Мне так сказали карты

Съемки выживалити закончились, и казалось, что все должно было вернуться на круги своя. Каждый из бывших соперников вернулся к себе домой и постепенно снова погрузился в рутину. Рутина Никиты же пошла под откос под натиском бесконечных мыслей и воспоминаний о тех, казалось бы, незначительных взглядах, колкостях и обнимашках. В свободные минуты или минуты одиночество, когда чаще всего тянет на ностальгию по ушедшему, в голову неизменно приходит образ Владимира Тишко. Вначале Турчин решительно старался его игнорировать. Потом бросил все силы, чтобы не думать о нем. Но вскоре сдался и полез искать его странички везде, где только можно. Фотки из инстаграмма немного помогли, но вскоре их стало мало. Когда в ход пошла старая реклама стирального порошка, Никита окончательно понял, что сходит с ума. Тогда в ход пошла тяжелая артиллерия. Один расклад таро и экстрасенс безумно рад их стопроцентной совместимости. Второй, и он железно уверен, что сердце Тишко свободно и жаждет любви. Так плавными шагами, уложившимися в две недели, его поставленной на паузу жизни, он пришел к самому трудному. Открытый чат, пока еще пустой, и злосчастная строка ввода сообщения. Красивые предложения не строились не в какую или стирались под натиском сомнения. Иногда Никита вздрагивал, когда рядом с чужой аватаркой появлялся зеленый кружочек. В душе зарождалась совсем тонкая и призрачная надежда увидеть заветное “печатает” . Но рассыпалась она также стремительно, стоило Тишко выйти из сети. И вот он Никита теперь, одним поздним вечером. Стоит возле роскошного, обнесенного забором дома, с бутылем дорогого виски в руках, ибо в подарках он особо не силен, и собирается с мыслями, чтобы нажать на звонок домофона. Сообщение он так и не написал, зато нашел адрес и заодно для себя решил, лучше его выгонят вживую, чем попросту поставят в игнор. Нажимать на звонок по прежнему страшно и Никита решает подергать дверь, та никак не поддается, зато по телу проходит небольшой разряд тока. Кажется, он предупредительный.. Экстрасенс отдергивает руку и смотрит ошарашенно. Даже отходит на пару шагов назад для верности, вдруг опять шарахнет. Думать, что делать дальше долго не приходится. Сквозь прутья забора видно, как кто-то выходит из дверей дома. И это никто иной, как сам Тишко. Со съемок он ничуть не изменился, разве что шелковая рубашка и обтягивающие джинсы идут ему куда больше униформы. Мужчина с недовольным лицом плетется по выложенной камнями среди травы дорожке. Он резко распахивает калитку и опирается на одну из сторон дверного проема. Мимика слегка меняется на удивленную, когда он распознает перед собой Никиту. Но вскоре цепкий прищур возвращается. — Ты что здесь забыл? — выдаёт он в своей привычной манере. Вся робость Никиты мигом слетает в небытие, а ей на смену приходит приличный спектр других чувств. — Подумал, ты по мне соскучился. Решил зайти в гости. — Я от тебя не отошел даже.. — хмурится Владимир, но Никита слишком проницателен, чтобы не чувствовать нотки лживости. — Ну признайся, скучал, — продолжает надавливать Никита. — Точно не по твоему самомнению, — между тем заявляет Вова. — Может хоть в дом пропустишь? Я вот тебе подарок принес, — Никита протягивает бутылку, что до этого занимала его руки. Мужчина пристально рассматривает ее, будто готовясь вынести вердикт, что она паленая. — С чего бы это? Парень лишь пожимает плечами. — Так что? Пропустишь? Владимир медленно закатывает глаза, но отходит немного назад, пропуская экстрасенса. — Твоя дверь меня чуть не убила, — бросает Никита обернувшись к идущему следом Тишко. — От таких как ты поставил. И Никите это привычно, он будто снова погружается в то прекрасное время съемок, когда можно было спокойно ругаться, потом прощать, задевать и обниматься, не думая о последствиях и что это когда-нибудь может закончится, а за миллионом бессмысленных фраз ты так и не успеешь сказать чего-то по настоящему важного. Он проходит в просторную гостинную и даже не удивляется вычурности интерьера. Слишком ожидаемо, слишком похоже на Тишко. И бархатный черный диван перед большой плазмой так и манит. Парень почти падает на него, раскидывая конечности. Ему так привычно, как будто пришел к себе домой. Может потому что у них слишком много общего. Никита также нередко покупает красивые, но бессмысленные вещи. У него вся квартира ими заставлена. И дом Владимира также отдаленно напоминает музей искусства, со множеством вставок современности. Мужчина бутылку на стол ставит и с его нижней полки два бокала достает. Как у него все предусмотрено то. Янтарная жидкость по бокалам разливается, пока Турчин пристально за чужими руками следит, почти в транс входя. Наконец Владимир садиться рядом. Он поднимает свой бокал и ждет зеркальных действий от парня. Никита тоже самое делает, и свой бокал к чужому тянет. — За проигравших, но не сломленных, — тихо говорит он. Виски от соприкосновения стаканов выплескивается. Пара капель летят на стол, но Никита делает первый глоток. За ним и второй и вскоре на дне ничего не остаётся. Тишко смотрит на него пристально, но комментировать, видимо, не собирается. Свой бокал следом опустошает и по новой разливает. Бутылка вскоре заканчивается, а вот разговор связный строиться не хочет никак. Никита думал, что с алкоголем будет проще… проще не стало. Ко всему прочему добавились еще ненужные мысли и излишняя сентиментальность. Он взгляд от чужого задумчивого профиля отвести не может, и почти ненавидит себя за это. Владимир вроде и говорит что-то, а слушать и тем более отвечать не получается совсем. Все мысли к манящим губам сводятся. И то, чего он не позволял себе на шоу сейчас лезет наружу. Снова то чувство беззащитности. Только теперь сбежать не хочется. Да и некуда, если быть честным. Навряд ли где-то еще найдется место, где будет также хорошо. Турчин ближе двигаться, почти в чужие объятия забираясь. А Тишко вроде и не против совсем. Не отстраняется, не отталкивает. — И когда только между нами что-то измениться успело, — задумчиво тянет Владимир. Слова сливаются, и Никита понимает, что слегка пьян не он один. Вместо ответа он тянется ближе к чужим губам. На языке горечь от виски и чужие мягкие губы. Турчин и не наделялся не на что, но ему отвечают. Чужие руки его еще ближе за талию тянут, а он свои в волосы темные и волнистые запускает. И только теперь все правильным кажется. Пазл на место встает. Сколько он об этом мечтал? С конца съемок или с первого взгляда. С первой фразы и первого голоса на голосовании. С первого совместного испытания или с диалога по душам. А может того конкурса на 100 тысяч рублей. Вдумываться не хочется, а воздух неумолимо заканчивается. Отстраняясь он не боится увидеть осуждение или непонимание. Во взаимности он был уверен еще с расклада таро. В глазах напротив лишь спокойствие. И этого хватает, чтобы найти в себе силы потянутся за новым поцелуем. На чужой груди тепло и уютно. Видимо алкоголь и вправду был неплохим, раз Никиту в сон так клонит. Тот факт, что именно он большую часть выпил можно и опустить. Отдаленный шум то ли музыки то ли телевизора доносится откуда-то с поверхности, но слова не доходят до Турчина. Постепенно его уносят вглубь оковы сна.

~•***•~

Сон обрывается глухой болью в шее. Турчин не сразу понимает, почему нет его любимой ортопедической подушки. Но вскоре находит себя на уже знакомом бархатном диване. В комнате он один, и это кажется немного странным. Парень принимает сидячее положения и скидывает с себя плед, которым был укрыт. Тело слегка ноет ото сна на неудобной поверхности, но это сейчас не главно. Куда идти, Турчин не знает, потому наугад заворачивает в один из коридоров. Оказывается, что он ведет на кухну. Там за столом с чашечкой кофе сидит Тишко. Он поднимает взгляд на вошедшего, но смотрит совсем без тени удивления. — Наконец-то твоя тушка освободила мой диван. Он вообще-то не дешевый. Никита слегка закатывает глаза. И чего он еще ожидал услышать. — Мы целовались, — Тихо напоминает он. — Да, пока ты не вырубился на моем диване, — упорно стоит на своем Тишко, будто его это обидело, — садись. Он кивает на противоположную часть стола, где стоит еще одна чашка с кофе. — На нормальный завтрак можешь не рассчитывать.. Никита слегка отмахивается, занимая отведенное ему место. Есть не хочется совершенно, и, возможно, вместо кофе он предпочел бы стакан воды. Но кого это сейчас волнует. Ему хорошо, и это даже странно. На телефоне с сотню непрочитанных сообщений, но ему на них плевать. Своя жизнь кажется менее интересной на контрасте с тем, чтобы остаться в этом доме хотя бы еще на часок. Тишко допивает свой кофе. Его внимательный взгляд плавно скользит по Никите. — Уходить не собираешься? — наконец спрашивает он. — Неа, — Турчин машет головой с легкой улыбкой, — я остаюсь. Мне здесь понравилось. Конечно, он сказал это в шутку, но звучало как-то слишком убедительно. Или так просто хочется. — Я взял несколько выходных. Можешь остаться на это время. Никита кивает радостно. Его не выгнали и это уже хорошо. Кто они друг другу? Знакомые? Бывшие коллеги, между которыми что-то пошло под откос или просто улетело с обрыва, но в другом смысле? Выяснять он не решается, надеясь, что когда-нибудь это придет само. Единственное, в чем Турчин уверен, в своих мыслях он не одинок. Они убивают этот день не делая почти ничего и в то же время узнавая друг в друге что-то новое, обычно скрытое от чужих глаз и телекамер. Даже смотрят один из выпусков их шоу, сидя все на том же бархатном диване. — Как же ты меня бесил вначале, — Признается Тишко, — богатенький мальчик с острым языком. — Взаимно, — Не задумываясь бросает Турчин. Он наклоняется ближе и проводит все тем же “острым” языком по чужой шее. Кожа слегка солоноватая и он оставляет на ней небольшой след своих зубов. Ключицы тоже оказываются под прицелом. И вскоре на светлой коже загораются алые следы. Наконец Вова отрывается от экрана, ловя лицо Никиты в свои ладони. Он утягивает их в долгий поцелуй. Они отстраняются и теперь Никита чувствует на своей шее прикосновения. Чужие пальцы под рубашкой и кожа под ними будто горит. В мягких губах и прикосновениях хочется раствориться навсегда. — Давай только не на этом диване, — Сквозь поцелуи шепчет Турчин. И Владимир ведет его на второй этаж. Никите, кажется что он еще более аристократичный, чем первый, но губы Тишко куда привлекательнее всей этой роскоши. Кровать большая и мягкая и Никите кажется что он в ней тонет. Вова нависает над ним сверху, и парень совсем даже не против своей позиции. Он одна за другой расстегивает пуговицы на его рубашке, оголяя светлую кожу. Проводит своими теплыми и немного шершавыми ладонями по слегка заметным кубикам пресса. Волна мурашек растекается по телу, заставляя подставиться под прикосновения. Едва ощутимые касания губ к шеи и груди сменяются грубими прикусываниями. Руки Никиты тянутся вниз к шринке. Проходит какая-то пара мгновений и, их явно не дешевая одежда покоится на полу. Владимир отстраняется, чтобы ещё раз взглянуть на парня. На припухших искусанных губах выступает капелька крови. На шее красуются алые метки, а затуманенный взгляд переполняется желанием. Тишко спускается ниже, касается ягодиц парня, сжимая их. Турчин двигается на встречу. Вставив сразу три пальца мужчина проталкивает их чуть дальше, пока не слышит протяжный стон. Свободной рукой он тянется к тумбочке, чтобы достать смазку и презервативы. Крышка поддается мгновенно. Владимир наносит на пальцы в субстанцию. Холодная смазка касающаяся анального отверстия, заставляет Никиту выгнуться в спине и поежиться. Тишко вскрывает пачку презервативов. Надев один и распределив остатки с пальцев на своем члене, он постепенно входит. Парню даже удается сдержать стон за закрытыми зубами, так что становится больше похоже на рык. Мужчина проникает дальше, пока не достигает всей длины. Чувствуя, как дрожит и выгибается под ним тело, старший немного отстраняется, но лишь для нового и более интенсивного толчка. Комната наполняется не сдержанными стонами и шлепками кожи. Оба утопают в наслаждении. Турчин впивается короткими ногтями в спину, кусает его шею. Все отходит на второй план. И это именно то, о чем он мечтал так давно. В стонах слышалась хрипотца, темп то усиливается, то замедляется. Внизу живота словно стягивается тугой узел, разливается тепло. Ещё пара толчков, и мужчина чувствует наступление оргазма. Он кончает в презерватив, а после тот летит куда то на пол. Никите же не хватает. Несмотря на стремительно падающие силы и приходящее умиротворение, Тишко наклонился ниже к члену парня. Проводит языком по головке, а после вбирает в рот целиком. Он двигается быстро, принося наслаждение, помогая себе руками, пока не чувствует теплое семя на языке. Никита лежит на кровати, раскинув руки и ноги звёздочкой, пока старший собирает их одежду. — Кто мы друг другу? — поднявшись на локтях он задает давно мучивший вопрос. — Тебе не нравится роль любовника? — Тишко выпрямляется, смотря на него в упор, — любовных признаний можешь не ждать, я в них не силен. Никита поднимается с кровати, чтобы со спины обвить его своими тонкими руками. — И не нужно, — В самое ухо шепчет он, — мне все уже сказали карты.