По уши в тебя влюблён

Шла вторая неделя без Байсона. Фадель и он обещали поддерживать связь, но с тех пор не было ни единого весточки. Стайл и Кант переживали, но ничего не могли поделать. В один из выходных Кант, как обычно, зашёл в боулинг. Он спокойно допивал уже третью банку пива, рассеянно наблюдая за парами, которые весело проводили время. В голове снова и снова всплывали воспоминания о Байсоне — о том, как они дурачились, словно дети, как Кант обнимал его сзади и как они часами могли говорить обо всём на свете. И вдруг Кант заметил знакомый силуэт. Байсон. Он словно прятался, наблюдая за ним издалека. Но в ту же секунду, как Кант встретился с ним взглядом, Байсон встрепенулся и мгновенно исчез — словно испугался, словно сбежал. Кант тут же сорвался с места и бросился за ним в надежде, что Байсон ещё рядом, что он не успел уйти далеко. Он пробежал по коридору и выскочил на парковку. — Байсон?! — крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Байсон... — тише, почти сдавленно. Но вокруг было пусто. В следующий миг его чуть не сбил мотоцикл — он даже не услышал приближения байка, настолько был погружён в свои мысли. Только когда кто-то резко дёрнул его в сторону, они вместе упали на холодный асфальт. — Смотри, куда прешь, долбаный псих! — выдохнул кто-то. Кант поднял глаза — перед ним был Байсон. На мгновение всё замерло. Он нашёл его… но тот всё это время прятался? — Кант... Ты в порядке? Я... Байсон заметил кровь на запястье Канта и потянулся к его руке, но тот резко отдёрнул её. — Значит, ты слышал, как я звал?! — в голосе Канта слышалась обида. — Кант... — Не смей! — перебил он. — Ты сбежал от меня?! Прятался?! Почему?! Если бы не этот чёртов мотоцикл, ты бы и не показался, да?! Байсон виновато опустил глаза. В его голосе прозвучала мольба: — Давай я сначала помогу тебе с рукой, хорошо?.. Потом поговорим. Обещаю. Пожалуйста... Кант молча поднялся на ноги. Дальше всё происходило почти в тишине — они сидели рядом на скейт-площадке. Байсон осторожно обрабатывал его рану, а Кант просто смотрел на него — пристально, сдержанно, словно надеясь разглядеть правду за всеми этими словами. — Больно? — тихо спросил Байсон, касаясь царапины ватным тампоном со спиртом. — Это ничто... по сравнению с тобой, — обиженно выдохнул Кант почти шепотом. Байсон на мгновение замер. В его глазах мелькнула боль. — Прости... Я же говорил, всё оказалось гораздо серьёзнее, чем мы думали. Я не хотел втягивать тебя, Кант. Я не собирался исчезать навсегда... Просто нужно было время. — А наблюдать за мной издалека — это тоже часть твоего плана? — Кант скривился. — Может, прикрепишь мне маячок, а? На всякий случай. — Нет... Я только сегодня. Не выдержал. Соскучился. Сильно. — Ну, скажу тебе честно — из тебя так себе шпион, — фыркнул Кант, но в его голосе дрожали эмоции. — Прости. Наааааа. Я больше так не буду. Обещаю. Как только всё это закончится... Кант перебил его, резко и жестко: — Ты мне не доверяешь, да? Всё ещё думаешь, что я связан с Капитаном? — Что?.. Нет, Кант... — Вот почему вы ничего не рассказываете ни мне, ни Стайлу. Потому что я всё ещё представляю для тебя потенциальную угрозу. Так? Он отстранился, встал. Несколько секунд стоял, словно что-то обдумывая. Потом развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Байсон остался сидеть, не зная, что сказать, как вернуть его. Он знал одно: он не мог отпустить Канта. Не хотел. Не умел. Кант — единственная причина, по которой Байсон всё ещё держался на плаву. Не теряя времени, Байсон выскочил на парковку, но машины Канта там уже не было. Он сел в свою машину и сразу же сорвался с места. К нему. Домой. ******************* Было уже поздно. Бейб заранее предупредил, что останется ночевать у друга, так что Кант возвращался в пустой дом. Тишина сразу же окутала его, плотная, удушающая. Кант прошёл на кухню, налил себе воды, сделал пару глотков, не чувствуя вкуса, и направился в спальню, по пути прихватив сменную одежду, чтобы принять душ. Его мысли всё ещё были где-то там, с Байсоном. Сколько бы он ни пытался убедить себя в обратном, чувство разочарования не отпускало его. Он чувствовал, что Байсон ему полностью не доверяет. И это ранило сильнее любых слов. Душ немного снял напряжение, но не принёс покоя. Он вышел, вытерся, натянул футболку, собираясь лечь спать… но в комнате его ждал сюрприз. Как только Кант включил свет, его взгляд сразу упал на диван у кровати. На нём, вольготно устроившись и криво ухмыляясь, сидел Байсон. — Конечно, из меня не вышел бы шпион… — сказал он, расплываясь в улыбке. — Но эффектные появления — это моё. Кант посмотрел на него так, будто это было последнее, чего он ожидал, — и в то же время самое предсказуемое. — Мда… ожидаемо, — проворчал он, закатив глаза. — Поговорим? — тихо спросил Байсон, всё ещё сидя на диване. — Я хочу спать, — сухо ответил Кант, не глядя на него. — Кант... — Если тебе негде переночевать — иди в гостиную. — Кант... — Что?! — резко обернулся он. — Прости меня... — Поговорим завтра. — С чего ты взял, что я тебе не доверяю, а? — в голосе Байсона послышалось раздражение. — Да это и так дураку ясно, — отрезал Кант. Байсон встал, медленно подошёл ближе, остановившись прямо перед ним. — Я не хотел подвергать тебя... — Опасности. Я понял, — устало перебил его Кант, словно повторял это про себя сотни раз. — Нет! Ты ничего не понял! — голос Байсона сорвался. — Ты просто не даёшь мне объясниться! — Да ладно?! — Кант вскипел. — Две недели! ДВЕ НЕДЕЛИ, Байсон! Ты не мог подать хоть какой-нибудь знак? Хоть один! Хоть сообщение, чёрт возьми! Хоть письмо, хоть голубя! Ты каждый день меняешь номера, как я должен был тебя найти?! Пять минут, Байсон! Пять чертовых минут, чтобы написать: "Я в порядке, Кант, не беспокойся." А я... Он запнулся, стиснув зубы, голос дрогнул. — Я с ума сходил, пока... Он не успел договорить — Байсон за секунду сократил расстояние, поднялся на цыпочки и поцеловал его. Ладони мягко легли на лицо Канта, словно уговаривая, прося, обещая. Поцелуй был тихим, как выдох. Успокаивающим, как плед на плечи в холодную ночь. Гнев Канта отступил, растворился в этом прикосновении. Они стояли, тяжело дыша, лбами почти соприкасаясь. — За две недели ты не скучал по моим поцелуям?.. — прошептал Байсон, не отрываясь совсем. — По прикосновениям... Кант закрыл глаза на мгновение. — Я скучал. Очень. Кант тяжело вздохнул, но не отстранился. Его пальцы невольно легли на запястья Байсона, крепко сжимая, как будто проверяя — не исчезнет ли тот снова. — Я люблю тебя, — выдохнул он, уткнувшись лбом в его макушку. Байсон тихо засмеялся. — Я знаю. Кант хотел сказать ещё что-то резкое, но вместо этого просто обнял его. Крепко, прижимая к себе, впечатывая в грудь, словно пытаясь убедиться, что тот здесь. Настоящий. Тёплый. — Я правда не хотел, чтобы ты волновался, — пробормотал Байсон, уткнувшись носом ему в шею. Кант снова впился в губы Байсона, но теперь в этом поцелуе не было ни сдержанности, ни осторожности — только жадность и накалённое до предела желание. Его руки нетерпеливо скользнули по телу Байсона, притягивая ближе, и в следующий момент он уже рывком повёл его в сторону кровати. Пальцы быстро расстёгивали рубашку, оттягивая ткань, обнажая горячую кожу. — Отплатишь мне за все эти мучения? — хрипло выдохнул Кант, глядя ему в глаза. Байсон тихо рассмеялся, его голос дрожал от предвкушения. — С удовольствием. Я в твоём распоряжении. Он обвил руками шею Канта, прижимаясь ближе. — Весь твой.