Peanuts&Prohibition

Правил, которых придерживается Намджун при ведении бизнеса, всего три: никакого сотрудничества с мафией, никаких наркотиков, и только качественный алкоголь. И сейчас его первое правило ставит под угрозу этот холеный красавчик по имени Пак Чимин, пришедший толкать ром от семьи Ли. В их кругах про Чимина мало что знают, только то, что он приехал откуда-то с юга и мастерски добывает информацию. Последнего оказывается достаточно, чтобы Намджун насторожился. — Что скажете? — спрашивает Чимин, поджигая ром в блюдце. Жидкость вспыхивает красивым синим. — Горит, как адское пламя. — И на вкус как рай, — одобрительно кивает головой Намджун, отпив из бокала. — Хоть кубинцы и считают темный ром более изысканным, признаться, я отдаю предпочтение белому. — Черное против белого, добро против зла, хорошие парни против плохих. Спор, который можно вести до бесконечности, — улыбается Чимин, следя за реакцией Намджуна на напиток. — Так вы берете? — Нет, — отказывается Намджун, и надо отдать Чимину должное, тот не меняется в лице. — Мой человек поставляет сырье прямиком с Кубы, а вы гоните черт знает что. Это подделка, хоть и высшего качества. — Что ж, ваше право, — обманчиво мягко соглашается Чимин. Только глаза у него сужаются опасно и хищно, и Намджун ощущает себя если не жертвой, то объектом охоты точно. — Тогда прежде, чем я уйду, позвольте поделиться с вами новостями. Уверен, они вас заинтересуют. — Я с удовольствием послушаю. — Тут Намджун, конечно, преувеличил. Потому что хороших новостей эта птичка таким как он не приносит, как бы сладко не пела. — Новости из первых рук, да еще от такого человека, как вы, не могут не быть интересными. — Вчера правая рука босса Ли, — начинает свой рассказ Чимин. — Получил крайне интересное предложение приобрести партию высококачественного виски. Представьте, каково было его удивление, когда он обнаружил, что вся партия состоит из бутылок, которые он собственноручно пометил перед отправлением в Гринвич-вилледж, и которая по печальному стечению обстоятельств до места так и не доехала. — Звучит как завязка криминального романа, — нарочито не заинтересованно говорит Намджун, но по затылку бежит холодок, как будто на него наставили дуло. — Что же стало с теми несчастными, которые осмелились это провернуть? — Подельники всплывут где-нибудь ниже по течению Гудзона, — неторопливо тянет Чимин и вертит в пальцах зажигалку, отстукивая гранью по столу. Каждый глухой удар ввинчивается в мозг Намджуна, усиливая тревогу. — А зачинщика мы пригласили погостить. — Надеюсь, вы уговаривали его вежливо, и он не сильно пострадал в процессе. — Разумеется. — Теперь Чимин щелкает крышкой, то раздувая пламя, то гася его. — У него оказалась такая милая кроличья мордашка, что даже жалко было портить. Так что наши аргументы сыпались в основном на ребра. — Зажигалка закрывается с последним, громким как выстрел, щелчком. — И какие у вас планы на вашего… гостя? — слово дается Намджуну с трудом, но он справляется, не дав голосу дрогнуть. — Ли-хённим любезно соглашается обменять его на возможность стать вашим партнером. — Выстрел попадает точно в цель. Пак Чимин, пусть и стреляет по чужой наводке, не промахивается, будь то пуля или слово. — Ваше заведение продает наш товар и оставляет себе процент с выручки. — Продает ваш паленый ром? Публика не дура, люди поймут, если пытаться всучить им ваше пойло. — Держать личину прагматичного бизнесмена становится все сложнее, но Намджун справляется, ради брата. — Поймите, у меня закрытый элитный клуб, не хотелось бы портить его репутацию. — Прошу прощения, я имел в виду другой товар, — исправляется Чимин. — Можете использовать свою рюмочную как и раньше, мы просто поможем вам расширить ассортимент. До нас дошли слухи, что в вашей самогонной повозочке стоит усиленный двигатель и ее еще ни разу не поймали копы. Только представьте, как вы облегчите нам процедуру доставки. — Почему я должен поверить, что вы отдадите вашего гостя в целости и сохранности? — Чимин не поставщик патоки, и торг в этой ситуации не уместен. Но Намджуну нужно хоть какое-то подобие гарантий. — Правая рука босса — человек слова и любит, чтобы все было оформлено по закону. Так что мы с вами подпишем официальную бумагу, где будем значиться поставщиками, скажем, арахиса для вашей лавочки, а на подписание возьмем с собой нашего гостя. Когда все будет оформлено надлежащим образом, все мирно разойдутся, мы с контрактом, вы со своим мальчишкой. — Мне нужно подумать. — Произнося эти слова, Намджун чувствует себя предателем. Но он не может вот так сразу согласиться на все их условия. Даже если они нашли его слабое место, показывать этого нельзя. — Разумеется. Уверен, наш гость будет не против задержаться подольше, — Чимин хмыкает так противно, что хочется подпортить его холеную физиономию. — А теперь позвольте откланяться. Был рад знакомству. — Из этого кабинета без моей помощи вы не выйдете. — На долю секунды Намджун действительно рассматривает эту возможность, здесь, в спикизи, замаскированном под парикмахерскую, слишком сложная система тайных ходов. Чимин мог бы просто заблудиться, и вся недолга. — Пощадите, Намджун, я всего лишь оказался гонцом, принесшим черную весть. — Чимин поднимает руки в примирительном жесте, но испуганным не выглядит. Разумеется, если кого здесь и стоит бояться, так это его. — Что вы, просто держу вас в курсе, — улыбается Намджун так, чтобы показались ямочки. Так чтобы самому показаться безобидным добрячком. Намджун провожает гостя до самой двери, борясь с желанием угостить того хорошим пинком, или даже пулей в затылок, только вот с оружием он обращаться не умеет. Как хорошо, что конкуренты не знают, что лучший способ его устранить — просто дать заряженный пистолет и отойти, остальное сделает его криворукость. — Я ценю вашу доброту. Это обязательно вам зачтется, — неожиданно подмигивает Чимин на прощание. Он удаляется красивой, пружинящей походкой не то танцора, не то хищника, и дежурящий у выхода Тэхён поворачивает голову Чимину вслед. — Шею не сверни, — говорит ему Намджун, спровадив визитера. Тэхён провожал его глазами от самого кабинета Намджуна, и сейчас продолжает следить за удаляющимся Чимином. Боже храни Америку и Намджуна заодно, он слишком хорошо знает этот взгляд. Тэхён смотрел так же, когда разговорил здесь под виски инженера с завода Форда, а потом по его подсказке модернизировал парочку аппаратов по ренатурации промышленного спирта. — Найди Хосока и быстро ко мне, — резко приказывает Намджун. Потому что сейчас у них совершенно нет времени на очередное тэхёновское дерьмо. — Что случилось? — мгновенно оценивает обстановку Тэхён и становится серьезным. — Чонгук у босса Ли. Когда они сидят в кабинете Намджуна, мрачнеет даже вечно не затыкающийся Хосок, не может выдавить из себя ни слова. Они молча пьют, Намджун с Хосоком выбирают виски, а Тэхён потягивает свой лимонад, и атмосфера слишком напоминает поминки, хотя еще слишком рано. Намджун не может мыслить здраво и все время мысленно возвращается к Чонгуку, думает, может, он был слишком безразличен к нему, слишком невнимателен, как старший брат он мог определенно постараться и получше, да только что теперь сожалеть. — Намджун, это не твоя вина, — Тэхён, наблюдательный засранец, кладет ему на плечо большую теплую ладонь. — Прекрати думать, что ты в ответе за все и за всех. Мы что-нибудь придумаем, обязательно. — Что тут думать, теперь мы под каблуком у Чимина и его хозяев. Предлагаю вам уйти, пока не поздно. — Может, так будет даже лучше, и Намджун не будет терзаться угрызениями совести, что тащит их в самое пекло за собой. Хосок без труда сделает бизнес где угодно, хоть на Кубе, хоть в Небраске, а Тэхён… ну это Тэхён. — Совсем дурак? — Тэхён влепляет ему звучный щелбан, совсем ведь ничего не боится, ни босса стукнуть, ни полезть ради него в заварушку. И Намджун знает, что и то и другое он проделает с одинаковым восторгом. — Вот именно. — Хосок в отличие от Тэхёна, рук не распускает, но смотрит так осуждающе, как будто Намджун только что пнул под зад их семилетнее сотрудничество. — Думал, мы оставим тебя и Чонгукки в беде? Он же мне как брат. — И мне, — серьезно кивает Тэхён. — Нехило тогда мы облажались как старшие, — подытоживает Намджун, потирая зудящий лоб. Тэхён, зараза, силы не пожалел. — Аминь, брат, — чокаются они, и вместе с теплом от виски внутри Намджуна разливается надежда, что они смогут справиться со всем, хоть с корейской мафией, хоть с Пятью семьями, главное вместе. Надо только придумать план. — Когда это вы успели заделаться религиозной общиной? — раздается подозрительно знакомый голос у двери кабинета, и у Намджуна внутри что-то обрывается. — Надеюсь, не за упокой моей души пьете? — Чонгук, мелкий ты паршивец! — восторженно орет Тэхён, хотя это стоило бы сделать Намджуну. Сам Намджун молча смотрит на брата, не очень веря в реальность происходящего. — Как ты вообще оттуда живым выбрался? Намджун, наконец, находит в себе силы выйти из-за стола. Он осматривает Чонгука с ног до головы: у того заплыл левый глаз, на губе кровоподтек, а сам Чонгук держится за ребра и прихрамывает. Но живой, слава богу живой и относительно здоровый, стоит тут в дверях с видом победителя, мать его. Намджун стискивает его в медвежьих объятиях, с мрачным удовлетворением хмыкая, когда Чонгук кривится от боли, и отходит, решив, что хватит с мелкого на сегодня. — Рассказывай, — всовывает Намджун ему в руки свой недопитый стакан. Не бог весть какое обезболивающее, но хоть что-то. — А за виски я с тебя потом спрошу. — Мне помогли, — Чонгук делает глоток и кривится. Конечно, куда салаге пить по-взрослому. — Вы не поверите, сам Джин, правая рука босса Ли. Он вам писульку просил передать. Чонгук отдает Намджуну смятую бумажку, в которой мягким, округлым почерком, совершенно не вяжущимся с образом правой руки мафии, написано: Возвращаю вам вашего кролика, он немного помялся в процессе, но сильно не пострадал. Есть разговор, который вас заинтересует. Мой человек с вами свяжется. П.С. Всем будет лучше, если мы оба будем вести себя так, как будто Чонгук все еще у нас. Джин. — Ты читал? — Спрашивает Чонгука Намджун. Судя по лицам Хосока и Тэхёна, они в такой же растерянности, как и он сам. — Конечно, — еще бы его братец не сунул туда свой любопытный нос. — Но ни черта не понял. — Как тебя вообще отпустили? — Тэхён смотрит как будто сквозь Чонгука, и Намджун по взгляду понимает, что в его мозгу запускаются шестеренки. — Ночью пришел этот Джин. Сказал молчать, вывел меня на улицу, затолкал в машину, и вот я здесь. — Чонгук залпом приканчивает остатки виски в стакане и тяжело опускается на диван. — Ничего не объяснил, водителя тоже разговорить не удалось. — Водителю приказали молчать, что понятно, но вот зачем это все Джину? — слишком нелогичный ход со стороны Джина вызывает слишком много вопросов. — Он точно действует в обход своего босса, иначе бы не просил сохранить побег Чонгука в тайне. — Тэхён как всегда видит главное, и то, куда ведет ход его мыслей, Намджуну очень не нравится. — Если у семьи Ли назревает грызня за власть, то мне бы крайне не хотелось оказаться в эпицентре, — подытоживает Хосок. И то, что они трое пришли к одинаковым выводам, говорит само за себя. — Предлагаю Джина хотя бы выслушать, раз уж он вернул нам Чонгука. — Эта мысль приходит к Намджуну неожиданно, но, озвучив ее, он чувствует, что прав. Им нужна информация, которую может дать только непосредственный участник событий. Нужно знать расстановку сил в конфликте и планы обеих сторон, если они хотят спасти свои задницы. — Еще скажи, что ты веришь, что это был жест доброй воли, — Тэхён смотрит на Намджуна как на идиота. Разумеется, за этим стоит расчет, но если есть слабый шанс, что они смогут ускользнуть от Мясника Ли, то почему бы не рассмотреть такой вариант. — Нет конечно, он явно от нас что-то хочет. Только теперь руки у нас не связаны, и мы можем в любой момент отказаться. Но вдруг он предложит что-нибудь стоящее. — Если честно, мне это нифига не нравится, но тебе я верю. — Такого мрачного выражения лица у Хосока Намджун давно не видел, но Хосок снова его поддерживает, в который раз. — Поэтому сделаю по-твоему. — Я тоже, — вздыхает Тэхён, как будто смиряясь. — А что с Чонгуком? Предлагаю отсюда его не выпускать, чтобы точно на глаза никому не попался. — Не собираюсь я просиживать тут штаны, пока вы ведете дела, — вскидывается забытый на диване Чонгук. Но тут же опускается обратно, кривясь от боли. Намджуну было бы его даже жаль, если бы он не запустил эту идиотскую цепочку. — Дел ты уже наделал, — решает Намджун. Чем дальше этот элемент неожиданности от конфликта, тем больше у всех шансов выйти из него живыми. — Так что Тэхён прав, будешь сидеть здесь как хороший мальчик. — Я уже не ребенок, — Чонгук ни черта не понимает и злится, что его не отпускают в песочницу со взрослыми. — Я хочу быть в деле. — В этом-то и проблема, Чонгук, — устало пытается объяснить Намджун то, что копилось уже пару лет. — Ты делаешь только то, что хочешь. Я смолчал, когда ты бросил Принстон. Я смолчал, когда ты решил поучаствовать в кулачных боях на деньги. — Сколько штук баксов ты на мне выиграл? — Огрызается Чонгук, а у Намджуна ощущение, что он со стенкой говорить пытается. — Напомнить? — Часть которых ушла на счета за твой сломанный нос, — невозмутимо продолжает он. — Чонгук, мы не гангстеры и не воры, мы закупаем и перепродаем. У нас бизнес, а не рэкет. — Если Чонгук этого не поймет, если продолжит ставить под угрозу Намджуна и остальных, то его придется выкинуть из дела совсем. — И стараемся вести дела тихо, чтобы не привлекать внимания мафии, — приходит на помощь Тэхён. Пожалуй, он единственный после Намджуна, к кому Чонгук хоть иногда прислушивается. — Потому что всем, в отличии от тебя, собственная шкура дорога. — Ты нарушил наше главное правило, — осуждающе смотрит Хосок. Из-за Чонгука они чуть не стали наркоторговцами. — Так что твое мнение здесь не учитывается. — Кто за то, чтобы Чонгук остался здесь? — Намджун первый поднимает руку. — Единогласно. Я принесу тебе плед и аптечку. Лучше бы, конечно, доктора, но им нельзя рисковать. Хосок сам его подлатает. Пока Намджун не ушел, Тэхён дергает его за рукав, совсем как ребенок, и его глазищи полны того самого нездорового энтузиазма, который в перспективе грозит обернуться полной жопой. — Как думаешь, человек Джина — это Чимин? — Заговорщически понижает голос Тэхён, но это бесполезно, потому что у него все на лице написано. — Я мог бы разузнать что-нибудь о нем. — Не лез бы ты в это, — Намджун чувствует себя нянькой малолетних идиотов, а Тэхён светится как лампочка. Намджун уверен, что ничем хорошим это не кончится. — Я с ним хоть разговаривал, в отличие от тебя. Он тебя сожрет и не подавится. — Да ему только того и надо, — хмыкает со знанием дела мимо проходящий Хосок. — Поступай как знаешь, — сдается Намджун умоляющему взгляду Тэхёна. — Но тебя я у мафии выкупать не буду. — Будешь, — широко и придурошно улыбается Тэхён. — Я знаю, ты меня любишь. А ведь и вправду любит, думает Намджун. Хорошо хоть Хосок на рожон не лезет, а то никакого нелегального алкоголя с ними не хватит. — Намджун, к тебе посетитель, — отвлекает Хосок зарывшегося в счета и накладные Намджуна. Мафия не дремлет, но и бизнес сам себя не сделает. Утро началось с того, что сорвалась поставка из Франклина, самого пьяного округа в мире, родного края Тэхёна, между прочим. Ну ничего, Намджун с них по неустойке еще спросит. — Придумай что-нибудь, не до него сейчас. Еще и Чонгук, сидящий взаперти, порядком его достал. Если брат был занят делом, это была та еще головная боль, потому что тогда Намджуну нужно было успевать ловить его за хвост, а мающийся от безделья, он ныл и выносил мозги всем, кого сам успевал поймать, а шанс убежать от него в замкнутом подпольном пространстве равнялся практически нулю. — По виду федерал. — Хосок не ошибается, у него глаз на такие вещи наметан. — Лучше бы принять. — Агенты по доходам решили сесть нам на хвост и прислали своего клоуна. — Намджун трет лицо в раздражении. Их всего пятнадцать человек на пятьдесят штатов, насколько у Намджуна должна быть дерьмовая удача, чтобы один из них пришел именно по его душу. Как будто Чонгука с семьей Ли ему мало. — Полиция могла бы предупредить. У них начальник что ли сменился? — Видимо да, и от нового мы пока не откупились, — мрачно и задумчиво отвечает Хосок. — Договориться о встрече? — Да, — дает добро Намджун. С переживаниями последних дней неудивительно, что они это пропустили. — И федерала зови сюда. Федерал, которого приводит Хосок, с виду совсем неказистый. Невысокий, бледный, костюм на нем из магазина, а не сшитый на заказ, так что много он не зарабатывает. Или взятки не берет, и тогда с ним будет сложнее. — Мин Юнги, бюро по наркотикам, — показывает посетитель значок. Голос у него низкий и уверенный, очень разнится со зрительным впечатлением. — Ким Намджун, но вы это и так знаете. Мин Юнги смотрит нечитаемо. Намджун жмет ему руку, и рукопожатие гостя такое же крепкое и уверенное, а вот рукава плаща совсем обтрепанные. — Вас сюда по национальному признаку отправили? — позволяет себе ввернуть шпильку Намджун. В другое время он, может быть, и устыдился бы, но точно не в текущей ситуации. — Скорее за все мои прегрешения, — хмыкает Юнги. Ну да, за свою службу он всякого наслушался. Это ему что слону дробина. — И что, много грешили? — Порядочно. Взяток не брал, подручных мафии от тюрьмы не отмазывал. — Намджун не ошибся, им попался крепкий орешек с принципами. — Позвольте только спросить, при чем в вашем расследовании мое заведение? — прикидывается невинной овечкой Намджун. — Наркотиками мы не торгуем. — Но торгуете кое-чем другим, — не ведется Юнги. — Мистер Ким, я наслышан про вас как про человека, очень грамотно ведущего дела. И у меня к вам деловое предложение. — В последнее время ко мне прямо таки зачастили с деловыми предложениями, которые нельзя не выслушать. Позволите предложить вам выпить? — Намджун приглашающе указывает рукой на бар за своей спиной, в котором нет ни одной законной бутылки. Мелкая такая пакость, Намджун уверен, что Юнги откажется. Но федерал его снова удивляет. — Односолодовый виски на ваш вкус. Льда не надо, — говорит Юнги, мельком взглянув на полки. А он знает, что выбрать. Если Юнги соглашается выпить на работе, то наверное, не такой уж он и правильный, и они, пожалуй, смогут договориться. Чем черт не шутит. — Не любите портить благородный напиток? — А еще Юнги разбирается в алкоголе. Этот федерал начинает вызывать у Намджуна неконтролируемую симпатию. — Когда я сюда приехал, один знакомый рассказал мне чрезвычайно запутанную историю, — вместо ответа начинает Юнги, отпивая. Намджун кивает, готовясь слушать. — У семьи Ли зуб на вас, потому что вы не хотите работать на них, да еще недавно знатно поднасрали им с партией виски. У вас зуб на них, потому что у них ваш брат. У них зуб на меня, потому что я хочу прикрыть их лавочку. Интересная ситуация, не находите? — Один только вопрос — на кого в этой истории зуб у вас? — Намджун и сам прекрасно в курсе их запутанной ситуации, спасибо большое. Лучше бы Юнги сказал, что конкретно он от него хочет и почему стоит ему поверить, а не вытолкать отсюда взашей. — Ни на кого. Я лично в деле не заинтересован. Мое задание — поймать Ли на горячем, а там уже остальные позаботятся, чтобы его упекли за решетку. Мешать вашему честному, — иронически выделяет голосом Юнги. — Бизнесу я тоже не намерен. — Вижу вам очень понравился мой виски, — продолжает прикидываться дурачком Намджун. — Раз вы готовы закрыть глаза на некоторые, скажем так, логистические аспекты. За эти самые аспекты береговая охрана спит и видит, как бы снять с Намджуна и Хосока по три шкуры, но о них Юнги, разумеется, знает и так. — Виски хорош, — Юнги склоняет голову в откровенно шутовском поклоне. — Но здесь сыграли свою роль и мои мокрые политические взгляды. От Закона Волстеда, по моему скромному мнению, гораздо больше вреда чем пользы. Так что вам я не враг. — И что же вы предлагаете? — Возможность вам избавиться от семьи Ли и отомстить за брата. — Хотите загрести жар чужими руками. — Переводит с федерального на человеческий Намджун. Не то чтобы он Юнги за это осуждал. В их мире так поступил бы каждый, и Намджун сам не исключение. Но Ли — это реальная проблема. Если он собрался подмять всех Нью-Йоркских корейцев под себя и расшириться, в перспективе это чревато мафиозными войнами и дележкой территории. А еще реками крови, что куда хуже. — Скорее предлагаю сотрудничество. Знает Намджун их сотрудничество. Хоть Юнги и неплохой парень, но обычно для федералов сотрудничество значит, что за них сделают всю грязную работу, а они придут собирать награды и повышения в должности. — Вы складно поете, господин федеральный агент, только ваш информатор допустил одну очень серьезную ошибку. — И какую же? — Мой брат уже не у семьи Ли. — И это еще одна причина, по которой Ли стоит убрать. Он обидел Чонгука. Хоть тот и сам откровенно напросился. — Но ведь это даже лучше, — глаза Юнги светлеют очень искренне. Хороший он все-таки парень, хоть и коп. — Вы не будете склонны поддаваться на их шантаж. Уверен, ваш брат славный юноша, и не заслужил быть рычагом давления. — Рассказал бы я вам про этого славного юношу, — Намджун устало трет бровь. И от Юнги этот жест не укрывается, он усмехается так понимающе, как будто у самого есть дурной мелкий. — Тогда как насчет некоторых послаблений для вашего бизнеса? — Послабления для порока, или как там сейчас говорят в Антисалунной Лиге. Звучит интересно. — На что только не пойдешь во имя благой цели. И отличного виски, — улыбается Юнги, показывая десны, вот ведь лукавый черт. — А у вас он один из лучших. — Предлагайте, — приглашающе разводит руками Намджун. Кто сказал, что бутлегер и коп не смогут поладить. Они живут в сумасшедшее время, так почему бы не пойти на поводу у этого сумасшествия. — Но в пределах разумного. — Ничего, кроме посильной помощи за хорошее вознаграждение. — Юнги твердо и очень серьезно смотрит на Намджуна. — Обещаю. Однако их уединение и так многообещающе начавшееся знакомство прерывает ввалившийся в кабинет Чонгук. С мокрой головой и накинутой на шею на манер полотенца майкой, умывался, наверное, в раковине внизу. — Ты занят? — спрашивает Чонгук удивленно, как будто ему не передали просьбу не беспокоить Намджуна. — Я тогда зайду попозже. — Оставайся, оденься только, — смиряется с неизбежным Намджун. Иначе Чонгук будет подслушивать под дверью. — Господин Мин Юнги, позвольте представить вам моего брата, заварившего всю эту чертову кашу. Юнги окидывает Чонгука взглядом, смотрит на его толком не открывающийся глаз, уже немного пожелтевшие гематомы на ребрах и полицейская челюсть падает немного вниз. Вот так, дорогие федералы, вот этот сопляк с глазами невинной лани оказался достаточно тупым и смелым, чтобы пытаться воровать у мафии. — Так значит это вас мне стоит благодарить за неожиданную поездку в Нью-Йорк, — справившись с собой и закрыв пасть говорит уже снова бесстрастный Юнги. — Ли его уже порядочно поблагодарил, но можете добавить от себя, не стесняйтесь, — великодушно предлагает Намджун. Чонгук на это сопит возмущенно-обиженным щенком. Избаловал Намджун брата, тому нужна была твердая рука, а не неуклюжие попытки выстраивать отношения на равных. Юнги смотрит на Чонгука снисходительно так, типа эх ты, сопля зеленая, куда во взрослые дела полез. Для Чонгука это все равно что красная тряпка для быка, Намджун по опыту знает. Чонгук сейчас как закипающий чайник, тронь — обожжешься, вот-вот пар из ушей повалит. Но Юнги поступает на удивление деликатно. — Как заварил, так и поможет нам все это разрулить, — улыбается он, кладя руку Чонгуку на голое плечо, и почему-то избегая смотреть в лицо. — Он будет звездой нашей операции. И Чонгук даже не бычит. Чонгук теперь полностью его, со всеми отбитыми потрохами. Глаза у пацана азартно загораются. Недооценил Намджун силу улыбки и слов Мин Юнги. Ну еще бы, звезда операции, шанс что-то доказать брату, лишь бы только звезда эта не сорвалась с высот своего самомнения. Ну или Юнги его не подставил. — А вот с этого момента давайте поподробнее. — Каким бы славным парнем не казался Юнги, он — коп, а они — торгаши незаконным алкоголем. Для подставы он, пожалуй, слишком правильный, а вот пожертвовать преступником ради высоких целей — запросто. Хоть они и договорились, но Намджун должен держать ухо востро, за себя, и за того парня, что уже готов смотреть Юнги в рот. — Как вы собираетесь использовать Чонгука? — Не люблю слово использовать, он же не вещь. — Мин Юнги то ли прикидывается ангелом, то ли всерьез планирует попасть после смерти на небеса. — Я хочу, чтобы он стал ключевым свидетелем в деле против Ли. Подтвердил факт похищения и нелегальной торговли алкоголем. — Но ваша цель — наркотики. — Если только за этими сладкими речами не скрывается более сложный план. А это уже интриги такого уровня, в который Намджун предпочел бы не лезть, только кто его спрашивает. — Не только, — подтверждает его опасения Юнги. — Скажем так, мы думаем, что через Ли мы сможем выйти на ребят покруче. Так что чем больше обвинений мы ему накинем, тем больше получится срок, и тем охотнее он заговорит. И здесь мне нужна помощь. Ли точно попытается использовать ваш спикизи для этого дела. И тут мы его сцапаем. План со стороны Юнги выглядит вполне себе неплохим. Только вот Намджун видит в нем две огромные дыры: человек, похитивший Чонгука и торговавший виски — не босс семьи Ли, а Джин. И этот таинственный Джин еще не объявился и не обозначил своих намерений. — Тогда прежде, чем что-то решать, я бы хотел встретиться и переговорить с кем-то от семьи Ли. Пусть скажут, что именно они хотят, чтобы мы сделали. — И будем плясать уже оттуда, — согласно кивает Юнги. — А Ли знает, что Чонгук у вас? — Пока нет. Иначе они бы пришли с автоматами. Так что у нас есть небольшая фора. — Предлагаю распорядиться ей по-умному и перепрятать вашего брата. Пока они не обиделись и не пришли за ним сами. — Вы предлагаете мне отсиживаться в стороне? — ожидаемо возмущается Чонгук, но напарывается сразу на два строгих взгляда и ему приходится смириться. — И куда вы меня спрячете? — Может, пусть пока поживет у меня? Вот Ли удивится, — с улыбкой предлагает Юнги. А подельник-то Намджуну попался с юмором. — Ну и будет под присмотром. Сдается мне, это лишним не будет. Юнги даже не представляет насколько. Намджун, конечно же, соглашается. Чимин сидит в кабинете Намджуна, отбивая пальцами какой-то прилипчивый ритм. Признаться, Намджун ждал его только через пару дней, не раньше. Удивительное все-таки совпадение, что Джина с Юнги прижало в одно и то же время. Намджун в такие совпадения не особо верит и откладывает эту мысль на додумать позже, потому что стук по столу явно весьма раздраженный. — Чем могу быть полезен? — присаживается Намджун напротив гостя. — Вы не возражаете, если мои люди будут присутствовать при разговоре? Это все-таки наше общее дело. — Вы здесь хозяин, — говорит Чимин, пока Тэхён с Хосоком занимают свои места. — Как там ваш младшенький? — спрашивает он заботливо, но Намджун ни черта ему не верит, помня, как тот заявился сюда торговать шкурой его брата. Потом, конечно, обстоятельства начали проясняться, но осадочек остался. — Надеюсь, с ним все хорошо? — За ним присматривают, — отвечает Намджун, и Хосок громко фыркает. Ну да, Юнги в роли няньки с пистолетом для Чонгука представляется весьма потешно. — Так зачем вы пришли? — Как раз из-за одного из ваших людей. Ну тут к гадалке не ходи. Если кто-то натворил херни, которую еще не успел натворить Чонгук, то этот кто-то всегда Тэхён. Другой на его месте уже давно бы обзавелся дыркой в голове от сорок пятого калибра, только не этот везучий сукин сын. — Вашего фермера видели в заведении Ли, — продолжает Чимин. — Он насторожился. Давайте договоримся больше так не делать. — Тэхён, какого дьявола ты там делал? — звучит одновременно с Тэхёновым: — Я маскировался, как ты меня узнал? — В нашем кабаре не могли не обратить внимания на посетителя, который кладет шляпу на стол, как последний деревенщина, — Чимин кивает на красноречиво лежащую на столе трилби Тэхёна. Несмотря на приобретенный лоск жителя большого города, некоторые привычки Тэхёна все еще выдают в нем мальчишку с фермы в Виргинии, который семь лет назад заявился к Намджуну просить работы. Первый и последний, кто сам нашел его кабинет. — Да еще девочкам на чай не оставляет. — Я надеялся увидеть там тебя, — обезоруживающе честно признается Тэхён. На секунду взгляд Чимина становится растерянным, как будто он попросту не знает, что делать с такой беспощадной глупой прямотой. Но Чимин быстро возвращает себе невозмутимое выражение лица и закатывает глаза. Намджун понимающе переглядывается с Хосоком и молчит. Шли бы эти двое со своей криминальной романтикой подальше отсюда. Сейчас Тэхён слишком напоминает ему мартышку, решившую оседлать скаковую лошадь. Каким бы хорошим наездником он ни был, Чимин не из его лиги. Пользуясь метким деревенским выражением самого Тэхёна, жопы не хватит. — Пока это выглядит так, будто вы что-то замыслили против босса и теперь разнюхиваете, — продолжает Чимин, не подозревая о размышлениях Намджуна. — Нам и так тяжеловато создавать видимость того, что ваш брат все еще у нас. Не вынуждайте Ли захотеть его перепрятать. — Вот чем больше смотрю на тебя, тем меньше хочется тебе верить. — Хосок сверлит Чимина пристальным взглядом. — На кого ты все-таки работаешь? Вопрос Чимин оставляет без ответа. Потому что в их деле каждый работает в первую очередь на себя. Но проверить парня не мешало бы, чтобы Хосок был спокоен. Если Намджун всегда готов рискнуть, то Хосок всегда придерживается принципа не доверяй и проверяй. Намджун считает, что такое взаимное уравновешивание держит их команду на плаву. — Поэтому мы поступим вот как, — решает Намджун. — Без доказательств того, что ты работаешь против Ли никаких дальнейших переговоров не будет. — Что вас убедит в качестве доказательств? — Чимин тонко и безмятежно улыбается. Интересно, может ли хоть что-то выбить его из колеи, заставить сбросить маску, или Тэхён единственный, кому это удалось, пусть и долю секунды. — Личная встреча с Джином. — Намджуну давно уже хочется посмотреть на этого умника. И поговорить. Не факт, конечно, что Джин окажется приятнее Чимина, скорее всего, он будет еще более скользким типом, но всегда лучше вести переговоры напрямую с главным. — Это можно устроить, — Чимин соглашается на удивление легко. — Приходите в наше заведение на Седьмой, скажем, послезавтра. Будет небольшой прием. Вам понравится. Чимин выглядит очень довольным, как сытый кот, как будто все идет именно так, как он задумал. Рядом сверкает такой же довольной улыбкой Тэхён, и Намджуну очень хочется отвести Чимина в уголок и попросить быть с Тэхёном как-нибудь помягче, но они и без него разберутся, не маленькие уже. Кабаре встречает их громким джазом и полураздетыми девицами. Все вокруг на вид ужасно дорогое, и от мысли, что им пришлось залезть в запасы на черный день, потому что здесь наверняка придется потратиться, Намджун мысленно кривится. Он бы нашел этим деньгам куда лучшее применение, хоть тот же дополнительный самогонный аппарат. От красавиц в блестках и перьях рябит в глазах, девушки сладко и многообещающе улыбаются, но Намджун идет мимо. Тэхён галантно кланяется и широко улыбается, провожая девушек восхищенным взглядом, и те возбужденно перешептываются, решая, кто сегодня будет его обхаживать. Если они думают, что красивый парень пришел сюда раскошелиться, то они очень сильно ошибаются. Наивные, ему просто нравится все блестящее. Хосок целует девице руку как джентльмен и отрицательно качает головой, он верен своей красавице кубинке. А она поставляет ему лучшее сырье на континенте. И немного оружия, чтобы быть уверенной, что он в безопасности в эти нелегкие времена. Из глубины зала к ним направляется Чимин в смокинге. Пингвиний наряд его нисколько не портит, наоборот, он умудряется выглядеть в нем еще дороже и опаснее. Здесь он на своей территории, люди расступаются перед ним. У Тэхёна азартно загораются глаза, и это не предвещает ничего хорошего. — Рад, что вы нашли время посетить наше скромное заведение, — у Чимина в руках два бокала шампанского, а их пришло трое. — Надеюсь вы сегодня повеселитесь. — Определенно, — отвечает Тэхён, и к удивлению Намджуна, забирает протянутый бокал. Что-то сегодня будет. — На втором этаже игорная зона, — говорит Чимин, понизив голос. Намджун не ошибся, не шлюхи, так карты. — Позволите вас сопроводить? И оставьте одного из своих людей здесь, — совсем шепотом добавляет он. Они получают фишки, и Намджун оставляет внизу Хосока, с его наблюдательностью и умением разговорить собеседника, ничего не говоря о себе, он может собрать сведения, которые потом пригодятся. Да и Тэхён пусть лучше будет под присмотром. Пока они идут наверх, другие гости провожают их удивленно — оценивающими взглядами, но видя Чимина, подойти не решаются. Намджун не уверен, хорошо это или плохо, и успевает десять раз засомневаться, стоило ли связываться с этими ребятами. — Взгляните направо, туда, где стол для рулетки, — говорит Чимин, когда они доходят до места. — Сможете угадать, кто из них Джин? — С розой в петлице, — отвечает Тэхён не сомневаясь. — Почему он? — спрашивает Чимин, удивленно приподняв брови. Тэхён просто пожимает плечами. Намджун иногда и сам не уверен, идиот тот или гений, хоть и склоняется чаще в пользу последнего. — В яблочко. — Тогда я пойду познакомлюсь, — предпочитает не тянуть кота за яйца Намджун. — Не так быстро, — Чимин с улыбкой преграждает ему путь. — Будет лучше, если вас представлю я. Будет лучше если Юнги арестует Ли без их участия, а тот забудет про существование Намджуна и его брата, но что есть, то есть. И не из такого дерьма выкручивались. Джин расточает гостям обаятельные улыбки, он слишком выделяется даже в кругу далеко не последних в городе людей, с его внешностью он мог бы смело посоперничать на экране с Монтгомери Клифтом. Намджун узнает среди собравшихся бывшего начальника полиции и местного главу таможни. Люди говорят с Джином подобострастно, улещивают, и со стороны выглядят как голуби, готовые драться за его внимание как за хлебные крошки. Намджун упрямо решает для себя, что костьми ляжет, но до такого не опустится. Это же они нужны Джину, вот пусть он к ним и подлизывается. Чимин подходит к Джину и, осторожно взяв его за локоть, что-то нашептывает. Улыбка Джина становится еще слаще и шире, он смотрит своими темными глазами прямо на Намджуна, и Намджун оказывается к этому как-то не готов. Он закашливается, отпив из бокала, и на его спину с размаху приземляется тяжелая ладонь Тэхёна. — Босс, соберись. — Вот кто бы говорил, а не тот, кто прямо тут готов за одну улыбку Чимина из штанов выпрыгнуть. — Они идут сюда. — А вот и мои долгожданные гости, — Джин приветствует их как самых близких друзей и обнимает, похлопывая по спине. Намджун в его объятиях застывает как сурикат в дозоре, и очень хочет отвесить едва сдерживающему улыбку Тэхёну подзатыльник. — Рад несказанно. Я Ким Сокджин, но все привыкли звать меня Джин. — Учитывая некоторые стороны вашего бизнеса, это прозвище видится мне весьма подходящим, — неуклюже пытается остроумить Намджун, но Джин благосклонно смеется над очевидно неудачной шуткой. — Ким Намджун. А это мой партнер, Ким Тэхён. — Не желаете сыграть? — предлагает Джин, также радушно облапив Тэхёна. Тот, в отличие от Намджуна, явно не имеет ничего против. — Во что? — Намджун не желает, но от таких предложений не отказываются. В конце концов, он сам сюда пришел. Любопытство, как говорится, кошку сгубило, но Намджун считает, что он-то всяко поумнее и поизворотливее будет. — В нашей ситуации бадуги-покер будет уместнее всего, не находите? Отдадим дань нашим корням и все такое. — Пожалуй, — соглашается Намджун, хотя какие к черту корни, если в его собственной семье нормально по-корейски говорит только бабушка. Может, мафия в этом плане более консервативна. — Тогда прошу вас за стол, — Джин указывает направление и вежливо пропускает их вперед. Он настолько обходителен и очарователен, что легко забыть, кто он на самом деле, и насколько потенциально опасен. К ним хочет присоединиться еще кто-то, но Джин отказывает, и Намджун не уверен, что он только не нарисовал им на спинах мишень своим явным расположением. Ими точно начнут интересоваться после сегодняшнего вечера. Все выкладывают фишки на стол и рассаживаются, Джин занимает место рядом с Намджуном. Большой блайнд приходится на Чимина, малый на Намджуна. Начальный банк сформирован, можно начинать. Крупье выкладывает на стол по четыре карты для каждого, бадуги отличается от привычного холдема, здесь нет открытых карт и прикидывать возможные комбинации будет сложнее. Намджун поворачивает голову налево, Тэхён сидит слева от Джина с абсолютно непонимающим лицом, как всегда при игре в карты, водит пальцем по зеленому сукну, как ребенок, которому скучно за столом со взрослыми, и даже Намджун не всегда понимает, прикидывается тот или нет. Намджун открывает карты: тройка черв, туз пик, двойка пик и туз треф. Рука так себе, но с этим можно работать. Он отдает на обмен пиковую двойку и трефового туза, получая вместо них бубновую и пиковую восьмерки. Лучше не стало, но Намджун уверенно уравнивает ставку до большого блайнда, ведь это еще только начало. — Я бы хотел обсудить с вами сложившуюся ситуацию, — начинает Джин, тоже уравнивая ставку. На свои карты он взглянул мельком, ведь главное здесь даже не игра, а их разговор. Но это совершенно точно не повод ему проигрывать. — Вы заинтересовали меня, поэтому я здесь. — Тэхён меняет три карты и также уравнивает ставку. Вид у него такой же глуповато-скучающий. — И я весь внимание. Чимин хмыкает и повышает. Вот уж у кого здесь настоящее покерное лицо. Как застывшая маска, кажется, что он даже дышать перестает. Карты Чимин не менял, но блеф это или действительно сильная рука, по нему не поймешь. Намджун снова уравнивает. — Рассуждая исключительно теоретически, — улыбается Джин, повышая ставку в два раза. И это снова не обменяв ни одной карты. — Сухой закон рано или поздно отменят, причем скорее рано, чем поздно. И все, кто считал, что будущее за незаконной торговлей алкоголем, потеряют свое влияние. — А в чем же вы видите будущее? — Если Джин так уверенно говорит, значит, он что-то знает. Намджун размышлял о том же, но не думал, что закону придет конец уже скоро. Интересно, скажет ли Джин, сколько времени у них есть в запасе. Тэхён со вздохом облегчения пасует и скидывает карты, ему никогда с ними не везет. «Не везет в картах — повезет в любви», — обычно говорит на это Тэхён цитатой любимой бабушки. И улыбается, подперев рукой подбородок, теперь ему ничто не помешает пялиться на Чимина. Джин улыбается тоже. Он выбил из игры Тэхёна, и за столом остаются двое на одного. Крупье объявляет завтрак. — Азартные игры, — отвечает Джин, обводя рукой зал. — Мудрый человек поступил бы следующим образом: пока макаронники грызутся с падди за алкоголь и наркотики, вложился бы в казино. Невада, или даже Куба. А там и по всей стране легализуют, когда гангстеры сообразят, что лоббировать такой закон выгодно. — А вы считаете себя человеком мудрым? — Меняет Намджун пиковую восьмерку и получает семерку треф. — Скорее практичным. А еще у меня есть надежный помощник, понимающий в таких делах, — Джин указывает глазами на Чимина. В словах Джина есть смысл, и его действия в текущей ситуации видятся весьма логичными, но Намджун пока не очень понимает, при чем тут он и его заведение. Намджун делает первую ставку. Все уравнивают. Выбывших нет. Крупье объявляет обед. — Ваши рассуждения звучат весьма мудро. — Намджун отдает тройку на обмен. Восемь бубен. Семерка треф. Двойка черв. Туз пик. — Однако, я до сих пор не понимаю, почему излагаете их мне. — Потому что выигравшие захотят отметить успех, а проигравшим нужно будет чем-то залечить душевные раны. Мудрому человеку здесь пригодился бы партнер, поставляющий алкоголь. Особенно, если его ром — один из лучших в стране. — И в чем заключается выгода партнера? — Последнее Намджун точно где-то слышал, но не может вспомнить где. — В полностью официальном сотрудничестве на законных основаниях. — Джин трогает уголок пухлых губ указательным пальцем, и Намджун немного задерживает на них взгляд, почти пропуская, что вслед за этим Чимин пасует и выбывает из игры. Лицо его приобретает раздраженно-кислое выражение, будто он блефовал с плохими картами, но соперники не повелись. Их остается двое, и разговор становится все серьезнее. Крупье объявляет ужин. — Кажется босс вашего мнения о методах ведения бизнеса не разделяет. — Намджун проверяет свои карты. Восемь — семь — два — туз, перебить такую комбинацию можно только лучшей рукой, четырьмя бадуги. Вероятность того, что она у Джина очень мала, учитывая, что Намджун уже скинул тройку и туза. — Он не хочет понимать, что сухой закон не вечен, и после его отмены федералы накинутся на наркоторговцев также, как до этого на бутлегеров, если не хуже. — Джин меняет все четыре карты и выглядит чрезвычайно довольным. Намджун ему не очень-то верит, и делает стандартную ставку. — То есть у вас с ним возникли непримиримые разногласия на этой почве, — пытается закинуть удочку Намджун. — То есть мудрый человек постарался бы сейчас тихо урвать этот лакомый кусочек, — не соглашается, но и не опровергает Джин. Он смотрит прямо на Намджуна, буквально впивается взглядом, заставляя шумно сглотнуть, и в его взгляде мелькает что-то темное и жадное. А потом повышает ставку втрое. Белый галстук-бабочка внезапно кажется Намджуну ужасно тесным. Джин действует слишком хаотично и непредсказуемо, но Намджун слишком много варился среди ему подобных, чтобы не чувствовать, что за всем этим скрывается тонкий расчет. Только на что именно рассчитывает Джин, он не совсем понимает. Играть до конца — единственный способ это выяснить, и Намджун уравнивает ставку. Крупье объявляет шоудаун. На последнем торге Намджун перестает слушать голос разума, позволяет ударить себе в голову шампанскому и темному, прожигающему взгляду Джина. Намджун идет ва-банк. Джин скрипуче смеется в голос и уравнивает. Кажется, в его взгляде мелькает одобрение. В банке у них порядка сотни тысяч долларов, вполовину больше выгодно проданной партии виски. Время раскрыть карты. Намджун: восемь — семь — два — туз. Сокджин: восемь — пять — четыре — два. Чимин сидит за столом с тем же кислым выражением лица. Тэхён радостно смеется, запрокинув голову. Победа за Намджуном, но он не уверен, выиграл он сейчас или проиграл. — Полагаю, нам с Намджуном стоит пообщаться наедине. — Джин поднимается из-за стола и кладет ладони Намджуну на плечи. — Чимин, развлеки нашего второго гостя. — Мне ведь не показалось, что вы попросили Чимина выйти из игры? — Спрашивает Намджун, когда странная парочка удаляется в сторону бильярдных столов. — Он скинул карты по моей просьбе, — Джин берет Намджуна под локоть, слегка сжимая, и уводит к окну. — Чимин показался мне очень серьезным противником, — Джин не спешит убрать руку, и это немного сбивает Намджуна с толку. — Открою вам небольшой секрет, Чимин — бывший шулер, так что вы правильно его оценили, — Джин вынимает розу из своей петлицы и вдевает ее в петлицу Намджуна. — Вы знатно облегчили мои карманы, и должны угостить меня выпивкой. Заодно посмотрим на представление, — кивком указывает Джин на бильярдные столы. — Я пока вижу только игру в пул. — Тэхён крайне неудачно разбивает шары, хотя обычно за ним такого не водится. — Если приглядеться, — Джин придвигается ближе и понижает голос. — То Чимин намеренно делает вид, что расстроен после проигрыша. Все это представление для вашего фермера, и если он сейчас не воспользуется шансом, то он точно дурак. — Тэхён не дурак, скорее… альтернативно одаренный, — голос подводит Намджуна и слова звучат чуть более хрипло чем обычно. У него по спине бегут мурашки, и это сейчас очень некстати. — Что такое? — Джин, конечно же, замечает эти изменения. — Мне не нравится, что Чимин с ним играет, — выбирает Намджун ту правду, что сейчас прозвучит для него безопаснее. — Кто еще с кем играет, смотрите, ваш делает вид, что не умеет играть в бильярд. А я даже отсюда вижу, что у него рука поставлена. Так что эти двое друг друга стоят, поверьте мне. Пусть развлекаются, а мы займемся делами. — Начнем тогда с такого вопроса: почему вы вдруг решили кинуть собственного босса? — Последняя фраза как будто снова включает Намджуна в рабочий режим. Он поворачивается к Джину, успевая впрочем увидеть, как Чимин закатывает глаза и подходит сзади к Тэхёну, наклоняя того над столом, чтобы показать, как нужно бить по шару. — Он заставил меня сделать то, что мне крайне не понравилось. — Не уходит от ответа Джин, но и подробностей не дает. — Я тогда впервые в жизни напился как свинья. И решил, что больше такого не повторится. — И Намджун готов руку на отсечение дать, что тут Джин имеет в виду явно не свинское опьянение. — Это же мафия, разве такие дела, не знаю, не в порядке вещей? — Сейчас, когда каждый второй коп — продажный, а в каждом третьем подвале варят самогон, преступность стала делом ужасающе обыденным. Каждый в этом деле заходит настолько далеко, насколько может себе позволить. Не Намджуну Джина судить. — Вот поэтому я и не хочу быть ее частью, — отрезает Джин. — И иметь дело с наркотиками. Намджун начинает подозревать, что он либо придумал для него красивую сказочку, либо история там такая, которую первым встречным не расскажешь, пусть и потенциальным партнерам. Намджун не настаивает. Все имеют право на выход из дела, которое перестало их устраивать. И плевать, по какой именно причине. Только вот из мафии уходят исключительно вперед ногами, поэтому Джину так нужен Намджун. Выпивку Джину Намджун все-таки покупает, пусть это и его собственное заведение. Ему даже приятно ухаживать за ним. Намджун старается не смешивать дела и личную жизнь, но сейчас делать это крайне трудно, особенно когда Джин невзначай касается его руки, спрашивая о морских перевозках, и даже дает дельный совет относительно таможни. Они расстаются, довольные друг другом и достигнутыми договоренностями. Чимин с Тэхёном куда-то исчезают, и Хосок везет Намджуна домой одного. В окно машины Намджун смотрит на мелькающие огни ночного Нью-Йорка, он немного пьян дорогим шампанским и смехом Сокджина. В кармане у него фишка, которую он оставил себе на удачу. Она ему определенно скоро понадобится. Намджун закрывает спикизи для переговоров и во избежание неприятных случайностей и нежеланных гостей. Они сидят в общем зале за круглым столом, и более странную компанию вообразить себе трудно: агент по борьбе с наркотиками, правая рука мафиози, шулер, три бутлегера, и Чонгук. Никто из них, впрочем, не испытывает неловкости, только Чонгук переводит свои оленьи глаза с одного на другого, он до сих пор в шоке, что Джин первым делом попросил у него прощения. Юнги так вообще выглядит расслабленным, и по виду как будто молодеет на пару лет. И на ехидный вопрос Тэхёна, как ему живется с Чонгуком, невозмутимо отвечает, что тот славный малый и Юнги готовит ему завтраки. — Мне давно интересно, как вы поняли, что наш ром — подделка? — спрашивает Чимин. Сегодня он отвечает за светские разговоры и пытается создать непринужденную атмосферу. Разумеется, ему это удается, и Намджуну становится интересно, насколько далеко простирается список талантов Чимина, есть ли хоть что-то, в чем тот плох. — Патока, — охотно отвечает Хосок. О сырье для рома он может говорить часами. — Настоящая патока из сахарного тростника. Кубинскую ни с чем не перепутаешь, если ты, конечно, разбираешься. — Так это ты тот человек, что поставляет напрямую с Кубы? — Отвечаю за Флориду, — приподнимает шляпу Хосок, сверкая улыбкой. — А я из Нового Орлеана, — говорит Чимин, и улыбка Хосока становится еще ярче. Ну все, теперь эти два южанина друг от друга не отлипнут. — Беззаботный город, — ухмыляется Хосок. А потом подскакивает на своем стуле. — Погоди, так это ты тот катала с парохода? — Хосок с полным изумления лицом поворачивается ко всем. — Про него слухи ходят, что он чуть ли не волшебник. — «Луисвилльская красавица», плавучее казино, — Чимин подтверждает кивком. — А потом я очень глупо попался, и пришлось делать ноги, чтобы не пойти на корм аллигаторам, — заканчивает он с гораздо меньшим апломбом. — Как ты такими маленькими пальчиками карты подтасовываешь? — тянет к нему руку Тэхён. Он, в отличие от собравшихся, не выглядит удивленным биографией Чимина. Как будто Чимин успел рассказать ему эту историю, да еще с подробностями. — Вчера ты на мои пальцы не жаловался. — Чимин демонстративно убирает руку из зоны доступа Тэхёна и поворачивается к нему с насмешкой. Крыть Тэхёну, разумеется, нечем. У Юнги на секунду становится такое выражение лица, как будто он жалеет, что в это ввязался, но хрен уже соскочишь, да и куда он денется с подводной лодки. — Это все, конечно, безумно интересно, — говорит он. — Но давайте перейдем к делу. Нам нужно взять Ли так, чтобы Сокджин и Чимин вышли сухими из воды. Это с меня, пойдут по отчетам как информаторы. В крайнем случае, сделаем им новые документы. — Организовывать поставку точно будем мы, — довольно улыбается Джин при новости о новых документах. — Ли мне доверяет, но захочет присутствовать лично. Я смогу его убедить, что нас с Чимином будет достаточно для его охраны. — Вы же якобы будете поставлять нам арахис, давайте сделаем это в день приемки первой партии, — предлагает Намджун. Чем дольше они будут тянуть, тем больше шансов, что что-то пойдет не так. А Джин неизбежно спалится, что Чонгук больше не у них. — Допустим, мы привозим груз, — начинает Джин. — Арахис, — поправляет Тэхён с улыбкой. И поясняет, подмигнув Юнги. — Для протокола. — И арахис, — развивает Джин свою мысль. — Естественно, окажется с сюрпризом. — Уверен, вам не впервой прятать порошок в других грузах. Справитесь как-нибудь, — Юнги, кажется, тоже начинает втягиваться. — Мы подписываем бумаги, а в это время появляется Юнги, — говорит Намджун. Пока все выходит гладко. — С подкреплением, — щелкает пальцами Юнги. То, что у них будет подкрепление, определенно хорошая новость. — Хотим убедиться в честности сделки и проверяем груз. — Арахис, — вставляет свои десять центов Тэхён. Он выглядит крайне довольным собственной шуткой. — Который оказывается совсем не арахисом, — довольно тянет Чимин. Похоже, общий энтузиазм заразителен. — Мы берем Ли, а вас отпускаем, потому что вы здесь не при чем. — И как вы поймете, что мы не виновны? — Находит слабое место Хосок. — Вдруг мы намеренно купили у них… — Арахис. — Тэхён, хватит, — шикает на него Чимин. — Уже не смешно. — Ли скажет, что мы и есть заказчики, а он просто доставлял груз, — высказывает Намджун свои главные опасения. Чимин сверлит взглядом Тэхёна, но комментария про арахис не следует, и он успокаивается. — И знать ничего не знает. — А тут в дело вступает Чонгук и рассказывает нам свою историю заложника. Что вас пытались шантажировать через него, — предлагает свой вариант развития событий Юнги. — Тогда Ли расскажет о краже виски, — впервые за вечер подает голос Чонгук. Он звучит очень неуверенно, как будто до него, наконец, доходит, как он их подставил. — Все было незаконно, никто ничего не докажет, его свидетельству грош цена, — решительно отрезает Юнги. — У меня договор с судьей и окружным прокурором, Ли посадят, нам нужен только повод. И свой свидетель, — улыбается он Чонгуку, и тот кивает, неуверенно отзеркаливая его улыбку. Когда они приходят к согласию относительно всех мельчайших подробностей, Юнги прощается и забирает с собой Чонгука. Тэхён просит Чимина задержаться хоть ненадолго, но тот говорит, что у него дела, и уходит вместе с Джином. Намджуну очень хочется сказать что-то вроде я же говорил, но Хосок ловит его взгляд и отрицательно качает головой. А потом берет с полки бутылку и бокалы и идет в ту же сторону, куда ушел Тэхён. Намджун отдает свой кабинет в полное распоряжение этим двоим, а сам везет домой Чонгука с Юнги. Брат сегодня весь вечер вел себя на удивление тихо, Намджун не мог этого не заметить, он переживает за Чонгука, да и честно говоря, соскучился по засранцу. Но если Намджун скажет об этом вслух, Чонгук его засмеет, поэтому Намджун молчит и внимательно смотрит на брата в зеркало заднего вида. — Юнги, можно спросить кое-что? — Чонгук говорит тихо, но Намджун все равно его слышит. — Валяй, — пожимает плечами Юнги. — Вот вроде ты полицейский, а методы у тебя какие-то бандитские, — совсем уж неуверенно говорит Чонгук, ничем не напоминая того наглого сопляка, который полез бодаться с мафией и пришел к федеральному агенту знакомиться полуголый. Намджун весь обращается в слух, но усиленно делает вид, что внимательно следит за дорогой. Ему одновременно и неловко, потому что для Чонгука этот разговор явно связан с чем-то личным, и ужасно интересно, потому что парочка из этих двоих уж очень комичная. — Иногда, чтобы ловить мерзавцев нужно самому немного им стать, — неуклюже объясняет Юнги, пытаясь поймать в зеркале взгляд Намджуна и попросить помощи. Намджун смотрит только на дорогу. Он не будет в это вмешиваться, чтобы не спугнуть внезапно решившего поговорить по душам Чонгука. У Юнги явно педагогический талант и умение ставить мозги на место малолетним хулиганам, вот пусть и воспользуется ими. — Ты поэтому на нас не смотришь свысока? — О чем ты? — брови Юнги ползут вверх, он явно не успевает за мыслью Чонгука, и Намджуну его даже немножко жаль. — Ну федералы, они обычно такие типа в белом плаще, а мы преступники и отбросы, — выпаливает Чонгук на одном дыхании. Тут Намджун с ним согласен, они все в этом деле натерпелись. Копы охотно брали их деньги, но относиться продолжали как к грязи под своими ногами. Намджун думал, что Чонгук этого не замечает, но тот оказывается все видел, просто молчал. Намджуна захлестывает волна нежности к брату, Чонгук достоин лучшего, чем вот это все. Он ведь по сути хороший парень, который сунулся в пекло из-за желания быть похожим на старшего брата. Парень, которому здесь не место. — Этот закон лишил людей рабочих мест, как я могу осуждать вас за желание заработать? — Юнги говорит с ним открыто, хоть это и опасно для него самого. Федеральные агенты должны больше всех поддерживать государственную политику. А за такие слова можно и работу потерять. — К тому же, вы не подсаживаете людей на наркотики, не заставляете заниматься проституцией, не убиваете. Просто ваш бизнес временно незаконный. Чонгук кивает со всей серьезностью, наморщив свой большой смешной нос, а потом неожиданно спрашивает: — Только честно, ты думаешь, что я тупой? — Тупица бы не поступил в Принстон. — Юнги мягко ему улыбается. Чонгук, конечно, не самый умный парень, но уж точно не тупой. Скорее немного наивный и излишне нагловатый. — Я про другое, — настаивает Чонгук, вперившись в Юнги своим оленьим взглядом. — Честно? Да, ты тупой. — Похоже Юнги с оценкой Намджуна не согласен. У Намджуна все силы уходят на то, чтобы не заржать посреди серьезного разговора. — Но хороший. — Юнги в последний момент пытается смягчить то, что сказал, но в глазах Чонгука все равно вспыхивает обида. — Если тебя это так волнует, почему бы тебе не вернуться обратно в Принстон? Я мог бы замолвить за тебя словечко. — Не надо ни с кем говорить, — отворачивается к окну Чонгук. — Если я решу, то поступлю сам. В этот момент Чонгук выглядит взрослым, а твердая решимость делает его очень красивым. Судя по тому, как спешно Юнги отводит взгляд, он тоже видит эту перемену. До квартиры Юнги они едут в неловком молчании, уставившись каждый в свое окно. — Юнги, ну поделись биноклем. Мне плохо видно, — канючит Тэхён сзади. Они сидят в спрятанном за ящиками небольшом грузовичке. Сейчас раннее утро, и в доках Нью-Йорка стоит густой туман, усложняя видимость. — Нет, иначе пропущу сигнал. — Вот бы Тэхёну взять пример с Чонгука, тот сидит как хороший мальчик, тише воды ниже травы. — Скажи спасибо, что вообще разрешил тебе тут ошиваться. Тэхёна Юнги нашел в кузове выданного местной полицией транспорта. Когда они уже парковались на месте. Пришлось взять с собой в кабину, кто знает, что бы он натворил, если бы они его не заметили. Боже благослови Чимина и его наблюдательность. Хотя, не будь здесь его, Тэхён бы может быть, и не увязался бы следом. И только Чонгук, похоже, единственный, кто с удовольствием оказался бы подальше отсюда. — Чимин, давай поменяемся местами, — продолжает ныть эта ходячая угроза операции. — У меня зрение минус три. — Сиди где сидишь молча, из-за тебя нас заметят, — огрызается на него Чимин, и Тэхён сразу сбавляет обороты. — Что там у них происходит хоть? — гораздо тише и спокойнее спрашивает он. — Разговаривают, — Юнги напрягается, слишком долго они там стоят, пора бы уже подать сигнал. Как раз в этот момент Джин поправляет галстук. — Так, Джин зовет Чимина. — На выход, — поворачивается тот к Чонгуку. — А вы готовьтесь. — Чонгук, — окликает его Юнги. И уверенно добавляет. — Все будет хорошо. — Переживаешь за него? — доносится сзади. Тэхён перебирается поближе к Юнги и так противно всезнающе улыбается, что хочется ему вмазать. — Нет, — отвечает Юнги, вцепляясь в бинокль как в спасательный круг. — Просто если с ним что-нибудь случится, я прострелю Чимину башку и скажу, что так и было. Встреча с мафией выглядит совершенно не впечатляющей, но Юнги знает, что все самые опасные дела ведутся как можно тише. Намджун через линзу бинокля видится напряженным и еще более неуклюжим, чем обычно. Но это им на руку, никто не усомнится, что он залезет не в тот мешок из чистой рукожопости. Хосок держит спину слишком прямо, ребята покруче их давно бы уже раскусили, но это и понятно, где бы простым торгашам набраться такого опыта. Юнги с Тэхёном следят, как Чимин и Чонгук подходят к четверым собравшимся. Намджун обнимает брата и они с боссом Ли пожимают друг другу руки. Ли Миншик — коренастый мужчина, с тяжелым лицом и бычьей шеей, ему не больше сорока, но выглядит он внушительно не столько из-за внешности, сколько из-за статуса, наложившего отпечаток. Джин рядом с ним выглядит вызывающе, неуместно, отличающимся. Но это не надолго, если все получится, Джин будет свободен. Джин открывает багажник и указывает на компактно сложенные холщовые мешки. Намджун сейчас должен прорезать один, на который незаметно укажет Джин, чтобы удостовериться что там порошок, и тогда снять шляпу. Дальше все происходит в мгновение ока. Пальцы Намджуна пачкаются белым, другой рукой он снимает шляпу, и Юнги вместе с подкреплением выбегает к ним, держа Ли на мушке. Чимин заслоняет собой Чонгука, Хосок — Намджуна. Рука Джина многозначительно замирает у пояса. У Тэхёна какого-то черта тоже оказывается пистолет. — Ли Миншик, вы арестованы за торговлю наркотиками, — Юнги убирает пистолет и защелкивает наручники на чужих запястьях. — Вы имеете право хранить молчание, но мне было бы интереснее послушать, как вы запоете. Джонс, опусти пушку. Они за нас. — Тэхён с энтузиазмом кивает. — А эти? — указывает полицейский на Джина и Чимина. — Они были с целью. — Это наши информаторы. — Паскуда, — плюется Ли, когда его ведут мимо Джина. — Заложил меня значит. Да без меня ты бы… — Захлопнись, — Юнги грубо заталкивает его голову в машину, жалея, что тот не приложился об нее лбом. — Без тебя этот мир был бы гораздо лучше. — Что теперь будет с Чонгуком? — Намджун подходит к Юнги. Они ждут, пока со всех возьмут письменное обещание не покидать город. — Пусть пока поживет у меня, там начнутся судебные процессы, пусть лучше будет под присмотром, — Юнги сразу отвлекается от своих бумажек. А потом, будто решившись, добавляет: — Не место ему в вашем бизнесе. Хоть в программу защиты свидетелей его запихивай. — Так беспокоишься за него? — ухмыляется Намджун. Он с Юнги полностью согласен, но не может не подстебнуть. — Не понимаю, о чем ты, — Юнги в ответ весь нахохливается, как замерзшая птица, и прячет руки в карманах. — Он ведь для тебя не просто свидетель, — озвучивает Намджун очевидное. — Он слишком молодой и тупой, — разумеется Юнги прекрасно понимает, куда клонит Намджун. — А я слишком стар для этого дерьма. Намджун ничего на это не говорит. Вообще-то Юнги его самого старше всего на год. И если Юнги не замечает, каким взглядом смотрит на него Чонгук, то тупой здесь явно не его брат. Намджун слишком хорошо знает Чонгука, чтобы понимать, что скоро, когда Чонгук освоится и окончательно обнаглеет, господина федерального агента начнут брать измором. Хотя, если Юнги под это дело уговорит брата вернуться на учебу, Намджун совсем не против. — Ты стрелять-то хоть умеешь? — Спрашивает Чимин. И вздрагивает от порыва холодного ветра с реки. — Охотился на ферме с отцом. — Тэхён снимает с себя шарф и бережно кутает в него Чимина. — Да ты полон сюрпризов. — Чимин благодарно улыбается и прикрывает глаза, носом зарываясь поглубже в шарф. — Я тут, кстати, нашел нормальный арахис. — Тэхён роется в карманах пальто, и оттуда сыплется шелуха. — Будешь? — И ты после этого можешь его есть? — ворчит Чимин, но ладонь подставляет. Тэхён насыпает в нее уже чистые, светлые орехи. — Даже почистил, миленько. — Я живу отсюда в двух шагах. — Тэхён смотрит на Чимина с затаенной надеждой. — У меня есть вид на реку и горячий чай. Или кофе. Но я не пью кофе, он у меня только для гостей. Хочешь? — Тэхён, мы же договорились, что это только на один раз, — строго смотрит на него Чимин. — Только чай. — Тэхён поднимает замерзшие руки, признавая поражение. — Клянусь. Перед тем, как уйти, Тэхён оборачивается и вопросительно смотрит на Намджуна. Чимин сегодня закрыл собой его брата, поэтому Намджун, скрепя сердце, показывает большой палец, и Тэхён расцветает счастливейшей из своих квадратных улыбок. А потом приобнимает Чимина, защищая от пронизывающего речного ветра. Они красиво смотрятся вместе. — Ненавижу эту холодину. — Джин, потирая друг об друга ладони, подходит к Намджуну. — Ты поэтому решил перебраться в Неваду? — Улыбается Намджун. Теперь им просто грех не перейти на ты. — И мескаль там делают, — смеется Джин и кладет ему руку на плечо. — Ты как? — Не делают, не путай индейцев с мексиканцами, — поправляет его Намджун. А потом отвечает на вопрос. — Пока еще не осознал, — пожимает он плечами. Вроде ничего страшного и не случилось, но понимание, насколько они были к этому близки, заставляет вздрогнуть. — Как осознаешь, у Чимина есть с собой фляжка бренди. Чтобы согреться. — Джин по-своему истолковывает дрожь Намджуна. Конечно, ему-то к такому не привыкать. — Он поделится. — Боюсь, он только что ушел с Тэхёном. — Какой настойчивый малый, — одобрительно кивает головой Джин. — Думаю, у него есть все шансы, если продолжит в том же духе. — Продолжит, можешь не сомневаться. — Намджун за эти годы изучил Тэхёна как облупленного. Но самого Намджуна сейчас гораздо больше волнует другое. — Не боишься, что Ли придет отомстить? — Большая часть его людей теперь мои. А сядет он надолго. — Джин смотрит на реку, и по его пустому взгляду невозможно понять, правду он говорит или нет. — Так что нет, не боюсь. — Тогда в кабаре мне показалось, что у тебя к нему личные счеты. — Я бы не назвал это личными счетами, — Джин, наконец, поворачивается к нему. — Просто в один момент я увидел, как он ведет дела, и это заставило меня многое переосмыслить. — То задание, которое он тебе дал? — Джин так про него и не рассказал, и Намджуну становится очень интересно, что же тогда между ними произошло. — Это весьма мерзкая история. — Джин не кокетничает и не набивает себе цену, скорее, просто озвучивает свои мысли вслух. — Не знаю, согласишься ли ты после такого иметь со мной дело. — Я уважаю честность и не сужу сгоряча, — твердо произносит Намджун, смотря ему прямо в глаза. Он надеется, что этого будет достаточно, чтобы Джин понял, что Намджуну можно довериться. Джин тяжело вздыхает и начинает рассказывать: — Жил-был в городе мистер Смит. И был у него небольшой, но успешный бизнес. А босс Ли захотел его бизнес себе. Мистер Смит долгое время отказывался продавать Ли свой бизнес. И была у него очень красивая дочка, такая красавица, что хоть в кино снимай. — Джин смотрит не на Намджуна, а на свои ухоженные руки и говорит абсолютно ровным голосом. — Так вот Ли нанял подставного агента, который прожужжал девушке все уши о ее таланте, и пригласил на прослушивание в Голливуд. Только до Голливуда она не доехала, а оказалась в борделе Ли, да на героине. А потом покончила с собой. — И какую роль в этой истории сыграл ты? — Намджуну можно верить, дальше него эта история не уйдет. Но ему необходимо знать все, чтобы решить, может ли он сам верить Джину. — Я дал задание Чимину узнать про нее все возможное, во сколько утром просыпается, что ест на завтрак, сколько раз в день ходит в туалет, за кого мечтает выйти замуж. И устроил встречу этого агента с Ли. — Джин рассказывает об этом на удивление спокойно, не заламывает руки, не разыгрывает трагедию, нет, он выглядит, как человек смирившийся, знающий, что ему со своей виной жить всю оставшуюся жизнь. — Ты знал, для чего? — Продолжает спрашивать Намджун. Он не может избавиться от ощущения, что руками лезет в открытую рану, но еще он уверен, что так нужно. Нужно им обоим. — Нет, Ли мне только потом, по пьяни похвастался. Я после этого пытался найти ее в борделе, но она уже вскрыла себе вены. — Джин, наконец, поднимает на него взгляд и становится заметно, какие покрасневшие у него глаза. — И если ты сейчас собираешься сказать, что моей вины в этом не так много, то даже не думай. — Я все равно скажу. — Намджун берет Джина за руку и заглядывает в глаза. — Не важно, кто это был, если не ты, Ли дал бы это задание другому. Чимин знает? — Я ему не рассказывал, — выдавливает Джин слабое подобие улыбки. — Пусть хотя бы он спит по ночам спокойно. — Но ты решил вытащить его из мафии в законный бизнес. — Он мой друг, — пожимает плечами Джин, как будто это что-то само собой разумеющееся. Для Намджуна — да, и он рад, что для Джина тоже. — Ты разве не поступил бы также? Конечно Намджун бы поступил. Он понял для себя много важных вещей сегодня. И, кажется, принял решение относительно их с Джином дальнейшего сотрудничества. — Как ты все-таки вышел на меня? — Намджун меняет тему, ему хочется отвлечь Джина от мрачных воспоминаний. Они сегодня вышли победителями и остались живы, чем не повод для радости. — Удачное стечение обстоятельств? — И оно тоже. Но на самом деле у меня в бюро есть давний знакомый. А твой брат просто помог мне начать действовать. — Только не говори, что твой знакомый — это Юнги. — А Намджун еще удивлялся, как так совпало. — Не буду. — Джин, наконец-то, снова по-настоящему улыбается. — Но на самом деле я давно за тобой наблюдаю. — И как, понравилось? — Намджун чувствует, что его обвели вокруг пальца, но к своему огромному удивлению, он не против. Он умеет ценить красивую игру. А Джин играет красиво. — Знаешь, что мне в тебе понравилось больше всего? — спрашивает Джин, и Намджун мотает головой, не зная, что ответить. — Что в тебе есть азарт настоящего игрока, благоразумный человек бы не решился на такую авантюру. Ты даже в карты не побоялся меня обыграть. При всей твоей правильности ты гонишься за впечатлениями, которых не испытать простому клерку или страховому агенту. И тебе интересно, что я могу предложить. — И что же? — От вида такого Джина, снова похожего на демона-искусителя, с которым Намджун свел знакомство в казино, сердце Намджуна начинает биться чаще. — О, многое. — Джин дразняще и нежно проводит пальцем по его щеке. — Но посмотрим, на что договоримся. — Тогда обсудим условия за ужином при свечах? — смелеет Намджун. После сегодняшнего ему точно Гудзон по колено. — Только если он включает в себя утренний кофе в постель. Правил, которых придерживался Намджун при ведении бизнеса, было всего три: никакого сотрудничества с мафией, никаких наркотиков, и только качественный алкоголь. Облокотившийся на капот полицейской развалюхи Джин улыбается так, что Намджун с легким сердцем посылает первое правило ко всем чертям.