Простуда

***

Осенний ветер пробирал до костей даже сквозь куртку, но Нил упрямо игнорировал озноб, который бился под кожей мелкой дрожью. Горло першило, голова была тяжелой, как чугунный шар, но пропустить тренировку? Не вариант. Никогда. Экси было единственным, что имело смысл, единственным, за что стоило держаться. Слабость – это роскошь, которую он не мог себе позволить. Натаниэль Веснински научился выживать, игнорируя боль. Нил Джостен должен был делать то же самое. Он натянул форму, стараясь двигаться ровно, не выдавая недомогания. Каждый вдох отдавался царапаньем в груди. Он мельком глянул на Эндрю, который сидел на подоконнике в их комнате, молча наблюдая. Взгляд Эндрю был как всегда непроницаемым, но Нилу показалось, что он задержался на нем на долю секунды дольше обычного. Паранойя или нет, с Эндрю никогда не угадаешь. На корте все стало хуже. Яркий свет резал глаза, гул голосов и стук мячей отдавались в висках. Нил заставил себя бежать, пасовать, блокировать. Движения были автоматическими, отточенными до предела, но сегодня они требовали титанических усилий. Он чувствовал, как липкий пот стекает по спине – то ли от нагрузки, то ли от подступающей лихорадки. — Джостен, быстрее! – рявкнул Кевин, когда Нил не успел перехватить пас. Нил стиснул зубы и рванул вперед. Перед глазами поплыло. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться. Бесполезно. Земля качнулась под ногами. Он видел краем глаза, как Эндрю, стоявший у боковой линии с неизменной скукой на лице, вдруг выпрямился. Их взгляды на мгновение встретились. Нил сделал еще шаг, пытаясь догнать мяч, и мир погас. Последнее, что он почувствовал – это резкий удар и холод пола.

***

Сознание возвращалось рывками. Сначала – приглушенные голоса, потом – знакомый запах антисептика и чего-то еще… чего-то, что ассоциировалось с Эндрю – дым сигарет, въевшийся в одежду. Нил попытался открыть глаза, но веки были тяжелыми. — …температура под сорок. Идиот, – это голос Эбби. Мягкий, но сердитый. — Скажи ему это, когда очнется, – а это Эндрю. Ровный, лишенный эмоций тон, но Нил научился различать в нем оттенки. Сейчас это было похоже на затишье перед бурей. Нил застонал и с трудом разлепил веки. Он лежал на кушетке в медкабинете. Над ним склонялась Эбби с градусником в руке. А рядом, прислонившись к стене со скрещенными на груди руками, стоял Эндрю. Он смотрел прямо на Нила, и его взгляд был тяжелым. — Добро пожаловать обратно, горе-спортсмен, – Эбби покачала головой. – Сильнейший грипп или что похуже. Какого черта ты поперся на тренировку? Нил попытался сесть, но голова закружилась, и он снова откинулся на подушку. — Я… нормально себя чувствовал, – прохрипел он. Ложь была такой привычной, что слетала с языка сама собой. Эндрю издал тихий, почти беззвучный смешок. — Ложь, – констатировал он факт, не вопрос. Эбби вздохнула. — Ладно, разбирайтесь сами. Нил, постельный режим, куча жидкости и вот эти таблетки каждые четыре часа. И если я увижу тебя на корте раньше, чем через три дня, лично привяжу к кровати, – Она положила упаковку таблеток и стакан воды на тумбочку рядом. – Эндрю, присмотришь, чтобы он их принял? Эндрю кивнул, не отрывая взгляда от Нила. Эбби ушла, оставив их одних в напряженной тишине. Нил замер, уставившись в потолок, он чувствовал себя словно в ловушке. Сейчас начнётся неизбежное: допрос, упреки… А может, снова это давящее молчание Эндрю, от которого сжималось сердце — хуже любых слов. Эндрю подошел к кушетке. Взял стакан воды и таблетки. Ничего не говоря, протянул их Нилу. — Пей, – голос Эндрю был тихим, но не допускающим возражений. Нил послушно взял таблетки, запил водой. Горло обожгло. Он закашлялся, и каждая судорога отдавалась болью во всем теле. Когда приступ кашля прошел, он обнаружил, что Эндрю все еще стоит рядом, наблюдая. — Зачем? – спросил Эндрю. Все тот же ровный тон. Нил не знал, что он имеет в виду. Зачем пошел на тренировку больной? Зачем врал? — Экси… – выдавил Нил. – Я не мог пропустить. — Ты мог не так упасть и сломать себе что-нибудь, – Эндрю сказал это так буднично, будто констатировал погоду. Но Нил уловил напряжение. — Не преувеличивай, – прохрипел Нил, хотя озноб снова начал его бить. — Я не преувеличиваю, – Эндрю наклонился чуть ближе. Его глаза были совсем рядом, бездонные. – Ты был готов потерять сознание еще в раздевалке, я видел. Ты думал, я не замечу? Нил молчал. Конечно, Эндрю заметил. Глупо было надеяться, что это не так. — Почему ты не сказал? Мне, – последнее слово Эндрю произнес с едва заметным нажимом. Не Эбби, не Ваймаку. Ему. Эндрю помолчал мгновение. Потом неожиданно протянул руку и коснулся лба Нила тыльной стороной ладони. Прикосновение было легким, почти невесомым, но Нил вздрогнул от неожиданности из-за чего Эндрю тут же убрал руку. — Идиот, – повторил он, но на этот раз в голосе не было злости. Только усталость и что-то еще, чему Нил не мог подобрать названия. – Тебя не выкинут за простуду. Но за то, что ты рискуешь собой так тупо – могли бы. Он отошел к двери. — Отдыхай. И если еще раз провернешь такую хуйню… – он не договорил, но угроза повисла в воздухе, ощутимая, как электрический разряд. – Я сам тебя привяжу к кровати. Понял? — Да, – честно ответил Нил. Эндрю кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Нил остался один, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца и ощущая на лбу фантомное прикосновение холодной ладони. Он был в безопасности. И почему-то мысль о том, что Эндрю будет следить, чтобы он лечился, приносила странное, извращенное чувство покоя