Гипноз

Очередной рабочий день пролетел со скоростью света, за окном наступил теплый весенний вечер — время, когда все просыпаются от зимней спячки и спешат освободиться от своих дел, чтобы скорее прогуляться и получить недостающий круглый год витамин D. Но Диме и Олесе сегодня солнце светит только через окно рабочего офиса. Закончив основные дела, они не торопятся пойти домой, а решают добавить себе работы. Неожиданно сложилось так, что в этот вечер оба в каком-то странном настроении, и оттого, пытаются завалить себя делами. Олеся вдруг захотела дополнительно поработать над натальной картой Юли Ахмедовой, хотя до этого убеждала, что она полностью готова. А Диме стало необходимо проработать план гостей на будущее и подумать над интеграциями с другими шоу, которые уже обсуждались неоднократно. В один голос сообщив остальным, что им нужно сегодня задержаться, удивленно переглянулись между собой, каждый, не ожидая услышать это друг от друга. Кроме них, впрочем, никто больше не задался вопросами, быстро собравшись и оставив ребят вдвоем. И, вот, теперь, Олеся и Дима сидят молча, каждый занимаясь своими делами. Оба явно напряжены, время от времени вздыхают и переглядываются, но спрашивать о чем-то не хочется. — Олесь, а чего это ты решила задержаться сегодня? Дима все же прерывает напряженное молчание. — А ты? Девушка тут же парирует в ответ, выбрав тактику «защиты». — А че это ты сразу на меня стрелки переводишь, м? Дима подозрительно смотрит на подругу. Она разворачивается к нему вполоборота, приготовившись «отражать» словесные удары. — Дима, я тебе уже говорила, мне еще надо доработать карту Юли! — Но ты же говорила, что доработала ее, я тебя раза три переспросил! — А теперь потребовалось еще, ясно? А вот ты тут что забыл? Почему домой не торопишься? Теперь очередь Олеси «переходить в наступление». После вопроса девушки про дом, Журавлев замялся. — Эм, понял, что надо еще раз скорректировать план гостей, вот и все. Или ты против моего присутствия? — Так это, похоже, ты против, чтобы я здесь была! Ты же первый до меня докопался. — Да я просто уточнил, потому что мне это показалось странным, а ты кусаешься сразу! Дима примирительно смягчил голос, и девушка ответила тем же. — Ладно, Димочка, извини. Настроение паршивое какое-то. — Олесь, что-то случилось? Журавлев тут же разволновался за подругу. Он давно знает Олесю и прекрасно понимает, что такие ее реакции появляются не из «воздуха». — Да нет вроде, просто как-то грустно и домой неохота идти, вот и решила себя работой завалить, чтобы эту дурь из головы прогнать. — А Макс тебя не ждет, или он работает? — Да в том то и дело, что он дома сегодня, а у меня какое-то такое настроение — одной побыть. Олеся вздохнула и поджала губы. — А-а, так вот чего ты огрызаешься, — я тебе помешал. Извини, Олесь, давай я тогда в другое место пойду поработаю. Дима тут же приподнимается, приготовившись уходить. Но Олеся вскакивает вслед за ним и хватает его за руку, останавливая: — Нет-нет, Димочка, ты мне не мешаешь! Я имела ввиду, что дома хотела побыть одна. Ну, в смысле, необязательно дома, главное, просто… Олеся запинается в словах и падает обратно на диван. Опустив глаза, она тихо, будто признаваясь в преступлении, произносит: — Короче, да, от Максима я хочу отдохнуть. — Олесь, ты чего? Дима, удивившись таким словам про любимого человека подруги, снова присаживается рядом. — Да ничего, Дим, просто иногда мне это нужно, детокс себе устраивать. — Подожди, но если по справедливости посмотреть, вы не так много времени проводите вместе. Ну, мы с тобой и то чаще. Ты не стесняйся, если от меня тоже нужен детокс, так и говори. А то я знать не знал. — Да нет, говорю же, мне с тобой хорошо. Олеся не продолжает, и Дима молча смотрит на нее, пытаясь сделать правильные выводы про себя, но мысли путаются. — Бля, Дим, только не думай, что я такая сука, и со своим парнем не хочу общаться. Просто, вот, с ним я так чувствую, что иногда мне нужно дистанцироваться. А то я обязательно психану и наговорю каких-нибудь гадостей. Девушка активно жестикулирует, явно разволновавшись, что такие внутренние ощущения приходится объяснять другому человеку. — Короче, хош — осуждай, хош — принимай как есть, но я вот такая. Олеся заканчивает свой монолог, гордо вскинув подбородок. Дима смеется, услышав типичную Олесю. — Олесь, да не осуждаю я тебя, мы все разные. Главное, чтобы теперь я не попал под «горячую» руку. — Не попадешь, если прям сейчас замолчишь. Олеся язвит в шутку, и они оба, наконец, немного расслабляются и выдыхают. — Ну а ты то чего? Явно же херней какой-то страдаешь. Тоже домой идти не хочешь? Дима снова напрягается, услышав вопрос подруги, надеявшись, что они не вернутся к этой теме разговора. — Ну в целом, да. Мы с Леной поссорились. — С Леночкой? Олеся удивленно смотрит на Диму, явно не ожидая такой поворот событий, ведь она знает, насколько крепки отношения Журавлевых; они столько лет в браке и умудряются сохранять гармонию, несмотря на Димину медийность и «огненную» натуру. За все время их дружбы, Олеся ни разу не слышала от Димы про серьезные ссоры или проблемы с Леной. — Да блин, сам не ожидал такого. — Накосячил? Олеся всматривается в Димино лицо, пытаясь уловить истинную причину ссоры. — Да как бы… Ну, в общем, да. Чистосердечное признание, но Олесе этого мало, и она продолжает внимательно следить за эмоциями друга. Журавлев, в свою очередь, поднимает глаза на девушку и только осознает, что она все это время смотрит прямо на него. — Олесь, ну щас дыру во мне прожжешь. — Ой, извини. Диму забавляет, как Олеся тут же становится румяной от смущения и отводит взгляд. — Я просто думаю, как бы тебе помочь. Может, на картах разложим? Только мне надо точнее знать, что произошло. И она вовсе не соврала, что ей нужно знать именно для расклада, а не из любопытства, просто слегка приукрасила. Олеся совсем не любила говорить о своей личной жизни и «закрывала» лишние мысли даже для самой себя, но ее «живой» ум и природное любопытство не давали покоя, когда дело доходило до других людей. — Олесик, спасибо за желание помочь, но, правда, не хочется… — О-о-о, Дима, я придумала! Не успевает Дима договорить, как Олеся, как всегда, эмоционально оповещает о родившейся идее. Она больше не может сидеть на месте и, вскакивая, начинает расхаживать из стороны в сторону. — Короче, я тебе говорила, что хочу для Юры Музыченко сделать еще один гипноз, когда он к нам придет. Честно говоря, я уже активно готовлюсь к нему и в процессе наткнулась на интересную информацию. Есть такая техника гипноза с погружением в личные взаимоотношения. Услышав слово «гипноз», Дима еле сдерживается, чтобы не засмеяться, вспоминая, как Олеся гипнотизировала Юру Музыченко на «Ошуительном хоу». — Блин, Дима, не смейся, я серьезно! От Олеси все же не ускользает «смешок» Димы. — Олесь, прости, но тут невозможно сдерживаться. Дима поднимает руки, как бы сдаваясь, уже окончательно рассмеявшись. — Ну ты смейся, смейся, потом охуеешь, когда у меня получится. — Может, не надо все-таки? А то воспользуешься ситуацией, загипнотизируешь на что-нибудь страшное, и я возьму и полюблю астрологию! Журавлев продолжает шутить, но Олеся настроена серьезно и уже пытается вспомнить все детали техники, начиная бубнить что-то неразборчивое. — Олесь, а как мне это поможет то вообще? — Это глубокое погружение во внутреннее «я». Ты сможешь осознать, над чем стоит поработать в интересующих тебя отношениях. Я буду задавать наводящие вопросы, и таким образом, ты сам докопаешься до сути в своем подсознании. — Пфф… Дима неверяще фыркает, понимая как бредово это звучит. Впрочем, ничего нового от Олеси. — Дим, ну давай попробуем, ну что тебе стоит? Я очень-очень хочу потренироваться! Журавлев понимает, что, естественно, никакую проблему это не решит, но хотя бы поможет отвлечься. Да и, конечно же, он не сможет отказать Олесе. Дима часто шутит над подругой, называет бредом ее увлечения, спорит с ней, но каждый раз на его душе становится необъяснимо тепло, когда у Олеси что-то получается; когда она сама удивляется тому, во что прочно верит; когда по-детски радуется своим правдивым предсказаниям и точным описаниям. Он давно не замечает, как тайно все время ждет ее обаятельную улыбку, звонкий смех, искреннюю радость и бурные эмоции, тепло от ее объятий. Ждет и, как бы ему не хотелось признаваться самому себе, старается сделать все для этого. Поэтому, как только она вспомнила про свой гипноз, он был уверен, что будет участвовать в этом. И Олеся знала, что Дима, несмотря на явный скептицизм, всегда поддерживает ее безумные идеи. Знала и успешно пользовалась этим. — Ну, что там надо делать? Дима со вздохом отвечает девушке. Олеся уже подпрыгивает от радости и подбегает, чтобы обнять Диму. — Ура, Димочка, спасибо! Не переживай, там вообще не сложно. Олеся берет Диму за руку и тянет, чтобы поднять его с дивана. В этот момент он встречается с ее взглядом, и внутри что-то ёкает. Иногда так бывает у него, или не иногда, и он сам не понимает, почему вдруг это происходит, а может, не хочет понимать. И после ее слов о том, чтобы он не переживал, он, отчего то, действительно запереживал. Резко вспомнилось, что Олеся и, правда, иногда творит странные ведьминские вещи и будто знает все наперед. А волноваться было о чем, ведь причиной их ссоры с Леной, неожиданно, стала сама Олеся. Лена всегда очень терпеливо относилась ко всем Диминым «приколам», понимая, как это важно для него. Поэтому он никогда всерьез не слышал от нее слов ревности, в том числе, и к Олесе, с которой их многое связывало. Но в последние дни в ее настроении произошла резкая перемена, и Лена каждый раз стала напрягаться при упоминании Олеси. В конце концов, будучи на эмоциях, она высказала Диме, что ее иногда напрягают их тесные отношения с Олесей, а причиной резкой перемены стала фраза, которую Дима сказал жене во сне, отвечая на ее «люблю тебя»: «Я тебя тоже, Олесь». Узнав об этом, Дима даже не нашелся, что ответить. С одной стороны, это ведь всего лишь сон, зачем вообще обращать внимание на это. С другой, Лену можно понять — сны являются огромной частью нашего подсознания и часто выдают тайные мысли. Это и стало причиной его внезапного желания задержаться сегодня на работе. Он чувствовал, что не готов снова возвращаться к этому разговору с Леной. В том числе, потому что совершенно не понимал, что испытывал. Хотел побыть немного один и попытаться разобраться с тем, что происходит у него внутри. Но, неожиданно, Олеся тоже решила остаться, значительно осложнив ситуацию. — Так, давай, садись на стул, а я на второй сяду, напротив тебя. Олеся уже была в неостановимом потоке вдохновения, подталкивая Диму на стул. Через пару секунд они сидят друг напротив друга. Девушка внимательно смотрит в глаза Журавлеву. — Ладно, поехали. Выдыхая, с волнением произносит Олеся. — В первую очередь, тебе нужно максимально расслабиться. Сядь поудобнее, подыши глубоко, подумай о чем-то приятном. — Олесь, я, честно говоря, как-то поднапрягся уже. Дима искренне признается. Олеся удивленно смотрит на друга, не ожидая такой реакции. Она и не надеялась, что Дима воспримет это серьезно. — Димочка, не волнуйся, сейчас все сделаем как надо. Олеся успокаивающе проводит руками по ладоням Димы. Она уже собирается отстраниться, как Дима удерживает их. — Вот этого твоего «как надо» я и боюсь, Олеська. Дима смеется, но продолжает держать ладони Олеси в своих и мягко их поглаживать, выдавая нервозность. Девушка мысленно подмечает это, не понимая причину его волнения. — Дим, а я думала, ты не веришь в это! — Да не верю, конечно! Дима тут же встрепенулся и, отпустив Олесины руки, пытается поудобнее усесться на стуле. — Давай, че там дальше? — Сделай медленный глубокий вдох и задержи дыхание. Выдохни и закрой глаза. Расслабь каждую свою мышцу, позволь своему телу расслабиться настолько, насколько это возможно в эту минуту. Олеся медленно произносит заготовленный текст, и Дима старается шаг за шагом выполнять все, что говорит Олеся. Они еще несколько раз повторяют одни и те же действия прежде, чем перейти на следующий этап. — Через несколько секунд я приподниму твою правую руку за запястье и позволю ей свободно упасть. Если ты следовал моим указаниям, рука просто упадет вниз. Не пытайся мне помогать, иначе расслабление уйдет. Как и было сказано, девушка пытается приподнять руку Димы за запястье, но Журавлев поднимает руку сам. — Дима, нет! Олеся, забыв про свою роль гипнотизера, вскрикивает, но тут же осекается и, собравшись, спокойно произносит: — Ты не должен мне помогать, ты должен погрузиться в полное расслабление. — Извини… Парень виновато шепчет. Олеся очень старается, и Дима понимает, что это действительно нелегкий процесс. Ему изо всех сил хочется помочь Олесе. Во второй раз манипуляции проходят успешно, и девушка продолжает. — А теперь тебе нужно расслабиться именно мысленно. — Уже сложнее. — Тсс… Сейчас я попрошу начать медленно считать вслух в обратном порядке, начиная с цифры 100. С каждой цифрой погружайся в расслабление все больше и больше, позволь расслабиться своему уму. Твой ум настолько расслабится, что все цифры растворятся, и ты просто забудешь про их существование. Так они медленно идут по цифрам, пока Олесе не кажется достаточно глубоким «погружение» Димы. Журавлев механически выполняет действия одно за другим. Сначала он, естественно, был скептически настроен и не верил, что сможет даже по-настоящему расслабиться. Но в один момент он не замечает, что его мысли где-то «не здесь», не говоря уже о теле. Он настолько внимательно слушал каждое слово Олеси, что теперь ему кажется, ее голос звучит где-то у него изнутри. — Ты чувствуешь сонливость, твое тело расслаблено, веки тяжелеют. Дима с удивлением осознает, что его начинает тянуть в сон, а глаза потихоньку закрываются. Его последняя осознанная мысль о том, что он все-таки попал в ловушку к этой ведьме. — А, теперь, закрой глаза до конца. Ты чувствуешь, как ты оказываешься в месте, где полностью засыпаешь. Олеся, хоть и верила в методы гипноза, явно не верила в себя. Предложив эту идею, она ожидала, что они больше посмеются, как обычно, но в глубине души все равно надеялась, что что-то у нее получится. Сейчас она, затаив дыхание, наблюдает, как Дима уже действительно бессознательно выполняет каждый озвученный ею шаг и все глубже погружается в это состояние. Девушка поняла, что ее метод работает, когда друг не произнес ни одной шутки за последние пять минут. — Хорошо. А, теперь, у тебя изнутри зарождается тепло, с каждой секундой медленно и приятно наполняя тебя. Ты думаешь о той, кого любишь. Опиши этого человека, пожалуйста. Олеся осторожно переходит к главной части гипноза, следуя новому методу, который создан для проработки отношений. Наткнувшись недавно на видео на YouTube, она изучила всю информацию по нему вдоль и поперек и очень хотела попробовать на практике, но желающих почему-то не было. Когда Олеся услышала Димину проблему, она сразу поняла, что «убьет двух зайцев» одновременно: поможет Диме и осуществит свою задумку. — Она очень красивая и женственная. У нее чарующая улыбка и глаза такие, как океаны. Дима начал описывать Лену, и Олеся чуть не подпрыгнула от радости, осознавая, что у нее на самом деле получается. — Какого цвета ее глаза и волосы? — Темные волосы и голубые или, скорее, серо-голубые глаза. Кажется, все идет по плану. Девушка концентрируется сильнее, попутно вспоминая, что изучала. Теперь предстоит погрузить Диму еще глубже в его воспоминания и сложить полный образ Лены и зарождения его чувств к ней по кусочкам. В данном методе есть одно важное правило — не называть имен. Человек должен сконцентрироваться только на одном необходимом объекте. — Закрепи этот образ в голове, я буду обозначать его двумя словами — «твоя любовь». Расскажи, как давно ты знаком с «твоей любовью». Олеся вовсе не уверена в том, что делает или говорит и, потому, постоянно поглядывает на реакцию Димы, проверяя, не подыгрывает ли он ей. Но друг сидит спокойно, с закрытыми глазами, размеренно дыша. Девушка замечает, что его тело и, правда, абсолютно расслабленно и даже обмякло. — Мы познакомились очень давно. Еще когда учились в университете. — Какие были твои мысли, когда ты только встретил ее? — Я подумал, что она самая красивая и сексуальная девушка, которую я встречал, как в дурацком романтическом фильме. Уголки губ Димы слегка приподнялись, и он продолжил также расслабленно: — А, еще, она была очень смешная. Я помню, что ей не нужно было делать ничего особенного, чтобы меня рассмешить. — Ты влюбился в нее сразу или через время? — Я чувствую, что сразу, так по-глупому, с первого взгляда. Но я не хотел признаваться себе в этом долгое время. — Почему же не хотел? Ты боялся или не понимал? — И то и то. Дима снова становится более серьезным, будто чувствуя свои страхи. Олеся вспоминает, что гипнотизируемого нельзя уводить в негативные эмоции, иначе, он может очнуться, или процесс может пойти неправильно. Она тут же переводит разговор в более легкое русло: — Расскажи, как ты признался «твоей любви» в чувствах, что испытал в тот момент. — Один раз я подошел к ней и пригласил на встречу, хотел в тот день признаться ей в своих чувствах. Она так посмотрела, будто хотела согласиться, но в следующий момент пришел ее парень. Я помню, что она сказала: «Извини, давай в другой раз.» Олеся не заметила, как ее лицо нахмурилось от непонимания. Раньше ей казалось, что Дима не упоминал таких эпизодов в их с Леной знакомстве. Но, возможно, он не посвящал ее во все детали. — И когда ты смог признаться ей? — Никогда. Я так и не решился больше к ней подойти, видя ее в компании этого парня. А, потом, у меня начались отношения с другой девушкой. Олеся приоткрывает рот, чтобы спросить еще что-то, но понимает, что совершенно ничего не понимает. О какой другой девушке говорит Дима? Неужели он с кем-то встречался после Лены, но почему тогда говорит, что он больше не решился к ней подойти? — Э-э-э… Только и получается издать у Олеси. Она понимает, что нужно выруливать из этой запутанной истории. — А ты до сих пор общаешься с «твоей любовью»? — Да. Мыслительные цепочки формировались в голове девушки одна за другой, но во что-то общее они так и не складывались. Олеся пришла к единственному возможному варианту: процесс ее гипноза пошел неверно, и Дима вспомнил кого-то другого в своей юности. — Правильно ли я понимаю, что ты никогда не был в отношениях с «твоей любовью»? — Да, мы никогда не были вместе. Девушка, с которой я начал встречаться после, чем-то напомнила мне ее внешне. Мне кажется, она мне поэтому и понравилась изначально. «Да о ком он, блять, говорит?» — от непонимания происходящего у Олеси начали сдавать нервы. Пазл никак не складывался в одну картину. Разве что, Дима не любит Лену и, правда, говорит о ком-то другом. Но Олеся скорее поверит в то, что ее методы не работают. — Расскажи, после того случая, вы продолжали общаться с «твоей любовью»? — Мы не особо много тогда общались, больше пересекались в КВН, играли в разных командах. Олеся цепляется за слова про КВН, понимая, что, возможно, это тот самый «след» в этой истории, по которому можно распутать Димины чувства. — Ты помнишь, за какую команду она играла? — Конечно. За КубГУ. Олеся замерла в моменте, а внутри как-будто все заледенело. Она пораженно смотрела на Диму, не понимая, как воспринимать только что услышанную информацию. Неужели он сейчас говорит про нее, про Олесю? — А… А сейчас в каких отношениях вы находитесь с «твоей любовью?» Последние слова девушка буквально заставила себя произнести. — А сейчас мы друзья и коллеги, ведем совместное шоу. Дима улыбнулся, будто вспомнив что-то теплое. А у Олеси окончательно все «упало». Она даже не чувствовала, моргает ли в моменте, — настолько ее поразили слова Димы. Получается, что Дима влюбился в нее до встречи с Леной, да еще и с первого взгляда. «Не, не, ну бред какой-то!» — пришло время для стадии «отрицания». Тут же в голове пронеслись давно забытые воспоминания о том, как во времена очередного ухажера в университете, к Олесе подошел малознакомый в тот момент Дима Журавлев из другой команды КВН и предложил встретиться после репетиции. Тогда девушка подумала, как необъяснимо тепло и хорошо рядом с этим парнем, ей даже тут же захотелось посмотреть его положения в натальной карте. Но Олеся по глупости уже начала отношения с тем, с кем ей было совсем не по пути в очередной раз. Подсознание девушки, почему-то, годами скрывало от нее это воспоминание, и Олеся не подозревала, что тогда это был ее родной Дима. «Нам пиздец, Люда!» — единственный вывод, к которому Олеся смогла прийти, не понимая, что теперь делать с тем, что она только что услышала. Олеся перевела взгляд на Диму, который, по-прежнему, спокойно сидел, погрузившись в свое подсознание. Девушка подумала о том, что можно было бы закончить этот неудавшийся сеанс здесь и сейчас, но внутри что-то тянуло узнать как можно больше. — Ты… Девушка начала мысль, но испугалась собственного вопроса, который так и «вертелся» у нее на языке. Произнести его вслух было безумно страшно, но Олесе теперь, как воздух, стало необходимо услышать ответ. — Ты, правда, любишь ее? До сих пор? Дима вздохнул, и Олеся вздрогнула, испугавшись, что он сейчас очнется от гипноза. Но в следующий момент Журавлев ответил на ее вопрос: — Похоже, я без ума от нее, и как бы не пытался не думать о ней, не могу перестать. Мысли крутятся 24/7, постоянно ее образы в голове, улыбка, смех. И мы, и так, все время вместе, но мне мало ее, сам не понимаю, как это возможно. Всегда хочется прикоснуться к ней, смотреть на нее, слушать ее чудные мысли. Олеся ощущала каждое произнесенное Димой слово, теперь окончательно забыв, как дышать. На глаза навернулись слезы, она почувствовала невероятную легкость и тяжесть на душе одновременно. — Ни один человек не умеет меня удивлять так, как она. Такая непредсказуемая, но такая искренняя. И, кажется, мне всегда хочется смеяться со всего, что она говорит. Так что, да, я люблю ее. Думаю, навсегда уже. Слезы потоком полились из глаз Олеси. Она совершенно не могла успокоиться после услышанного, но старалась держаться, чтобы не нарушить процесс гипноза. Еле собравшись, спросила: — Ты думаешь, она тоже любит тебя? Зачем она задала этот вопрос, и что надеялась услышать в ответ, было необъяснимо для самой Олеси. Каких-то двадцать минут назад она собиралась «вскрыть» подсознание Димы, тем самым наладив его отношения с женой, но теперь «вскрыла» и свое. Невинная, как она думала, «игра» в гипноз не должна была привести к признаниям в глубинных чувствах, с которыми абсолютно непонятно, что делать дальше. Ведь, самое страшное, было услышать не Димины секреты, а случайно наткнуться на свои. — Да, любит. Твердый и уверенный ответ, бьющий наотмашь. Олеся была до ужаса бледная, но услышав это, будто побледнела еще сильнее. Отпала необходимость в лунном загаре. — Только никогда не скажет мне об этом. Тело трясло, но Олеся собрала всю свою силу и вложила в голос, ведь нельзя, чтобы Дима почувствовал ее страх или неуверенность. — Почему ты думаешь, что любит? — Чувствую это и вижу. Но она сама боится признаться себе. Сейчас все привычные барьеры Димы разрушены, и он говорит то, что действительно идет из глубины. Первичные реакции и мысли «без фильтров» дают ясность в его сознании, и он, наконец, может копнуть вглубь себя. Самое время и для Олеси погрузиться в темную пучину своих нераспутанных и «заброшенных на дальнюю полку» мыслей. Ей хочется все отрицать, рассмеявшись, назвать бредом слова Димы, но она понимает, что, в таком случае, не будет честна перед самой собой. Олеся всегда с невероятной силой отталкивала от себя непрошенные и неуместные мысли о Диме. Также старательно игнорировала его долгие взгляды, наглые шутки, переходящие границы и повышенную тактильность Димы по отношению к ней. При том, и сама грешила всем вышеперечисленным. Последнее удивляло особенно сильно, ведь назвать тактильным человеком Олесю было тяжело, но Диме она не только позволяла, к Диме она тянулась сама. Олеся почти каждый день мысленно успокаивалась, прокручивая в голове резонные причины, почему они только друзья. Но находясь рядом с Димой, ловила себя на абсолютно разных мыслях, и каждая из них вела к тому, что она испытывает к нему такие чувства, которые явно не должна испытывать к женатому другу, будучи и самой в отношениях. Интернет наполняли комментарии о Диминой влюбленности к Олесе, которую он не мог скрывать и явно проявлял во многих моментах. Натыкаясь на них, Олеся понимала, что не только не испытывает негативных эмоций к подобного рода предположениям, но и пытается лишний раз найти их глазами. Ведь в глубине души ей хочется верить в то, что так действительно может быть. Хотя рациональная часть нее просто кричала о том, что Олеся спятила и давила на совесть, напоминая, что не только у Димы есть жена, но и у нее — парень. Сама же Олеся успешно скрывала свои странные и нерациональные мысли, подавляя их изнутри, стараясь ничем не выдать себя. Лишь иногда засматривалась на Диму, не замечая, как на одну бесконечную секунду растворилась в его глазах. Олесе было сложно признаться самой себе в том, что не Максим, а именно Дима был для нее тем, кого она слушала, «раскрыв рот», чьи шутки были самыми смешными, чью поддержку она всегда ждала больше всего. Она искренне считала Диму одним из самых умных мужчин, а его самого — безумно притягательным. И это пугало ее, заставляло оправдываться перед самой собой, «обороняться» шутками. В какой-то момент, Олеся выстроила множество внутренних блоков, приказывая самой себе напрочь забыть такие сильные и ранящие чувства воспоминания: когда, однажды, она поймала себя на мысли, что влюблена в Диму; когда сравнивала его с каждым новым «не тем» парнем; когда представляла ситуации, в которых они могли бы начать отношения раньше, чем он с Леной. А теперь поняла, что единственный, кто помешал им быть вместе — это она сама. Дима всегда был где-то рядом, испытывая к ней сильные чувства, а она каждый раз делала неправильные выборы. Сердце сжалось так сильно, что Олеся зажмурила глаза, и из них с новой силой полились слезы. Она вскопала то, о чем не позволяла себе думать. То, из-за чего ей становилось тошно от самой себя. Рядом всегда был такой нежный и любящий Максим. В один момент он смог успокоить ее изнывающую душу, но это оказалось временным эффектом. Олеся любила парня, искренне, но очень быстро поняла, что ее тяга к Диме не прошла. Она корила себя за эти чувства каждый день. Вспоминала, как просила у Димы совет о том, написать ли ей Максиму, надеясь что сможет быть счастлива в новых отношениях и навсегда забыть о разъедающих мыслях о друге. Но испытывала к себе испепеляющее чувство ненависти, «приоткрывая» свои самые темные уголки подсознания, в которых таилась надежда, что Дима ее остановит, что попросит не идти на свидание с другим, что, вот, сейчас он признается в любви к ней. Ведь, она пыталась отстраниться от него невероятное количество раз, убеждая себя, что ее чувства к нему не взаимны. Но каждый раз, когда он «так» смотрел на нее, Олеся растворялась снова и снова, в глубине души чувствуя его ответное к ней желание, но «головой» не веря в него. Думать об этом — равносильно медленному самоубийству. Поэтому, в какой-то момент, Олеся забыла все, что ее травмировало, и заставила себя поверить в то, что любит Диму только по-дружески. — Что, если бы она сейчас была прямо перед тобой? Девушка, больше не пытаясь держать себя в руках, спросила сквозь слезы. Олеся теперь и сама будто была под гипнозом. От шока она не могла мыслить рационально, ее разум был полностью замутнен. — Я бы сказал, что люблю ее, мне, правда, нужно это сказать. Она, ведь, еще не знает об этом. Дима начинает хмуриться, будто заволакивающее его состояние от гипноза понемногу рассеивается, и Олеся больше не в силах его поддерживать. — И я поцеловал бы, я так давно мечтаю поцеловать ее. У Олеси перехватывает дыхание, она поднимает затуманенный взгляд на Диму. Его слова эхом еще и еще раз проносятся у нее в голове, и, забывая обо всем мире, она медленно наклоняется к нему. Смотрит на него несколько долгих секунд, обжигая горячим дыханием. Олеся надеется, что сейчас внутри нажмется кнопка адекватности, и она вновь вернется к своему «нормальному» состоянию. Но, вот, она не в силах оторваться от каждой, до одури родной и любимой черты лица Димы, прокручивает его слова о ней, отодвигая внутренние запреты куда-то далеко. И прошептав ему: «так целуй, Дима», быстро, боясь передумать, прикасается к его губам. Всего на пару секунд, опьяненная и потерявшаяся в своих чувствах, ощущает тепло его губ и, тут же, отодвигается назад. Дима в момент открывает глаза. — Олеся? Произносит неосознанно, и будто повинуясь словам девушки, притягивает ее к себе, возвращая в поцелуй. Олеся, еще не успев отойти от собственного поступка, окончательно теряется и просто застывает. Она, по-прежнему, не может поверить, что человек, от мыслей о котором она мучилась столько времени, давно влюблен в нее. Ей, почему-то, всегда казалось, что она не достойна Димы, что она слишком странная для него, что с ней он не смог бы быть счастливым. Она успокаивала себя тем, что Лена — хорошая девушка, та самая, идеально подходящая для Димы пара. Что она дает ему то, чего бы никогда не смогла дать Олеся со своими увлечениями, неуклюжестью и инфантильностью. Чувствуя сейчас его губы на своих, она снова плачет, ведь этот момент она представляла в голове столько раз, но и не мечтала, что он действительно когда-то произойдет. Пускай, сквозь дикую, «рвущую» все изнутри боль, но Олеся позволила себе быть счастливой прямо сейчас. Процесс гипноза уже полностью нарушился, а назвав имя Димы, Олеся окончательно «разбудила» его. Как по щелчку пальцев, Журавлев отстраняется и несколько секунд непонимающе смотрит на подругу. — Боже, Олесь, прости меня, пожалуйста! Я сам не понял, как это… Как это… Что это вообще было? Он вскакивает со стула, и, схватившись за голову, начинает ходить по комнате из стороны в сторону, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Это, что за магия вне Хогвартса? Ты меня загипнотизировала, я вообще ничего не помню! Речь Димы сбивчивая и эмоциональная. Наконец, он останавливается на месте, закрывает глаза и выдыхает, пытаясь успокоиться. — Олесь, я не понимаю… Дима подходит к Олесе, которая все еще сидит на своем месте. Она, не шевелясь и почти не дыша, молча смотрит перед собой, а из глаз, по-прежнему, идут слезы. — Олеська, ты чего? Ты плачешь что ли? Журавлев осторожно прикасается к плечу Олеси, пытаясь заглянуть в глаза девушке, но та лишь отворачивается. — Бляять, вот я мудазвон, ты теперь из-за меня плачешь. Олесенька, прости меня, я совсем не понимаю, что со мной было в моменте. Дима присаживается на корточки рядом с подругой, по-прежнему, пытаясь найти ее взгляд. Олеся вдруг встает со стула и разворачивается к Диме, который также поднимается вслед за ней. — Нет, Дим, ты не виноват, не обращай внимание. Просто этот дурацкий гипноз не работает. Олеся складывает руки на груди, пытаясь хоть так почувствовать себя спокойнее. Сейчас ей очень хочется закрыться от всего мира, а от Димы уж тем более. Хочется, чтобы он больше не смотрел на нее такими «любимыми» глазами, не говорил с ней губами, которые будут вечным напоминаем сегодняшнего момента. Но она прекрасно понимает, что не закроется от него, просто не сможет. И в подтверждение этого, Дима тут же обнимает Олесю, не позволяя отстраниться, уйти в себя и закопаться там. И она расслабляется, выдыхая, обнимает его в ответ. Прижимается к его груди, чувствуя, как быстро бьется сердце Димы в этот момент. — Олесечка, прошу, ну объясни, что случилось? Что я говорил, что делал? До сих пор не могу поверить, что я реально был под гипнозом! Дима пытается выяснить, как можно больше, продолжая крепко обнимать Олесю и гладить ее волосы. Она же не представляет, что должна сейчас сказать ему. Олеся прекрасно понимает, что вывалив всю правду о том, что Дима признался в своих чувствах к ней, а потом сама Олеся инициировала их поцелуй, она может перечеркнуть всяческие отношения между ними и разрушить их с Леной семью. Даже если Дима и, действительно, не любит Лену, она не вправе принимать за него решение. Он никогда не говорил Олесе о влюбленности к ней, значит, по каким-то причинам не хочет этого, а, возможно, и сам не до конца понимает. Она не может сказать Диме о том, в чем он признался, находясь в подсознательном состоянии, ведь договаривались они только о помощи в ссоре с Леной, и ничего, за границами этого, не должно быть ему известно. — Дим, ничего и не было. Ты просто отключился, но ничего не говорил. Так что не работает эта фигня, ты был прав. Олеся, наконец, решается сказать хоть что-то, на ходу выдумывая историю. Дима морщит лоб и подозрительно смотрит на нее. В его голове явно что-то не складывается. — Так, это получается, про ссору ничего не удалось узнать? — Не-а. Дима радостно выдыхает, чем удивляет Олесю, а она осознает, что, и правда, даже не смогла узнать о причине их с Леной ссоры, не догадываясь теперь, что это касается ее саму. — Так, ладно, это все понятно. Но почему я очнулся… Целуя тебя? На последних словах голос Димы становится неосознанно тише, а сердце вновь ускоряет темп. Журавлев теперь выжидательно смотрит на Олесю, а она, не умея нормально врать, прокручивает в голове вариант, который будет звучать более убедительно. — Олесь? Тишина затягивается, и Дима, так и не дождавшись хоть какого-то ответа от Олеси, вновь переспрашивает. — Да все, Дим. Давай просто забудем это, окей? Я тупанула и не то сказала, чтобы вывести тебя из гипноза. — Интересно, что же такое ты сказала, что привело к поцелую? Журавлев, усмехаясь, сканирует Олесю взглядом, пытаясь понять, что она скрывает. Он чувствует, что девушка нервничает и не договаривает, прекрасно зная, что Олеся вообще не умеет врать. Но ему и самому стыдно перед подругой за эту ситуацию, поэтому он решает не давить на нее дальше. — Ладно, ладно, гипнотизерша, выдыхай. Напряглась вся, как скала. Дима уже не обнимает Олесю, но, по-прежнему, прикасается к ней, поэтому чувствует как ее организм реагирует на каждое его слово. — Да в пизду, блин. Нормально все, я сказала! Давай забудем об этом и все, ок? Олеся тут же убирает Димины руки и отходит назад. Ей безумно тяжело контролировать себя сейчас и натягивать маску, пытаясь изобразить, что все в порядке. Ведь несколько минут назад, внутри все «разорвалось» на множество частей. — Конечно, Олесь, как скажешь. Дима вновь становится серьезнее. Ему вдруг кажется, что в голове мелькает какое-то воспоминание, где перед глазами заплаканное лицо Олеси. Но этот образ растворяется слишком быстро. — И прости меня еще раз. Как бы там ни было, я не хотел тебя обидеть или нарушить какие-то границы. Да я вообще не знаю, чего я хотел. Олеся впервые за это время улыбается, и Диме сразу становится легче. Он совершенно не понимает, что с ним только что произошло, но где-то в глубине души уверен, что все было не совсем так или совсем не так, как говорит Олеся. Возможно, какие-то воспоминания вернутся к нему, возможно, и нет. Но, отчего то, ему легче на душе, чем прежде. Он плохо осознает, как целовал Олесю, но от этого мимолетного воспоминания ему тепло и волнительно, хоть и стыдно перед ней. Совсем не хочется признаваться себе в том, что Дима испытывает желание ощутить ее губы еще раз, только уже в осознанном состоянии. Он не понимает что именно, но чувствует, что что-то, однозначно, поменялось внутри него по отношению к Олесе. Теперь слова, которые Дима произнес во сне, не кажутся таким уж бредом. Выходит, Лена обиделась небеспочвенно, а его подсознание выдало то, что он, на самом деле, чувствует к Олесе. Поверить в это головой было сложно, но внутренние ощущения говорили об обратном. Дима смотрит на Олесю внимательно и, будто, видит впервые перед собой. Он прекрасно понимает, что и раньше его отношение к ней было неоднозначным, что его всегда тянуло к девушке, но он упорно не хотел воспринимать это всерьез. Увидев, сейчас, ее заплаканные глаза после сомнительного гипноза, закончившегося их поцелуем, он понял, — Олеся «расковыряла» что-то очень потаенное, и сама пострадала от этой тайны. — Ладно, Дим, поеду я, все-таки, домой. Уже достаточно «отвлеклась». В голосе нотки сарказма, но выходит сказать печальнее, чем планировалась. — Да уж, что-то гипноз у нас опять «не пошел». Дима поджимает губы и отводит глаза. Воздух сквозит напряжением и недосказанностью. Олеся разворачивается в сторону двери. — Олесь? — М? — Если бы там было что-то очень важное, ты же не стала скрывать от меня? Олеся «замирает» от вопроса Димы. Медленно поворачивается, собираясь с духом, чтобы звучать естественно. — Конечно, нет, Димочка. Ответ резче, чем хотелось бы. Настолько, что Дима окончательно убеждается в своих догадках. Олеся не договаривает, и очень серьезно. Если она думает, что он оставит это просто так, она ошибается. Ведь, теперь, внутри у Димы что-то бесповоротно повернулось в другую сторону. И он обязательно выяснит, что именно. Будто пытаясь «просканировать» Олесю, Дима несколько секунд внимательно смотрит ей в глаза. — Ладно, тогда до завтра, гипнотизерша. Олеся мысленно выдыхает, что ей больше не пришлось врать Диме и придумывать складные ответы на вопросы. По крайней мере, пока что. — До завтра. Олеся спешно, чуть ли не бегом, выходит в коридор. Скорее хочется уйти от всего этого, забыть. Прийти на безопасную территорию, домой, и придумать себе снова, что ничего и никогда не было. Олеся бежит так, будто ее кто-то догоняет. Но догоняют ее лишь собственные мысли, от которых ей теперь точно не избавиться. «Зачем я этот блядский гипноз затеяла, идиотка! Все, ведь, было нормально.» Девушка мысленно ругает себя, но внутренний голос говорит ей, что никогда «нормально» и не было. Было лишь стерто, замыленно. А, сейчас, все слишком явно, на поверхности. Больно, тошно, противно от своих чувств, от своей слабости, от вранья. Эти «демоны» теперь с ней повсюду. И ей либо жить с ними, либо перестать бежать от своих чувств.