Держи удар

— Влад Вербин, встать! — Да, я, — Я встал с места и гордо расправил плечи. — Головка от хуя, ёпта, — крикнул мой кореш, Васек. По классу пробежали жидкие смешки — Тихо! — крикнула учительница, — Влад, ты зачем окно в школьном туалете разбил? — Марья Васильевна, как говорил Гёте, я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Просто сквозь ваши окуляры невозможно увидеть мою скабрезную милость. — Ну не умничай, не умничай, Вербин! И так не знаем, что с тобой делать, на грани отчисления. Что ты в 10 классе забыл, а? Я тебя покрывать больше не буду, ты так маме своей и скажи! Жду тебя сегодня с родителями у директора! — верещала училка, агитационно размахивая руками, будто вместо кафедры класса она стояла на броневике и призывала пролетариат всех стран объединиться. Я послушно тряс головой в такт её словам, будто собачка на панели автомобиля, лишь бы она поскорее отъебалась. Зачем я пошёл в 10 класс? Хороший вопрос! Я и сам не знал, почему не ушел, как все нормальные люди, в пту, а остался грызть несчастный гранит науки. Моя матушка, главврач районной больницы, верила, что знания в области медицины передались мне вместе с грудным молоком. Иначе я не мог объяснить, почему она настаивала на профессии медика так, будто я был современной версией Гиппократа. И её категорически не устраивал какой нибудь лаборант или медбрат, ей врача подавай, хирурга! Поэтому через кровь, пот и слёзы учителей она запихнула меня в 10 класс. Меня воротило от биологии с химией, как от вонючих консервов сюрстрёмминг, но мама упрямо талдычила, что быть врачом — моё призвание. Её не волновало, что мой балл по этим предметам никогда не поднимался выше 3. Не волновало, что я отчаянно матерился, когда она отправляла меня к репетиторам. И не волновало, что я вовсе не хотел быть врачом. Меня и так дома ебали митозом и мейозом, а окно это несчастное мне вообще в хуй не впилось! Тем более, я случайно. Кто же знал, что хрупкая конструкция не переживет столкновения с моей ногой, когда я, в аффекте злости, ебну по ней со всей дури? Ну а хули там было так накурено? Дышать нечем. А теперь хоть какая-никакая вентиляция была. В случившемся не было моей вины от слова совсем! В тот день меня жутко взбесил Силя, и я сорвался на бедном, невинном окошечке. Точно. Силя. Противный мальчишка, который перевелся к нам в этом году, 2 месяца назад. Роман Силантьев. Я сразу его невзлюбил. В моей парадигме право называться своим именем нужно было ещё заслужить, поэтому я обесчестил новенького, дав ему прозвище Силя. С классом он не общался, только если с некоторыми девчонками. Создавалось ощущение, будто он и не хотел подружиться с сильным полом. Он курил, но никогда не бегал в курилку на улице, где собирались все сливки общества. На переменах показательно ходил в туалет, устраивая там кальянную. Потные забеги с одноклассниками его также мало возбуждали, поэтому на физкультуре он практически никогда не появлялся. А если и бывало, что обрадует своим присутствием, то отсиживался на лавочке. Силя сидел за последней партой в городом одиночестве и постоянно что то калякал в блокноте. Мы с пацанами решили, что он рисует красивых 2д мальчиков, ебущих друг друга в жопу. Ещё он был мразью потому, что не имел проблем с учёбой, а даже наоборот преуспевал. Но от любой совместной работы он категорически отказывался. Бывает, зададут сделать групповой проект, так он вскочит и воскликнет — «А можно я один сделаю?». И никто ему не отказывал. И он всегда получал высший балл. Так учителя его ещё и в пример приводили, мол, посмотрите, человек сам всё сделал, а на ваш доклад, балбесы, без слёз не взглянешь. Мало того, он списывать никому не давал! Спросят у него что-нибудь, а он дурачка включает «Ой, а я не знаю». Потом сдаёт работу и получает пятёрку. Ну не по-людски это! Но быть серой мышью, этаким тихоней-отличником, у него получалось ужасно. Он всегда облачался во всё черное, подводил глаза, и на шее у него красовалась большая татуировка, закрывающая горло и уходящая куда-то в ключицы. Он был чёрным принцем, местным графом дракулой. И хоть многие девочки писались кипятком при его виде, я сразу заподозрил неладное. Ну не может нормальный пацан ходить в таких лохмотьях! Так одеваются только готы и пидоры. А готом он явно не был. Вначале это было лишь любопытство. Я поспрашивал бедолаг, которые с ним общались, на предмет его сексуальных предпочтений. Как я и думал, многие подтвердили, что по слухам Силя играет за голубую команду. И именно это стало последней каплей. Именно это заставило кардинально поменять отношение к новенькому. Но на удивление, ни у кого, кроме меня, Силя не вызывал ярой ненависти. Все относились к нему снисходительно, несерьёзно. Да, бывало, кинут пару бумажек, обзовут смешно, но этим всё и заканчивалось. Будто всем было всё равно, что в нашем классе безнаказанно разгуливает извращенец. И только я, великий и могучий Влад Вербин, взял на себя ответственность — сделать из пидора человека! Мы с пацанами шпыняли Силю из угла в угол, давая понять, что нет, ты не будешь разгуливать в этих блялских шмотках по школе. А ему как с гуся вода. Покивает, согласится, а на следующий день припрётся в тех же лохмотьях! В его расписание входили регулярные избиения, унижения, макания головы в унитаз и прочий интерактив. Его хорошее поведение, а именно «не ношение пидорских обносков» поощрялось сохранением неприкосновенности. Я жевал кончик карандаша, лениво наблюдая, как пылко распинается училка, чтобы утрамбовать в мою бестолковую голову ценнейшие знания в области математики. Я наклонился к Ваську, сидевшему рядом, и заговорщически прошептал: — Давай к Силе после уроков заглянем? И гришу с собой подтянем. Да, Гриша? — окликнул я друга и бросил ему в спину скомканную бумажку. Он повернулся и отрицательно замотал головой. — У меня репетитор, — прошептал Гриша одними губами. Я скуксился и перевёл взгляд на Васька — Я всегда за, ты знаешь. Только у тебя и так проблемы, может обождем? — завёл свою нудную волынку Васек. — Заебали. Один ботан, другой сиськи вечно мнёт. Один Левон, блять, мужик. Он то точно не сольется! — Он же не сможет сегодня. У него это, свадьба у сестры. — Опять? В прошлом же году была. — Так тогда была у Амины, а сейчас у Мадины. Врубаешь? Левон тоже был моим корешом, но учился в параллели. Он был восточным мужчиной с горячим и страстным сердцем! А его 5 сестры просто дикими, игривыми львицами. Семья большая, а он единственный мужчина. Зато весело — каждый год то свадьба, то новый племянничек. Правду говоря, я никогда не увлекался насилием. Идея об избиении человека слабее меня вызывала отвращение в зародыше. Но Силя… Это совсем другой случай. В итоге мы решили, что пойдем втроем ловить Силю после уроков, а Левон, если сможет, подтянется. На улице стоял колкий мороз, нетипичный для осени. Мы зашли в закоулок неподалёку, что среди местных пацанов звался курилкой. Я облокотился на стену и почувствовал, как под курткой затрещала облупленная штукатурка. Обернувшись, я обратил внимание на многовековые росписи, которые прелестно дополняли общий антураж. Чтиво было весьма занимательное: «вера шлюха», «большой брат следит за тобой «, " ауе», и много всего прочего. Стены — это лицо любой школы. Они объединяли поколения, сохраняя и передавая мудрость сквозь года. Мой взгляд зацепился за новую, свежую надпись. Выведено аккуратно, почти каллиграфическим почерком «Я люблю Влада Вербина " Сердце приятно кольнуло и губы тронула лёгкая улыбка. Я никогда не жаловался на недостаток женского внимания, оно и понятно, ведь я был объективно хорош собой. Стройное тело, блондинистые кудри средней длины, голубые глаза. Только вот с лица не воду пить, поэтому своей красотой я особо не гордился. Я решил внести вклад в этот эпистолярный роман. Достал маркер из портфеля и написал: «Закон Влада Вербина номер один: пидор не человек, а человек не пидор». Я усмехнулся и убрал маркер. Сигарета быстро стлела, пришлось подкурить новую. — Влад! — позвал меня знакомый голос. Я резко обернулся и увидел Левона, выходящего из здания школы. Улыбка непроизвольно расплылась до самых ушей и я, чуть ли не пища от радости, налетел на него. — А ты чего здесь делаешь? У тебя ж свадьба. — Слава богу не у меня. Решил присоединиться ненадолго, а то куда ж вы без меня? Я закинул руку ему на плечо и потрепал по волосам. Силя. Кто бы мог подумать, что такой невзрачный мальчишка станет причиной моей ненависти? Как только Силя вышел, мы мгновенно схватили его, ибо по печальному опыту, он, как и все четвероногие, умел бегать, и не раз спасался именно этим. А бегал он ой как неплохо. — Ну здравствуй, - я мило улыбнулся и помахал рукой, но, видимо, Силя не обрадовался нашей встрече. Его крепко держал Васек, заломав его руки — Да вы заебали, — шипел Силя. Он отчаянно пытался вырваться, из-за чего черная копна волос хлестала по лицу держащего его Васька. Волосы ведьминские, непроглядно густые и длинные. Побрить его надо будет. — Ещё и чурку этого с собой приволокли, — продолжал он, озираясь на Левона — Э, брат, за базаром следи. Нашей шумной компанией мы отошли в безлюдное место, за эстакаду. Первый удар нанес Левон. Уродец даже не шелохнулся, когда ему в район печени прилетел кулак. Неудовлетворенный Левон взъерепенился и еще пару раз вмазал в то же место. Но вновь - результата ноль. Силя даже противно посмеялся, щуря глаза от некого самодовольства. — Крепкий орешек, — резюмировал я. Васек пыхтел и пыжился, стараясь удержать бойкое тельце Сили. Но тот как будто и не старался - продолжал хихикать и игриво на меня поглядывать. Гриша стоял чуть поодаль, на шухере. Мало ли кто заинтересовался бы нашими играми. Я вновь потянулся к пачке, не понимая, что за страсть к курению настигла меня сегодня. Ретроградный Меркурий? Поймав внимательный взгляд Сили, я спросил: — Будешь? — не дожидаясь ответа, я протянул ему сигарету. — Пошла ты нахуй, Лена. Засунь себе в жопу эти сигареты, а друзья твои пусть прикуривают, — смеялся Силя. Сначала я отвесил ему звонкую пощёчину, просто ради акта довления, а потом размахнулся и пнул в живот. Силя упал на землю, выпав из рук Васька. Интересное сокращение имени Владлен — Лена. Честно говоря, до Сили меня никто так не называл. Какой креативный питомец мне попался, всё нарадоваться не мог. Своё имя я ненавидел даже больше, чем пидоров, Но родившись в семье законченных коммунистов, Владиславом я быть не мог, только Владленом. Всех учителей я приучил к Владу. Никакого Владлена и быть не могло. Он умер. — Ты чет совсем наглый сегодня. Мы ж хотели с тобой в собачку поиграть, да приукрасить слегонца, а ты… — Левон разочарованно покачал головой и плюнул в паре сантиметров от места, где он сидел. Силя держался бодро. По крайне мере, грозно зыркать исподлобья у него сил хватало. Да и от одного удара он никогда не улетал в нокаут. — Ну и дела, — я вынул сигарету из рта и внимательно её разглядывал. Мне пришла идея. Она будоражила моё естество и доводила до тремора в кончиках пальцев. Сочувствия или дешёвой жалости к своей жертве я не испытывал. Я искренне наслаждался процессом, смаковал каждую минуту. Мне нравилось смотреть, как Силя корчился от боли, как он кричал, как прятал синяки за длинными рукавами кофты. Я хотел уничтожить его и стереть в пыль. — Проси прощения, — я сел на корточки и всмотрелся в его глаза. Взгляд злой, но не агрессивный. Силя никогда не давал сдачи, никогда не плакал, никогда не просил о пощаде. И это бесило больше всего. Силя расправил плечи и закрыл глаза, прерывая зрительный контакт. Кажется, я был ему отвратителен. Лучше ему было сдаться. Склонить гордую голову, встать на колени и слезно умолять остановиться. Но он был не из таких. — Отсоси, — промычал Силя и харкнул мне в лицо. Именно поэтому мы регулярно преподавали ему уроки благочестивых юнош. Горько признавать, но за эти 2 месяца нам так и не удалось укротить этого строптивого жеребца. Его сила воли, духа и неотступность от своих идеалов были стальными, несгибаемыми. Но если бы он сломался за пару стычек, если бы виновато опускал взгляд, когда видит нас, если бы затравлено озирался при упоминании моего имени, то я бы отступил. Через мгновение на запястье Сили шипела сигарета. Белоснежная кожа почернела и обуглилась по контуру бычка. Я хотел вдавить сигарету настолько глубоко, насколько мог, чтоб до кости, чтоб остался мерзкий шрам. Силя заорал на всю улицу и Васёк зажал ему рот. — Понятых нам тут ещё не хватало, — устало сказал Гриша. — Отпусти его. — буркнул я. Васек убрал руки. Силя корчился от боли, еле находясь в сознании. Я вытер с лица слюну и долго рассматривал влажный след, оставшийся на руке. Меня одолела немыслимая злоба и ярость. Как посмело столь жалкое создание унижать меня? Я встал, замахнулся и грубой подошвой берцев несколько раз прошёлся по его лицу. Я хаотично пинал его в грудь, пока страсть окончательно не одолела меня и я не сел на него, продолжая пидорасить по голове. Мои кулаки, словно два молота, чеканили по его носу, острым скулам. и красным губам. Силя не сопротивлялся. Он безмолвно лежал на мокром асфальте, дожидаясь конца пытки. Никто меня не останавливал. Все понимали, что если дотронуться до меня в таком состоянии, я осверипею ещё больше. Последние удары сопровождались неприятным чавканьем, будто отбивали сырое мясо. Успокоившись, я наклонился, расставив руки по обе стороны от его головы. Выглядел он ужасно. Я аккуратным движением приоткрыл его губы и плюнул прямо в рот. Встав, я отошёл от страдальца и позволил кентам посмотреть на своё творение. Я ужасно гордился собой. Васёк подошёл ближе к Силе и сел на корточки. — Пизда. нам всем пизда. мы же договаривались лицо не трогать. а если сейчас кто то придёт и увидит нас? А он тут, блять, еле живой, — сбивчиво шептал Васёк — Можешь валить, а то сейчас обоссышься от страха, — зло прошипел я. — Я не кину своих пацанов, че ты, — мямлил Васёк. — Съебал я сказал! — после этих слов Васек мгновенно испарился. — Мне тоже идти надо. У меня ж это, свадьба! — вкрадчивым голосом напомнил Левон. — Блять, ты издеваешься? Значит, как хуярить этого сопляка — все вместе, а отдуваться мне одному? — Э, не гони, Владосик! Я же сразу сказал, что ненадолго. Тем более у вас тут такая ситуация неприятная. Ты зачем ему по ебалу надавал? Он же мусорнется. — Нахуй вас всех! Вали! — отчаянно крикнул я. — Ты чего, обиделся? — вкрадчивым голосом спросил Левон и нагнулся ко мне. — Да если б не свадьба, я б с вами остался. Отвечаю. — Иди уже. Левон похлопал меня по плечу и стал медленно удаляться от места происшествия, а я, прикусил губу от жгучей обиды. — Ты как обычно, — Гриша пробежался по мне брезгливым взглядом, всем видом показывая, как недоволен сложившейся ситуацией. Из портфеля он достал салфетки, перекись, антисептик, бинты и прочие флакончики, название которых и прочитать было сложно. Гриша будто заранее знал, что Силе потребуется помощь. Гриша сел на промозглую землю, укладывая голову пострадавшего себе на колени. Он бережно, почти невесомо прошёлся смоченной в антисептике салфеткой по всем ранам. Потом он налепил пластырь на запястье с ожогом и оттер кровь с кожи головы. — Рома? — взывал к нему Гриша. Силя не шелохнулся. Кажется, наш извращенец потерял сознание от болевого шока или перенапряжения. — Домой его надо. — Очухается скоро, сам дойдёт. — Не дойдёт. — И похуй! — закричал я. — Пусть хоть сдохнет. — Гриша недобро сузил глаза и цокнул языком. Он встал и подхватил Силю за предплечье. — Помоги Я обсыпал Гришу трехэтажным матом, но закинул руку Сили себе на плечо. Гриша явно не разделял мой интерес к насилию, оно и понятно, ведь Гриша — человек с большой буквы. Добрый, честный, отзывчивый — мамина радость и папина гордость. Он никогда не лез в споры, а в драки и подавно, но с Силей было все по другому. Он был исключением для нас всех. Меня всегда восхищали сильные люди. Сильные духовно, а не физически. Гришина упертость и неотступность от своих идеалов выводили из себя, но заставляли уважать. И если ему что взбрело в голову — хуй выдолбишь, он всегда доводил дело до конца. Дорога до Силиного дома заняла от силы минут 5. Благо, мы следили за ним пару раз, поэтому знали путь. Дойдя до подъезда, я осмотрелся по сторонам. Прохожие косились на нас. Надо было побыстрее сматываться. Мы сбросили Силю с плеч и осторожно посадили на землю так, чтобы спиной он облокачивался на стену. — Приведешь его в чувство? А то я ещё к репетитору успеваю, не хочу пропускать. — Ты щас серьёзно? — я посмотрел на Гришу с такой ненавистью, буд-то передо мной стоял антихрист. — Да. Но если ты бросишь его так, то я останусь. — Иди куда хочешь, — ядовито плюнул я. — Хорошо. Я рассчитываю на тебя. Гриша оставил мне пакетик первой помощи и собирался уйти, но я окликнул его. — Куда так скачешь, чмошник? Гриша медленно повернулся и прикусил губу. Он стоял рядом и внимательно смотрел за моими действиями. Порывшись в пакете, я нашёл нашатырный спирт. Я открутил крышку и вдохнул. Запах был настолько пробивной, что и мертвого из гроба поднял бы. Я не стал церемониться и вылил спирт прямо Силе на нос. Спустя половину флакончика наша спящая красавица очнулась. Силя глухо закашлялся, хватаясь за живот. — Это ты? — удрученно спросил Силя, разлепляя глаза. Его взгляд был рассеянный, мутный. Ему с трудом удавалось сохранять равновесие даже в сидячем положение, он качался, как неваляшка. — Нет, блять, дед мороз. — Какой же ты еблан… — сморщился Силя. — А меньше пиздеть надо. Хорошо мы тебя приложили. Гриша уж боялся, что ты помрёшь там, у школы, — я слегка ухмыльнулся, вспоминая начало всего действа. — Ладно. Это всё лирика. Если кому-то разболтаешь, где разбил лицо — сегодняшний день тебе покажется раем. Уяснил? — я приблизился к нему и глубоко всмотрелся в его синие глаза. — Да понял я, понял, — кряхтел Силя. Он попытался оттолкнуть меня, но был настолько слаб, что его руки просто обмякли и легли мне на плечи. — Ну всё, жить будет, — резюмировал я. — Так он не сможет дойти до двери. Он еле дышит! — Заебало. Тащи сам его. Я пошёл.