Все сходится

      Когда менеджер спросил Сынмина, закончили ли 3RACHA работу над своими новыми песнями, тот без колебаний ответил, что да. Накануне Чан сказал всем, что всё готово и осталось только поговорить с менеджером, поэтому он был уверен в своём ответе. Он тоже был взволнован, так как уже слышал демо-записи и считал, что песни потрясающие. Он знал, что они могут занять первое место на MCOUNTDOWN.              Менеджер поблагодарил его и сообщил, что на следующий день назначит встречу с другими продюсерами и режиссёрами. На встрече будет присутствовать и сам JYP. Важно, чтобы всё было готово, потому что всем нужно найти время в графиках, и они должны быть свободны в один и тот же момент.              Когда участники группы пришли домой — без 3RACHA — Сынмин остался в гостиной с Феликсом. Минхо на кухне занимался Бог знает чем, а Хёнджин и Чонин были в своих комнатах.              Сынмин рассказал Феликсу о встрече, назначенной на следующий день. Он не ожидал, что глаза старшего мальчика расширятся.              — Встреча назначена на завтра? — нервно спросил Феликс.              — Да... А что? — глаза Сынмина тоже расширились. Что случилось?              — Песни ещё не готовы. Они ранее прислали нам сообщение.              У Сынмина кровь в жилах застыла.              — Что? — вздохнул он. Чёрт. — Они сказали...              Феликс встал:              — Произошёл сбой, и им нужно записать демо-записи заново. Понадобится несколько дней, чтобы закончить их, Сынмин-а.              Феликс был расстроен. Расстроился за других, расстроился из-за Сынмина. Сынмин тяжело вздохнул.              — Я... я не знал, — тихо сказал он.              — Ты... — Феликс оборвал себя тихим ворчанием и провёл рукой по волосам. — Ты ведь не смотрел в свой телефон? — Сынмин покачал головой, и Феликс закрыл глаза, делая медленный, глубокий вдох. — Ладно. Всё будет хорошо. Мы позвоним менеджеру, когда они вернутся домой.              Похоже, он пытался успокоить скорее себя, чем Сынмина. Сынмин ещё никогда не видел Феликса таким расстроенным, и в его сердце закрался страх, что именно он стал причиной этого.              — Ликс... — прошептал он.              — Не надо. Просто... — он сделал ещё один вдох, а затем посмотрел в глаза Сынмину, который тоже стоял на месте. — Позвони менеджеру. Мы должны сообщить ему как можно скорее, иначе…              Его прервал хлопок входной двери.              — Где он? — раздался сердитый голос.              — Кто? Что происходит? — спросил Минхо, бросившись к двери на шум. Чанбин проигнорировал его и прошёл дальше в общежитие. Феликс и Сынмин стояли не шелохнувшись.              «Чёрт, он злится. Бинни-хён злится», — мысленно повторял Сынмин, испытывая страх. Он никогда так не расстраивал никого из членов группы: ни с кем не ссорился, никого не обижал, у него никогда не было проблем с участниками или компанией. И Чанбин никогда так не повышал голос. У Сынмина перехватило дыхание.              Чанбин появился в коридоре, ведущем в гостиную, и выглядел разъярённым. Он указал пальцем на Сынмина, стоящего в другом конце комнаты, и тот не мог не вздрогнуть.              — Ты. Да что, чёрт возьми, с тобой такое? Зачем ты сказал это менеджеру? Мы же сказали тебе этим утром, что ничего не готово, — он уже не кричал так сильно, но его притихший голос казался более грозным и пугающим. — Дай угадаю. Ты не проверял свои сообщения, верно? Ты просто игнорировал нас, как обычно, и думал, что всё будет хорошо. Но это не так, Сынмин.              На глаза Сынмина быстро наворачивались слёзы. Плечи сгорбились, и он почувствовал себя маленьким и уязвимым. Он сильно облажался.              Чанбин, по всей видимости, не заметил его страха, потому что продолжил:       — Мы не можем прийти на встречу без песен. А всё, что у нас есть — это ничего! Мы тратим время каждого, сбиваем расписание только потому, что ты слишком самолюбив, чтобы посмотреть в свой телефон.              А затем Чанбин направился к нему, и его тяжёлые шаги били по сердцу Сынмина. Когда Чанбин прошёл половину комнаты, Сынмин не выдержал. Чувство вины, страх, паника — всё это было слишком.              Он развернулся на пятках, побежал по коридору в свою спальню и, не раздумывая, быстро закрыл дверь, запирая её на ключ, но тут же задохнулся, когда кто-то дёрнул ручку и постучал в дверь.              — Открой, Сынмин! — крикнул Чанбин, разозлившись на действия Сынмина ещё больше. Сынмин почувствовал, как по щекам быстро текут слёзы, а горло сдавливает, и медленно отступил назад, словно дверь могла сорваться с петель.              Стук резко прекратился, и Сынмин застонал, а затем почувствовал руку на своём плече и в панике обернулся.              — Воу, Сынмин-а, — это был Хёнджин.              Сынмин всхлипнул и упал в объятия старшего мальчика. Хёнджин не злился. Хёнджин был безопасным. Он был шокирован, обеспокоен и растерян, но крепко обнял Сынмина.       — Всё хорошо. Я держу тебя, Мин-ни.              Сынмин зарыдал сильнее, страх покинул его, но на смену ему пришла боль. Чанбин сказал, что он игнорировал членов группы и был самовлюблённым. Неужели они так о нём думали? Неужели он был настолько эгоистичен и невежественен? Он считал себя бескорыстным и добрым человеком, но если другие видели его не таким, то его мнение не имело значения.              Хёнджин крепче прижал его к себе и погладил по спине.       — Тише, дыши, детка, — он задыхался. Он сделал глубокий вдох и икнул, но уже почувствовал, что успокаивается в присутствии Хёнджина. Тот потянул его вперёд и усадил на кровать. — Вдохни поглубже, — велел он, проводя рукой по волосам Сынмина. Он положил голову на плечо Хёнджина и глубоко задышал, лишь изредка икая и фыркая. — Мин-ни, детка, — Сынмин вскинул голову и посмотрел на Хёнджина, увидев в его глазах только беспокойство. — Что случилось?              Слёзы снова наполнили глаза, когда он задумался о том, что случилось. Как сильно он облажался. Как были расстроены его хёны. На перенос встречи ушло больше недели. Как он потратил время компании. Как он потратил время JYP. JYP, вероятно, сейчас расстроен из-за Чана, и во всём виноват Сынмин.              Хёнджин тихонько вытер слёзы.       — Всё в порядке. Может, мне... Может, позвать кого-нибудь?              Сынмин судорожно замотал головой.       — Нет, нет, пожалуйста, нет, — умолял он. Феликс был в бешенстве. Чанбин злился. Минхо, наверное, тоже злился.              — Ладно, ладно. Я не буду, — Хёнджин снова обнял его, и они просидели так ещё несколько минут, ожидая, пока Сынмин успокоится.              Затем в дверь постучали, и Сынмин вздрогнул.              — Сынмин-а? Хёнджин-а? — это был Чан. Лидер был, пожалуй, самым расстроенным из всех. — Можно войти?              Хёнджин посмотрел на Сынмина, но тот снова покачал головой.              — Прости, хён, — отозвался Хёнджин. — Пока нет.              Чан вздохнул.       — Сынмин-ни, я не сержусь. Честно. Чанбин не должен был так реагировать, и мне жаль, если он напугал тебя. Это было недоразумение, и компания всё поймёт, —голос Чана был мягким, как и положено лидеру и старшему. Он никогда не лгал им, никогда не повышал на них голос. — Могу я войти, Мин-ни?              Сынмин кивнул, а Хёнджин улыбнулся ему, после чего встал и отпер дверь. Открыв её, он увидел обеспокоенного Чана.              — Хён, что случилось? — тихо спросил он, задержав Чана при входе в комнату на секунду.              — Сынмин сказал менеджеру, что песни готовы, и он назначил встречу на завтра, — прошептал он. Глаза Хёнджина расширились. — Мы поговорим об этом позже, хорошо?              Хёнджин не успел даже кивнуть, как Чан прошёл мимо него. Сердце старшего мальчика оборвалось, когда он увидел Сынмина: тот сидел на краю кровати, положив ноги на пружинный матрас и уперев локти в колени, нервно теребя пальцами губы. Он смотрел на Чана тревожными, слезящимися глазами, явно ожидая, что ему снова сделают замечание.              Чан опустился перед мальчиком на колени и нежно положил ладони на его ноги, успокаивающе поглаживая их большими пальцами. Сынмин заговорил раньше него.              — Прости, хён, — пролепетал он, глаза снова наполнились слезами. Чан прижал его к себе.              — Всё в порядке, Мин-ни. Мы всё уладим, обещаю. Никто на тебя не сердится.              — Но... Но Бинни-хён, — настойчиво прошептал он.              — Он не злится. Сначала злился, но теперь, когда успокоился, он чувствует себя ужасно из-за того, что накричал на тебя. Он больше не злится.              — Ликси... — Чан посмотрел на него в замешательстве.              — Ликси? Он тоже не злится. Он просто беспокоится о тебе, — из глаз Сынмина скатилась слеза, и Чан потянулся, чтобы вытереть её, а затем взял Сынмина за руку. — Прости, что напугали тебя, малыш. Мы не хотели. Больше такого не повторится.              На этот раз Чан не стал ничего обещать, но Сынмин всё понял. Кто знает, как поведёт себя человек, когда его захлестывают эмоции. Сынмин захрипел и обхватил Чана за шею, а старший мальчик погладил его по спине.       — Ты готов всё обсудить? — Сынмин кивнул. Было уже почти девять часов вечера, а им ещё предстояло поговорить с менеджером.              Чан похлопал его по спине и встал, потянув за собой и Сынмина.              — Хёнджин-ни, можешь принести ему воды? — Хёнджин кивнул и вышел из комнаты. Чан крепко обхватил Сынмина и дал ему минуту, чтобы тот пришёл в себя. — Никто не сердится, правда. Всё будет хорошо, — Сынмин поверил ему.              Выйдя в коридор, он протёр глаза и осмотрел гостиную, где все собрались. Чанбин сидел на диване, уткнувшись лицом в руки, а Минхо и Джисон были по обе стороны от него. Феликс и Чонин оба стояли, Феликс — с красными глазами, а Чонин — с рукой на его спине. Феликс сразу же увидел Сынмина и бросился его обнимать.              — Мин-ни, Мин-ни, прости меня. Я не должен был так на тебя злиться, я должен был тебя выслушать. Я знаю, что это был несчастный случай, всё в порядке, прости, что я...              — Ликс, — прошептал Сынмин. Феликс отстранился и посмотрел на него, на его лице появились слёзы. — Я знаю. Я прощаю тебя, — Феликс нахмурился и снова крепко обнял его, а затем отстранился и посмотрел на диван. Сынмин проследил за его взглядом, и в груди сжалось, когда он встретился глазами с Чанбином.              — Иди сюда, — сказал Чан, потянув Сынмина за собой, чтобы усадить его на другую сторону дивана. Сынмин облокотился на подлокотник, а Чан пристроился рядом с ним, отделяя его от Джисона.              В комнату вошёл Хёнджин со стаканом воды.       — Вот, Мин-ни, — тихо сказал он, протягивая стакан Сынмину, и тот быстро выпил его, наконец-то почувствовав сухость во рту от слёз и волнения. Хёнджин, сидевший на подлокотнике, провёл рукой по его волосам, и Сынмин прильнул к нему.              Хёнджин забрал стакан, когда он допил, и Сынмин посмотрел на свои колени. Он нервничал, чувствовал себя виноватым и всё ещё был немного напуган. Чанбин пока ничего не говорил.              — Бин-а, — прошептал Чан, бросив на него взгляд, который будто говорил: «Тебе лучше извиниться прямо сейчас».              Чанбин вздохнул, встал и присел перед Сынмином. Младший мальчик вжался обратно в диванную подушку, и Чанбин почувствовал себя ужасно.       — Сынмин-а, — пробормотал он, не прикасаясь к нему. Сынмин не поднимал глаз. — Прости меня. Я не должен был кричать, я знаю, что ты не стал бы делать этого специально. Прости, что так отреагировал, не поговорив с тобой. Это на сто процентов моя вина.              Сынмин вздохнул, но ничего не ответил. Чанбин положил руку ему на бедро, радуясь, что Сынмин не отстранился.              — Я знаю, что... я сказал много обидных вещей. Я совсем не подумал, прежде чем сказать это, потерялся в моменте и просто ляпнул первое, что пришло в голову. Я не имел в виду ничего из этого. Ты не эгоист, Сынмин-ни. Ты один из самых бескорыстных людей, которых я знаю. Ты так много работаешь каждый день, и я завидую тебе в этом. Ты всегда помогаешь всем и многое делаешь для группы по собственному желанию. И я знаю, что ты не игнорируешь нас. Наверное, ты слишком сосредоточился на улучшении своей работы, чтобы заметить, что мы написали, да?              Сынмин кивнул. Во время работы над вокалом он поставил телефон на беззвучный режим, чтобы не отвлекаться. Ему хотелось, чтобы менеджер не спрашивал его об этом.              Сынмин почувствовал, как по лицу скатилась ещё одна слезинка от заверений Чанбина и его искренних чувств к нему.              — Можно тебя обнять, Сынмин-а? — мягко спросил Чанбин. Сынмин кивнул и почувствовал, как Чан поднялся с дивана, чтобы Чанбин мог занять его место, а затем сильные руки притянули его к тёплой груди. Он крепко сжал рубашку Чанбина и спрятал лицо в его шее.              — Мне так жаль, малыш, — прошептал Чанбин ему в волосы.              — Я знаю, — прошептал он в ответ. Чанбин слишком сильно напугал его, чтобы он мог так легко простить. Он знал, что Чанбин не хотел этого, но это не оправдывало его поведения. Сынмин не знал, что ему делать, если такое повторится.              Он некоторое время оставался спрятанным в вороте кофты старшего мальчика. Он слышал и чувствовал, как остальные двигаются вокруг, но не покидал утешительных объятий. Ему это было необходимо.              Прошло, наверное, минут тридцать, когда он почувствовал на своей спине чью-то руку.       — Сынмин-а, — он поднял глаза и увидел Минхо, откинувшегося на спинку дивана. — Чанни-хён позвонил менеджеру. Он объяснил, что случилось, и сказал, что они перенесут встречу на несколько дней. Менеджер проследит, чтобы все в компании поняли, что это была обычная ошибка.              Сынмин вздохнул с облегчением. Если бы компания разозлилась на Чана за то, что он нарушил их расписание, ему было бы гораздо хуже.              — Уже поздно, — продолжил Минхо. — Давайте спать, хорошо? — Сынмин кивнул и вырвался из объятий Чанбина. Старший мальчик обеспокоенно посмотрел на него, и Сынмин улыбнулся. Чанбин улыбнулся в ответ.              — Поспишь со мной? — прошептал он. Сынмин кивнул — утешение, которое дарил ему старший мальчик, контрастировало с его прежним поведением, и Сынмину захотелось большего.              Чанбин поднял его на руки и нежно вытер рукавом оставшиеся слёзы с лица. Ко сну они готовились по отдельности: обоим хотелось побыть наедине, чтобы подумать. Сынмин зашёл в комнату Чанбина, когда тот был готов, и заметил, что Чана и Феликса там не было. Должно быть, они ушли к остальным, чтобы дать им немного приватности.              Чанбин уже лежал в постели и приглашающе приподнял одеяло, когда Сынмин вошёл в комнату. Он забрался рядом с ним и вздохнул, когда они переместились лицом друг к другу.              — Ты в порядке? — спросил Чанбин.              — Да, — прошептал он. — Просто... Пожалуйста, не делай так больше, хён.              — О, Мин-ни... Я не буду, обещаю. Мне так жаль, — Сынмин лишь улыбнулся, и Чанбин понял, что тот ему доверяет. Он притянул Сынмина к себе и крепко обнял младшего мальчика. Сынмин слегка приподнялся и уткнулся лицом в его шею, от тепла кожи у него закрылись глаза.              — Я люблю тебя, Сынмин-ни, — прошептал Чанбин, поглаживая Сынмина по волосам.              — Я тоже тебя люблю, хён, — вздохнул он. Он знал, что ещё несколько дней будет вести себя по-другому и, возможно, будет ходить по пятам, но он знал и то, что члены группы будут поддерживать его на каждом шагу.       Он доверял им, а они доверяли ему, и он не хотел, чтобы что-то было иначе.