Разбитая ваза

Я нахожу себя в каком-то сраном баре или стрипушнике, в комнате, сижу на мягком кресле и лапаю какую-то знойную брюнетку. Сколько время? Спокойно отталкиваю бабу, словно она меня совсем не возбуждает, а после, пошатываясь, покидаю комнату. Оказавшись на улице, вызываю такси. Меня же ждëт мой щеночек. За ним нужно следить, чтобы этот придурок не пострадал. Или же не нашëл способ сбежать. Впрочем, этого можно не бояться, он нуждается во мне, без меня он не знает, как жить. Сбежит, погуляет пару дней и вернëтся снова ко мне, уже проходили. Едва попадаю ключами в замочную скважину. Вот чëрт, настолько бухой? - Хе-ей, щеночек, ты где? Слышу. Скулит где-то в углу комнаты. Захожу в квартиру и скидываю с себя куртку и ботинки. Вот так, мужик дома. Усмехаюсь и дëргаю ручку двери комнаты щеночка. Заперто. Как эта шавка смеет закрываться от меня?! - Щеночек, открой дверь. Выдавливаю из себя милый голос. Ну же, ты всегда на это вëлся, идиот. - Щеночек, ты же знаешь, я не люблю просить дважды. Снова дëргаю ручку, но дверь всë так же не поддаëтся. Сволочь. Стучу кулаком по двери. - Открой мне, нытик. Нытик мне не открывает. Я начинаю злиться. Сейчас я достану ящик с инструментами и открою себе сам. Только я отхожу, чтобы пойти найти молоток, как всë же слышу щелчок замка. - Вот, хорошее решение, мог бы сразу так сделать и не злить меня. Захожу в комнату и бросаю взгляд на зарëванного придурка. Что же, его вид весьма возбуждает, так что, можно и простить. За один шаг преодолеваю расстояние между нами и замахиваюсь на него. Что-то меня остановило от удара. Может, то, как он сжался, а может количество алкоголя. В любом случае, задумчиво я опускаю ладонь на чужую макушку. Весьма спокойно. Мягко похлопал по голове. - В рот или жопу? Звучит какой-то ответ, но если бы мне было интересно, я бы наверняка больше вслушивался. - Значит, в жопу. Усмехаюсь, поражаясь тому, как иногда щеночек тихо мямлит себе под нос. Я даже не услышал, что он там мне ответил. Сжимаю в руке его волосы и тащу к кровати. Тот скулит и дëргается. - Больно ему, ага. А мне не больно, когда ты от меня закрываешься, щеночек? Тот смолкает, поняв свою ошибку. Вот умничка. Закидываю подрагивающее тело на кровать животом вниз. Тот подтягивается, послушно прогибаясь в спине и выпячивая задницу. - Вот так, щеночек, можешь же, когда хочешь. Рывком стягиваю специально для меня надетые короткие шорты. Ну ведь сам напрашивается. - Нравится тебе, да. Мне нравится, это главное. А ты, моя маленькая шлюшка, лишь красивая насадка для члена. Впрочем, и он положительно кивает. Поощрительно поглаживаю по ягодице, всë ещë красной от предыдущих шлепков. Прелесть. Замах, удар, стон. Вот так, умничка, стони для меня. Вытягиваю из джинс ремень и ударяю уже им. Ещë несколько раз и попадаю случайно бляшкой. Та царапает тонкую кожу, оставляя неглубокий порез. Щеночек тут же проскулил, попятившись в сторону. Ну вот, блять. Теперь надо извиниться, а то он меня к себе не подпустит. Впрочем, слишком много чести. Отложив ремень, прильнул губами к ягодице, слизнув выступившую капельку крови. Щеночек подаëтся назад, навстречу моему языку. Прелесть какая. Ранение наверняка саднит, а этот идиот тянется к боли. Чëртов мазохист. Не совсем интересно, когда жертва сама кайфует. - Вот, разве кто-то другой даст тебе то же, что могу дать я? Отстраняюсь и вновь шлëпаю рукой по поцарапанной полужопице. Он отрицательно машет головой, поскуливая и прося о большем. - Маленькая шлюшка. Ну-ка, разведи для меня свою жопку. Он укладывает руки на свою задницу и плавно скользит, входя в себя по два пальца с каждой стороны, раздвигая требовательную дырку в стороны. Нутро жадно сжимается, словно приветствует меня. Собираю побольше слюней и плюю в него. Кажется, тот хнычет в подушку. Чëртов нытик, кляп бы ему какой-нибудь. Агрх, не важно. Вытащив свой эрегированный член, пристраиваюсь и одним рывком вхожу в свою игрушку до упора. Та неприятно вскрикивает и я затыкаю ей рот своими пальцами. - Соси. Приказываю я, уже начав двигаться в нерастраханной дырке. До безумия приятно-болезненно. Щеночек послушно обхватывает губами мои пальцы, жадно их обсасывая и слюнявя, заглушая свои болезненные повизгивания. Чувствуя, как толчки становится совершать более легко, выхожу из него и наблюдаю, как по чужим дрожащим ногам бодро текут капельки крови. Порвал. Ну, что же, его проблемы. Вталкиваю третий палец, трахая ими чужой рот. Щеночек не совсем ожидал подобного, поэтому давится рвотным позывом. Усмехаюсь, чувствуя от этого новый прилив возбуждения. Дотягиваюсь до оставленного в стороне ремня, вытаскивая свои пальцы из чужого рта. Брезгливо стираю чужую слюну о его же щëку. Перехлестнув ремень на чужом горле, тяну на себя. Так и быть, немного блаженства подарю своему щеночку. - Тебе же нравится такое, да. Туго закрепляю ремень на чужой шее, получая себе ещë и поводок. Вновь резко вхожу в несколько растянутую дырку, слыша хрип со стороны шлюшки. - Ой, да не придуряйся, тебе нравится. Пробегаюсь пальцами по чужому стоящему члену. Ну точно шлюшка. Дешëвая такая. Кусаю его в плечо, тяня за поводок на себя, усиливая давление на горло и совсем лишая игрушку воздуха. Скулит, но не брыкается. - Экономь кислород, идиот. Фыркаю. Ну неужели за столько лет не научился? Двигаюсь, в нëм так превосходно скользко от крови. Закидываю голову назад, тихо порыкивая и ускоряя грубые толчки. Пока не начинаю чувствовать, как в мою руку впиваются обкусанные ноготочки щеночка. - Чë надо? А. Дышать. Вновь выхожу из того и лишь после отпускаю ремень. Дополнительно слегка расширяю петлю на чужой шее, переставляя зажим на два деления больше. Этого уже достаточно, что бы идиот сделал идиотское действие. Резко вдыхает и закашливается. Закатываю глаза и жду, пока его приступ пройдëт. Кажется, это слишком скучно, не так ли? В голове созревает ещë одна идея. Переворачиваю не сопротивляющееся тело на спину и вытаскиваю из ящика жестяной кейс. Ах, мои любимые уретральные расширители. Выбирая какой-нибудь, перевожу взгляд на щеночка, тот выглядит жалко. Буквально умоляет меня взглядом вставить ему какой-нибудь пофигурнее. Правда, как только я откладываю коробочку и подставляю катетер в виде цепочки последовательных сердечек, слышу под ухом противный скулëж и какое-то там "не надо", "не хочу". - Ты такой эгоист, щеночек. Вздыхаю и убираю игрушку в сторону. Это, как обычно, срабатывает просто идеально. "Ладно, вставляй..". Ах, щеночек, ты так наивен и глуп. Вновь беру расширитель в руку и собираю первым сердечком сочащийся предэякулят, растирая по катетеру. Всë-таки, уретра чуть более деликатное место, чем жопа. Однако, будь мне дело до здоровья этой подстилочки, я бы вряд ли вогнал игрушку так резко. Щеночек задыхается в болезненном стоне, а я же начинаю водить в нëм игрушкой, вытаскивая на пару сердечек и вгоняя их обратно. Тело подо мной извивается и вновь всхлипывает. Боже, да как же ты задрал реветь.. Снова переворачиваю несколько большую игрушку, чем катетер на живот. Подхватываю под бëдра, с силой их сжимая, вхожу до упора. Растраханная дырка приятно меня обволакивает, всасывает, не желая отпускать. - Ты такой извращенец, щеночек. Чужая задница издаëт приятные хлюпающие звуки, невозможность "партнëра" кончить заставляет желать сделать это и оставить его так, запретив вынимать катетер. Ох, да, и пробку в жопу, чтобы походил с моим семенем. Скребу ногтями по коже чужих бëдер, едва удерживаясь от того, что б спустить от собственных мыслей. Нет, этого будет слишком мало. Одной рукой дотягиваюсь до ремня и снова тяну на себя, а второй двигаю игрушкой в уретре игрушки, как бы парадоксально это не звучало. Он так хнычет, словно ему не нравится. Хотя, как ему может не нравиться, если его яйца готовы разорваться, лишь бы кончить. Отстаю пока от катетера и сгребаю в руку чужие яйца, нарочито ласково их перебирая. - Вот так, шлюшка, стони. Довольно усмехаюсь, начиная надрачивать щеночку в такт своих движений в его заднице. Тот скулит, упрашивая меня позволить ему кончить, но я пропускаю эти ноющие слова мимо ушей. Может, позже. - Будь терпеливее, щеночек. Урчу я, изнемогая от собственного желания. Ну, собственно, мне-то ничего не мешает, поэтому, грубо вколотившись до упора в чужой зад, глубоко кончаю, а потом продолжаю двигаться на той же скорости, вслушиваясь в прекрасное хлюпанье. Чужое тело дрожит, хнычет, но не смеет мне перечить. Облизываю пересохшие губы, отпуская ремень и возвращаясь к игрушке в игрушке. Всë же забавно. Грубо двигаю расширителем, утыкаясь в чужую шею и осыпая ту яркими засосами. Мой щеночек стонет, продолжая умолять меня. Вот так, да, проси больше. - Хорошо, но при одном условии. При двух. Дотягиваюсь всë до той же великолепной тумбочки и выуживаю анальную пробку с собачьим хвостом. Заменяю свой хуй на пробку, убедившись, что ни одной капли не вытекло. - Какая же у тебя бездонная голодная жопа. А теперь на пол, щеночек. Тот мешкается, но покорно спускается, морщась от болезненности действий. Такой вид заводит, но не достаточно. Усаживаюсь перед ним на край кровати и тяну за импровизированный поводок, утыкая лицом в свой, испачканный в сперме и крови, полувялый член. - Давай, щеночек, я же знаю, насколько ты хорош в минете. Тянет руки, желая помочь себе в работе ртом ручками, за что получает по ним шлепок. - Нет-нет, только рот. И не смей себя трогать, маленькая шлюшка. Молча упирается руками в пол, усаживаясь удобнее, а я нетерпеливо вожу членом по его губам. Вздохнув, тот облизывается, а после начинает очищать язычком мой хуй от моей кончи и собственной крови. Вот и не противно же ему. Усмехаюсь, ногой надавив на чужую головку, причиняя больше удовольствия, о чëм говорит чужой несдержанный стон. Ну вот, а говорил нет, не надо, не хочу, не нравится. - Грязный лгунишка. На меня по-шлюшьи поднимают глаза, потираясь о мою стопу. Я брезгливо убираю ногу, не хочется отстирывать носки от чужих жидкостей. Слышится разочарованный скулëж, но источник звука продолжает покорно мне сосать. Очистив весь член, берëт головку в рот и посасывает еë, так пошло причмокивая. - Явно не шлюшка, уже полноценная шлюха. Поощрительно зарываюсь в его волосы, погладив по голове, а после насадив до конца, удерживая в таком положении и томно выдыхая. Горячее мокрое горло судорожно сжимает мою мужскую принадлежность, сглатывая слюну и борясь с явным рвотным позывом. Ох, Боже, как же охуенно он дрожит внутри с этой стороны. Двигаю чужой головой, совершенно не беспокоясь о каком-то там благосостоянии "партнëра", удовлетворяя лишь себя. Отстраняю того на пару секунд, всматриваясь в лицо, а после снова насадив до самых яиц. Вот, теперь у меня стоит. Выпускаю голову из тисков своих рук и позволяю теперь двигаться как тому захочется. Тот отстраняется сам и кашляет. Закатываю глаза. - Быстрее, ты же хочешь кончить, или уже нет? Неуверенно тот подсаживается ближе, и вновь берëт в рот лишь головку, обсасывая еë. Вздохнув, подëргиваю за ремень, намекая о том, что другому необходимо брать глубже, чтоб заслужить разрешение на то, чтобы кончить. Выдыхает через нос и послушно вбирает до середины, обводя языком каждую венку и плавно двигая головой, беря глубже с каждым разом. - Умничка, щеночек, так бы сразу. Урчу удовлетворительно, откидывая голову назад. Ах, щеночек и правда просто великолепен в минетах. На какое-то время, он отстраняется от ствола, чтобы приласкать мои яйца, по очереди всасывая их в рот и облизывая. После возвращается к основной длине. Не замечаю, как он уже быстро двигает головой, а я сам уже на грани. Ух, быстро же время прошло. Вновь насаживаю его голову так, что нос упирается в лобок и кончаю глубоко, что у него нет иного выбора, кроме как проглотить. Отстранившись, вновь кашляет, а я хлопаю по кровати. - Хороший мальчик, а теперь иди сюда. Прокашлявшись, щеночек присаживается рядом со мной. Укладываю руку на его достоинство, ощущая всю болезненную пульсацию. Медленно, чертовски медленно вынимаю из уретры расширитель и мне даже не нужно его касаться, чтобы он кончил, расслабленно упав на спину. - Ну вот, тебе же понравилось? Мне кивают. Само собой, иного ответа я не приму. Он переворачивается на живот и двигает бëдрами из стороны в сторону, словно виляет хвостом, после скулит. Не понимаю претензии. - Что? У щеночков же должен быть хвост. Дотронулся рукой до крепления пробки и едва тяну за неë, та вытаскивается, но я вставляю еë обратно, вырывая уже жалобный стон из податливого тельца. - Ладно, пойдëм на кухню, разогреешь мне поесть и можешь сходить в ванную, где помоешься и, так и быть, вытащишь хвостик. Еле как тот собирается и неловко проходит на выход из комнаты. Направляюсь следом, внимательно наблюдая за чужими болезненными передвижениями. - Ты же понимаешь, что сам виноват? Нечего было дверь закрывать. Пожимаю плечами, в то время, как мне отвечают "конечно, да, извини, милый, мне очень жаль, что я тебя обидел". Не прячу ухмылку, всë равно иду позади. Такой придурок, сломанный. Как же будет скучно, если эта разбитая ваза найдëт где-то клей.