Жертва Альтер-Эго

Питер Паркер чувствовал себя выжатым лимоном. Неделя за неделей, патрулируя ночной город, он боролся не только с преступностью, но и с собой. Усталость въелась, оставляя за собой тяжесть, которую не смывала даже самая горячая вода. Еда казалась лишним грузом, аппетит пропал, оставляя после себя лишь пустоту в желудке. Он пропускал тренировки, игнорируя тревожные звонки от Хэппи. Мир стал серым, лишенным ярких красок. А ночные приключения, теперь, рутина, наполненной лишь тупой болью и пустотой. Несколько мелких царапин на руках, полученных во время очередной стычки с грабителями, он не заметил сразу. Он игнорировал зуд и жжение, махая рукой на очередную ссадину, еще одну мелочь, которая не стоила внимания. Слишком много дел. Слишком много усталости, и если это не смертельно, то и не важно вовсе, регенерация сделает свое дело. И даже тут Паркер ошибался. Из за плохого аппетита и бессонных ночей, регенерация стала бессмысленной и медленной, не принося никакого результата. Сегодня в школе, будто по расписанию, его снова толкнул Флэш, оставляя синяк на ляшке. Впрочем это не было обидным, парень привык к подобным издевкам с его стороны. Немного мешковатая одежда — темно синяя толстовка, старая футболка под ней, черные штаны от неизвестного бренда, и белые носки. Мишель и так давно знала о том, что у парня проблемы, но сейчас это волновало ее больше всего. Успеваемость в школе у Паркера стала хуже, да и на уроки он является не всегда, что вызывает вопросы у учителей. А ведь все просто. Пока они учатся, Питер лежит дома под одеялом, стараясь согреться от холода, даже в самый жаркий день. Школьное время летит быстро, почти на всех уроках Паркер спал, уложив голову на парту. По приходу домой ничего не менялось. Иногда он оставался на базе и вскоре должен был вовсе переехать туда, однако не хотел, чтобы кто-то его видел к таком состоянии. Да и если хорошо подумать, это ведь не так заметно?.. Просто нужно выдавливать из себя улыбку, делая вид, что все отлично, ведь у человека паука не может быть проблем. Он всем нужен. На него все надеются. "Каждый вечер я умирал, и каждый вечер возрождался вновь." Живу я от выходных до выходных, где могу лежать и ничего не делать сутки напролет, а после понедельник, вторник, среда, четверг и пятница. Пятница была самой лёгкой по моему мнению. Я никогда не думал, что смогу потеряться во времени. По ощущениям только на прошлой недели я встретил Мистера Старка. А на деле.. а на деле это было давненько, даже не помню когда.. Что касается моей памяти. В последнее время я слишком растерянный. могу врезаться в кого нибудь, могу забыть слова тети с утра о важном деле.. Могу забыть о просьбе Тони : "зайди ко мне после школы" А раньше все было по другому. Я восхищался им и весь день с нетерпением ждал нашей встречи как в первый раз. Так когда все пошло не так? Наверное ещё с того момента, как я взглянул на канцелярский ножик в пенале, вспоминая слова парня из интернета: "физическая боль может заглушить моральную". А вот и ещё одно отличие: Я стал тем, кого никогда не понимал ранее. Не то, чтобы презирал, просто и представления не было, как можно причинять себе боль намеренно? Я берусь у основания и дрожащими руками подношу холодное лезвие к руке. На первый раз не решаюсь, мне страшно.. чертовски страшно и больно от осознания того, что я слаб. Что не могу справиться даже с собой, а уже мчусь спасать других. Вообще если он собрался заниматься само повреждением, прежде всего нужно убедиться,что об этом будет знать только он. Он и его ночные кошмары, которые будут напоминать ему об этом вновь и вновь, каждую ночь, без надежды на спокойный сон. Если уж резать, то точно не руки, а сколько времени уйдет на заживление ран? Об этом Паркер не подумал. Сегодня ему нужно будет зайти к Тони, а значит его паршивая регенерация не справится за пару часов, это точно. Решено. Значит будем наносить порезы за бедро. Там никто, ничего не увидит, да и раздевать его никто не будет, а значит подозрений ноль. Выбрал он место чуть ниже самого бедра, где то на ляшке, там ещё синяк от Флэша остался.. На глазах уже скопились слезы, которые парень даже и не заметил вовсе. Брови жалко сдвинулись к переносице, неужели Питер нашел способ, который поможет ему избавиться от боли и усталости? Предмет для искушения пришлось искать мутными глазами. Сердце в печали сжималось, а руки судорожно искали лезвие. Нашел! Бедный Паркер, даже ни секунды не думает, а действует, делая первый порез. Немного неопытно и выходит глубоко. По крайней мере точно глубже, чем он планировал изначально. Плач превратился в открытое рыдание, а иногда он тихо хныкал, стараясь заглушить звуки рукой. По ноге бежит струйка алой крови, которая смотрится замечательно в темной комнате, смешиваясь со всеми страхами и мечтами Паркера, которые он запер тут ещё в детстве. Даже когда он был маленький, сразу понял принцип жизни в этом сложном мире — нельзя поддаваться эмоциям и выставлять их напоказ, нужно держать все в себе, лишь изредка позволяя собственному я пускать слезы в одиночку. Глаза у Паркера опухли, он не смотрел в зеркало, чтобы не добивать себя грустными, никчёмным мыслями ещё сильнее. И он понял лишь одно, испробовав этот опыт: Сейчас ему стало легче. Он подавил свои эмоции, а значит метод рабочий. Полы от капель крови, после истерзания собственного тела пришлось оттирать недолго, а вот ляшка ссадила. Паркер терпел, ведь он это заслужил. И, теперь как покорный, умный, смышленный малец, с горой оптимизма, он направился к Старку. На всякий случай парннь взял упаковку острых, наточенных, только купленным канцелярских лезвий, чтобы вещь для подавления, всегда была под рукой. Положил он неприметную коробочку в рюкзак, что взял с собой, припрятав секрет в задний кармашек, чтоб уж наверняка скрыть свою слабость от всего мира. Проблемы Питеру не нужны, как и Старку. Парень уверен, что будет обузой, если попросит совет и помощь у своего наставника. Раны он конечно не обработал, а снова махнул рукой, повторяя одни и те же слова в голове. "Если не смертельно, значит не опасно, а значит не достойно особого внимания." И конечно же он верил в свои слова. Максимум, что сделал Паркер, так это - Стёр кровь с ноги, сухим, бумажным полотенцем. Ну и конечно надел на себя штаны, предварительно убедившись, что ранка не сочиться кровью. Запачканная одежду ему не нужна. Он не чувствовал себя грязным или испорченным. Вина за свои действия была, но она его не тревожила, ведь сейчас все хорошо. Питер чувствует слабость и расслабленность, а так же капли, что попадают на него, сквозь капюшон. На улице мрачный дождь, под стать его настроения. Каждая капля невзрачная и ничем не отличается от любой другой, вот такой и Питер — сливается с толпой и старается не выделяться из нее. Так почему же Старк выбрал именно его? Потому что у Питера есть способности и силы, которых нету у других? Именно, Пит. Ты никак не отличается от других, ну разве Тони выбрал тебя, не потому что ты особенный? Не потому что у тебя есть то, что ему надо? С такими мыслями в голове и враг не нужен, только вот у Питера их по горло, и каждый хочет его смерти. Становясь в лифт он придумывал отмазку, на случай, если Старк спросит его, какого черта Паркер тут расхаживает пешком, а не на паутине. Ответ был один — в последнее время он даже не может тупо заправить веб шутеры. Ему лень встать с кровати, он не может явиться в школу или банально помочь тёте сделать пирог, ну разве он не жалок? Юноша стоял перед закрытой дверью в мастерскую и собирался с мыслями. Одежда немного намокла, а Пятница давно сообщила Тони, что тот на базе. Капюшон он снял. Вздохнул, приоткрывая дверь и натягивая улыбку, а ведь врать Паркер так и не научился. —Здравствуйте, Мистер Старк! И даже не запнулся ни разу. Похвально, Пит. Вырастаешь на глазах. Старк не в настроении, это видно сразу. он хмурясь отходит от рабочего стола, и направляется к Паркеру. — Доброго вечера, карапуз. Синяки под глазами, нет той искры в глазах, видимо ребенок не спал уже около двух дней. губы немного трясутся, он либо замёрз, либо переживает, но рядом с Тони этого быть не может, только не рядом с ним. Старк знает — ребенок его любит и ценит как наставника, им вместе комфортно и тогда какого черта, Тони видит, что ребенок этого комфорта не чувствует? Для Питера все предельно ясно. Ему кажется, что Тони знает о его проблемах, о тех порезах, что он сделал часом ранее. Он не доверяет ему и ждёт ругательства, ждёт наказания или того, что наставник снова заберёт костюм. Такое чувство, будто Тони знает Паркера лучше, чем он знает себя сам. Тревога закралась в сердце Тони незаметно. Сначала это были мелочи, едва уловимые изменения в поведении Питера, которые можно было списать на усталость или подростковые капризы. Но с каждой неделей эти мелочи накапливались, складываясь в тревожную мозаику. Мужчина, привыкший к звонкому смеху парня, который эхом разносился по мастерской, теперь все чаще ловил себя на том, что вокруг воцарилась непривычная тишина. Шутки подростка стали редкими, словно робкие лучики солнца, пробивающиеся сквозь плотные тучи. Даже фирменные подколы в адрес Тони, которые раньше сыпались только так, теперь звучали устало и без энтузиазма. Во время тренировок, которые раньше Питер ждал с нетерпением, теперь подросток выглядел бледным и изможденным. Его движения, обычно быстрые и точные, стали замедленными и неуверенными. Даже под маской Тони видел, как лицо Питера бледнело, а губы сжимаются в тонкую линию. Он слышал тяжелое дыхание парня, которое предавало его истинное состояние больше, чем любые слова. Паркер стал все чаще пропускать тренировки, ссылаясь на усталость и головную боль. Он предпочитал уединение своей комнаты, отгораживаясь от мира перегородкой молчания. Тони, пытаясь дозвониться до него, слышал лишь гудки в трубке, которые отдавались в его душе глухим эхом беспокойства. Он понимал, что что-то не так, что-то гложет Питера изнутри, но не мог понять, что именно. Эта неизвестность пугала гения больше всего. Он привык к контролю, к тому, что может проанализировать любую ситуацию и найти решение. Но сейчас он чувствовал себя беспомощным. Словно стоял перед запертой дверью, и не знал как ее открыть. Беспокойство росло с каждым днем, сжимая его сердце ледяными тисками. Он знал, что должен что-то предпринять, но не знал, с чего начать. Единственное, в чем он был уверен — он не оставит Питера одного с его проблемами. Он будет рядом, чтобы поддержать его, чтобы помочь ему выйти из этой тени, которая накрыла его с головой. —Разденься до белья, нужно снять мерки для нового костюма. Голос Тони был тверд, но в нем слышалась едва уловимая дрожь. Он старательно скрывал свое беспокойство, боясь спугнуть Питера. Боясь заставить его замкнуться в себе еще больше. Взгляд гения был прикован к лицу подростка, пытаясь уловить малейшую реакцию, любой намек на то, что творится у него в душе. Питер замялся. Его пальцы нервно теребили край толстовки. Он поднял взгляд на Тони, в его глазах читалась смесь страха о том, что наставник узнает все. Что он от него отвернется. Глаза Паркера были стеклянные и он смотрел куда-то в пол, но точно не на Старка. Инстинктивно его пальцы стали царапать руку, впиваясь ногтями в кожу, а губы он кусал. Кусал и даже не заботился о боли, которую приносил сам себе. — М-м, мистер Старк, может, потом? Я.. я немного устал... пробормотал Паркер, избегая прямого взгляда. Старка не обмануть. Сжатые руки, закрытость и дрожащий голос, парень точно что-то скрывает. Тони настойчиво покачал головой. — Нет, Питер, сейчас. Новый костюм нужен тебе как можно скорее, а для этого мне нужны точные мерки. Не волнуйся, это займет всего пару минут. Питер неохотно начал снимать одежду. Каждое движение давалось ему с трудом, словно он боролся с невидимым сопротивлением. Гений молча наблюдал за ним, стараясь не выдать своего волнения. Внутри у него все сжималось от предчувствия чего-то плохого. Когда Питер снял Толстовку, а следом и футбоку, Тони невольно задержал дыхание. Под тонкой кожей проступали острые ребра, свидетельствующие о том, что подросток сильно похудел. Его руки были неестественно тонкими, а на запястьях виднелись тонкие царапинки, которые он, видимо получил ещё давно. Неужели его подводит регенерация? Тони отвел взгляд, с трудом сдерживая себя, чтобы не наругать Питера. Он боялся, что одно неверное движение, одно неосторожное слово может разрушить хрупкую стену, которую парень возвел вокруг себя. —а штаны? Старк стоял на своем. А Паркер знал, что скрывать нечего, однако тянул до последнего. Ответа не последовало. Он, как напуганный ребенок сжался и старался куда нибудь деть руки, ведь толстовки уже нет. Он чувствует себя виноватым, и.. голым? Знает ведь, что Старк не отстанет. —простите.. шепотом, за что-то извиняется Паркер. Тони в недоумении. Конечно если Парень чем то страдает, ну или болеет РПП, не нужно за это извинятся. Значит ли это, что ребенок недоговаривает чего то ужасного? Тишина давит на Питера и на глазах стоят слезы. Он на грани и вот-вот расплачется перед наставником, а у старка то сердце сжимается. Уже во второй раз, и он хочет обнять Паркера, но ещё не время. Он должен довести все до конца. —что и когда ты нормально ел в последний раз, Паркер? Парень вздрогнул, когда мужчина нарушил тишину. Он пытается вспомнить, ведь последнее, что он успел поесть, это яблоко прошлым утром. В основном он просто перекусывал, когда было настроение и полноценно не ел уже около двух недель? Да и это обращение по фамилии.. Старк звал его так лишь один раз, когда он сильно обладался и наставник был в нем разочарован. —Лазанью. Два часа назад.. —Твоя тетя не готовила лазанью в ближайшую неделю! не ври мне, Паркер! Тони его перебивает. Да, голос грубый, да звонкий и громкий, но Старк хочет лишь позаботится о нем. На сколько же он заморочился, что звонил Мэй и спрашивал, что она готовила в ближайшие дни? Паркер снова вздрогнул и закусил губу, пока по его щеке скатилась слеза. И вот они снова стоят в тишине, пока Старк подбирает слова и не может собраться для нового диалога. —Хорошо.. прости, вспылил. Извиняется старший, надеясь исправить этим ситуацию. Питер уже тихо рыдает, не в силах справиться с эмоциями. Это очень тяжело. Такая большая нагрузка и подросток с этим не справляется. Тони вздыхает и сжимает переносицу. —вы разочарованы? дрожащим голосом спрашивает юноша, сжимая руки в кулачки. Он хочет знать правду, не хочет, чтобы его кормили лживыми надеждами и пустой похвалой. —Паркер ты серьезно? Я стою перед тобой и я полностью безоружен. Я не знаю что мне делать, ведь я никогда с таким не сталкивался и я пытаюсь собраться с мыслями, но у меня, блять, не получается! Пожалуйста, скажи, что ты ничего с собой не делал. Как бы двусмысленно это не звучало, но сними уже штаны. Я не могу продолжать, себя накручивать. Парень смирился. И правда ведь. В любом случае Старк узнает, как бы он не тянул время. Приходятся дрожащими пальцами развязать шнурок от штатов и для Тони открывается все. Все, что копилось внутри Паркера за долгое время: Багровые корки от ран, почти зажившие царапины и новые,совсем свежие порезы покрывали ляшку юного героя. Старк молчит, Паркер молчит и наставник долго не тянет, он прижимает парня к себе. Как бы больно Тони не было от потрёпанного вида парня, он знал — Питеру больнее всего. —не делай пожалуйста с собой больше ничего, я не выдержу, Пит.. И Питер знал, что больше не позволит себе взять что-то острое в руки. Не потому, что он боялся гнева Старка. Нет. гнев был бы предпочтительнее этой пустоты, этой безысходности, которая пожирала его изнутри. Он понял, что причинял себе боль не из-за злости или желания причинять себе вред, а потому, что не знал, как справиться с этим бесконечным потоком усталости, страха и одиночества. Это были не крики о помощи, а глухие стоны, которые он сам не слышал, пока Тони не открыл ему глаза. Он уткнулся Старку в плечо,чувствуя, как слезы медленно текут по щекам. Они были горькими, солеными, но в то же время очищающими. Это был первый настоящий плач за долгое время, плач не от боли, а от облегчения. Как будто тяжелый груз наконец-то был снят с его плеч. Дыхание подростка выровнялось, а плечи опустились, избавившись от своей прежней скованности. Тишина в мастерской стала не тяжелой, а успокаивающей, наполненной немым пониманием и сочувствием. тихо прошептал мужчина. его голос был полон тепла и поддержки. — Мы справимся с этим вместе. В этом простом предложении, сказанном почти шепотом, звучало больше надежды и веры, чем в любых громких обещаниях. Я кивнул, чувствуя, как внутри зарождается новый свет, свет надежды на выздоровление и на новую, более светлую жизнь. Он знал, что путь будет долгим и трудным, но теперь он не был один. Рядом был Тони, его наставник, его опора. И этого было достаточно. Следующие дни прошли в спокойствии и тишине. Тони не стал настаивать на объяснениях, не давил на Питера, понимая, что подростку нужно время, чтобы справиться со своими чувствами. Он просто был рядом, готовый выслушать, поддержать, помочь. Он приносил Питеру еду, занимался с ним легкими тренировками, просто сидел рядом, читая газеты. Его присутствие было почти неосязаемым, но уверенным.