Номер кетчупом

Сону ненавидел свою работу. Ненавидел запах пережаренных сосисок, ненавидел эти глупые желтые перчатки, которые постоянно липли к рукам. Ненавидел, как масло брызгало на мантию его серого свитшота, оставляя пятна, которые уже никогда не отстираются. Его рабочее место — маленький уголок между бензоколонками и автомойкой — было обставлено так, словно каждая деталь имела свою историю: потертые плакаты на стене, звук капающей воды из-под крана, тихий жужжащий свет ламп. Эта смена была второй из двух, усталость смешивалась с вечным нежеланием быть замеченным. Сону привык к одиночеству, к тихому миру, где каждый звук был знакомым, а запах пережаренной сосиски — почти что утешительным. Но в эту ночь мир решил встряхнуть привычное существование парня. Раздался звук мотора. Громкий и уверенный. У заправки появилась машина, от которой сверкал не только асфальт от фар, но и внимание прохожих. Это был Ни-Ки — тот самый клише-персонаж, чья эксцентричность и яркость всегда резко бросались в глаза. Одет он был как всегда вызывающе: поверх черного оверсайз-худи — темно-серая кожаная куртка, массивная и тяжелая, с молниями и шипами на плечах. Подол куртки слегка оттопыривался от слоев одежды — на нём был ещё один слой: рубашка с принтом, выглядывающая из-под толстовки. Джинсы — порванные, с эффектом кислотной стирки, на поясе цепи и карабины. Кроссовки массивные, словно украденные у гиганта. Уши усыпаны серёжками. Свет фар отражался в глянце ногтей, небрежно покрытых черным лаком. Нишимура не спешно вышел из своей «супердорогой» тачки, словно только сошедший с обложки модного журнала. С идеальной укладкой, проколотой бровью и легкой небрежной улыбкой, которая одновременно и манила, и дразнила. Но больше желтых перчаток и сосисок, Сону ненавидел людей. Подойдя к прилавку, Ни-ки бросил приветственный взгляд, полный дерзости и, кажется, идиотского кокетства. Не теряя ни секунды, парень произнёс: — «Ты, конечно, не булка, но я бы свою сосиску…» Сону на мгновение застыл. Мозг пытался обработать услышанное, а руки, привыкшие к точным машинальным движениям, на секунду скомкались в замедленной панике. Но затем, быстро вернув контроль, Ким ответил с ледяной иронией: — «Острый соус?», — Сону протараторить вопрос быстро, надеясь, что этим удастся заткнуть Ни-Ки. Нишимура лишь нахально усмехнулся. Голос был теплым, уверенным, словно он всегда знал, что скажет наперед, даже если его слова сначала звучат несерьёзно и по-идиотски: — «Оу, так ты у нас с характером?» — «Нет». Ники громко хмыкнул и лениво облокотился на стойку, наблюдая, как Сону собирает его хот-доги. — «Ты тут работаешь?» — «Нет, живу». — «Правда? Дай угадаю — у тебя своя комната в подсобке, ты хранишь там все свои плакаты с полуголыми телами, в тумбочке у тебя розовый дневник, а одно единственное окно вечно завешано темной шторкой?» Сону лишь театрально закатил глаза, не удостоив младшего даже взглядом. — «Ты хоть сам понял, что сейчас сказал?» — «Ещё бы. Я всегда знаю, что говорю». Ни-Ки снова ухмыльнулся, откинувшись на стойку с такой грацией, словно не стоял на промозглой заправке в два часа ночи, а позировал для рекламной модной кампании. Свет фонарей играл бликами на многочисленных серьгах в ушах, на металлической полоске проколотой брови, на массивных кольцах, которыми он небрежно постукивал по потертой стойке. Ким же оставался верен себе — лицо с безразличной маской, движения точные, без единого лишнего жеста. Парень работал быстро, ловко поддевая булку ножом и кидая сосиску на горячую поверхность гриля. — «И что ты вообще тут забыл?» — «Хочу есть». — «Логично». — «Ну, это не всё». Нишимура на мгновение замолчал, чуть склонив голову, будто прислушивался к собственным мыслям. — «Я проезжал, увидел тебя и подумал, что будет преступлением не зайти. Влюбился в первого взгляда». — «Как трогательно». — «Я знаю». Сону сдержался, чтобы не закатить глаза ещё раз. Ким спешно перевернул сосиску. Воздух наполнился резким, но слишком знакомым запахом жареного мяса. А Ни-Ки явно не собирался уходить. Нишимура лениво водил пальцем по краю прилавка, беззастенчиво разглядывая всего Сону, словно пытался разобрать его на мельчайшие детали. — «А знаешь, ты мне нравишься». Сону напрягся всем телом, но тут же взял себя в руки. — «Отлично, держи». Ким протянул младшему хот-дог в какой-то дешевой бумажной упаковке, без лишних слов и действий. Ни-Ки с непониманием посмотрел сначала на парня, потом на еду, потом снова на парня. — «Ты что, так просто меня отпускаешь?» — «А у меня есть выбор?» — «Вообще-то да. Можешь, например, сказать: «О нет, Ни-Ки, пожалуйста, останься, мне так скучно без твоих потрясающих шуток!»» Сону посмотрел на Нишимуру так, словно всерьёз задумался, почему он не добавил в этот хот-дог ещё и яд. Где-то в подсобке заявлялся, для крыс, кажется. — «Нет». Ни-Ки расхохотался. Громко, заливисто, звонко, так, что звук эхом разлетелся по пустой заправке. Нишимура жадно откусил кусок хот-дога, довольно причмокнув, и с видом истинного гурмана одобрительно кивнул. — «Неплохо. Даже очень. Если ты так же хорош в поцелуях, как в готовке, то мне определённо придётся заезжать сюда чаще». Сону едва не выронил бутылку с майонезным соусом. — «Ты серьёзно?» — «Абсолютно». — «Ну тогда придётся тебя разочаровать». — «В смысле?» Ким выдержал интригующую паузу, смерил парня самым бесстрастным взглядом и, как ни в чём не бывало, выдал: — «В поцелуях я ещё лучше». Ни-Ки застыл. А затем лишь медленно улыбнулся. В глазах вспыхнули явный азарт и чертики. Парень не спеша прожевал, наблюдая за Сону поверх бумажной упаковки. На лице читалось что-то между удивлением и чистым, неподдельным интересом. — «Так-так», — протянул младший, облизывая губы, словно смакуя не только хот-дог, но и саму фразу. — «Значит, ещё лучше?» Сону, как бы ни старался, почувствовал, как жар предательски пробежал по спине. Ким не любил, когда его выводили из равновесия. А Ни-Ки в этом был чертовски слишком хорош. — «Просто ешь». — «Я и ем». — «Молча». — «Ну уж нет». Нишимура шагом обошёл стойку. Движения ленивые, но точные — парень двигался так, словно всё вокруг принадлежало только ему. Привычка, наверное. Ким не успел ничего сказать, как Ни-Ки оказался слишком близко. Запах дорогого древесного парфюма смешался с запахом жареных сосисок. Странная комбинация резко ударила в голову. Нишимура пах дорого. Так, как пахнут люди, у которых на шее цепь дороже, чем твоя зарплата за месяц. Густой, обволакивающий аромат — древесный, с тонкими нотами ладана, тёмного мускуса и чем-то чуть сладким, словно на нём осела пыльца ночного цветка. — «Хочешь доказать?» — прошептал Ни-Ки, голос звучал почти что насмешливо. Сону не ответил. Просто взял младшего за воротник, резко дёрнул вперёд — и поцеловал. Это не был мягкий или робкий поцелуй. Он был резкий, горячий, с яростью, которую Сону копил в себе смену за сменой. Губы буквально столкнулись, как искра об бензин — коротко и вспышкой. Ни-Ки на секунду замер, словно ошеломлённый, но затем, будто только этого и ждал, ответил. Уверенно, с нажимом. Рука скользнула к затылку Сону, пальцы впились в волосы, зафиксировали, приближая ближе, ещё ближе, и ещё. Губы двигались в такт, язык чуть коснулся, дразня, пробуя, запоминая. Запах сосисок, раскалённого масла, дешёвого кетчупа и дорогих духов — всё перемешалось. Воздух сгустился, мир замер. Фонари жужжали над головой, внутри горела лампочка на прилавке, чуть мигала. Где-то вдалеке проехала машина, фарами вырезая тень силуэтов. Когда Сону отстранился, в груди билось что-то странное — не страх, не стыд, не злость. Что-то другое. Тёплое. Но он не дал себе времени на анализ. Нишимура ухмыльнулся, и медленно, дразняще провёл языком по нижней губе, словно пробуя вкус ещё раз. Щеки едва порозовели, волосы чуть растрепались, на рту — привкус чужого дыхания. — «Определённо лучше, у вас сосиски дешевые». Сону протяжно вздохнул, отводя взгляд. Спешно вытер рот тыльной стороной жёлтой перчатки и тихо буркнул: — «Теперь ты точно доедаешь молча». Но Ни-Ки только рассмеялся. Парень слегка отступил, взгляд оставался прикованным к Сону. Нишимура медленно поднял одну руку, хватая бутылку кетчупа рядом. Не спеша, аккуратно открутил крышку и, с явной целью, закапал небольшую порцию на салфетку, расправив её на прилавке. Затем, с лёгким нахальным и слишком самодовольным выражением лица, Ни-ки стал рисовать номер. Быстро и небрежно, с каким-то странным искусством, вытирая лишние капли и точно выводя цифры. Каждый штрих кетчупа оставлял яркий след на белой салфетке. — «Запомни», — проговорил младший, глядя на Сону с улыбкой, которая, кажется, никогда не исчезала. Ким, все ещё не в силах понять, что произошло, чуть нахмурился, но всё равно подошёл ближе, чтобы рассмотреть цифры. На салфетке гордо красовался номер телефона. С каждой секундой, казалось, он становился ещё более реальным и определённым. Ни-Ки, заметив взгляд Сону, подмигнул: — «Если захочешь ещё раз попробовать, просто набери». И, с тем же самодовольным выражением на лице, Нигимура резко развернулся и, не дождавшись ответа, направился к выходу. Перед тем как уйти, так и не обернувшись, добавил: — «Уверен, нам не придётся встречаться здесь снова. Слишком примитивно». Ким стоял, не зная, что ему вообще нужно делать. Мозг не мог обработать все сигналы: от поцелуя, до номера, который Сону теперь держал в руках. Казалось, что моменте было слишком много всего — слишком много слов, слишком много действий, слишком много смеха. Но он знал одно точно: этот хот-дог не был последним. Чья-то сосиска явно привлекла его булки.