он никогда о таком не думал. Не так! Но возбуждённый член поясняет, что да, именно так. Именно так он хочет. Оказывается, уже недостаточно иногда желать простого поцелуя, касания или объятия со своим младшим коллегой и другом. Травяной приход очень чётко дал ему понять, что они уже вот совсем не дети, какими были раньше, и его тайные желания теперь, прямо скажем, не невинные. Томмо облокачивается на раковину обеими руками, долго вглядываясь в своё отражение в зеркале, а потом суёт голову под холодные струи, мочит лоб и чёлку. Это остаточное! Остаточное! Остаточное от этого злого прихода! Вот только сколько бы он не остужал голову, на член это никак не влияет. Похоже он будет стоять до победного. Луи весь вздрагивает, когда те воспоминания снова ударяют по его сознанию, стоит лишь просто прикрыть глаза, чтобы убрать с них влагу. Его словно всего током пробивает. И ещё раз. И он, очевидно, торчит тут уже не меньше получаса, стараясь успокоиться. Но возбуждение только нарастает всё сильнее. Ещё чуть-чуть, и сперма из ушей польётся. Но вот проблема – он и хочет, и совсем при этом не хочет прикасаться к собственному эрегированному органу. Но ему нужна разрядка. И он все же себя обхватывает, сразу принимаясь за порывистые движения. - Луи, всё в порядке? – вдруг слышит он голос примкнувшего к двери Гарри.  Томмо чуть сознание не теряет, совсем-совсем не ожидавший именно сейчас услышать этого парня наяву. Ох, как же хорошо, что он вспомнил, что дверь нужно закрыть! - Я..не…впорядке…, - хрипит он, цепляясь за бортик раковины, чтобы удержаться на ногах, - меня тошнит…Уйди, пожалуйста! Стайлс же, хоть тупой, но не глухой, он же слышит, как он это проговаривает. Он что угодно слышит: даже движение руки. - О, нет, - выстанывает за дверью Гарри, явно расстроенный ещё сильнее, что его друга ещё и полощет. - Я могу тебе помочь? Может мы всё-таки вызовем врача? Луи не отвечает. Не может. Но он с жадностью прислушивается к голосу Стайлса. И, о, боже, да, детка, говори с ним, от этого узел в низу просто кажется сжимает его гениталии, готовый их размозжить. И он почти на грани. И он кончает от голоса парня, который стоит всего в паре шагов за перегородкой, взволнованный и реально желающий помочь. Но, ох, Гарри, похоже ты даже слегка не представляешь, какая именно помощь от тебя требуется. - Луи? – снова отвлекает его Стайлс. – Открой дверь. Я боюсь, что ты там один! Пожалуйста. Вдруг что-то случится. О, чёрт, Гарри, засунь своё беспокойство…а лучше засунь свой… Блятство! Томмо шлёпает кулаком по кафельной стенке, чуть не задев низ подвесного зеркала… Он так злится: разрядка не помогла. И этот почти болезненный оргазм лишь немного расслабил. И он так явно сейчас зачем-то представил, как действительно открывает дверь, впуская этого настырного паренька внутрь, раз тот так жаждет помочь. И сразу всего в двух словах без расшаркиваний объясняет, как нужно помогать, и разворачивается к нему спиной. Но, конечно, вместо этого, Луи старается вернуться к реальности. - Я выйду через пять минут, - шипит он, проклиная всех и вся, кого вообще только можно, в том числе и своё забабашенное отражение. - Найди мне, пожалуйста, что-нибудь от тошноты и успокоительное. Мне нужно поспать. - Я убью Зейна! Что он тебе подсунул! – снова всхлипывает Гарри из-за двери. - Хазза, пожалуйста, таблетки. Всё будет нормально. Мне просто нужно поспать. - Да, хорошо! – отзывается мальчишка. – Если не выйдешь через пять минут, я буду ломать дверь. - Да не нагнетай ты!!! - почти рычит на него Луис. Гарри, ну свали уже же, пожалуйста! Томмо просто нужно неслышно натянуть штаны, разжать кулак, в который он кончил и вытереть руку. И это лучше делать без твоих настойчивых вмешательств. – Всё нормально… Клянусь. - Хорошо. Яээээ… тогда сбегаю до аптеки, то есть аптечки. Сбегай куда угодно, но подальше, пока у твоего друга тут крыша едет совершенно непредсказуемым образом. Как только Гарольд отходит от двери, Луи снова цепляется за край раковины, стараясь не упасть. Он в ужасе от понимания того, что теперь всё станет в разы сложнее. Какой же дикий ящик Пандоры он открыл… И что теперь с ними будет…