bad luck

Медленно разлепив сонные веки, Риндо как ошпаренный сел на кровати, заставив издать ту жалостный скрип.  «Давай! — мог бы он так похвалить сам себя, — Осталось дело за последним, просто пройди этот дурацкий последний шаг!» В комнатке торжественно царил полумрак; жаждавшие своего выхода, изнывавшие по углам тени наконец растянулись по стенам и полу. Отбрасываемые ими немыслимые очертания «чудовищ» казались то безглавыми, то с ровно оторванными конечностями. Рин лавировал между ними, абсолютно спокойно натягивая одежду. За окном в это же время напористо плакался дождь. Все предрасполагало провести день в ожидании вечера, и тогда он пронесся бы, как и все остальные ненастные дни — тихо и безлико, без права попросить выделить и ему внимание, словно такое время должно стать обычным незапоминающимся пробелом. Словно его можно забить чем-то другим, словно оно не имеет места в рутине, не может заставить придать себе должного значения. Будто бы такой день и вовсе не имеет права предоставить незабываемое событие!  Но сегодня не время на нытье! Сегодня идёт дождь! Никто так же, как Риндо, не ценил и не сможет никогда оценить такой день!  В сумбурной спешке он занялся делом первой важности — поел. Спустя некоторое время приведя себя в невыразимую словом красоту, юноша остановился перед самым выходом из своего убежища. И все же, оглядывая плавным взором коридор, он нашел удивительным отличие сегодняшнего дня от остальных. Вернее будет сказать — дождливый день отличался от остальных любых. При теплых лучах солнца таяло любое таинственное очарование молчаливой непогоды, мутное наваждение просто не могло, встрепенувшись, вторгнуться в яркий, полный красок день. Сейчас же Риндо мог делать что угодно – и любые шумы схлопывались. Как прекрасно, когда тишина помогает найти себя в себе.  К слову, Хайтани мчался к автобусу ранним утром. Людей было достаточно, чтобы развеять ощущение уединения. Лица, спрятанные под зонтами, слились в массу, не давая разглядеть отдельных черт. Оглядываясь, Риндо думал о том, что от них несёт зловонием одиночества. Не то, чтобы он был любитель пуститься в философские наставления по теме «жизнь одна, успевайте любить!», но считал себя тем, кто готов полностью слиться с другим.  Юноша выглядел весьма притягательно. Волнистые светлые волосы всегда привлекали к себе внимание: мягкие как первый пушок птенца они манили погладить, провести рукой по нежной шерстке. Однако любой нечаянный порыв остановил бы серьезный блеск сиреневых глаз. Со светлыми глазами всегда так работало: словно застывшие мягкие цветочные листья в льдине они могли глядеть отстраненно и одновременно пронзительно, что пугало. Воистину, такие могли отпугнуть и заставить лаять даже самую миролюбивую собаку.  В автобусе он уселся позади, подальше от посторонних глаз. За наушниками в теплом салоне прошло немалое количество времени, хотя по виду из окна невозможно было предположить даже, какой сейчас час. Нахлобучив капюшон, Хайтани вышел, тут же едва не лишившись чувств и носа из-за резкого чистого воздуха. Голова и вправду закружилась, а колени из-за долгого сидения свело, и они задрожали. Мысленно Риндо мог бы дать себе леща: «Соберись, тряпка!». Прибыв на богами забытую остановку, он вызвал огромное удивление оставшихся сидеть серых человечков. Было слышно перешептывание. Одинокий парень, без рюкзака и сумки, в одной куртке, с зонтом в руках, попросил остановить ему в самой глуши. Возможно, в их головах проносилось «бедный мальчик», «не дождался помощи», «вот так и вымирает поколение», вслух же никто ничего не сказал.  Рин наконец посмотрел прямо вперёд, почувствовал как сердце ухнуло в пятки. Если бы он и правда разговаривал сам с собой, то в его голове пронеслось бы: «в один темный-темный день в одном темном-темном лесу…», потому что зрелище предстало откровенно пугающее. Кроны деревьев устремились ввысь, грозно устлав своими раскидистыми вершинами небеса. Кривые ветви угрожающе торчали в стороны - скорее всего на них не присела бы несмелая птица. Пахло мокрой землей и хвоей. Каждое растение возвышалось величественно и… слишком по-настоящему, на мгновение Риндо почудилось будто он напялил вр-шлем и стоит привыкает к локации. «Тут стволы высечены из нефрита?» — мог бы так предположить он, если бы имел привычку раздумывать самому с собой. А удивиться было чему – черные как смоль, прямые как башни, с неразличимыми трещинками, не покрытые мхами… Может, тут и правда есть неведомая граница с мирами из старых нехороших историй?  Оправив куртку, Хайтани шагнул навстречу тишине. Землю укрыли громадные переплетенные корни. Ветки над головой разом сомкнулись, и словно в последней попытке привести в чувство беднягу с его забарахлившим инстинктом самосохранения позади раздался голос: — ЭЙ!  Он так резко и внезапно разрезал молчание, что Хайтани сильно вздрогнул с удивленным «Ва-ай?!»  — Парень, зачем ты туда бредешь? Жить надоело?  — Мне по делу! — на эти слова Рина старик прищурился.  «Сука, блять, ты не мог потише, я чуть не обделался!» — Хайтани с неудовольствием и ужасом обнаружил, что по всему телу прошлись позорные мурашки от страха. Снова. Водитель автобуса даже вышел к нему, чтобы прокричать свое послание.  — По какому ещё делу? Знаю я ваши эти дела! Небось собрался туда с веревкой?  «Блин, ну вечно они все не вовремя,» — мгновенно сжавшись, удрученно подумал Риндо, в ответ помягче выразившись: — Дед, я не собираюсь выпиливаться! Я уже здесь бывал! Схожу туда - и сразу обратно!  По лицу за версту было видно, что не очень-то и верится.  — Хм… Может, тебе с собой хоть нож дать? Один в такое-то место! — Спасибо большое, я сам справлюсь! Езжайте уже! Хорошей дороги!  Хайтани подумал, что скорее всего больше не увидит сердобольного старика. Обыкновенно их сердоболие заканчивается, когда реальная помощь действительно нужна. Но нет ничего плохого в том, что старик хочет просто успокоить свою совесть. В конце концов, Риндо всего лишь незнакомец. Не имея никакого желания продолжать бессмысленные спор со старым работягой, он поклонился и под ворчливое «Молодежь, знает себе, куда катится… Не убейся!», направился вглубь.  Среди огромных гигантов под влажным холодным ветром он искал счастье, которое стуком отдавалось в ушах, нетерпением в ногах. Рин встретил Его, когда в полубреду и в одиночестве забрел в незнакомое и, возможно, невероятно опасное место. Но тогда это была воля судьбы, а сейчас он шел напролом самостоятельно, зная, что может случиться что угодно. Поэтому упрямо переступал корни, пока сердце заходилось в сладостной истоме, пока лицо становилось суровее, а в пятках покалывал первобытный страх, не приглушаемый вдохами-выдохами.  Рин называл его — Он. Каждый приход в лес ознаменовывался Его тяжелым утробным рычанием, животным дыханием. Несущее погибель и имеющее нечеловеческое сердце существо, раны которого затягиваются с огромным трудом. И пока Хайтани все в той же жуткой тишине прорывается к истоку своих чаяний и глубокой тоски в душистый солнечный день – юноша даже не знает, встретит ли ещё таких.  Не первый раз шагает в непроглядной пелене, не зная, есть ли ещё такие «штуки» здесь. Вообще-то, Хайтани всегда старается не думать об этом, однако в самый неподходящий момент где-то сверху над головой раздается скрип. Риндо на это лишь сильнее хмурится и двигается, при этом его колени деревенеют.  А что, если и правда они здесь есть? А если в прошлые разы своих походов ему просто фантастически везло? Не мог же Он появиться из ниоткуда.  Красивый куст случайно притянул взгляд Риндо, будто трясущийся и расплывающийся – возможно, из-за дождя.   Интересно, откуда же Он сам? Почему люди живут спокойно, не подозревая об ужасах, которые могут в любой момент настигнуть? Фантазия немедленно подкинула картину того, как его спаситель чинит неприятности в городе. Риндо слегка понурился, когда понял, что только что назвал Его - источником ужасов.  «Он не не источник ужаса. Он спас меня… Помог мне,» — Хайтани быстро исправился. Сам по себе он не был слабаком, из-за чего трудно было признать, что тогда он находился в действительно плачевном состоянии. И его, всегда никому не нужного вытащили и вызволили из беды.  Доселе неизведанная приятная боль на секунду странно колыхнулась в ребрах, Риндо остановился, заглушив дыхание. Скрип внезапно повторился, до оцепенения напугав юношу так, что он буквально налился каменной тяжестью изнутри, став сродни изваянию. В суженных зрачках билось нечто похожее на душу, которую не хотелось бы испускать. Он вышел из дома с мыслью, что готов ради такой цели и умереть, но, все же, сейчас страх все мысли подавлял.  «Я… Надеюсь, что это Ты…» После неожиданно раздавшегося треска и глухого грохота, от которого в самой земле пошли раскаты, а по воздуху разошлись зловещие волны, почувствовавший, как ненадолго «умер» Риндо возвел глаза, полные облегчения, на Него.  И понял, что не весь страх испаряется при виде спасителя. Воистину, Его вид устрашал до мозга костей.  Он казался царем Тьмы, весь белый как бумага, исполинский и чудовищный в своих неописуемых размерах. Хайтани даже представлять не надо и лучше даже не стоит – Он вполне может в одну минуту безжалостно порвать на части, с треском раздвинув ребра, медведя и разделаться с внутренностями.  — Я у тебя никогда не спрашивал… Ты один такой или здесь есть ещё такие, как ты?.. — выдавил из себя Хайтани, возжелав хорошенько проехаться себе же по лицу, до того жалко он это проблеял.  Он возвышался перед юношей и не издавал ни звука. Если бы Рину пришлось объяснять, как выглядит вечный предмет его дум, то первое, что пришло бы в мысль – похож на Слендера. Почти полностью отсутствовало лицо! Все, что на нем выделялось — это широкий рот с зубами-кинжалами, который даже не закрывался! «Вот и пиздец, приехали,» — подумал Риндо тогда перед обмороком, когда впервые встретился взглядом не с глазами, а вот с этим.  А ведь бояться стоило и ещё как! Необычайно длинные конечности на конце заканчивались не привычными глазу пальцами рук и ног, а щупальцами. Они же могли выскакивать и из-за спины, благодаря чему он скорее всего делался полностью неуязвимым ко всяким природным чп и к диким животным. Он был намного больше и выше. У Него были длинные волосы, небрежно собранные в некое подобие кос. У Него был лишь один элемент одежды – неведомым образом добытые брюки.  — Ты не ждал меня сегодня? — спросил Рин, отчего-то возомнивший, что ему ничего не будет.  «Опять не хотел, чтобы я пришел?» Одним махом он оказался прибит к дереву, к слову, на котором и правда не было жучков, гусениц, червяков.  «И куда вы съебались?» — ни к месту подумалось Хайтани, прежде чем в его лицо, разинув пасть, вывалили истошный рёв. Ярость источалась на километры вокруг – будь на месте Риндо кто-то другой, уже давно случился бы инфаркт и лопнули бы перепонки.  Нет, будь на месте светловолосого юноши кто-то другой, без мягких как пуховое одеяло сиреневых глаз, без нахмуренных бровей и худого покорного тельца, его не было бы в живых ещё на входе в лес.  Ещё раз издав душераздирающий звук, Он белыми щупальцами позади разорвал в мясо пару деревьев. Его страшный рот открылся до невероятных размеров, обнажив зубы и длинный язык. Прижатый к дереву Хайтани вовсе не впечатлился такой реакцией, и обнаружил не очень приятную вещь – руки тоже были заключены снизу.  — Это ты так сильно на меня разозлился? Эй! Он продолжал буйствовать, не слушая и слова, отращивать все новые гибкие конечности и раскидывать их по сторонам как паутину. Они стали походить на мерзкие толстые нити черной вдовы. Нехорошо себя ведет.  Рин невзначай обнаружил, что каждая из щупалец подозрительно подрагивает и на ней проступают вены. А это уже опасно для Него! Немедля занеся ногу, Хайтани ударил ею по стволу, взывая к себе все силы боли. Итог не подвел: юноша взвыл от адских ощущений, а из глаз брызнули слёзы.  «Ну давай, теперь ты доволен?» — не сказать, что давить на жалость, чтобы Он успокоился, это достойная идея.  Однако, свои ягоды принесло.  Он заметно ослабил хватку, совсем на чуть-чуть, но Рину хватило – кое-как неуклюже оттолкнувшись от длинных щупалец, он напрыгнул, обвив руками и ногами тело. Впечатался мокрыми вещами к мокрому монстру. По сравнению с Ним парень словно был и вовсе крохотной мышкой, прицепившейся в бок тигру.  — Только не убивай, — с этими словами он подарил быстрый поцелуй Его холодной груди.  Поцелуй!  «Очень вовремя! Самая твоя лучшая идея!» — подумал бы Хайтани.  Наверняка, такой паршивец как Риндо прекрасно знал способы воздействовать на людей, чтобы добиться расположения. Но пусть он и поступал так, намерения его всегда были искренни и никогда не несли злых помыслов. В конце концов, цель у него была до смешного простая — просто быть с Ним.  Нет ничего плохого в обычном хотении быть с кем-то, в ком ты нуждаешься больше всего.  Волны жара прошлись внутри Хайтани, выдавая волнение через горячее сбивающееся дыхание. Это точно подействует. Он, чуть не разорвавшийся на части от гнева, тут же осел, вокруг стало мягче и тише. Рин едва подавил желание начать зацеловывать кожу этого чудища, хотя, признать честно, он еле-еле сдерживался, чтобы не слететь с катушек от невозможности прилипнуть. Каждая такая встреча дождливым днём испытывала его на выносливость.  Они так и застыли во времени. Собрав воедино все склизкие отростки, Он со шлепом обернул их вокруг, заключая в необыкновенные объятия. Казалось, этим двоим прямо-таки захотелось срастись. И зачем, спрашивается, было разносить такой шум?!  Вот уже уменьшившись в размерах и разгладив белоснежное как рисовая мука лицо, Он наконец проявил хрупкие человеческие черты.  Обнимали юношу уже не щупальца, а крепкие две руки. Стоило посмотреть прямо на Него, и Рин подумал, что не сможет ровно стоять на ногах. Холодные глаза цвета сочно цветущих ирисов – они столь прекрасны! Столь прекрасны, что Хайтани как зачарованный глядит в них не моргая, почти тонет в них, уже размытым зрением воспринимая всё вокруг в этом же цвете. Непроизвольно придвигая ближе свое онемевшее от изумления лицо, Рин коснулся кончиком своего носа Его носа.  — Прости, что опять пришел, — заставив силой опустить взгляд, тихо произнес Риндо. На его волосы ложились пласты дождика.  Внутри самого себя эти слова вызвали неподдельное горькое чувство, из-за которого он на миг почувствовал себя опустошенным. Ему не хотелось извиняться за то, что он иногда неделями, а бывало месяцами ждал таких дней, чтобы наконец добраться до Него.  Увидь Его кто в облике страшного создания людских ночных кошмаров, навряд ли кому пришло бы в голову, что это же существо способно являться и человеческим созданием, с аккуратными волосами, с правильными чертами лица, с невероятным телом, подобным порождению слияния солнца и луны – в нём не было никакого изъяна или лишней детали. Единственное, что его смогло бы отличить от сына адама, это чересчур белая кожа - словно полированный нефрит она будто отражала в себе предметы! И Риндо понимал, почему до сих пор оказывался брошенным и откинутым всеми – возможно, теперь этот монстр есть награда за пережитое. Ему просто необходимо было пережить всякие трудности, чтобы в итоге досталась невиданная драгоценность. — Я очень хочу к тебе… сюда, — признался он, распуская внутри себя колючие розы.  Существо пристально вглядывалось, редко и почти надменно помахивая светлыми ресницами. Во всём нём сочеталось некая вселенская строгость с аурой уничтожающей силы.  Он застал Хайтани врасплох, неожиданно коснувшись тонкими губами, бледными и прекрасными, лица Риндо. Тот застыл. Медленно перемещаясь, Он мягко тыкал ими по щекам, подбородку. Дойдя до век, едва-едва прижался, а когда ресницы юноши вздрогнули, Монстр, словно смущенная своими же действиями скромная дева, чуть дернулся, снова обнажив Рину свой глубокий взгляд. И глядел особенно долго, сведя брови. Слишком понимающе. Чересчур много эмоций сменялось в одних бликах и зрачках. На это нечего было даже ответить – так Он вел себя впервые.  С придыханием соприкоснувшись с Рином губами, Он выдал вздох, и Риндо разозлился за такую всеобъемлющую, почти неконтролируемую агонию в груди.  «Подумаешь, всего лишь коснулся, а ты уже на земле валяешься!»  На земле он точно валялся бы, не придерживай его монстр. Осторожно продолжая углубляться, Он неторопливо вел изящные поцелуи. Мягкая губа к губе. Монстр склонился вплотную, когда дал волю языку – им он сразу сплелся с другим и настойчиво толкнулся, в ответ услыхав протяжное мычание.  У Риндо закатились глаза. От такого блаженства в голове взорвалось всё, включая остававшимися последними здравые мысли.  Промокая насквозь под накрывшим ливнем, пока полное таинства и непонятного происхождения Существо с ласковой напористостью целовало Хайтани, парень подумал, что в конце концов он запутался. Несомненно, Риндо останется здесь с Ним, хоть в лесу, хоть в горах или же под землей – это неважно. Главное, не терять Его никогда. Он выходил каждый раз в свет только в ненастье, даже в ураган. И первое воспоминание с Ним было связано с собственной аварией у леса и сильным дождем. Бог послал тогда нечеловеческого Спасителя, чтобы Рин никогда не забывал о чувстве благодарности и справедливости. И о том, что жил всегда в одиночку, спотыкаясь на каждом шагу, выпнутый любым человеком, – будь то родитель, или начальник на подработке, или сверстники – лишь для того, чтобы и ему выпала доля внимания и любви. Даже не доля – полная чаша! Но только иногда куст странно подрагивал, будто на мгновения испаряясь.