Как улитка (18+)

Юань был… ну, не сказать, чтобы зрелым эльфом, но определенный опыт имел. И будучи хранителем знаний по призванию, считал себя не самым глупым созданием сообщества. И больше всего на свете, как дурак, мечтал пожить на летней половине их мира. Или, может, в сезоне осени или весны? Что угодно было бы лучше, чем их заснеженная вотчина, отрезанная от всех остальных. Технически, конечно, у них были те же звероводы, которые укладывали животных спать на зиму. Были мастера снежинок, сосулек… ветреных полно... но и все. Юань же мечтал увидеть и законспектировать все про жизнь животных летом и циклы роста цветов. Про жизнь тамошних фей и эльфов. Хотел бы увидеть дворец и королеву. И яму мастеров. Ах, в самом деле, он знал о феях рукоделия, пожалуй, больше всего и обо всех остальных знал лишь со слов Шан Цинхуа — эльфа, что доставлял им заказы. Юаня, как самого молодого из хранителей, всегда гоняли, чтобы он проверил отчетность и «разрулил там все». Все же феи знаний рождались даже реже, чем хранители пыльцы. Их в клане было… типа, двое. Дьюи и он. И учителю было важней дописать очередную книгу! А Юань, может, тоже мечтал о своих книгах… Вот бы лишь идеи и проверенная информация нашлись. Он уже пытался ловить фей, которые жили по ту сторону, но все они не были в настроении болтать, даже если о своем деле, когда работать надо было. Они проходили мимо, погруженные в заботы, и не могли задержаться… Хотя он умудрялся разговорить Шан Цинхуа, пока тот передавал инвентарь. Юань делал вид, что проверка списка доставленных вещей занимает немало времени, так что они кутали эльфа рукоделия в шубу и шли в кафе. Там бедняга делал вид, что не пользуется моментом, чтобы отдохнуть и вытянуть ноги. И что не глазеет на эльфа льда, который держит тот бар... Юань понять не мог, что в этом такого особенного для приятеля, но от вида грудных мышц Мобея тот плавился и мел языком обо всем на свете, так что грех жаловаться. Еще Юаню удавалось иногда поймать диковатого эльфа растений. Тот ловил непослушные или испуганные чем-то растения и мог остановиться, чтобы поговорить о любимых занятиях. Хотя Лю Цингэ не был особенно полезен в объяснении даже быта своего клана, он неплохо понимал растения и не отказывался от демонстрации… Когда выдавалась свободная минутка, эльф знаний всегда спешил к границе, надеясь выцепить кого-нибудь полезного, делал зарисовки и вообще… искал что-то интересное. Его внимание привлекли звуки заливистого девичьего и юношеского смеха да снежков, и Юань по наитию повернул к ним, раздумывая, уместно ли ему. Но, кажется, резвились все же друзья, а не влюбленная пара — голосов было больше, чем два. Но не успел он преодолеть и десятка метров, как смех оборвался. Послышался шорох падающего снега. — Брат! — воскликнул голосок феи. — Нет-нет, валим! Валим! — ответил ей более низкий. Застрекотали крылья, и все стихло. Обеспокоенный, что что-то случилось, хранитель знаний поспешил, но нашел лишь кучу снега. И стоило так страшно кричать? Куча снега пошевелилась, и показалась чья-то нога. Глаза Юаня расширились, когда он понял, что сапожок сделан из лиловых перьев. Их собственные феи ветра и быстрого полета носили темные или белые цвета, чтобы не выделяться на снегу. В их краю было полно хищных птиц, которые были не против слопать парочку зевак. Лиловые ведь… лиловыми украшали себя летники! Юань поспешил остановить испуганную фею или эльфа от резких движений. Кто знает, целы ли крылья… Их полностью облепил снег! Тот — это был очень молодой эльф, чуть ли не мальчишка — был испуган упавшим на него снегом, еще больше испуган тем, как переполошился Юань, и явно не понимал опасность своего положения. Все ругался о том, что его беспардонно трогают. Не имея времени, чтобы объясняться, он бережно разгреб кучи снега, как мог счистил снег с самих крыльев, хоть мальчишка и возмущался, и юлил, точно хорек. Юань урезонил придурка подзатыльником, закинул эльфа на руки и поспешил к границе летней территории. Забрался же, дурак! Юань на него с испугу высыпал половину своего мешочка с пыльцой. Своей курткой, как мог, крылья ему прикрыл. Каково же было облегчение Юаня, когда на берегу нашелся второй из клана быстрого полета, уже испуганный и ищущий потеряшку. Он был постарше и явно понимал что к чему. Наставник или друг?! Не суть. Юань бросился к нему и передал свою ношу. — Отнеси его к целителям. Срочно! А ты, больше не возвращайся! Зимний лес не место для таких как ты! Мальчишка хотел возмутиться и что-то нагрубить, но другой эльф его дернул за руку и состроил сердитое лицо. — Не смейте лететь! Вы повредите ему крылья! — ужаснулся Юань тому, как резво те понеслись, и остро пожалел, что не дал им больше указаний, что произошло. Что, если мальчишка потеряет способность к полету?! Подобные случаи так редки, большинство даже не знает, что происходит, просто запуганные опасностями разной природы и менталитетов! Однако, сделать было ничего нельзя, а потому Юань поспешил доложить о происшествии повелителю их сезона. Тот был ожидаемо мрачен. Они оба молились, чтобы мальчишка не потерял крылья. Потому что нашлись и те, кто с ним играл — брат с сестрой Цю, которые затрусили и ничего не сообщили. Лишь после повторения владыки о том, как серьезны подобные случаи могут быть, они осмелились явиться с повинной. Они же поведали, что у Цзю был первый полет — вообще совсем первый полет. Тот обогнал наставника и залетел к ним. Они пригласили сыграть и его случайно засыпало… Не будь там Юаня, мальчишка мог и замерзнуть совсем! «Первый полет — и, возможно, последняя ошибка», — с искренним страданием думал он, хотя, конечно, надеялся, что беда обошла стороной. Но то, как тот эльф дернул Цзю и заставил сразу же лететь за ним, впрочем… Повредиться крыло могло и от перепада температур, и от резких хлопков, и от много чего... Больше тот Цзю не объявлялся ни у границ, ни в зонах видимости. Хотя Юань дал его описания всем скаутам и попросил держать ухо в остро. Просил и Лю Цингэ, и Шан Цинхуа — единственных, кто у него был с той стороны. Те принесли новости, что ничего с пацаном не сделалось. И характер у него, кстати, паршивый и неблагодарный. Юань не знал, почему ему было столько дела до кого-то, кого он видел только раз в жизни и не рассмотрел даже толком. А то, что запомнил, напоминало сборник типичных черт фей быстрого полета: одежда из перьев, черные тонкие волосы с острыми прядками, острые глаза и взгляды, презрительный изгиб губ, резкие движения и спесивые манеры. Однако, юнец ему даже снился, почему-то плачущий над рваными сияющими крыльями. Сильно же за сердце зацепил! Юань, уже не зная, что делать, даже слал послания этому Цзю с просьбой встретиться. Но все они оставались неотвеченными и не принятыми. Лю Цингэ плевался и отказывался что-либо передавать нахалу, который дерет и пугает его цветы. А Шан Цинхуа можно было уговорить только — И ТОЛЬКО, — если договориться с Мобеем. Тарелка его лапши и разговор с летним эльфом рукоделия за доставку письма. Дорого хотел! Мобей был не в восторге от мямлящего, тающего, хихикающего и краснеющего придурка. В отличие от Юаня он очарования лета никогда не понимал и не искал. Что ж, ему приходилось платить рецептами и идеями, как выиграть в соревновании по кулинарии между зимними феями. Юань подвязывался на круговорот услуг и хлопотал. Эти дела были ничем не хуже прочих. Нашел Мобею на подхват маленького фею-кондитера. Эльфенок, когда только появился был худеньким и робким, но очень быстро вымахал под потолок. Красивый стал, а все лопотал и краснел! Бинмэй был катастрофой вне кухни. Но готовил как боженька все, что ни закажешь, и прекрасно влился в коллектив ресторана. Звал гулять… А Юань, как дурак, думал о том противном мальчишке и отмахивался делами. Очень много книг. Не до праздного гуляния по сугробам. Учитель посмеивался и говорил, что подобные стремления на другую сторону его до добра не доведут. Со временем Юань перестал прилагать столько усилий. Шан Цинхуа слегка притерпелся к очарованию Мобея и мог поддержать с ним беседу, автоматически принимаясь за уборку и починку всего, что криво лежало. Теперь к нему живенько устраивалась очередь из нуждающихся, отвлекая. Что, удивительное дело, живо перестало устраивать Мобея. Он, оказывается, привык к своему воздыхателю, и сильно взревновал, когда тот вздумал утекать между его пальцев. Лю Цингэ тоже хвастался, что встретил очень классного «светляка», когда тот согревал его цветы. И постепенно прекратил шататься по границе сезонов — исчез, растворившись между стеблей травы. У него появились летние друзья из разных кланов, которых собрал тот солнечный. Что ж, отношения между сезонами были дурной идеей всегда, как и говорили повелитель их края и наставник. Юань был тосклив, но занялся делами и реально начал учиться, чтобы писать собственные книги. Пока однажды ему не передали донесение скаутов, что его хочет видеть эльф радуги. Эльф радуги?! Юань не знал никаких… Возможно, этот был тот, кто украл у него Лю Цингэ. Тот, хоть и не был образцовым источником информации, все же хоть что-то рассказывал. А его знания про растения были весьма ценны, Юань три книги с его слов сумел оформить — о росте, воспитании и цветении растений. На границе, когда он подоспел, действительно метался светлячок. Рослый же какой — сразу видно, получал много солнечного света! — Юань, хранитель знаний? — уточнил нервозно тот и зачем-то взглянул Юаню за спину. Тот тоже оглянулся, но ничего особенного не нашел. — К вашим услугам? — Ци. Юэ Ци, друг Цзю, если вы его еще помните, — представился эльф света и радуги и, так нервничал, что подбежал через мост между сезонами, и протянул руку для рукопожатия. Юань растеряно пожал. — Эм, помню, как не помнить, но почему сейчас? Сколько годовых циклов прошло с тех пор, как им стала интересней их летняя компашка? — Э-э-эм, — смутился Юэ Ци еще сильнее. — Видите ли, уважаемый хранитель… О, с подлизывания начали! Юань развеселился. Он, как эльф весьма редкого таланта, но якобы «бесполезного» признания, часто получал подобное отношение в надежде на «скучную» услугу. Типа, найди мне в библиотеке что-то этакое или сделай мне выписку, я не хочу лопатить сотню книг, специально написанных, чтобы феи узнавали из них что-то новое. Но да, его талант бесполезен. Талант фей знаний был в том, чтобы оказаться в нужный момент в нужный час, а еще у них была прекрасная память. Так что никакие детали не ускользали от них! А еще они прекрасно решали головоломки и вели расследования! Но остальные сводили их работу к обыкновенному содержанию библиотеки да службе удобных ответов на каверзные вопросы. (Наставник был достаточно любезен, чтобы передать ему все почетные обязанности отвечателя, и занялся писательством). Юань принимал свою данность стойко. Шан Цинхуа тоже талант достался не хуже — сводить концы с концами, который все сводили его к «почини!». Надо полагать, все таланты фей в итоге сводились к чему-то подобному… Но он отвлекся. Юэ Ци принес невероятную историю о том, что Цзю после их встречи в самом деле пострадал. Трещина в крыле была небольшая, совсем незаметная и не угрожающая именно способности летать. Но летать быстро? Цзю мог заниматься призванием лишь с болью, перенапрягая себя. От этого его характер совсем испортился, он стал задирчив, обижал других и хвастался изо всех сил, чтобы никто не понял, что он не может чего-то. Юэ Ци был той еще общительной бабочкой, но никто из его друзей не хотел быть другом тому типу. История была бы грустная, но вышла поучительная: Цзю в своем стремлении возвыситься сцепился не с теми эльфами, а именно «взял на понт» грозовиков. — А грозовые?.. — нахмурился Юань. Он слышал, что это крутые ребята, от Шан Цинхуа, но ничего внятного почему крутые или почему их надо остерегаться. — Их лидер, Бингэ, очень сильно обиделся и несомненно как-то отомстит. Учитывая их природу… Они скоропалительны и могут натворить дел на эмоциях. Я боюсь, что его ответ будет как-то опасен Цзю. Он так-то не злой, но… Юэ Ци искренне переживал за своего нелюдимого друга. — Очень интересно, — ответил Юань, прилежно запоминая каждое слово о чужом быте. Но где он в этой истории к месту? Юэ Ци терпеливо вздохнул: — Я хотел попросить. Если это не будет слишком сложным для вас, уважаемый хранитель. Если что-то случится, дать моему другу убежище или оказать иную помощь. У него не осталось друзей кроме меня. Даже Цингэ не хочет иметь с ним ничего общего. Юань слов подобрать не мог. То есть, парнишка, которого он не смог до конца спасти, оказался паршив на характер, нарвался на неприятности, а Юань что? Снова его спасай, чтобы потом быть неблагодарно брошенным? Даже если и так, то каким же образом? — Укрыть его на время? — Согласно записям моего наставника и главы нашей библиотеки, а также многочисленных экспериментов и несчастных случаев, — сообщил он аккуратно, — летние феи могут находиться в нашем краю лишь несколько дней максимум, если прилагать все возможные усилия по сохранению их температуры. А именно не давать им летать, держа крылья под теплыми одеждами, не давать им согреваться от движения, чтобы не запрели и не повредились от трения. Мы можем попробовать, Юэ Ци, я не отказываюсь. Но велик шанс, что Цзю просто потеряет последние способности летать. Эльф выслушал его внимательно и вынужденно согласился, хоть и остался очень расстроенным. — Если будет нужна какая-то информация, пошлите с кем-нибудь письмо или свяжитесь через скаутов. Я буду рад встрече. «Наверно», — не добавил Юань. После новостей о задиристости эльфа энтузиазма у него явственно поубавилось. — Почему ты согласен помогать? — вдруг спросил Юэ Ци. Юань моргнул и задумался. Он много раз себя спрашивал, почему так зацепился за незнакомца. И пожал плечами — ответа он так и не нашел, и лишь надеялся найти. — Что ж, в любом случае, спасибо тебе. Я постараюсь держать тебя в курсе ситуации. После расставания Юань поймал себя на надежде, будто бы ему даже хотелось, чтобы ситуация с этими грозовыми получила развитие — чтобы что-то произошло и у Цзю все же появилось желание с ним списываться или даже встречаться. Что же, всегда говорили бояться исполнения желаний, потому что они иногда исполняются в точности, как ты того просишь. Юэ Ци оказался сотню раз прав в своих опасениях: Бингэ подначивал Цзю до тех пор, как тот не согласился устроить гонку. И разумеется не обошлось без подлости ради победы: в процессе началась гроза, поднялся ураганный ветер. Ни грозовой, ни ветряной эльфы не уступили друг другу, но у финиша крыло Цзю не выдержало и порвалось. Сугубо его проблема и двойной триумф его врага. Доигрался — эльф быстрого полета, который не может летать. Гениально, что сказать. Юань отчасти считал, что обидчика и гордеца постигли его собственные ошибки, но не был настолько жесток, чтобы насмехаться над собратом, который потерял возможность исполнять свое предназначение. Можно ли придумать судьбу хуже? Однако, к его удивлению, клан быстрого полета не был настолько милосерден к собрату, и Цзю там принялись подначивать и обзывать. Как если бы надеялись, что это ему как-то поможет подняться обратно в воздух! Да и в целом Цзю оказался настолько несговорчив, что собирал только насмешки со всех сторон. Юэ Ци метался между Юанем и своими делами, исправно докладываясь. Теперь, когда Цзю никого уесть не мог, всякий стал смелым и дерзким. Цзю изо дня в день становился лишь несчастнее и злее. Хуже того: у него начали отбирать пыльцу, потому что «ну зачем ему». В целом он не мог найти никакой работы в своем клане и соседних — никто не хотел его брать. Какая глупость и жестокость! Юэ Ци умолял принять Цзю к себе — в зимнем пределе точно никому из его обидчиков не достать. Обещал, что эльф грубить больше не станет и вообще может быть полезен… где-нибудь. Что ж… Юань полагал, что кто-то может помогать с копированием книг. Там главное уметь внятно писать, верно? А не талант. «Феи быстрого полета ведь славятся своей усидчивостью!» — вертелось у него в голове ужасно ироничное, как звон колокола о налете совы. Но ситуация становилась хуже, и они с Юэ Ци все же сговорились о передаче Цзю. Эльф света пообещал, что все уговоры возьмет на себя. От Юаня только требовалось подобрать нового помощника и уговориться о его обитании в новом месте… Легче сказать… А, все в порядке! Их повелитель, едва заслышав, что эльфу уже нечего терять, разрешил его принять и согласовал порцию пыльцы. Пусть летать не может, но по снегу ходить тот тоже не умеет. Тяжести тоже пусть не носит и не потеет. Как оказалось, фея с порванными крыльями — это крайне быстро устающая единица. Это был крайне малоизученный вопрос, и Юань поклялся себе изучить вопрос, как только у него появится подопытный. Однако, Цзю действительно смог его удивить: на встречу на мосту он явился в костюме, который не скрывал отсутствия обоих крыльев. На робкий вопрос Юаня, тот ответил, что отрезал себе последние обрывки крыла и бесполезное целое. «Чтобы не мешались больше», — сказал он. Юань, как раз говоривший об опасности прения крыла под шубой, замолчал. Что же… Его правда. Жестокая и секущая, как и его ветер. Хорошо, наверно, что феи не чувствуют боли крыльями. — У тебя и правда сверкают крылья! — вдруг воскликнул Юэ Ци. — Цзю не соврал! Тот только подарил единственному другу противный взгляд: — Конечно же я не соврал! С чего бы мне врать, Юэ Ци! У всех фей знаний такие крылья! — Ну, эм, когда мы с Юанем встречались, у него крылья не светились, — пробормотал тот. Юань между тем изучал собственные сияющие конечности. И правда сверкающие! Потрясающе! Что за волшебство?! Он не мог вспомнить ни одного подобного случая в книге наставника про крылья! — Ни разу такого не видел! — Поэтому ты так настойчиво хотел со мной встретиться?! — набросился на него внезапно Цзю со резкими словами. — Что у тебя от меня крылья горят?! Юань опешил. И правда грубиян! — Может быть? — пожал он плечами. — Но и я не знал, что у меня крылья так реагируют. Он усердно задумался о том дне их встречи. Было ли что-то еще неожиданное и хлопнул себя по лбу. Вот же он дурак, абсолютно полный, даже и не придал значения тогда, когда спасал Цзю из-под завала, что у него крылья сверкают всеми огнями радуги — так переживал, что тот поранился… — У тебя тоже тогда крылья светились в тот день! — обвинил он Цзю. — А еще у вас они одинаковые, — вклинился Юэ Ци, собирая их сердитые взгляды. — Форма, рисунок… И вообще вы очень похожи как отражения! Только у Юаня волосы белые и носит он одежду из паутины. А ты — перья и черные волосы! Юань позволил показать на себе, где у Цзю были завитки узора, а где острая форма ровно шириной в ладонь. Цзю с Юэ Ци, оказывается, потратили много времени вместе. И вообще познакомились они, когда Цзю пытался втайне заново научиться летать с треснутым крылом. Как оказалось, они со старшим товарищем замолчали всю историю с попаданием в зимний регион, боясь последствий, так что все проблемы Цзю остались тайной их двоих. Ну, одного только Цзю, потому что Янцзы поймал сокол. И смысл не в этом вообще, а в том, что у них были одинаковые крылья, их первородная магия реагировала друг на друга, но Юэ Ци знал о Цзю больше, чем Юань мог надеяться. Потому что крыльев не осталось. Только короткие кочерыжки. — Ладно, — позвал он ругающихся друзей. — Нам надо выдвигаться, чтобы успеть до заката добраться до села звероловов. Там нас ждет Хайтан. Она согласилась одолжить голубя, чтобы помочь тебе добраться до нашего города. Цзю в ту же секунду будто сделался меньше, вспомнив, где и с кем находится.. — Хайтан? — робко спросил он и нервно, будто только заметил, окинул взглядом снег зимнего предела. — А ее брат? — Цзяньло носу не покажет и, вероятно, собирается делать так впредь, — поморщился Юань. Он недолюбливал труса, из-за которого мог погибнуть эльф. — А Хайтан работает в тренировочном лагере с птицами для доставки зимы на большую землю. Она всегда сожалела, что так получилось. Цзю ответственно кивнул, и они тронулись, попрощавшись с Юэ Ци и обещая ему писать. Весь путь был долгим, трудным и Юань десять раз пожалел, что проявил вежливость, не став «навязываться» и просить большего. Надо было согласиться, чтобы Хайтан их сразу от границы забрала, даже если она жаловалась, что ее голуби и не были натренированы достаточно. А вдруг бы не улетел на ту сторону с концами?! И им бы не пришлось несколько часов тащиться по снегу. Цзю был молчалив, очень устал и позволил себе раскиснуть на спине птицы, пока Хайтан щебетала о том, как благодарна, что ей не пришлось рисковать голубем. И библиотека Цзю нисколько не ободрила. Наставник с обычными крыльями, хлопочущий над его сверкающими новинками, его тоже не впечатлил, а лишь расстроил. …Родственное сияние крыльев Юаня было просто душераздирающим. И не проходило. Звезда любой встречи, черт побери! Дьюи немедленно предположил, что это выходило оттого, что они произошли от одного источника. У них были феи и эльфы, которые рождались от одного смеха и приземлялись в одном регионе. Ну вот хотя бы парочка Цю! У таких крылья не светились так ослепительно, но имели перламутровый отблеск рядом с друг с другом. Наставник полагал, что их случай — редчайший и первый задокументированный, — был уникален именно из-за разных, противоположных сезонов! Их магия была родственна и противоположна одновременно! И настаивал, что на самом деле они — настоящие братья. Ни Юань, ни Цзю не ощущали особых порывов брататься. Скорее имелась в виду родственность душ. Но наставник добавил главу в свою книжку все равно. Если честно, то Юаню скорее было неловко, что он светится, как древо пыльцы в темноте, привлекая внимание к своим крыльям, которых у Цзю больше нет. С каждым месяцем это становилось все горше. Обоим, если честно. Тот старался не показывать при Юане — демонстрировал лишь готовность работать и выполнять поручения. Изображал интерес к книгам и кропотливо копировал все начисто. Но к чему лгать? Ни Юань, ни Дьюи не обманывались его заверениями, что он в порядке. Эльф хватался за спину, иногда часами смотрел в стену — в окна и на небо. Может быть, работа, заставляющая его смотреть вниз, его и вправду отвлекала от потери, но Юань старался его расшевелить и показать красоту их края, на которую и сам прежде не обращал внимания. А она была! Однако каждый раз, когда они путешествовали, это было неловкое событие. Рассекать на голубе или даже сове, как повелитель, они не могли себе позволить, но Шан Цинхуа соорудил им из листьев планер и это с добавлением пыльцы становилось приличной затеей. Юань мог направлять конструкцию, и вдвоем они вполне сносно передвигались по воздуху. Цзю мог бы и своих летних друзей посещать, но наотрез отказывался там появляться. Даже на письма Юэ Ци не отвечал. А еще обзывал навыки полета Юаня, мол, летает как улитка. Неуклюжий, медленный и вообще… Это начинало ездить Юаню по нервам. Цзю не старался подружиться или даже побыть вежливым. Было более чем очевидно, что он только и ждал, когда же его отправят обратно к Юэ Ци. Юаню же проще — перестанет подрабатывать светильником и носить свой плащ, которым повадился скрывать наличие у себя крыльев. Они всегда были вместе, значит, он всегда светился. Но у Цзю ничего, а Юань в театр сходить не может, мешая окружающим. — Цзю, мы можем поговорить? — постучался Юань в комнату… родственника? Друга? Второй половинки или просто надоедливой прилипалы? Эльф отскочил от окна и метнулся к рабочему столу, тщетно пытаясь делать вид, что работал над книгой. — Да, конечно! — Слушай, — Юань плюхнулся на чужую постель и поник. — Я понимаю, что тебе сложно и тебе… «Здесь не место», — не сказал он. — Тебе здесь не нравится, — ограничился Юань. — Это не твой сезон, ты не можешь летать. Я могу понять, почему тебе грустно и плохо. Я пытаюсь помочь. Честно… — Как будто мне легче, что ты таскаешь меня на поводке постоянно, как светлячка, — буркнул Цзю себе под нос. Достаточно громко, чтобы Юань прекрасно услышал. — Я пытаюсь помочь, но я не знаю как. Ты не говоришь, а только критикуешь. Я знаю, что крылья — это больная тема, и я знаю, что они у меня светятся. Но я не выбирал это. И я не виноват, что ты свои потерял. — И ты не виноват, Цзю! — поспешил загладить промах Юань. — Да послушай же! Эльф остановился. — Не надо меня и окружающих наказывать за то, что произошло случайно! Ни Хайтан, ни Цзяньло не знали, что так будет. Ты тоже не знал — ты был ребенком! Янцзы не объяснил, не доследил, может быть, но с него уже не спросишь. Хватит срываться на нас! На мне, на Дьюи, на Юэ Ци, на остальных! Мы не виноваты! И от того, что ты срываешься на нас, твои крылья не отрастут! — Я знаю это, — тихо признал Цзю и ссутулился. Юань усадил их обоих на постель бок о бок. — Я знаю, что тебе плохо, и тебе не нравится наш край, — повторил он. — Но ты даже не пытаешься увидеть его. Ты копируешь книги, но даже не читаешь их. Я знакомлю тебя с феями и эльфами, а ты им только грубишь и не слушаешь. Я предлагал тебе устроить встречу даже с Милори, ты отказался и от него. — Причем тут он? — рассердился Цзю. — У него тоже нет крыла, — просто ответил Юань. Он, кстати, очень помог с дизайном плаща, который бы скрывал его крылья, не стесняя движений. Цзю остался удивлен. Юань хмыкнул. — Он потерял его в летнем краю, бегая на встречи с Королевой. Они тогда были молоды… Именно так вообще узнали, что наши сезоны не смешиваются. Я хотел, чтобы ты его встретил. Цзю притих и даже привалился к его плечу. — Зачем? — Он знает, через что проходишь ты. Может, не точь-в-точь, но он тоже потерял любовь своей жизни по другую сторону... Я это к тому, что я, может, и не понимаю твоих страданий, готов помочь. У тебя есть друзья, которые готовы тебя выслушать. У тебя есть возможности, чтобы жить здесь и найти то, что тебе нравится. Предназначение фей кажется прямолинейным, но оно иногда выражается по-другому. — М? — заинтересованно издал звук Цзю, совсем уже бесстрашно положившийся на плечо Юаня. Тот взял его за тонкую руку, которая держала лишь порывы ветра и страницы книг. — У нас есть феи-медики и феи искусства, например, они происходят из разных кланов. Есть феи, которые занимаются родственными занятиями. Помнишь Мобея? Он ледяной эльф, а занимается готовкой. Его мороженное лучшее в городе. Ты, конечно, фея быстрого полета, но что именно тебе там нравилось и так ли нужны крылья, чтобы это делать? Может быть, мы сможем сделать это иначе? Цзю промолчал, только поджался и ссутулился совсем в комок у плеча Юаня. И книжник не стал его теребить. Так они и сидели молча, а наутро Цзю был впервые бодр и хотел — действительно хотел, а не волочился — работать. Юань вздохнул с облегчением. Увы, путь к замене предназначения вышел чудовищно тернистым и мучительно долгим. Цзю испробовал многое и, пожалуй, удовлетворился всем понемногу. Он собрал себя в итоге как пазл из рисования и красивого оформления книг. Выдавал критику, вычитывая работы Юаня и Дьюи. Следил за дозорными и занимался корректированием патрулей, чтобы было меньше неожиданностей на работе. Брался тренировать полетам тех, кто попросится, но увы, был слишком жестоким и требовательным учителем. Бинмэй попробовал и убежал в слезах. «Вылитый Бингэ!» — твердил на него Цзю, будто это оскорбление, и предлагал устроить этой парочке встречу. По его словами тот грозовой эльф был только немного более загорелым, а в остальном ровно такой же как их робкий кулинар. Может они тоже были этими сияющими родственниками. Может, у всех фей были отражения в других сезонах, а они и не знали. Лорд Милори был исключительно против опасных экспериментов и подобные мысли высказывать тоже запретил, опасаясь, что они сподвигнут кого-то на риск. Цзю не настаивал. Его новая жизнь спустя много годовых циклов начала устраивать. Он прижился, даже друзей нашел, и лишь иногда они встречались с Юэ Ци и Лю Цингэ на мосту. Они с Юанем тоже стали ближе, постоянно неразделимые и действительно черпающие комфорт в присутствии друг друга… Юань знал, что Цзю разбит сердцем и, возможно, навсегда останется. Но любил думать, что делает его жизнь сносной. — Ты дал мне вторую жизнь, Юань, не загоняйся, — твердил Цзю, но ведь нет! Не достаточно! Цзю больше не смеялся также заливисто, как Юань слышал однажды. Он, конечно, улыбался. И с каждым годом все чаще, но… Юань чего только не пробовал, и куда свою половину только не таскал в надежде найти лекарство. Разве что сменить талант не предлагал. Цзю заранее наотрез отказался все равно. Но Юань бы сходил договориться с хранителями пыльцы! «Ладно-ладно!» — смеялся он, когда Цзю его щекотал до признания поражения. Он был невыносим. И давно уже стал самым родным и близким, без кого Юань не мог представить жизнь. Но они все равно должны попытаться и найти тот цветок с железными лепестками! Цзю закатывал глаза, жаловался, что проклятая растительность растет у самого моря, опаснейшая дорога займет вечность, но шел, ругаясь, что без него Юань вовсе убьется. А так они по дороге какую-нибудь книжку новую напишут. Хранитель знаний оскорбленно утверждал, что им ну очень нужны эти лепестки, чтобы сделать более приличный планер для Цзю! Он еще спасибо потом скажет! — Ну раз скажу, так скажу, — философски передразнил его невыносимый эльф. Юань аж покраснел от гнева всем собой. Гадкий неисправимый тип! И ударил его губами изо всех сил в макушку. Тот сделал лицо самого недовольного жизнью существа и вжался в поцелуй головой. Когда они вернулись, Шан Цинхуа с абсолютно счастливым лицом летал по площади с крыльями наголо и смеялся, отстреливаясь от Мобея снежками. Бимэй краснел от наплыва летних фей, его окруживших. Цзю и Юань слаженно уронили добытые лепестки. — О, Юань! Потрясающие новости! Фантастические! — засеменил к ним Дьюи, тараторя про некую Динь и их Перивинкл. Оказывается, пока они отлучились в дальние районы острова ради водорослей, которые ссыхаются в непроницаемую мембрану, случилась череда самых эпохальных событий, пожалуй, за все время существования их народа! Не успел Юань прийти в ужас, что пропустил подобное историческое событие и его подвело его хранительское чутье, как наставник огорошил его снова: он намеревался добавить новую главу к своей книге про крылья, поскольку обнаружил еще одну пару близнецов из разных сезонов — те самые Перивинкл и Динь. Тут была череда рутинных катастрофических событий, в ходе которой Динь умудрилась надорвать крыло в суматохе, а потом восстановить его, совместив его с сестринскими! А еще открыли более надежный способ сохранять крылья зимних и летних фей в чужом сезоне — покрывая их снежком. Это давало около дня-двух, пока снег не растает, а потом можно закрыть новым слоем. Более чем достаточно для посещения другой территории без риска повредиться. Так что все на радостях пробовали новые земли на зуб! Юань до сих пор не до конца понял про «восстановила крыло» часть! — Снимай, снимай, — заторопился он, растягивая на Цзю шубку. — А? — тот только запоздало тормозил, а потом спохватился и принялся сбрасывать одежду. Юань скинул свой плащ и подставил спину. Они с замиранием сердец встали спина к спине и затаили дыхание. — Ты что-то чувствуешь? — уточнил Юань. Потому что у него ничего нового не было. — Дьюи, ты что-то видишь? А что если корешки крыльев слишком маленькие и недостаточные? Наставник тоже беспокойно заглядывал в зазор между их телами, но не мог сказать ничего определенного. Юань обернулся. — Нет, стой, — тут же рассердился Цзю. — Верни! — Ты что-то чувствовал? — изумился Юань. — Да-да, они растут! — заторопился Цзю, соединяя их обратно. — Просто… просто очень медленно. — Хм, — неопределенно отозвался Юань и терпеливо принялся ждать. Честно говоря, он боялся, что Цзю себя просто обманывает. Но они стояли и ждали. Юань все думал, как же раньше не догадался сделать столь простое движение. И сам себе объяснял: Цзю старался не трогать его крылья и даже не смотрел на них, чтобы не бередить себе душу. Это были его крылья — точная копия, — которую он не чувствует. Встать так, будто у него эти крылья есть, было немыслимым издевательством. Они стояли достаточно долго, и Юань почти решил отстраниться, как ощутил шевеление крыльев у своей спины. — Они растут! — выскочил он, чтобы посмотреть. Вместо куцых оснований, не шире пары пальцев, теперь там были обрезки длиной с ладонь. Все еще не рабочие, но куда более реальные, чем когда-либо! — Юань! — рассердился Цзю, похожий на злого ежа, и звонко чихнул на всю улицу. — Наверно, вам стоит закончить дома, потому что процесс небыстрый, — закивал наставник, поправляя очки. — Но как же интересно! Зависит ли скорость восстановления от давности травмы или от размера? Ах, где бы найти больше информации. Юань, обязательно занеси мне все записи! Юань фыркнул на обыкновенные причитания наставника, но вдруг понял, что целые крылья значат, что Цзю сможет вернуться домой и… просто не возвращаться, рискуя снова потерять свои крылья. Может вернуться к работе в своем клане и забыть зимнюю жизнь, как страшный сон… И разве не всегда оно так? Хранитель знаний всегда востребован, а как ответит на вопрос и поможет советом, то и все, до свиданья. Юань даже привык. Однако, они действительно оделись обратно и поспешили домой. К черту железные листья — их оставили Шан Цинхуа, пусть сделает что-то себе, кому планер теперь нужен, когда крылья есть. Цзю впервые выглядел счастливым и широко улыбался, и торопил домой. Юань послушно торопился, но отчаянно не хотел все заканчивать. И все же они попали домой, и у Цзю не хватило терпения даже дойти до их спальни, он прямо на полу подставился. Юань к нему привалился и бессильно раскинул крылья. Что он мог сделать? Не дать ему их? На полное восстановление ушел, наверно, час. У них были длинные и узкие крылья с острыми краями, которые, если опустить, доставали до самой земли. В миг, как крылья вспыхнули знакомым светом, Цзю задохнулся от восторга и страха, схватил одну из курток Юаня с прорезями на спине, а в следующую секунду уже выскочил на улицу… и исчез. Юань остался один на полу их дома и… и там и остался. Сначала это был шок, а потом все превратилось в громкие сопливые рыдания с подвываниями. Он был в середине очень важного валяния в луже, когда в дом заскочил Цзю и шокированно застыл. — Ты-ты не улетел к себе? — икнул Юань растерянно. — Я на пять минут отошел — крылья инеем покрыть у соседки! — возмутился тот. Юань, все еще хлюпая, посмотрел на его крылья, матовые и приглушенно блестящие под слоем пушистого снега. — Ну какой же ты дурак! — ворчал Цзю со смущением, поднимая Юаня с пола и вытирая его зареванное лицо. — Ну чего тебя так развезло? Хранитель знаний, который и правда был скорее дураком, чем нет, обтер лицо об рукав эльфа быстрого полета, и признался, как всегда считал. Цзю только повесил голову. Они оба знали, что у него с честными признаниями все было еще хуже, чем у Юаня. — Я тебя люблю, — буркнул он, будто гадость сказал, клюнул в щеку и зарделся весь. — А теперь хватит ныть, пойдем летать, Юань. Тот закивал и побежал следом. Цзю, кстати, летал как улитка. Неуклюжая и медленная. Юань изо всех сил молчал, чтобы не проявить свою феноменальную память хранителя знаний. Его талант был еще и в том, чтобы знать, когда надо говорить, а когда лучше промолчать.