Проезд зайцем

      Ты отвратительно себя вёл, Леопольд. Ты должен быть нам благодарен, Леопольд. Ты все делаешь не так, Леопольд. Неправильно, неправильно, неправильно. А что делают за непослушание? Наказывают. За всеми твоими проступками неизменно последуют наказания. Во множественном числе, ведь ты, гадкий паразит, никогда не станешь нормальным.       Он снова провинился, но в последнее время Баттерс не ощущал столь ужасной тоски и обиды, как прежде. Наверное, его отец понял, что что-то с таким методом воспитания не так, и стоит менять тактику. Теперь он не запирает сына в комнате или, страшно вспоминать, подвале, а выкидывает на улицу. Бывало, специально отвозил подальше от черты города и оставлял того на произвол судьбы. Для Стивена Стотча ситуация облегчалась, если этот своеобразный семейный суд происходил прямо в поездке. Тогда неугодного преступника можно всего лишь выпнуть из машины и ретироваться поскорее. Удивительно, как Леопольд ещё оставался жив, а не валялся в какой-нибудь канаве, изнасилованный и убитый дальнобойщиком-маньяком.       Как бы ни было холодно на улице, чистый воздух гораздо лучше собственной клетки, которую принято называть «домом». К тому же, в помещении ему бы тоже было бы холодно, только не от температуры, а от своей тревоги и эмоционального состояния. Снаружи, по крайней мере, не было мёртвой тишины. Иногда тихо завывал ветер, в другие моменты стрекотали насекомые, когда-то слышались разговоры людей.       Чаще всего «изгнание» продолжалось на протяжении суток. Первые несколько раз Баттерс слёзно умолял пустить обратно, просил прощения, обещал исправиться и даже однажды попытался биться в двери, за что поплатился и никогда не повторял такой опыт. Потом стал молча ждать у входа, чуть ли не отсчитывая секунды до конца своей «ссылки». С возрастом восприятие поменялось. Наказания переставали неподъёмным грузом давить на сознание, осталась одна пустота.       И вот, это повторилось опять. Грубая рука отца схватила юношу за ворот футболки и потащила к выходу. Баттерс споткнулся и еле как удержался на ватных ногах. Мозг словно отключился, и последним, что запомнил Стотч перед тем, как вылететь на улицу, было время на настенных часах. 22:41.       Жалко, что в школу снова придётся пойти без необходимых вещей. Не то, чтобы Баттерс так любил учиться, что больше всего скучал по учебникам, но учителя устраивали скандалы, если он приходил без.. Без всего. Им было плевать на очевидно плохую обстановку в семье. Одноклассники не лучше: на просьбу одолжить канцелярию или, не дай Бог, книгу, мальчик получал насмешки, издевки и осуждение.       Когда он об этом размышлял, то впадал в отчаяние. Неужели среди нескольких сотен человек, в том числе детей, и вправду не нашлось никого, кто был бы на его стороне? Впрочем, в начальной школе был один добрый человек. Темнокожий повар, которого все называли Шефом. Он был единственным, от которого Леопольд слышал в свой адрес слова сочувствия. Мужчина давал ему мудрые советы, поддерживал, давал бесплатные обеды и защищал от нападок других учеников, когда позволяла ситуация. Однако в конце четвёртого класса Шеф трагично погиб. Для всех это был настоящий удар, ведь его любили все, но описать чувства Баттерса в тот период невозможно. Словно ты находишься в полнейшей тьме с одной спичкой, и неожиданно она потухает. С тех пор в жизни Леопольда не было света, а ведь ему уже 15 лет.       Ещё одной проблемой являлся голод. Парень не ужинал, так как никто ничего не готовил. Он не против сам что-то сделать, но на кухне сидел отец, уставившись в телевизор. Нахождение с ним в одной комнате – уже сущий кошмар, поэтому лучшим вариантом казалось оставаться в комнате. Хотя и это не уберегло его от опасности.       – Подумай, за что ты здесь находишься! Когда осознаешь, сможешь вернуться, – Гневно сказал напоследок Стивен перед тем, как захлопнуть дверь.       Нет. Сегодня Баттерс, возможно, впервые точно сформировал эту мысль в голове. Он просто устал. Шеф говорил ему, что он вовсе не плохой и не заслуживает подобного отношения, но Шефа давно нет. Стотч за время его отсутствия смирился с тем, что, возможно, он действительно тот, кем считают его родители. За что ненавидят и за что наказывают, ведь они хотят исправить его. Потому что они любят его. По крайней мере, они так утверждают. Леопольд не хочет об этом думать.       Слезы не текли, говорить нечего. Он постоял пару минут, находясь в прострации, и лишь после осмотрелся. Такая знакомая местность, от которой уже тошнит. Сегодня вторник, середина апреля. Погода стояла слегка прохладная. Баттерс решил отойти от дома и заодно согреться, стараясь двигаться активнее. Как только он отошёл, звуки прекратились. В некоторых окнах горел свет, но, по редкому совпадению, никто из горожан не шумел и не выглядывал на улицу. Это плюс, так как Леопольд чувствовал себя неловко – ему казалось неприличным смотреть в чужие окна. Особенно в позднее время суток. Однако ему нужно было знать, что никто не увидит его. Комендантский час не отменяли, и разборки с полицией однозначно будут лишними.       Вдалеке проехала машина, приведя его в сознание. Он не заметил, как преодолел довольно внушительное расстояние. С собой не было ни часов, ни телефона, в мыслях оставались разве что цифры «22:41». Куда ему идти? Желудок заурчал. Спасибо, что хотя бы кроссовки на ногах были, а в лицо не дул ветер.       Хороший способ не думать о еде и всяких неприятностях – сон. Спать на улице не комильфо, но какие есть варианты? Кое-где есть закрытая остановка, на которой останавливается всего один автобус. До неё добираться долго, но впереди вся ночь. И предчувствие подсказывало ему, что это – самый верный путь.       В дороге не произошло ничего необычного. Ноги Баттерса начинали гудеть, однако мороз окончательно пропал.       Перед глазами предстала старенькая бетонная коробка. Людей, естественно, нет.       Юноша присел на лавочку, но лечь не хотел. Кинув взгляд на белое пятно непонятного происхождения, разрисованные поверхности и в целом ее грязный вид, он с сомнением откинулся спиной на стену. Усталость оказалась сильнее брезгливости.       Веки сомкнулись, и Баттерс погрузился в сон.

***

      Невероятным везением оказался тот факт, что юношу разбудили лучи солнца, а не попытки каких-нибудь придурков стащить у него кошелёк или телефон, которых, в общем-то, он не имел.       Потихоньку Стотч смог очнуться полностью. Вместе с ясностью мысли пришёл неслабый утренний мороз. Он подтянул к груди колени и обхватил их.       И что теперь делать? Возвращаться домой? Если родители ещё дома, то навряд ли его пустят. Если уже ушли на работу, то внутрь все равно не попасть: ключей нет. Можно пойти в школу, но что его там ждёт? Жестокость и ненависть, презрительные взгляды. В воображении живо, будто он все ещё видел сновидения, причём крайне реалистичные, представила сцена: вот Баттерс идёт по коридору, зажатый и беззащитный, а все вокруг ядовитое перешептываются. Школа для него была ямой с кучей смертельно опасных змей.       Он посещал занятия, потому что так надо. Так требовали, чтобы в конце концов он стал уважаемым членом общества, образованным и грамотным. Выполнять это ежедневно было не так трудно, когда Леопольд верил, что результат действительно будет. Как бы тяжело ни было, в душе оставалась надежда, что его ожидает гораздо лучшее будущее. Появятся друзья и единомышленники, родители заметят все старания, которые он прилагает, жизнь обретёт краски и смысл. Но в настоящую минуту, окружённый лишь ледяными стенами автобусной остановки, Баттерс ощущал в себе абсолютную пустоту. Разочарование. Вопрос один: разочарованием является он сам или мир?       Подняв голову от колен, Баттерс точно понял, что если кто и отвратителен, то точно не мир. Рассвет предстал перед ним завораживающим и великолепным зрелищем. Громче всего звучало собственное дыхание, но если прислушаться, то можно рассылать шелест едва отросшей травы и звуки различных насекомых. Природа просыпалась, и даже столь простой пейзаж неописуем.       Стотч опустошен и потерян, а вид вокруг выглядит так прекрасно. Эта разница между его эмоциональным состоянием, сравнимым, возможно, с медленной духовной смертью, и внешней обстановкой, могла заставить его засмеяться, если бы были силы на улыбку.       Гул.. Возник странный гул.       Сначала он не распознал источник шума, но вскоре до него дошло. Треск камней на дороге, рабочий двигатель – транспорт. Обычная проезжающая мимо машина или автобус? Последний вариант, в теории, вполне вероятно, ведь на улице светло, а работать они начинают рано.       В любом случае, денег нет. Да и звук доносится со стороны города, значит, водитель направляется за его пределы. Следующая остановка после той, на которой находится Баттерс, располагается в совершенно отдалённом месте. Он никогда там не проезжал, но в курсе, что остановка стоит возле трассы прямо посреди огромного поля. Ему думалось, что выглядеть это должно сумбурно.       Чем ближе подбирался объект, тем неуютнее становилось Стотчу. С одной стороны, исход яснее некуда: он останется на месте, а через какое-то время пойдёт либо домой, либо в школу, и нигде ничего хорошего не будет. С другой, у него нарастало предчувствие, словно он должен что-то поменять. Что вот-вот ему потребуется принять решение, способное изменить всю его судьбу.       Из-за стены неспеша выехал старый бледно-красный автобус.       Нет, пожалуй, Баттерс ошибся. Ему суждено вернутся в свой собственный ад, который, похоже, он и заслужил. Вероятно, в прошлой жизни он сильно нагрешил. Или Бог его за что-то невзлюбил. Там Леопольда отругают не только за последний проступок, но и за прогул уроков. Крики, одиночество, холодная еда, причём последнее можно будет считать невероятной удачей. И мгла, мгла без конца и края.       Транпорт притормозил, водитель встретился взглядом с единственным возможным пассажиром, подождал и снова нажал на газ.       В самый последний миг в окне показался он. Яркие, как солнце или золото, волосы. Не такие, как у Стотча: цвет волос незнакомца был более глубоким, насыщенным. Они были довольно объёмные и напомнили ему горячие макароны с сыром, вкусные и согревающие, которые он с особым наслаждением ел в детстве. От нелепость подобных ассоциаций захотелось посмеяться. Чужое лицо рассмотреть не удалось, так как стекло отсвечивало рассветные лучи. Если до настоящей минуты Баттерс ощущал лишь отголоски предчувствия, на которые можно было не обращать внимания с фразой «надежда умирает последней», то теперь внутренне чутье кричало «ДЕЙСТВУЙ!».       Юноша вскочил с лавочки и побежал за автобусом. Тот ещё не успел далеко отъехать, и спустя несколько секунд снова остановился.       Успел!       Пока что он не знает, куда успел, но прежняя тоска моментально исчезла. Он отвлёкся на поставленную задачу и предвкушал, что будет втянут в водоворот событий, благодаря которым заполнит пустоту.       Двери распахнулись, и, войдя внутрь, Баттерс увидел перед собой недовольное лицо мужчины за рулём. Они практически сразу отправились дальше в путь. Окна были приоткрыты, но температура тут однозначно потеплее.       Оглянувшись, он не увидел кондуктора. Видимо, оплату за проезд нужно отдавать водителю. Что ж, так даже лучше. Настроение подпортилось, когда он понял, что рано или поздно этот неприятный эпизод настанет, но хорошо, что это ещё нескоро.       Незнакомец в конце ряда, как выяснилось, дремал. Леопольду неловко даже думать о таком, но какой же он красавчик. Ноги сами направились вперёд.       Сейчас он видит больше деталей. Подросток примерно его возраста или чуть старше, с ровными, аккуратным чертами лица. Длинные ресницы и блондинистые волосы, оказавшиеся, впрочем, довольно грязными и сальными на вид. Парень одет несколько неопрятно, но Леопольду показалось это в какой-то степени крутым. Такого человека можно помещать на обложки журналов, если умыть и дать одежду помоднее и подороже. На левой части подбородка красовался пластырь с.. Мультяшным котом. Очаровательно.       И, вау, у него такие глубокие голубые глаза. Глаза..       – Воровать у спящих людей плохо, знаешь ли, – сказал незнакомец.       Баттерс не просто растерялся, он в абсолютном непонимании, как отвечать и оправдываться. Аналогичные ощущения он испытал, когда кто-то из учеников поменял его флешку во время защиты проекта, и Стотч больше минуты болтал об экологии, пока за спиной на огромном экране транслировались в прямом смысле незабываемые непотребства.       – Я просто.. Хотел.. Спросить, ну, какая остановка следующая? – Промолвил он, прикладывая немало усилий, чтобы заставить голос звучать более или менее ровно.       – Откуда мне знать? Я спал.       На это заявление Баттерсу нечего возразить. Они уставились друг на друга, пока снаружи проносились все более отдалённые от города пейзажи.       Незнакомец сам прервал тишину:       – Там, – Он указал на плакаты и листовки с расписанием, рекламой и прочей информацией на одной из стен, – есть список остановок. Или можешь у водителя спросить. Ты не местный?       – Ну, наверное, не совсем, – Баттерс не знал, что говорить. Собеседник, скорее всего, не понял, что он имел ввиду, но уточнять не стал. Вместо этого Леопольду поступило неожиданное предложение.       – Присесть хочешь?       Юноша располагался у окна, сиденье рядом было свободно. Стотч пробурчал согласие.       – На всякий случай скажу, что красть у меня нет смысла, все равно ничего нет.       – Да я не вор, честно! – Баттерс оскорбился бы, если бы пялиться на спящего чужого человека являлось нормой в их мире.       – Тогда что ты хотел?       Леопольду не удавалось долго удерживать зрительный контакт, но и в те моменты, когда он отводил глаза, то ощущал изучающий взгляд. Он ещё никогда не желал, чтобы его мозг работал эффективнее. По-хорошему, нужно сперва думать, а затем открывать рот, но думать было некогда:       – У тебя.. Пластырь. Милый.       Незнакомец то ли посчитал его глупым, то ли польстился необычному комплименту. В итоге хмыкнул и поблагодарил:       – Спасибо. Тебе самому такой не нужен, случайно? – Баттерс недоуменно посмотрел на него. На будущее, что ли? Или это скрытая угроза? К счастью, собеседник уточнил, – Твоя нога.       Леопольд взглянул на левое бедро. Сбоку виднелась красная царапина, длиной с указательный палец. Она не кровоточила и не болела, поэтому он сделал вывод, что помощь не требуется.       – Нет, но спасибо большое.. Я даже не замечал, что поранился.       – Тогда извини, что напомнил, – со смешком произнес незнакомец.       – Не за что извиняться!       Откровенно говоря, хоть ранение и вовсе не серьёзное, его наличие пробудило удручающие мысли. Скорее всего, он повредил кожу об угол столешницы, когда отец выталкивал его на улицу. Но в этом вина совершенно других людей.       – Если тебе все ещё интересно, то следующая остановка – Золотое поле. Но навряд ли водитель остановится там, если не попросить. Золото только в названии, делать нечего: на этом пункте нет ни ларьков, ни жилых домов. Даже никакую пшеницу, или подсолнухи, или что ещё бывает, не садят, – Сказал незнакомец, уставившись за стекло. Баттерс смотрел туда же, но изучал отраженный силуэт своего попутчика.       – Откуда ты знаешь? Ты бывал там?       – Однажды.       – Зачем? – Леопольд уже после заданного вопроса понял, что может выглядеть навязчивым, поэтому добавил, – Можешь не отвечать, если не хочешь, конечно, я не настаиваю.       – Это долгая история. Но не то, чтобы я не хотел ее рассказывать.       Стотч не уловил, что конкретно подразумевал парень напротив, но лёгкая ухмылка на чужих губах ему очень понравилась. Он чувствовал себя не совсем в своей тарелке, но эта улыбка не выглядела насмешливой или злобной. Впервые за долгое время ему улыбаются без какого-то тайного умысла. По крайней мере, в это хочется верить. Незнакомец снова поразил его:       – Недалеко от остановки часто встречаются лошади. Подходить к диким коням опасно, но мы можем просто посмотреть на них.       –..Сейчас?       – Ну, минут через десять, наверное. Скоро подъезжать будем. Или у тебя планы?       – Нет! Нет. А тебе разве не надо куда-то? По делам?       – Абсолютно нет.       Больше никто ничего не сказал, и на следующие пару минут Стотч остался наедине со своими размышлениями. Сначала все казалось таким увлекательным, но с каждой секундой приходило все больше сомнений. Его жизнь почти пятнадцать лет была адом, с чего вдруг он взял, что доверять человеку, которого он видит первый раз – отличная затея? Сколько раз он сталкивался с предательствами и подставами? Мир множество раз давал ему осознать свою жестокость, стоит ли продолжать доверять людям?       Буквально несколько минут ранее он ощущал в своём теле тепло, а теперь его снова сковал ледяной холод. Трепет сменился страхом, и Баттерса вновь посетили его вечные спутники: обида, одиночество, ненависть ко всем и себе тоже. У него нет уютного дома, ни один день не обходится без упрёков. В голову пришло воспоминание, как его родная мать пыталась утопить его, выкатив машину в озеро! Далее всплыл день, как на общем мероприятии в школе они играли в настольную игру, но в конце концов Стотч отправили «В Мексику по заданию», и мальчик потерялся в лесу. За что потом его наказали. Он..       – Пошли, надо предупредить водителя, – незнакомец поднялся с места и начал протискиваться в проход.       Баттерс мельком отметил, что как такового согласия он не давал, но встал и, покачиваясь, как на волнах в океане, направился следом.       – Мужик! Останови на следующей, пожалуйста, – пассажир говорил бодрым голосом, ярко контрастируя с ворчащим и недружелюбным мужчиной.       – Тебе рот с мылом не надо помыть, щенок? Ты как со старшими разговариваешь? – Видимо, тому не понравилось слышать от молодого поколения обращения по типу «мужик».       Леопольд не любил слышать, как на других ругаются, ровно в той же степени, как и когда его самого бранят. Незнакомцу, впрочем, это недоумение было нипочем:       – Окей, извините, ну, так остановитесь?       Послышался тяжкий вздох и, наконец:       – Оплатить не забудьте.       Вот и конец.       Он знал, что его не посадят в тюрьму за проезд без оплаты, но.. Подобные вещи очевидно были неправильными. В такие моменты Баттерс считал, что действительно заслуживает наказания. Но потом начинал рассуждать, что и прежние карательные меры являлись справедливыми. Тогда он по-настоящему плохой человек.       Автобус затормозил, а он оставался неподвижен.       – Ты чего замер? Кладите деньги и проваливайте, – водитель выглянул из-за перегородки.       Ладони Стотча вспотели, в горле пересохло и заболело, будто слова оправдания засели в районе пищевода и резали изнутри.       – Я забыл! Я обещал заплатить за своего друга, – внезапно вмешался незнакомец, – должен вернуть должок.       С этой фразой он с крайне невозмутимым видом достал из кармана ещё пару купюр. Двери транспорта распахнулись, и Баттерса за рукав футболки потащили на улицу.       Свежий воздух словно ударил по лёгким. Морозно, но в целом терпимо.       Пока автобус удалялся, они продолжали идти, и попутчик Леопольда прошептал, пусть они и остались вдвоем:       – Нужно уйти, прежде чем он поймет, что деньги фальшивые, – посмотрев на шокированное лицо напротив, он дополнил посмелее и громче, – я ему игрушечные банкноты дал. Не представляю, каким образом этот гений сразу ничего не заподозрил. Там буквально коза нарисована.       – Ты заплатил фальшивыми деньгами? – Леопольд был не готов к таким поворотам событий.       – Не осуждай меня. Ты, по-моему, вообще платить не собирался.       Оспорить это утверждение Баттерс не смог. Ему стало неловко. Повисла пауза.       Золотое поле оказалось вполне симпатичным местом. Ничего особенного нет, но в бескрайних просторах, жёлтых и зелёных оттенков, с безоблачным светло-голубым небом есть своя прелесть. Здесь гулял ветер, под ногами шуршала трава. Умиротворение.       – Я не имею ничего против, что ты бесплатно прокатился. Сам же сказал, что я также поступил «незаконно», – незнакомец произнес последнее слово, изобразив пальцами кавычки.       Леопольд хотел заметить, что это на самом деле противоречит закону, но решил не углубляться в эту тему:       – Мы идём посмотреть на лошадей или.. Просто гуляем?       – К лошадям.       Они замолчали. Баттерс задумался о том, что происходит, как он реагирует и как стоит реагировать. Вчера его выгнали из дома, он ночевал, как бомж, на пыльной остановке в одних футболке, шортах и ботинках. Он сел в автобус, заранее зная, что у него нет возможности купить билет, сел к незнакомому парню и в конце, как вишенка на торте, отправился с ним смотреть на диких животных, потенциально угрожающих его безопасности. И это уже без варианта развития событий, где незнакомец оказывается молодым серийным маньяком. Или просто очередным бессердечным хулиганом. Отрицательных исходов, вероятно, сотни, однако Баттерс не планировал отступать. Мысленно он воспроизвел одну из последних услышанных реплик: «Я обещал заплатить за своего друга».       Друга. Друг, друзья.       Нет, безусловно, они сейчас не друзья. Они даже об именах друг друга не в курсе! И все же сам факт, что кто-то назвал его другом, заставлял настроение чуть улучшаться.       – К слову, кони на седьмом месте в мире среди зверей по длине пениса. При этом половой акт у них длится всего минуты две.       Ладно, вот теперь Леопольд сто процентов не находил ответа.       Седьмое место.. По длине.. Чего?       – В древнем Риме пытали людей, заставляя животных их насиловать.. Ух, не хотел бы я жить в то время. Наверное.       Стотч замедлил шаг и, не отвечая, переводил взгляд то на лицо незнакомца, то на мирный пейзаж вокруг.       Кажется, озадаченность в выражении лица Баттерса была достаточно забавной, чтобы спустя пару секунд его попутчик засмеялся:       – Да шучу я! – Леопольд увидел, что зубы у незнакомца немного кривые и далеко не белые, но почему-то отвращения это не вызвало ни капли. Ему с детства прививали стереотип, что самые красивые улыбки – белоснежные и безупречно ровные, но такой привлекательной улыбки, как в данный момент, он не видел ни у одного стоматолога, – Умирать не круто. Я бы, естественно, предпочёл бы жить в более спокойное время, чем всякие средние века и другие эпохи, когда вместо телека народ смотрел на казни и пытки.       – Да, я тоже, – Неуверенно произнес Баттерс.       – Если бы ты был всадником, какого ты бы хотел жеребца?       – Не знаю, – Стотч никогда о таком не думал, поэтому окончательно ответить получилось не сразу, – Послушного, наверное. Я не очень разбираюсь в лошадях. В отличие от некоторых.       Баттерс сказал последнее предложение в надежде, что сможет выглядеть таким же весёлым и остроумным, но моментально испугался, что мог звучать грубо. К счастью, незнакомец, судя по всему, воспринимал все с юмором. Они вели беседу на отвлеченные темы.       Леопольд получал удовольствие от подобного общения. Они не переставали болтать, и со временем он стал увереннее. Сперва в голову приходили мысли, что он не так хорош в переговорах, что он неинтересный, однако незнакомец своим поведением наталкивал на абсолютно иные выводы.       Вдалеке показались лошади. Животные жевали траву, два жеребенка бегали и игриво толкались.       – Сколько мы идём уже? Я устал, там бревно есть. Отдохнём? – Предложил юноша.       Стотч кивнул.       Диалог постепенно уходил в новое русло. Баттерс не мог полностью забыть о стеснении и вежливости, но как он рад, что ему есть, с кем поговорить! Без ненависти, обо всем и ни о чем. Прошедшие годы одиночества словно накапливались грузом, и сейчас он слушал и говорил свободно, почти без остановок:       – Я не понимаю, почему никто не считает это нормальным! Я на сто процентов уверен, что большинство моих одноклассников вытворяет такое лишь потому, что это модно. При этом моду создают они сами. И в итоге получается порочный круг. Бессмысленно.       – Я уверен, так и есть. Им надо только самоутверждаться за счёт других. Нет, я не отрицаю, что и сам неидеален, но я, как минимум, никогда никого всерьёз не унижал без повода. Я знаком с парнем, который на одних утках никогда не заканчивает.. Какое ему дело до чужих денег, цвета волос, ориентации?       Последнее слово выбило Баттерса из колеи. Нет, он не против, конечно. Просто это.. Почти табу в его семье. Если честно, он подозревал, что все не так просто. Отец, открыто негативно выражающийся о нетрадиционных отношениях, пропадал в сомнительных заведениях, прикрываясь «Работой». Зато можно сказать наверняка, что если бы кто-то в его окружении в целом совершил каминг-аут, то навсегда закопал бы свою репутацию.       Видимо, он молчал чересчур долго, так как незнакомец поинтересовался:       – Ты же не гомофоб? У каждого свое мировоззрение, но я надеюсь, что не буду выслушать негатив по этому поводу хотя бы.       – Э.. Нет. В смысле, – Он не был уверен, стоит ли говорить об этом.       Раньше Баттерс задумывался о подобных вещах. Однополая и разнополая любовь, мнение общества насчёт таких отношений, его собственная точка зрения. Будучи любопытным подростком, он, услышав от старшеклассников интересное слово «Секс», не мог не заинтересоваться. Взрослые на вопросы о сексе и половом созревании вели себя или смущённо, или агрессивно. Результат один – источником информации становились интернет и остальные несовершеннолетние. Леопольд решил признаться:       – Я просто не привык о таком говорить, – он не планировал ничего лишнего говорить, но слова вырвались сами, – у нас в семье это в некотором роде под запретом, – Он взглянул на собеседника, и не смог распознать эмоцию на его лице. Однако до сих пор Баттерс не услышал в свой адрес ни капли критики, поэтому продолжил. Когда ещё выдастся шанс приоткрыть перед кем-то душу? – Я ни в коем случае не осуждаю геев. Ну и лесбиянок.. И других. Но когда я пытался рассказать об этом родителям, они сразу обозлились. И в школе никто не уважает «педиков». Хотя мне кажется, что каждый может любить, кого хочет.       – А кого любишь ты?       Баттерс замолчал, но незнакомец не торопил его.       – Не знаю.       – Ты никогда не задумывался, к кому тебя тянет?       – В моем окружении не так уж много людей, которые мне хотя бы чуть-чуть нравились. Не знаю.. Не знаю, – Стотч начинал повторяться, но беспокоился, что если попросит сменить тему, то атмосфера будет уже не та. Впрочем, желания говорить о чем-то вроде лучшего плана спасения мира от зомби-вируса, какое самое жёсткое преступление происходило в их штате и прочей ерунде тоже не было.       – А если представить, то в кого бы ты влюбился с большей вероятностью?       По небу плывёт облако в форме вешалки. На следующей неделе ожидается потепление. Подошва на его правом кроссовке подозрительно прогибается, может, лопнула. Леопольду приходили мысли о чем угодно, кроме чёткого ответа. А незнакомец продолжал смотреть глубокими спокойными глазами. Если Баттерсу было предрешено утонуть, он бы явно захлебнулся именно в них. Это очень раздражало.       – Да не знаю! Невозможно так быстро придумать! Вокруг меня все постоянно ведут себя так, словно они – короли, которые имеют право унижать «недостойных»! Даже если мне нравятся мальчики, я никогда не смогу позволить себе такого!       – Выбор есть всегда, – незнакомец говорил без давления.       Чужой мягкий голос поубавил вспыхнувшее бешенство. Леопольд вновь ощутил дискомфорт.       – Прости. Но я ведь прав! Большинство ненавидят единиц, которые отличаются. У меня итак не ладится общение ни с кем.. Не хочу ухудшать ситуацию. И я не эгоист! Не только мне досталось бы. В нашем городе быть геем – позор. Каждый презирал бы мою семью. А это.. Это ужасно.       – Ну, сейчас нам некому помешать.       Впервые с начала их встречи незнакомец не выглядел таким расслабленным. Его щеки слегка покраснели, а палец нервно стучал по коре дерева.       – Ты мне нравишься, я хочу тебя поцеловать, – неожиданно выпалил незнакомец. Баттерс уставился на него с широко открытыми глазами, – Блять. Э..       У него теплые губы.       Стотч без понятия, верно ли все делает, но он наклонился вперёд и, зажмуривоись, чмокнул юношу напротив.       Он стремительно вернулся в прежнее положение. Сидел напряжённо и удерживал голову прямо, стараясь сконцентрироваться на природе. Выходило лишь боковым зрением наблюдать за действиями незнакомца. Тот, судя по всему, не был настолько тревожен, но наверняка сказать нельзя. Баттерс боялся обернуться и увидеть презрение. Но рациональная часть его сознания рассудила, что раз они до сих пор здесь оба и не ссорятся, то все, по крайней мере, неплохо.       – Может.. Ещё раз?       Вопрос донесся до Леопольда и сбросил с его плеч огромный груз волнения. Вместо согласия он обернулся и опять потянулся к телу напротив.       Это мой любимый день.       Они лежали на куртке незнакомца на земле, безмятежные и уставшие. Баттерс и не подозревал, насколько приятно, когда тебе дрочит другой человек! А если вы при этом целуетесь и трогаете друг друга.. Сердце внутри колотилось. Он уверен, что через время будет готов сгореть со стыда из-за произошедшего, поэтому сейчас пора немного отвлечься:       – Ты мне тоже нравишься, – признание давалось с трудом, но он не мог держать это в себе, – ты.. Ты просто спас меня.       – Спас? Если ты хочешь сказать, что я спас тебя от мастурбации в одиночестве, то всегда рад помочь. Я и не такие штуки умею, знаешь, – с этими словами незнакомец задорно ухмыльнулся и подмигнул.       Стотч переводил взгляд с юноши на небо и обратно. Он несколько раз видел порно, и при мысли о том, что очаровательнейший парень будет делать ему минет или..       Мы могли бы потрахаться. Как настоящие любовники.       Его мозг плавился. Но какое бы удовольствие он ни получил, в груди возник неприятный осадок. Что будет дальше?       – Я имел ввиду, что ты буквально меня спас. Я не знаю, что бы делал, если бы не встретил тебя сегодня. Меня выгнали родители, и это не впервые, – улыбаться в ответ становилось тяжелее, но он так отчаянно хотел рассказать обо всем накопившемся. Нужно взять себя в руки и быть храбрым, поверить в человечество ещё раз. Если и на этот раз он окажется преданным.. Нет, все будет хорошо. Он на это надеется, – Я всегда думал, что в жизни бывают счастливые и грустные эпизоды. Счастье никогда не длится вечно, но ведь печаль тоже. Всегда надо прилагать усилия, верить в лучшее, потому что пережить можно что угодно. Как плохие моменты, так и хорошие, – голос задрожал, окружающие предметы начали расплываться. Он отрывисто вздохнул и совершенно невесело усмехнулся, – Но у м-меня слишком много плохих моментов, – последнюю фразу он произнес шёпотом, не в силах говорить громче, – я бы не смог пережить это без тебя.       Он почувствовал, как спустя пару секунд на его грудную клетку нежно приземлилась рука и подтянула его ближе. Баттерс дал волю эмоциям, и было так больно, так больно об этом думать. Он ощущал, как хрупкое душевное равновесие, которое все вокруг стремились уничтожить, окончательно разрушилось. Но рядом лежит человек, который заставит эти раны закрыться, и помимо горечи парень почувствовал облегчение.       – Ты тоже мне помог, – пробурчал спустя время незнакомец, если его ещё можно так называть. Баттерс верил, что рано или поздно они станут даже гораздо большим, нежели знакомыми, но интересоваться именем сейчас казалось немного не к месту, – я поссорился с друзьями. И у меня совсем кончились деньги. Те, которые настоящие, хе. Эти события связаны, если честно, но суть в другом. Я не знал, куда еду. Я так устал! Думал, что готов умереть от такого образа жизни. Но смерть для меня – не выход. А тут появился ты.. Я когда проснулся в автобусе, подумал, что ко мне явился ангел, – Баттерс засмущался, но послушно слушал, не перебивая, – с тобой так легко. Я давно не ощущал ни с кем такой связи.       Их ладони были соединены. Судя по расположению солнца, сейчас около полудня.       – Давай дадим друг другу обещание? – Спросил незнакомец.       – Какое?       – Давай вместе уедем куда-нибудь? Все можно изменить, – он задумался, – Хочу путешествовать и изучать мир.       – Правда? – Баттерс немного посмеялся, но воспринял предложение всерьёз, – Наверное, я тоже. Ну или как минимум жить не тут. Первым делом хотел бы побывать на Гавайях.       – Отлично. Тогда будем стремится к мечте?       Баттерс взглянул на протянутый ему мизинец и подумал, что в его жизни наконец-то зажегся свет. Яркий, согревающий и надёжный, с симпатичной улыбкой, пронзительными глазами и живым характером.

***

      – Ха-ха, а помнишь, как мы лежали на траве, и на тебя залез жук? Ты всех животных перепугал! Носился голым по всей поляне!       Кенни хохотал, не обращая внимания на Баттерса, колотящего его по плечу. Тот раздражённо улыбался. Эпизод с насекомыми ему вспоминать не хотелось.       – Ты сам, как гадкая букашка. Мог бы и помочь, вместо того, чтобы ржать. И ты был одетым не больше, чем я!       Леопольд Стотч, успешный предприниматель, и его бойфренд, Кенни Маккормик, будущий учёный мирового уровня, собирают чемоданы в очередной отпуск. Работа отнимает много времени и сил, поэтому для достойного отдыха они всегда выбирают мирные и не особо людные места. Часто за пределами страны, в которой мужчины проживают.       – С чего ты вообще это вспомнил? – Задал вопрос Баттерс, складывая спальные штаны.       – Я просто подумал, что мы это сделали. Выполнили обещание.       Леопольд мягко улыбнулся и промолчал. Не требовалось слов, им обоим ясно, что да, они исполнили мечту. Это было нелегко. Очень нелегко. Однако, пройдя все сложности, они оказались вместе, в собственном доме, у каждого своя карьера, каждый разобрался со своими проблемами. Они обрели свою любовь.       Будучи уже взрослыми и самодостаточными, они остались самими собой, при этом найдя место в мире. Баттерс взглянул на возлюбленного и видел те же весёлые глаза, уже обрамленные морщинами, и улыбку, которую не променял бы ни на что другое. Их мечта действительно сбылась.