what never lived

Закончив с укладкой и макияжем, Минхо лёгкой походкой проплывает по залу. Гости понемногу начинают стекаться в помещение, но Феликс упрямо отказывается от предложений ему как-то помочь. Видимо, содействия Чанбина ему более чем достаточно. Друзья Чана — которые, по сути, теперь и его тоже — приходят первыми. Чан чем-то занят, поэтому Минхо встречает их сам. Хонджун целует его в щёку в знак приветствия — а за ним Сонхва и остальная часть их компании. Они обмениваются лишь парой фраз, потому что и так видятся достаточно часто. Не успевает Минхо моргнуть, как Сынмин и Чонин крадут их, чтобы напрячь с подготовкой зала. Пятым — не то чтобы он считал — приходит Хёнджин. Чёрный костюм смотрится на нём великолепно, и Минхо не теряет возможности ему об этом сказать. Хёнджин в ответ смеётся, подталкивая его в плечо. — Ты сегодня такой милый. Наконец купидон одолел? Минхо тут же хмурится, посылая его нахрен. Хёнджин, ничуть не оскорбившись, растягивается в широкой улыбке и показывает жестом куда-то за себя. — Мой «плюс один», — он тянет последние слова слишком долго. — А ты знаком- Минхо заглядывает за плечо своего эгоистичного, доставучего друга, и… оу. Большие глаза, круглые щёки. Вряд ли Минхо когда-то видел его одетым c иголочки, и уж точно не видел с волосами тёмно-синего цвета. Парень расплывается в яркой улыбке. Он вроде и совсем другой — повзрослевший — но вроде и такой же, как раньше. — Джисон. Чужое имя слетает с языка слишком легко. Оно на вкус как вишнёвые леденцы и летние вечера. — Хён, — отвечает Джисон. — Привет. Минхо, кажется, забывает, как разговаривать. Клубника, которую он недавно незаметно стащил с тарелки, встаёт комом в горле. — Прости, что не писал, — невозмутимо добавляет Джисон с той же лучезарной улыбкой. — Последние два года выдались суматошными. На самом деле не два, а пять. Пять лет назад Минхо проводил его в аэропорт и с тех пор не видел. Все эти пять лет проносятся перед глазами, растворяясь где-то в груди, пока Джисон продолжает смотреть на него. — Да, — с трудом выдавливает Минхо. — Могу сказать то же самое. Джисон расслабленно смеётся. Его зрачки мгновенно исчезают из вида, когда прищуренные глаза превращаются в полумесяцы. Хёнджин переводит между ними взгляд. — Вы что, знакомы? — Немного, — очередная улыбка. — Правда, Минхо? Слишком хорошо, крутится на кончике языка. — Да, поверхностно, — вырывается вслух. Хёнджин недовольно надувает щёки — видимо, знает их обоих достаточно, чтобы понимать, что они не скажут ничего больше, как бы на них ни давили — так что не продолжает эту тему. Минхо наблюдает за тем, как его пальцы оборачиваются вокруг плеча Джисона, мягко сжимая бицепс. — Я пойду найду Инни, — бормочет Хёнджин. — Повеселитесь тут. Вам наверняка есть что друг другу рассказать, — и ускользает в толпу. Минхо не находит в себе сил проследить за ним взглядом. — Привет, — снова подаёт голос Джисон. — Привет, — эхом отвечает Минхо. — Так значит… Крис? — Чан, — по привычке поправляет Минхо. Это почти комично — говорить о мужчине, за которого он вот-вот выйдет замуж, стоя перед парнем, который забрал с собой половину его сердца. Джисон кивает, почти виновато. — Чан, верно. Постоянно забываю. Он хороший, да? Губы Минхо трогает лёгкая улыбка. — Да. Настолько хороший, что ты бы его возненавидел. — А? Ни в коем случае, он ведь всем нравится. И мне тоже нравился. — Да, но он такой… дотошный, спокойный, всегда жаждет помочь. Ты бы его до инфаркта довёл. Джисон переминается с ноги на ногу. — Возможно. Минхо смотрит на него несколько секунд, скользя глазами по плавному изгибу улыбки. — Почему… — Минхо облизывает губы. Во рту вдруг пересыхает. — Почему ты здесь? Ты ведь пришёл не для того, чтобы поболтать о моём женихе. — Нет, — соглашается Джисон. Краем глаза Минхо видит, как тот теребит кольцо на безымянном пальце — снова и снова. — Пришёл поздравить тебя. И провести время с Хёнджином. Он внезапно оказался ближе? Почему-то Минхо чувствует запах морской соли и вишни, с едва уловимыми нотками кофе. — И хотел увидеть тебя, — тихо добавляет Джисон. Его голос становится чуть ниже, и по спине Минхо пробегает лёгкая дрожь. — Столько времени прошло, Мин. Было множество причин, почему. Потому что Джисон — не суперзвезда, но всё ещё знаменит. Потому что жизнь в какой-то момент затерялась среди встреч, вечеринок и всего остального. Потому что птичка с острым клювом, запертая в клетке из рёбер, жаждала вырваться на свободу. — Тогда приезжай почаще, — беззлобно отвечает Минхо, слегка отклоняясь назад. Он почти поднимает руку, чтобы провести пальцами по волосам, но вспоминает, что пока не горит желанием познать гнев Феликса. — Поверить не могу, что ты вот так меня оставил. — Тебе, наверное, было очень одиноко, — спокойный голос Джисона напоминает ровное мурчание. Хочется протянуть руку и погладить его по голове. Вместо этого Минхо переводит тему. — Откуда ты вообще знаешь Хёнджина? — Я работаю в кафе. Хёнджин как-то облил кофе одного чувака, который меня раздражает, и мы сразу поладили, — пожимает плечами Джисон. — С Хёнджином весело. Минхо кивает в знак пустого согласия. У него не находится слов. Это огромная редкость, учитывая, что раньше они с Джисоном только и делали, что болтали друг с другом, пока не отсохнет язык. Но это не беда. Джисон говорит за них обоих. — Всегда знал, что из Феликса выйдет отличный шафер, — тянет он, проводя пальцами по волосам. Пара прядей выбивается из укладки. Минхо находит взглядом друга, носящегося по залу, как курица с отрубленной головой, и отзеркаливает улыбку Джисона — потому что тоже обожает Феликса. — Кого ещё я мог выбрать, если не его? — Криса. Минхо смеётся. Уголок губ Джисона дёргается вверх. — Возможно, — соглашается он, натягивая рукава чуть ниже. Джисон снова переводит на него пристальный взгляд, и Минхо, наконец, решается спросить- — Мин! Минхо напрягается всем телом, когда чья-то рука обвивает его талию сзади, но тут же расслабляется, поняв, кому она принадлежит. В груди разливается тепло, когда пальцы Чана мягко и коротко сжимают его бока. Минхо разворачивается, улыбаясь ему. — Ты такой красивый, — выдыхает Чан, когда их взгляды встречаются. Щёки Минхо заливаются румянцем. — Ты тоже, — бубнит он, скользя по чужому телу быстрым взглядом. Чан выглядит идеально — прямо как принц из сказок. Рядом с ним Минхо почти чувствует себя неполноценным, недостойным, но Чан бы категорически с этим не согласился. Он тянется к Минхо, чтобы поцеловать, — но тот уворачивается. — Никаких поцелуев до церемонии! — восклицает Минхо, тихо хихикая. Чан в ответ очаровательно дует губы. — Но, милый… Минхо решает его отвлечь. — Кстати, ты же помнишь- Повернувшись обратно, Минхо находит перед собой пустоту — только Феликс маячит где-то вдалеке. — Оу. Чан вопросительно приподнимает брови. — С кем ты разговаривал? Этот парень показался мне каким-то знакомым. Минхо покручивает серебряное кольцо на пальце. — Да так, — он проскальзывает в ладонь Чана своей. — Не то чтобы это кто-то важный. Один из друзей Хёнджина. В ответ понятливо мычат. Чан сжимает руку Минхо и утягивает его ко входу в соседний зал. Свадебный фуршет продолжается, и Минхо лишь изредка ловит взглядом синие волосы, мелькающие среди гостей то тут, то там. Скучать не приходится: Феликс сканирует его взглядом с головы до ног, поправляя всё, что можно (хотя Минхо даже не успел ничего испортить); они с Чаном встречают Ханну, которая с порога начинает над ними шутить, но тут же вручает в подарок целую коробку любимого пудинга Минхо; Сана, прилетевшая из Токио, дарит ему винтажную серебряную цепочку, которую Минхо сразу же надевает на себя. Во всём зале суета, суматоха, но Минхо чувствует себя необычайно… довольным. Это именно то, чего он хотел. Кажется, будто сейчас всё наконец на своих местах. Ну, или… почти всё. У алтаря — клятва, кольца, а затем священник делает шаг назад, оставляя их наедине. Это всё очень красиво, правда. Чан гладит его щёку ладонью, немного приподнимает за подбородок, прикрывает глаза. Минхо коротко окидывает взглядом толпу: время будто замирает. Плачущие родители, шмыгающий носом Хёнджин, сияющий от улыбки Чонин… и Джисон, который удерживает его взгляд. Выражение его лица осторожно-нейтрально. Взгляд — ясный, но в то же время и нечитаемый. Сердце пропускает удар, ещё один. А затем Джисон улыбается. Эту улыбку Минхо знает лучше всего. Та самая, из прошлого — улыбка, которая выгравирована на обратной стороне его сердца. Минхо закрывает глаза и скрепляет свой брак поцелуем. Потому что любить Чана легко. Любовь к Чану — это романтичные прогулки по пляжу рука в руке. Это уютный маленький камин, непрерывно греющий его изнутри. Любовь к Джисону — это костёр. Фейерверк, который взлетает в небо и взрывается кусочками грязных скейтбордов и ободранных коленей. За Чаном — как за каменной стеной, и Минхо чувствует себя в безопасности вот уже почти пять лет. Но если же он загорится, от него останутся лишь мягкие струйки серого дыма. Так что безопасность — это хорошо. Безопасность — это любовь. Минхо любит Чана. Так же, как любил? любит? любил Джисона.