подход, подход, еще подход

Нил медленным, ленивым движением потирает сосок Эндрю подушечкой указательного пальца. Он наблюдает за тем, как глубокий вдох проходит через всё тело Эндрю, живот комфортно прижимается к Нилу. Этот вес слишком согревает, учитывая то, где они находятся, но пальцы на ногах Нила всё равно подгибаются даже в его поношенных кроссовках. Хватка его бедер вокруг Эндрю усиливается, он прижимается ближе. Вспомнить, как он оказался на его коленях, непосильная задача, в последние дни он всё чаще занимает это место. Кажется естественным ничего не менять, особенно, когда в большинстве случаев именно Эндрю усаживает его к себе на колени. Это Нил тоже заметил. Проходит месяц за месяцем, и для Эндрю поднять вес его тела становится всё более простой задачей. Меньше сопротивления, меньше подготовки. Чем больше Эндрю жмет от груди, тем легче становится Нил. Да и Эндрю увеличил часы тренировок ради грядущих профессиональных предложений. Это видно. Очень видно. И блять. Походы в сауну были не самой их гениальной идеей. Ровно как и такие совместные тренировки по ночам. Слишком замкнутое пространство, слишком большой соблазн. Это входит в привычку. Нил поджимает губы с коротким звуком наслаждения и трет тело Эндрю. Его грудь, спину, плечи — всё, до чего может дотянуться. Пот упрощает задачу, поблескивая на коже Эндрю. Нил сосредотачивается на капельке, сбегающей между мышц груди Эндрю вниз, вниз. Когда дело касается таких вещей, у Нила нет никакого чувства стыда. Он не имеет ни малейшего понятия о том, что это такое. Опираясь на еще ноющие ягодичные мышцы, он отклоняется назад, чтобы провести языком широкую полосу, начиная от той сбежавшей капли пота и заканчивая между грудными мышцами Эндрю, после чего возвращается на свое место. Он закрывает глаза, погружаясь в этот момент, и слышит, как голова Эндрю с тихим стуком откидывается на стену позади. Бедра Эндрю напрягаются под ним, и Нил вздыхает. Технически, они в общественном месте, независимо от того, что уже поздний час. Он должен это помнить, должен... Нила ведет от окружающего его мускусного запаха Эндрю, от ощущения его твердого тела и расслабленных конечностей. Он вжимается в ту мышцу, которую Эндрю еще предстоит растянуть, и наслаждается тихим шипением, слетающим с губ Эндрю. На вид Эндрю спокоен, но его взгляд — это громкое «да» заглавными буквами. Нил должен был всё понять с самого начала их тренировки, когда Эндрю стянул футболку и направился к тренажеру для сведения рук, не разрывая с ним зрительный контакт во время первых нескольких подходов. Нил не был уверен, являлось это испытанием или обещанием. Он споткнулся на беговой дорожке, а после — продолжил бежать, выкладываясь вдвойне. Скорость увеличивалась наравне с тренировочным весом Эндрю, подходы сменяли один другой по мере нарастания напряжения. Нил проходил по рутине упражнений, едва осознавая их. Приседания со штангой, разгибание ног сидя... или это был жим ногами? Связь между телом и разумом была потеряна, если не считать то, как колени едва не подгибались, пока сам он хотел изогнуться в спине и потренировать выносливость Эндрю другим, менее продуктивным способом. Они ходили вокруг да около где-то час, но потом Эндрю бросил полотенце ему в лицо. — Растяжка. Боже, то, как Эндрю это сказал, как щелкнул пальцами в сторону матов. Это слишком явно напомнило Нилу о моментах, когда он дразнил его простату с такой игривостью, о существовании которой другие и не подозревали. А Нил был готов к растяжке во всевозможных смыслах, сгорая от нетерпения. Он и сейчас чувствует эту готовность, каким-то чудом оставаясь на одном месте, несмотря на сильное желание выпрыгнуть из одежды, из кожи. С момента, как они перешли к растяжке, по его телу только и делают что бегают мурашки, а с губ срываются бесконечные вздохи. Он чувствует, как грубые руки Эндрю прижимают его ноги на прежнее место, и это слишком похоже на что-то более интимное. Сегодня они действовали неспешно. Каждое движение оставляло за собой неозвученное обещание, всё внутри приятно сжималось от хождения по краю. Процесс растяжки длился значительно дольше, возвращение в исходное положение выходило таким замедленным, их взгляды едва отрывались друг от друга. Пока он сидел на мате с разведенными ногами, думал только о ласковом давлении руки Эндрю, решившим убедиться, что все мышцы его спины получат необходимую растяжку. Нил тихо всхлипнул, опускаясь ниже к полу и прикусывая губу от обжигающих ощущений. — Вот так, — прошептал Эндрю понимающим тоном, дыханием опаляя его ухо. В этом не было ничего необычного. Просто непоколебимый, уверенный в себе Эндрю. Но для Нила он никогда не был бесчувственным. В голосе слышалось наслаждение, и Нил жадно впитывал каждый звук. По какой-то причине ему пришлось проглотить свое инстинктивное «еще». Сейчас ладони Эндрю лежат на нижней части его спины, пальцы отстукивают ритм песни, которую Нил не знает, и он, кажется, раздумывает, стоит ли обхватить местечко пониже. Нил избегает его взгляда, но не из-за того, что нервничает. Это веселая игра — попытка не разрушить сексуальное напряжение, которое они неустанно выстраивали. Нет, Нил старается изо всех сил, делает вид, будто всё как обычно, ничего нового. Ведет себя так, будто не чувствует усиливающуюся хватку Эндрю, так, будто перед глазами не проскакивают всевозможные сценарии развития событий. На какой поверхности заняться этим лучше всего... Соски Эндрю затвердевают, возбужденные тем вниманием, которое им уделил Нил. В каждом из них по короткой черной штанге пирсинга, и Нил всё еще к этому не привык. Прошел месяц, как его проколы зажили, и Нил не мог перестать трогать их, пялиться. И такая его реакция не то чтобы незаметна. Должно быть, по этой причине Эндрю начинает носить более облегающие футболки, когда они ходят в клуб, по этой же причине Эндрю предпочитает заниматься с голым торсом, когда в их зале только он и Нил. Металл поблескивает в тусклом освещении сауны, когда Нил игриво его оттягивает. И Эндрю позволяет ему. Ничего не делает, только разглядывает лицо Нила, словно может прочитать каждую грязную идею, зарождающуюся в его голове. Может, скамья. Стена? Возможно, Эндрю согласится сделать это на полу. Тогда будет больше пространства, больше вариативности позиций. Эндрю фыркает, стоит Нилу прижаться ближе, мысли заводят его еще сильнее. Он откидывается назад, чтобы и дальше смотреть на Нила, отдается этому всей душой, убирая взмокшие волосы с лица. Нил стонет от его вида: тело блестит от пота, он невозмутим, расслаблен, как бывает только рядом с Нилом. Он выглядит как после секса, а ведь они не сделали ничего серьезнее обычного трения друг о друга. Нил очерчивает сосок Эндрю, его язык высовывается, чтобы облизнуть губы, пока сам он раздумывает над тем, чтобы использовать наконец рот по назначению. Он даже на расстоянии чувствует привкус металла на языке, слышит, с каким звуком обхватывает его зубами. Он ощущает, как дрожит Эндрю, несмотря на окружающий их жар, и знает, что поднимать глаза не стоило. Напряжение скорее плавится, чем исчезает. Эндрю впивается в его губы влажным сладким поцелуем, а его руки наконец-то перестают играться. Он сминает задницу Нила обеими ладонями, подталкивая его вверх. И Нил хорошо знает Эндрю. Он хочет, чтобы его ноги дрожали от отчаянного желания. Поцелуй переходит в грубое давление, еще один подход. Нил смеется, вздрагивая, когда язык Эндрю задевает его десну в знак предостережения. — Ты такой горячий, — говорит Нил. Он никогда не отличался красноречивостью, точно не в этой теме, но это единственная мысль, оставшаяся в его голове с тех пор, как они начали. Невыносимо, но что еще он может сказать? Он мог бы озвучить весь список комплиментов, и этого будет мало. Всё равно что размахивать руками, жестикулируя, когда не можешь подобрать правильных слов. Потрясающий, красивый — все те вещи, которые можно сказать о ком угодно. Эндрю — это не кто угодно. Он как щит, как стена, на которую можно опереться, как скульптура, которую надо боготворить. Он — координационный центр, устойчивый и надежный. Нил говорит тише, заглушаемый паром, клубящимся вокруг. Опасно быть здесь, чувствовать такое. Он не в силах определить, голова идет кругом от духоты или от их близости. Именно такие чувства в нем постоянно вызывает Эндрю. — Когда это ты, я... я понимаю, о чем обычно говорят другие. О сексе. О страстном желании. О любви. С Эндрю всё это обретает смысл. Нил знает, что никогда не испытает такого с кем-то еще, и его это не беспокоит. Никто лучше Эндрю не подходит для этой роли. — Замолчи, — гудит под ним Эндрю, но слова смазаны от нового касания его губ. Перед глазами всё вспыхивает, Нил отталкивает его назад и сжимает ладони на его груди, выпуская стон от того, как расслабляются мышцы под пальцами. Они подрагивают, когда он убирает руки. Определенно точно щит, непобедимая, непоколебимая сила. Согревающее одеяло, но только для Нила. — Это значит «продолжай» на языке Эндрю, — дразнит Нил. Он покрывает поцелуями шею Эндрю, потираясь носом о его кадык. — Ты и так всё знаешь, да? Что еще мне сказать? Ладони Нила скользят к бицепсам Эндрю, и тот реагирует только тем, что напрягает их. Что-то вроде заигрывания, призыва прикоснуться вновь, может даже немного попытка покрасоваться. Нила это ни капли не смущает. — Блять, ты такой большой, — со смешком говорит он. В голосе сочится обожание, и он ведет пальцами по груди Эндрю. — По-моему, нам стоит перестать тренироваться вместе. Я не могу сосредоточиться. Тогда Эндрю решает закатить глаза. Он немного сильнее сжимает задницу Нила. — Раз я могу сосредоточиться, значит и ты в состоянии это сделать, — на недоуменный взгляд Нила он пожимает плечами. — Беговые дорожки стоят напротив силовых тренажеров. Ты носишь весьма короткие шорты. Вот и оно — то, что сводит Нила с ума из раза в раз. Взаимное желание, понимание даже в таком аспекте. Осознание, что Эндрю тоже теряет от него голову, является главным связующим звеном всего происходящего. Это как карта, с которой Эндрю может сверяться и знать, что, несмотря на все опасные повороты, Нил никогда не приведет его в ловушку. Как меч, идущий в комплекте со щитом Эндрю и способный одолеть весь мир ради него. Когда Нил прячет улыбку в шее Эндрю, он чувствует это. Чувствует стояк Эндрю, такой же массивный и твердый, как и весь Эндрю. Это не должно возбуждать еще сильнее, но что есть, то есть. Каждый аспект близости сплетается с тем фактом, что перед ним Эндрю, а потом один путь может внезапно перейти в другой. Но всё крутится вокруг одного конкретного человека. Всё в нем соблазнительное, всё вызывает привыкание, и Нил не может об этом молчать. В маленькой, полной пара сауне, пока член Эндрю трется о его задницу, Нил говорит так, чтобы каждое его слово было услышано. Он нежно обхватывает лицо Эндрю. Он доволен, его голова кружится. Его собственный стояк трется об Эндрю, как только он прижимается ближе. — Я говорю серьезно. Я люблю то, что ты такой сильный. Ты и это уже должен знать, да? Нил никогда и не пытался это скрыть. Даже не знал как. Он рад этому. Эндрю больше никогда не должен сомневаться в искренности чьей-либо заботы о нем. — Ты не стесняешься пялиться, — тихо упрекает Эндрю. В голосе проскальзывает нежность, которую позволено слышать только Нилу. Слова смягчены по краям и совсем немного смазаны из-за неуверенности, которую Эндрю постарался, но не смог убрать. Вот только Нил слышит это недоумение, удивление в его тоне, и уже хочет свернуть шеи всем, кто стал причиной этого. Эндрю никогда не думал, что сможет получить нечто подобное, он настолько в это не верил, что убедил себя, будто ничего не хочет. Но Нил — не герой чьей-то мечты, он состоит из плоти и крови. Он хочет Эндрю. Он считает его сексуальным, замечательным, несгибаемым. — Вот и хорошо. Я не собираюсь стесняться, — яростно говорит Нил. — И надеюсь, ты знаешь, что дело не только в сексе... Он хмурится, подыскивая нужные слова. Нил еще не озвучивал это, только прокручивал в голове. Но он старается. Ради Эндрю он готов стараться снова и снова. — Твоя сила меня... заземляет? Я знаю, что ты можешь поднять меня, знаю, что ты можешь вернуть меня со дна, когда я тону в своих мыслях. Ты знаешь, как найти ко мне подход, и, блять, ты такой заботливый, такой любящий, даже если сам так не считаешь. Ты отметаешь все сомнения, и это... из-за тебя мне не хочется никуда сбегать. Пока рядом ты, все призраки прошлого не такие пугающие. Я... Нил закрывает глаза, обдумывая то, какие чувства вызывал в нем Эндрю раньше, до того, как они впервые поцеловались. — Я чувствую себя в безопасности рядом с тобой, — шепчет он. Знает, что все «люблю тебя» меркнут на фоне этих слов. Эндрю молчит долгую секунду, ладони поднимаются обратно, проходясь вверх-вниз по спине Нила. Это грубоватый жест заботы, словно чувства Нила — это животное, которое он не до конца приручил. Нил не ждет от него ответа. Та игра давно уже подошла к концу. Никакой правды в обмен на правду, никаких подсчётов того, кто кому должен. Всё, что Нил отдает, он отдает безвозмездно, и молчание Эндрю никогда не воспринимается как отказ. Но затем Эндрю трется носом о его ухо, оставляет легкий поцелуй на щеке. — Ты всегда следишь за тем, чтобы я сидел спиной к стене, — Нил отклоняется немного назад, тень удивления на лице. Эндрю не замолкает. — Куда бы мы ни пошли, ты почти раздражаешь тем, как внимателен к этому. Ты запираешь дверь, когда мы в незнакомых местах. Иногда ты идешь сзади, несмотря на то, что всегда ходишь быстрее меня. Это признание такое же громкое, как и признание Нила. «Я тоже чувствую себя в безопасности рядом с тобой». Нил целует его, отдаваясь всем чувствам. Он глухо стонет от сталкивания зубов, но никогда не возражает против грубости того, что происходит между ними. Их желание такое отчаянное, такое безжалостное. Нил вплетает пальцы в волосы на затылке Эндрю и тянет, чтобы тот немного отстранился, и низкий рык Эндрю заставляет пальцы на его ногах поджиматься с новой силой. Нил следует за ним, и Эндрю сталкивает их языки в плавном скольжении. Дыхание обращается в облачка между ними, добавляясь к уже стоящему пару в жарком помещении. Почему поцелуи с Эндрю уже ощущаются как секс? Эндрю удерживает Нила на месте ровно для того, чтобы подразнить, чтобы облизнуть его язык своим, будто спрашивая, хочет ли Нил большего. Он играется, создавая напряжение между ними и растворяя его, удерживая Нила на расстоянии и затем прижимаясь к его груди своей. Нил всасывает язык Эндрю в свой рот, когда тот наконец уступает, как ни в чем ни бывало. Рука Эндрю снова опускается на задницу Нила, спокойная и непоколебимая. Это молчаливое поддразнивание, напоминание, но не то, которое делается из-за страха или дискомфорта. Он знает, что это возбудит Нила, заведет его до такой степени, что в его голове будут только мысли о губах Эндрю, о его руках, о его члене. Эндрю может одновременно контролировать их почти-поцелуй и держать Нила на расстоянии, а может позволить этому перейти в полноценное касание губ. Нил стонет от новой демонстрации силы Эндрю, отработанной и отточенной годами. Эндрю позволяет Нилу дразнить, позволяет Нилу завладеть его губами, пока тот руками исследует его тело. Теперь Нил более хаотичен, трогает то место, потом сразу другое, поглаживает там, где твердость мышц Эндрю переходит в мягкость. Он сжимает обе ладони на спине Эндрю, на его боках, проводит ногтями по его животу только ради ответной дрожи. Он на момент отвлекается, когда снова задевает пирсинг, и это срабатывает на нём как песнь сирены. Он разрывает поцелуй, чтобы опустить взгляд и понаблюдать за тем, как тяжело воздымается грудь Эндрю. Нил прикусывает нижнюю губу, все выстроенные планы исчезают в духоте помещения. Эндрю тихо присвистывает, и это должно вызвать у Нила стыд, но он без промедлений вскидывает голову, ожидая, тяжело дыша, чувствуя готовность действовать. Прямо сейчас это он на поводке, черт, да он собственноручно нацепил его на себя. Эндрю садится прямее, руки медленно подхватывают Нила под бедра. Грубые руки, широкие руки. Те же руки, которые совсем недавно тягали вес, равный двум Нилам. Такхорошотакхорошотакхорошо... — На сегодня мне хватило того, как ты пускаешь слюни. Лжец. Нил весело фыркает. — Разумеется. Именно поэтому ты побил свой личный рекорд сегодня. Его самодовольство исчезает, когда он замечает блеск в глазах Эндрю. Это ловушка, и он в нее попал. Нил шумно вдыхает, его руки наготове и, о, так хотят прикоснуться. Поэтому он ерзает, фантомное скольжение точно по члену Эндрю. Его тело готово ко всему, что предложат. — Плевать я хотел на цифры, — говорит Эндрю шепотом, словно делится с Нилом ценным секретом. Нил совсем безнадежен. Он склоняется ближе. — Сколько я жму от груди, сколько могу поднять... Эндрю фыркает так, будто всё это ничего не стоит. Он позволяет Нилу задуматься лишь на мгновение. А после, Нил уже в его руках. Это вызывает у него удивленный вздох, пока он пытается удержаться. Совсем скоро становится понятно, что в этом нет необходимости. Эндрю держит его. Он едва ли напрягается. — Но это, — продолжает Эндрю, прикусывая мочку уха Нила. Затем он расправляет широкие плечи, за которые Нил хватается изо всех сил. — Это лучший показатель. Хорошо. Да. Нил с этим согласен. Он скрещивает ноги за спиной Эндрю, когда тот ногой открывает дверь сауны, и даже не следит за тем, куда его несут.

***

Им придется отмывать спортивные маты. Это мимолетная мысль, возникающая и исчезающая, как только Нил упирается коленями в упругий материал, седлая бедра Эндрю. Его шорты и нижнее белье остались где-то у края мата, возбужденный член уже влажный от предэякулята. С губ срывается стон, когда он опускается всем весом, и он дает Эндрю время, чтобы осознать, что это Нил и всегда будет только Нил. Даже при наличии мягкости у живота Эндрю, которую можно пощупать, Нил чувствует всю твердость его тела. Он двигает бедрами медленными круговыми движениями, дразня Эндрю и наблюдая, как эти самые мышцы напрягаются. Хоть раз было такое, что Нил отказывался от чего-либо подобного? Эндрю может брать его как ему угодно. Нил будет скакать на нем до потери сознания, делая всю работу сам. Или Эндрю может войти в него сзади, поворачивая его так, чтобы проникать как можно глубже и заставлять Нила чувствовать себя как самое настоящее животное, обезумевшее, дикое. Он будет слушать, как шлепки кожи о кожу разносятся по спортзалу, чтобы в следующий раз, когда он окажется на беговой дорожке, бежать под этот ритм. Нет никаких сомнений в том, что Эндрю видит проносящиеся в его голове мысли, и при встрече взглядами Нил замечает то же самое в его глазах. Прокручивающиеся возможности, одна лучше другой, будто выбор, ох, так важен. Ореховые глаза блестят от глубокой задумчивости. Такое иногда случается. Их жажда настолько всеобъемлющая, что появляется ощущение, будто они больше никогда не смогут это повторить. Но затем Эндрю видит, что взгляд Нила снова задерживается на его груди, на выступающих мышцах, полностью освещенных благодаря яркому свету спортзала, и делает выводы. Он приподнимает Нила под бедра, будто он ничего не весит, и придвигает выше по своему торсу. Нил шумно втягивает воздух ртом, удивляясь, но замечает озорство в чертах лица Эндрю. Нил никогда не говорил Эндрю, что считает его милым, но правда в том, что Эндрю очарователен в своем умении строить хитрые планы. Нил отказывается сводить с него взгляд, но вся власть в руках Эндрю. Он обхватывает член Нила, лениво поглаживая, и Нил вздрагивает, вмиг переключая внимание на его ладонь. Эндрю довольно хмыкает, затем устраивает его член точно между мышц своей груди. Тогда, Эндрю берется за грудь и соединяет обе половинки. Сорвавшийся с губ Нила стон невероятно развратный. Он на секунду задумывается, слышно ли его вне стен и донёсся ли этот звук до парковки. Он двигается вперед, и, хотя жар и обхват, вероятно, не сравнятся с хваткой ладони Эндрю или с его ртом, это трение такое же пленительное. Разрушительное. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Блеск в глазах Эндрю становится заметнее, но Нил не может поддерживать зрительный контакт. Его разрывает от ощущений, и, нахуй всё это, он сдается. Он беспомощно толкается вперед, не отрывая взгляда от того, как его член проскальзывает между грудями Эндрю. Кожа в том месте быстро краснеет, и соски Эндрю затвердевают, капли предэякулята покрывают едва заметные веснушки на его груди. Господи, грудь Эндрю, блять, подпрыгивает, стоит ему ускориться. Эндрю дышит так, словно пробежал марафон, короткие, рваные низкие стоны звучат в унисон со стонами Нила. В какой-то момент его быстрые толчки заставляют член выскользнуть из обхвата груди Эндрю, головка очерчивает местечко точно под подбородком Эндрю. Поддавшись инстинкту, забыв о принятом решении, Эндрю, кажется, хочет подхватить инициативу, взять его член в рот. Это еще сильнее подталкивает Нила к оргазму. Его стоны похожи на хныканья, пока он толкается, и ему интересно, будет ли гениальный мозг Эндрю прокручивать эти пошлые хлюпанья снова и снова. Перед его глазами всё белеет, и он так близок к концу. Эндрю знает. Эндрю всегда знает. Тело Нила принадлежит ему, даже если он этого не признает. Это секрет, который Нил хранит при себе. Эндрю знает все его реакции: резкие движения бедрами, момент, когда его стоны звучат на октаву выше. И Эндрю рядом каждый раз, сегодняшний день не исключение. — Кончи мне на грудь, Нил, — выдыхает Эндрю, нокаутирующий удар. Нил так и делает. Его ноги скользят по мату, когда его накрывает оргазм, и он старается не закрывать глаза. Наблюдает за тем, как окрашивает грудь и шею Эндрю спермой, капли стекают по украшениям в его сосках. Нил задушенно мычит, но продолжает бесполезно толкаться, энергия покидает его ежесекундно. Этот оргазм убил по меньшей мере несколько клеток мозга — тех, которые Нилу необходимы, как потом будет настаивать Эндрю, — но это того стоило. Нил высовывает кончик языка, размазывая сперму по коже Эндрю, растирая ее вокруг его сосков, пачкая ею одну-другую родинку. — Слизывай всё, — приказывает Эндрю, и Нил действует согласно инстинкту. Он склоняется к нему и делает то, что велено. Ему слишком знаком звук, с которым Эндрю приспускает свои трусы, чтобы подрочить, агрессивно и безжалостно. Эндрю не сдерживает рвущиеся звуки, пока Нил вылизывает его, и Нил задается вопросом, осознанно ли он вообще это делает. Звуки Эндрю подавленные, и некоторые слова, которым он позволяет звучать в тишине зала, Нил с жадностью поглощает. Они почти неразборчивые, низкие как бормотание, но Нил прислушивается к Эндрю так, как не делает никто другой. «Да, вот так. Блять, Нил. Сейчас кончу». Нил глупо кивает, заканчивая никудышную работу по очищению груди Эндрю, язык все еще высунут и готов к новому заданию. Он не открывает глаз, разворачиваясь на дрожащих ногах. — Это я тоже проглочу. Эндрю ломается. Никогда в своей жизни Нил не чувствовал себя таким медленным, но он успевает обхватить головку его члена губами до того, как Эндрю кончает. Получается хаотично, и все же Нил выкладывается по полной. Пара капель попадает на его лицо, и он втягивает щеки в качестве извинения. Поначалу ему не нравился вкус спермы, но теперь не проглотить всё наслаждение Эндрю кажется преступлением. Бедра Эндрю расслабляются, и Нил шумно выдыхает, позволяя своему телу наконец улечься. Многочасовое напряжение дает о себе знать, когда он перекатывается на спину, устраиваясь головой на ляжке Эндрю. Его член подает знаки заинтересованности на мысль об этом, и Нил удивленно смеется. В другой раз. Но чем раньше, тем лучше. Дыхание смешивается в воздухе над ними, пальцы Эндрю находят волосы Нила, убирая со лба взмокшие пряди. Ногу Нила сковывает судорога, и его дыхание сбивается. Он вспоминает когда-то брошенные слова Эндрю и следует им. С наслаждением потягивается, и хруст суставов отзывается приятными ощущениями. Эндрю весело фыркает, но продолжает лежать на спине, путая пальцы в кудрях Нила. Он может увидеть, что делает Нил, даже поверх своей массивной груди? М-м. Нет. Нил не станет думать об этом прямо сейчас. Иначе они пробудут здесь всю ночь. Они должны подняться. Должны убраться, принять душ, вернуться домой и поспать. Но затем Эндрю и сам потягивается, вынуждая Нила ощутить, как напрягаются мышцы его ноги, на которой он лежит, а после снова расслабляются, а Эндрю доволен, как и должен всегда быть. Может быть, они могут задержаться всего на мгновение.

***

На следующий день Эндрю, как ни в чем ни бывало, заглядывает в кабинет Ваймака. Это не к добру. Ваймак прекращает писать заметки, следя за тем, как Эндрю расхаживает по кабинету, изображая заинтересованность различными расписаниями и таблицами со статистикой, вывешенными на стене. Вот эта такая смешная, а эта такая несуразная. Ваймак терпеливо ждет, пока Эндрю решит прекратить дурачиться, и он подходит к его столу, щелкая по игрушечной собаке с трясущейся головой, которая стоит рядом со стаканом, полным ручек. — Вам наверняка захочется удалить запись с камер с прошлой ночи, — это вся информация, которую Эндрю дает. Это всё, что ему необходимо сказать. Ваймак бросает ручкой ему в затылок, когда Эндрю разворачивается и направляется на выход. Он промазывает. — Чтоб тебя, Миньярд! Опять?