Ночь, улица, фонарь…

– Знаешь, я никогда и не думал, что наши отношения станут такими, – Кэйа сделал глоток алкогольного напитка и поставил кружку на стол. – В первый раз это произошло во время крупной ссоры. Как сейчас помню, небо в тот день заволокло тучами – с минуты на минуту должен был начаться дождь. Думая об этом сейчас, я понимаю, что и повод для ссоры был пустяком. Мы же братья, хоть и не кровные, о чём-то спорить для нас – обычное дело. Но тогда всё пошло иначе, чем прежде. Нас словно объял неведомый вихрь, а чувства накрыли с головой. Было душно. И жарко. Дыхание участилось, ведь парой минут ранее мы только закончили ожесточённую схватку. Сложно это признавать, но победил он, – улыбнувшись, Кэйа сделал ещё глоток и отвёл взгляд куда-то в сторону. – Дилюк прижал меня к земле всем своим весом, а его клинок едва касался моей мокрой шеи. Я чувствовал его напряжение. Дыхание. Возбуждение. Сам не понимая этого, я и сам возбудился. Я сглотнул. Тогда он нежно снял повязку с моего правого глаза. Я сильно удивился и вопросительно уставился на него. Я растерялся. Но всего через несколько секунд наши клинки уже валялись далеко позади, а наши губы слились в страстном поцелуе. Тот день стал первым. Но не последним. А потом он ушёл. И несколько лет бродил по миру, время от времени посылая мне письма. Когда же он вернулся, знакомые чувства снова охватили нас. Словно мы вернулись в тот день – поле, статуя Архонта и тёмные дождевые тучи – всё это всплыло в сознании, и мы снова провели вместе ночь. Забавно то, что мы никогда и не обсуждали это. Оно случалось как-то само собой. Но чаще всего инициатором был Дилюк. Так, например, всего два дня тому назад. Я был в карауле и как обычно обходил окрестности города. Было уже поздно, темно, а поэтому на улицах царила пустота. Я спокойно шёл, заворачивая за очередной угол. Остановившись, я засмотрелся на свет фонаря. Не знаю, что было в нём такого особенного в тот день, но я почему-то был заворожен. И тут меня крепко обняли за спину. Я поначалу испугался и было дёрнулся за клинком, но потом почувствовал, как знакомая макушка уткнулась мне в спину. Я узнал его, не оборачиваясь. И тут же попытался развернуться и обнять его в ответ. Но Дилюк сжимал меня всё сильнее, вовсе не давая пошевелиться. Его дыхание было учащенным, а сердце колотилось в бешеном ритме. Знаешь, а я всё ещё смущаюсь от подобных реакций от него. И в этот раз я, вероятно, раскрасневшись, попытался вырваться из цепкой хватки. Но он не отпускал. Следом же, толкнув меня к стене у лестницы, он всем своим весом прижал меня к ней. Его горячее дыхание обжигало моё ухо, переходя на шею. Через несколько мгновений я почувствовал лёгкую боль в плече – он укусил меня. Хотя я настойчиво просил его не оставлять на мне отметин. Потом я почувствовал, как его возбуждённая плоть упёрлась в моё бедро. И я тут же попытался вразумить его и отговорить от задуманного. «Мастер Дилюк, мы же на улице! – говорил я шёпотом, повернувшись к нему лицом. – А если нас увидят? Лучше пойти ко мне в комнату и там…» Но он не дал мне закончить, заткнув поцелуем. Он знал, что я не могу сопротивляться, когда он начинает жадно меня целовать. И в этот раз не смог. Его руки, горячие даже через перчатки, начали безбожно оглаживать моё тело: вырез на груди, запястья под рукавами, спину под рубашкой – его не останавливал ни один кусок одежды, что был тогда на мне. Но он внял моим словам, поэтому не раздел меня догола – хоть за это я был ему благодарен. Потом, наконец-то добравшись до моих брюк, он застегнул и немного приспустил их. Я уже вовсю чувствовал возбуждение. Не только его. Но и моё собственное. И продолжение не заставило себя ждать. Он, как обычно, бережно подготовил меня не пойми откуда взявшейся слизью слаймов. Вопреки моим протестам, он не торопился. И тогда я наконец-то почувствовал его внутри. Жар двух тел разгорался с неистовой силой. Я буквально плавился от его огненных прикосновений, но сдерживал свой голос изо всех сил. Тут-то он мне пощады не дал. С каждым новым толчком он всё больше и больше ускорялся. Бешеный ритм его движений сводил меня с ума. Да я и сам, наверно, так же спешно двигался ему навстречу. И тут мы услышали чьи-то шаги. Мы замерли. Я закрыл рот рукой. Мой лоб покрылся испариной. А сердце ушло в пятки. Я, помнится, прошептал ему что-то так тихо, как только мог. Но он в ответ лишь ухмыльнулся. Мы всё это время стояли вблизи фонаря – нас могли раскрыть в мгновение ока. Спасало лишь то, что патрулем этой части города в тот вечер занимался только я, и потому другие рыцари не должны были там появляться. И всё же я воспротивился. И попытался выскользнуть. Но Дилюк вновь начал двигаться. Медленно, до безумия неспешно. Но каждый новый толчок словно будоражил меня изнутри так, что хотелось кричать. Но я не мог. Кажется, я сильно закусил губу из-за этого. По крайней мере, как мне кажется, это и послужило причиной обнаруженной мною раны на следующее утро, – фыркнув, Кэйа осушил кружку до дна и оглянулся в поисках добавки. – Чёрт, закончилось… В общем, в тот раз нас не засекли. И, хоть я и проучил Дилюка после этого, не похоже, что он сделал хоть какие-то выводы из сложившейся ситуации. Так к чему я тебе всё это рассказываю? Знаешь, порой кажется, что кроме секса нас больше ничего не связывает… Да, мы всё ещё братья, вроде бы, семья, но… За все эти годы мы даже ни разу на свидание не сходили, представь себе! Я понимаю, что Дилюку сложно выражать свои чувства, ровно как и мне, но… Мне порой действительно хочется большего… Нежно держать его за руку. Обниматься, глядя на закат. Да и просто валяться на траве и болтать не о чём – разве я многого хочу? Ты, наверное, спросишь, говорил ли я с ним об этом. Но ответ до безумия очевиден – нет! Почти каждый раз, когда мы остаёмся наедине, всё заканчивается одинаково – сама понимаешь чем. И, хоть я и пытался выловить его в менее «будоражащей» обстановке, наша общая занятость делает это практически невозможным… - Кэйа томно вздохнул и закрыл глаза, начиная упорно тереть переносицу. Потом, остановившись, задумался. Его взгляд невзначай упал на собеседницу, и его брови тут же нахмурились. – Ты что, спишь, Розария? Эй, Розария! – пару раз аккуратно толкнув девушку по плечу, Кэйа понял, что это было бесполезно. – Ну и кому я тут только что душу изливал, а? Мне как никогда нужен совет, а ты, моя верная подруга, третий сон, небось, видишь? Кэйа опять громко выдохнул и, отодвинув стул, собрался встать и отправиться на поиски добавки. В это время в таверне «Доля Ангелов» уже было пусто, а Чарльз по старой дружбе разрешил «отважным рыцарям Ордо Фавониус» посидеть подольше. Только поднявшись, Кэйа услышал позади себя скрип. На втором этаже, помимо его и Розарии, было пусто. Снизу же раздавалась спокойная мелодия барда с косичками, который отрабатывал очередную бутылку своими музыкальными навыками. Кэйа поёжился – по спине у него пробежал холодок. Если его собственная репутация его вовсе не волновала, то репутация Дилюка заботила его очень даже сильно. Сама мысль о том, что разговор об их тайных отношениях мог кто-то подслушать и использовать против Дилюка – уже это навело сильное беспокойство на Кэйю, и тот быстро спустился вниз. Оглядевшись, он не заметил никого, кроме бармена и полусонного барда, рассказывающего очередную историю под мерное бренчание своей лиры. Кэйа тут же обратился к Чарльзу с вопросом, но тот лишь отрицательно покачал головой. Кэйа цокнул, а со стороны барда раздался еле слышный смешок. Это озадачило Кэйю, но он решил разобраться со всем уже утром. Вернувшись наверх, Кэйа собрался будить Розарию, но она, на удивление, уже сама поднялась и сонными глазами осматривалась вокруг. – И давно ты замолчал? – заплетающимся языком спросила она. – Я что-то пропустила? – Нет, – тут же убедительно ответил Кэйа, – ты ничего не пропустила. Просто выпивка закончилась, вот я и отправился за добавкой. И, представь себе, я получил отказ! Фальшивый смех наполнил комнату. Но вскоре вновь стало тихо. И было решено отправиться по домам, не забыв прихватить с собой того барда с косичками, и, конечно же, хорошенько отоспаться…