Откуда взялись небылицы?

Чеснок — в рот, лук — в нос, мёд — на грудь, горчицу к пяткам, крапиву на поясницу и гранёный стакан водки пополам с красным перцем для внутреннего воздействия. Всех микробов перетравим! Если доживёшь до утра — будешь как новенький. Андрей Белянин, «Моя жена — ведьма» Пациент скорее жив, чем мёртв. А.Н. Толстой, «Золотой ключик, или Приключения Буратино»

Конечно же, он не ушёл далеко. Портал привёл его всего лишь из рабочего кабинета в спальню Лорда Аньдина, защищённую вторым слоем барьеров в любой из временных линий, где для Цинхуа было доступно совершенствование. Не то чтобы эти барьеры годились против его теней — чем Мобэй и воспользовался — зато неплохо экранировали его ци от жданного, пусть и не особо приятного гостя. Кто бы захотел увидеть своего брата во всём, кроме крови, соратника и единомышленника вот таким — озлобленным, с израненной душой, отгораживающимся от всех окружающих жёсткой, но хрупкой маской цинцзинского змея? Увидев, почувствовав его таким, Мо Бай окончательно уверился в том, что они поступают правильно. Пусть без его согласия, но они собирались сегодня запустить цепь событий, которые из этого драного, насквозь несчастного уличного кота сделают того мастера Шэня, который своей теплотой первым дотянулся до его замёрзшей души. Событий, которые к тому же решительно свернут эту временную линию с колеи, ведущей к катастрофе. И пусть новый путь будет не без ухабов и промоин — но где вы видели совершенство в земной жизни? Или даже среди небожителей, а? Пока Мобэй раздумывал так, одним глазом всё же приглядывая за происходящим в кабинете через клочок теней в углу, Цинхуа старательно валял дурака. То бишь, старался разжалобить, отвлечь и уверить мастера Шэня в своей безвредности и даже полезности. Шэнь Цинцю цедил презрительные слова короткими предложениями, отчитывая своего шиди за разделённую лояльность и вообще за саму идею служения высокопоставленному демону, грозя за шкирку оттащить к Чжанмэнь-шисюну или сразу на Собрание Пиковых Лордов, запереть в подземельях Кусина или и вовсе прирезать самостоятельно как вероломную крысу. Но постепенно его презрительный тон… не смягчился, но сменился расчётливым. Раздумывающим, что он может получить от Лорда Аньдина за молчание, или даже за заступничество перед остальными главами пиков Цанцюна. Как он — и его орден — могут использовать факт этой связи, чтобы… взять Мобэй-вана в заложники и вытянуть из него выгодный для них договор о взаимодействии? Или сдать демона кому-то из заинтересованных личностей в цзянху? Это было очень дерзко со стороны Лорда Цинцзина — счесть, что им будет по силам поймать его в ловушку, да и вообще предложить что-то подобное. Впрочем, как стратег ордена, он был обязан рассмотреть все пришедшие на ум варианты действий, так что Мо Бай не мог его винить. В конце концов, недоверчивому, подозрительному, ощетинившемуся шипами Пиковому Лорду неоткуда было знать, что Принц Севера предпочёл бы прочный союз — а заключив его, был бы верен своему слову. Да и сам Мобэй-ван — здешний, менее опытный, невежественный относительно человеческих обычаев почти настолько же, как когда-то много времён назад был он сам — сейчас не доверял до конца даже собственному помощнику, хоть и питал к нему нежные чувства. И именно поэтому Мо-не-отсюда-Бай мог следить за кабинетом без особых опасений сломать временную линию. Так, кажется, Шэнь Цинцю достаточно успокоился, чтобы перестать постоянно сканировать комнату своей аурой и снизить уровень опаски с постоянного зыркания по сторонам до обыденного фона. Мобэй-ван вынул из мешочка на поясе прихваченный из сокровищницы артефакт и примерился, незаметно даже для собственного взгляда накладывая поверх резной поверхности печати дополнительные линии. Их совместный расчёт стоил его Цинхуа и Часовщику тонны нервов, ведра бодрящих напитков и охрипших от срача голосов. В конце концов, результат должен был получиться смесью подиковиннее большинства представителей демонической флорофауны, объединив в себе технику памяти прошлой жизни, многократно усиленный эффект отбивания памяти о жизни текущей и благословение Часовых Дел Мастера, позволяющее ему нацелиться, чтобы привязать аватара-Систему. …Всё было готово, а его Цинхуа уже отболтал себе язык, суля шисюну Шэню редкие ингредиенты, информацию прямиком из Северного двора и предложение нарыть компромат на лао Гунчжу. Хех, согласись на это предложение стратег Цанцюна, и даже местный Мо Бай с огромным удовлетворением утопил бы старого черепашьего сына! Впрочем, вряд ли заклинатели выставили бы достаточно комфортные для Севера встречные условия, да и вообще, не в их ситуации было строить замки на песке. Поэтому он просто свернул вокруг себя тени потуже, шагнул через них в пространство сразу за спиной мастера Шэня и скользящим движением прижал Печать Безграничного Тумана к его шее сзади. Благо что просквозить через спадающие на спину волосы и высокие воротники для него не было чем-то необычным. Цинхуа широко распахнул глаза и как был, стоя на коленях, дёрнулся вперёд, подхватывая обмякшего на полуслове шисюна. Пока маленький Лорд Аньдина, ругаясь себе под нос, щупал пульс бессознательного мастера Шэня, демон шагнул вбок и аккуратно положил печать на край стола. — Он забудет последнее время, не меньше шичэня. Позаботься об остальном. Артефакт оставь у себя, его способен активировать любой практик, связанный клятвой или кровно с правящим родом Северных Пустошей. Впредь держи его при себе и пользуйся, когда потребуется. — Конечно, Даван, этот скромный так и сделает, Даван… Эмм, Даван не сердится, что этот посмел обещать что-то шисюну от его имени? — Нет. Шан Цинхуа сделал правильно. И это отвлекло его достаточно, чтобы этот владыка смог действовать невозбранно… Как только сможешь отлучиться, жду у себя с отчётом. — Этот Шан слушает и повинуется, — Шан Цинхуа неловко поклонился, всё ещё держа на коленях мастера Шэня. Мобэй-ван удовлетворённо кивнул и раскрыл дальний портал. Его Цинхуа дальше справится сам. А он пока… Да, пожалуй, он может предложить дядюшке временное перемирие ради допроса пленённого недоубийцы. В конце концов, бородища Мо Хуфэна стояла поперёк горла им обоим — да и лёгкое потепление отношений с хитроумным Линьгуан-цзюнем тоже на дороге не валяется. В конце концов, с чего-то же дядя во время ритуала получения силы предков местного Мо Бая должен будет некоторое время колебаться, прежде чем всерьёз пытаться его убить? Возьмётся уговаривать, предложит отступиться — пусть гордый наследник этим выбором и не воспользуется. Отступит сам после первого же ранения… В конце концов, в его собственной, самой первой, злосчастной временной линии шушу был куда более настойчив в своей попытке избавиться от племянника, протянувшего руку к трону.

∞ ⁠(ΦᆺΦ)⁠ ∞

Даже понимая, что это его булочка Мо Бай, и зная, что именно его демон должен был сделать, было чуть-чуть жутковато наблюдать за тёмной фигурой, соткавшейся из теней за плечом шисюна Шэня и потянувшейся к его шее. И тем более ловить Шэнь-дада, упавшего, как марионетка с обрезанными ниточками. Его принц быстренько свалил из неловкой ситуации, оставив на столе свой артефакт отбивания памяти. И, ну, не то чтобы Шан Цинхуа не ценил подарок — теперь его местному «я» будет чуть менее хлопотно сохранять в тайне свои шпионские и вообще тайные и мутные делишки — но вот прямо сейчас он завидовал Мобэй-вану. Потому что иметь дело с ассасинами, коварным дядей и прочим гадюшником Северного двора вместе взятыми было не так нервно, как предстоящее ему задание запудрить мозги всему Цанцюну, начиная с собственных боевых братьев. Блять. Впрочем, как раз тут дальнейшее присутствие невозмутимой ледяной морды было бы лишним. Так что Лорд Аньдина только вздохнул и полез рыться на стеллаже с конфискатом. …Аха! Вот и флакон с ядовитой слизью снежного пятинога, которую какому-то идиоту из учеников втюхали на миссии под видом лечебной слюны ледниковой агатовой барсоулитки. Для физических заклинателей ни испарения этой слизи, ни её попадание на кожу не были особо опасны, зато у духовных она вызывала галлюцинации, искажения памяти и прочие «радости» психотропного характера. А при перекрученных меридианах шисюна Шэня вполне могла и к лёгкому искажению ци привести — не смертельному, конечно же. Зато её воздействие, даже минимальное, вполне достоверно маскировало применение артефакта и холодную демоническую ци в духовных венах. Ну кто подумает на присутствие на Цанцюне, в доме Пикового Лорда высокопоставленного ледяного демона, если есть готовое и вполне логичное объяснение? А если шисюн и припомнит что раньше, чем полностью сработает техника замены памяти, так это можно списать на развесистые глюки! У него заняло только пару минут художественно разложить по столу документы на конфискованное, поставить на край флакон с отравой — и тут же смахнуть на пол так, чтобы брызги слизи попали на рукав шисюна. Вуаля, экспозиция создана и никто не подкопается. А вот попытка вытащить Шэнь Цинцю из зоны действия сладковато пахнущих испарений привела к тому, что тот мгновенно очнулся — от первого же прикосновения. Ну, нельзя же быть таким параноиком, шисюн! …На самом деле, можно, а в его ситуации даже и вполне обоснованно, но зачем же так усложнять жизнь этому бедному Шан-шиди? Шэнь Цинцю вырвался из его рук, перевернулся, придушенно сипя, приподнялся на четвереньках, и его тут же вырвало. Ну вот и ладушки, хоть немного организм от яда очистится. Фоново болтая что-то успокаивающее, Цинхуа сумел-таки забросить руку шисюна на своё плечо и наполовину волоком вывести его из комнаты. А вот попытку прощупать совершенствование — что-то очень уж тревожно плескала во все стороны пучками иголок его аура — Шэнь Цинцю пресёк с гневным шипением: — Убери лапы, вероломная крыса! — За что, шисюн? — возопил Шан Цинхуа, впрочем, негромко: бьющаяся венка на чуть влажном от испарины виске шисюна заставила его подозревать сильнейшую мигрень. Да и у него самого голова тоже побаливала. — За… за… не помню! — растерялся Шэнь Цинцю и воззрился на него ещё более подозрительно. Глава Аньдина чуть не хрюкнул от смеха, но мудро сдержался и торопливо объяснил, что случайно — случайно, шисюн! и не сверли так взглядом — разлил в его присутствии слизь снежного пятинога. Больше и говорить ничего не пришлось. В прищуренных глазах завертелись шестерёнки, складывая два и два, и бессмертный мастер Шэнь устало поморщился, не особо успешно пытаясь взять под контроль волнующуюся ауру. Потом выпрямился, как палку проглотил, отвернулся от Шан Цинхуа и сухо произнёс: — Я возвращаюсь на Цинцзин. Своё дело ко мне изложишь в письменном виде и пришлёшь кого-нибудь из подчинённых. И потянул из ножен Сюя. Ради сохранения лица рисковать наебнуться в какое-нибудь ущелье? Ой, дура-ак! Цинхуа поспешно подхватил шисюна под локоть, будто бы нечаянно мешая достать меч. — А может, всё-таки, на Цяньцао? А то и у меня что-то голова тяжёлая и гудит, — конец фразы, «как с дичайшего бодуна», он проглотил, ибо в этом где-когда у них с шисюном отношения были, мягко говоря, натянутые. — Ну, если у Шан-шиди есть свободное время, чтобы терять его, разгуливая по пикам… — не дался Шэнь Цинцю. Да и то, его аура постепенно начала успокаиваться в стальном кулаке воли… зато из рукава появился веер, кажется, в безуспешной попытке сбить начинающийся жар. Вон, и румянец на скулах, и на висках уже капли пота собрались… Этот упрямец! — Тогда, возможно, шисюн хотя бы составит компанию этому шиди на Радужном Мосту? Возможно, свежий воздух поможет этому шиди продышаться, и беспокоить целителей, и правда, не придётся… В общем, кое-как Цинхуа удалось напроситься на то, чтобы дойти до Цинцзина вместе и пешком (хвала благой Гуаньинь!). Правда, по дороге ему пришлось отвлекать шисюна какими-то мелочами вроде жалоб на недобросовестного поставщика, попытавшегося вместо ляпис-лазури всучить смесь дешёвых красителей. Праведное возмущение помогло Шэнь Цинцю несколько взбодриться и позволило дойти до Цинцзина, почти не подрагивая коленями. И этот камикадзе ещё хотел лететь на мече! Договорившись устроить этому торговцу полное аутодафе (получится — хорошо, неплохой задел в налаживание отношений, нет — местный Цинхуа и сам справится, разве что помедленнее) и вежливо попрощавшись с шисюном, глава Аньдина всё-таки поспешил на Цяньцао к шиди Му. Всё-таки сочетание собранной «на коленке» техники, божественного воздействия, отравления и искажения ци — пусть даже лёгкого — диагноз далеко не банальный, и пригляд целителя Шэнь Цинцю точно был бы не лишним.

∞ ⁠(ΦᆺΦ)⁠ ∞

Шан-шисюн почти буквально свалился на голову Му Цинфану с воздуха прямо посреди инспекции посадок ежевельника. Рассеянно поправил подол внешней робы, зацепившийся за колючки кустов, и возбуждённо заговорил, по обыкновению размахивая руками и теребя его за обшлаг рукава. Что? Так, так, ах, как нехорошо, слизь пятинога. Хорошо хоть, в малых количествах и не попала на голую кожу. Остатки собраны в другой флакон? Брызги убраны очищающей техникой? Как предусмотрительно со стороны шисюна. А ну-ка… Пойманный за запястье шисюн Шан послушно замер кобросусликом, позволяя прощупать духовные вены. Хм. Действительно, лёгкая степень отравления, небольшой жар. Отпустив неприятно тёплое запястье, Цинфан споро свернул кулёк из первого попавшегося листка бумаги (черновик заказа на бинты? неважно, напишет новый) и насобирал в него горсть ягод, используя свои иглы для акупунктуры на манер палочек для еды, чтобы не зацепить колючками рукава. Ежевельник был слегка недоспелым, и его маслянистые ягоды должны были сейчас иметь немного вяжущий, но не слишком неприятный вкус. Шан-шисюн давал ему пробовать дынные семечки, приправленные и худшим сочетанием специй. Кулёк был немедленно вручён шисюну, и целитель с немалым удовлетворением заметил, что суетливый Лорд Аньдина немедленно потянулся за ягодкой, рассеянно закинул её в рот, чуть нахмурился в недоумении, но пожал плечами и продолжил лакомиться параллельно с разговором. Что ж, Цинфан был рад, что может положиться на привычки своего шисюна для того, чтобы удостовериться в своевременном принятии противоядия. Удовлетворённый улучшающимся состоянием и обрётшими блеск глазами Шан Цинхуа, он внимательнее вслушался и в его слова: — Му-шиди совершенно и абсолютно должен пообещать, что никому и никогда! Если кто-то узнает об этой слабости эршисюна… а ещё хуже, если сам шисюн Шэнь хотя бы заподозрит самую малую тень намёка, что его уязвимость к слизи пятинога кому-то известна, так ведь сразу можно будет закапываться! От него же даже в Бесконечной Бездне будет не скрыться! Шисюн драматично всплеснул руками, едва не рассыпав ягоды, но вовремя спохватился и прижал кулёк к груди. — Конечно-конечно! И этот шиди даже сделает вид, что заглянул на Цинцзин совсем по другому поводу… — Му Цинфан бережно погладил беспокойно дёргающееся плечо, — скажем, уточнить имена старших учеников, которых шисюн Шэнь намеревается послать на зарисовки лекарственных трав для нового гербария. Мне ведь обязательно нужно организовать для них обучение технике безопасности при работе с отдельными разновид~ — Да-да, прекрасная идея, — перебил его Шан-шисюн, от нервов слегка подпрыгивая на месте, — и учитывая симптомы, этот Шан даже думает, что эршисюн может и вовсе позабыть о том, что причиной стал именно мой промах, и что я что-то знаю… О, но тогда этому Шану в такой деликатный момент лучше находиться подальше! Целителю пришлось ещё пару раз уверить нервничающего Шан Цинхуа, что он будет молчать по этому вопросу до конца земной жизни — и после вознесения тоже, да-да, шисюн, конечно же — и от него ровным счётом никто и никогда не узнает о том, что Лорд Аньдина пострадал от того же несчастного случая, что и их колючий эршисюн. Наконец, немного успокоенный — и на нервной почве съевший весь кулёк целебных ягод — шисюн Шан встал на меч, чтобы вернуться на Аньдин (ах, шиди Му должен понимать, у этого Шана столько дел, столько бумаг, аха!). А сам целитель проверил наличие в спрятанном в рукав цянькуне набора самых необходимых лекарственных средств и направил свои стопы на Цинцзин. Только для того, чтобы на Радужном Мосту столкнуться с паникующим учеником в униформе цвета цин, с поспешным салютом начавшим умолять его поторопиться на помощь Шэнь Цинцю. Му Цинфан встал на меч и вздёрнул туда же заламывающего руки юношу, чтобы расспросить по дороге. — Шицзунь разбирал с этим Мин Фанем документы в предназначенном для административных дел павильоне, но вдруг пошатнулся и упал! Кажется, он потерял сознание, а его ци хлестнула вокруг так сильно, что все бумаги разлетелись, и этот ученик тоже не удержался на ногах. Этот осмелился подползти к шицзуню поближе и обнаружил, что он весь горит. И эти вихри, снова и снова… У шицзуня искажение ци, да? — Похоже на то, Мин-шичжи, — ровным тоном подтвердил целитель, — теперь покажи мне, которое здание нам нужно. — Вон та скошенная крыша, видите, где бумага разбросана под окном и двое учеников стоят рядом. Этот велел паре шиди покараулить поблизости. — Мин-шичжи правильно сделал, — Му Цинфан спустился к показанному зданию и спешился. Мин Фань тоже соскочил с клинка, в спешке и волнении споткнувшись и чуть не упав. Он прихватил парнишку за рукав, поглядывая в открытый дверной проём, откуда только что выдуло ещё несколько листов бумаги, дождался, пока тот восстановит равновесие, и деловым тоном, не выдавая собственного беспокойства, отдал распоряжение. — Этот мастер направится внутрь и постарается помочь Шэнь-шисюну. Мин-шичжи поручается найти Лидера Ордена и доложить ему о случившемся. Кажется, эршисюн всё-таки окончательно потерял контроль над током своей ци и свалился в искажение, раз она так неконтролируемо буйствует. Ай, как нехорошо. Целитель сложил несколько ручных печатей, накладывая вокруг себя защитное плетение, и нырнул в павильон, наполненный беспорядочными вихрями и потоками духовной энергии. Перевернуть на спину лежащего на полу бессознательного шисюна было делом одного вдоха. Воздействовать иглами из драконьей кости на строго определённые акупунктурные точки, чтобы подавить искажение ци, заняло несколько больше времени — впрочем, уже после первых четырёх игл её буйство начало спадать. Му Цинфан сунул в рот Шэнь-шисюна пилюлю Небесного Равновесия Ци, приложил к губам горловину фляги с родниковой водой, и его пациент рефлекторно сглотнул. Хм, базовые функции сохранились, уже хорошо. Осторожно прихватив оба худых запястья так, чтобы, не дай Небеса, не сдвинуть установленные иглы, он направил в горящие духовные вены свою ци. Сначала по капле, позволяя ей частично впитываться и охлаждать воспалённые стенки, потом чуть увеличив напор, постепенно продвигаясь глубже. Вырвавшись из тисков воли шисюна, его меридианы могли чуть ли не в узлы завязаться, и потому успокаивать и проливать его духовную систему приходилось очень деликатно. Тем не менее, к моменту прибытия Чжанмэнь-шисюна целитель успел выправить, насколько возможно, нанесённый искажением ущерб и вывести шисюна Шэня из болезненного коматозного состояния в более контролируемый лечебный транс. А вот пробуждать пациента пока было нежелательно, и тем более транспортировать на другой пик. Так что, посоветовавшись с Юэ-шисюном, они ограничились тем, что на носилках перенесли эршисюна в его собственный дом, пропитанный его ци и потому более комфортный для восстановления. Благо что складная конструкция из прочного шёлка и бамбука была, как обычно, запрятана целителем в одном из пространственных хранилищ. Оставив Юэ-шисюна присматривать за пациентом, Му Цинфан встал на меч, чтобы ненадолго вернуться на Цяньцао и вдумчиво просмотреть его историю болезни. При выборе средств от лихорадки следовало исключить малейший риск осложнений из-за несовместимости по стихии, некорректного инь-ян наполнения или индивидуальной чувствительности.

∞ ⁠(ΦᆺΦ)⁠ ∞

За окном плыла тишина ночи, а Юэ Цинъюань дремал вполглаза, сидя на слишком узком для себя стуле рядом с кроватью сяо Цзю и держа его горячую ладонь между своими, так, чтобы пульс и биение ци были под самыми кончиками пальцев. Тревога за побратима, въевшаяся, привычная, ныла в костях едва ли не сильнее тягучей боли от связи с Сюаньсу. Жаль, что, в отличие от духовной энергии, он не мог ни видеть, ни ощущать энергию шэнь — и её более концентрированный вариант, божественную силу. Потому что иначе он мог бы узреть крайне необычное зрелище. Над телом Шэнь Цинцю висел голубоватый… скажем, лист бумаги, повёрнутый плоскостью к его чуть нахмуренному спящему лицу. А на нём резкими штрихами чернели знаки, только почему-то не вертикальными столбцами, а горизонтальными рядами: 【 Благословение небожителя потрачено: 3,2% 】 【 Загрузка памяти инкарнации «Шэнь Юань»: 8,7% 】 【 Архивация памяти инкарнации «Шэнь Цзю»: 2,1% 】 【 До активации сознания хоста и Системы 2 дня, 9 шичэней, 23 фэня 】 【 Благодарим за ожидание 】 Иногда цифры менялись, в верхних трёх рядах — увеличиваясь, в то время как отсчёт времени уменьшался. Но Юэ Цинъюань сидел, устало прикрыв глаза, и ничего не подозревал. …Он ещё не знал, что меньше чем через три дня его сяо Цзю — Шэнь Цинцю — откроет глаза растерянным и совершенно не помнящим ни его, ни себя.