на пару шагов ближе

Я молча наблюдал, как его рюкзак приземляется на новую парту. Учительница, не поднимая глаз от списка, продолжала распределять классу места, будто не замечая, что сейчас рушит хрупкий баланс мироздания. — Чё, гений, будем дружить? — усмехнулся Арсений, разваливаясь на стуле. Я вздохнул. Я всегда сидел один. Так было удобно: никто не отвлекал, никто не лез с дурацкими разговорами. Но, конечно, именно меня посадили рядом с самым громким человеком в классе. — Просто не мешай, и всё будет нормально, — пробормотал я, открывая тетрадь. — Это ты мне говоришь? Братан, я собираюсь стать твоей худшей головной болью. Я закрыл глаза, считая до десяти. Это будет долгая четверть. Почему я так раздражён? Давайте я вам всё разъясню по полочкам и списку, и вы поймёте, о чём я говорю.

***

До этого всё было нормально. Обычный день, обычное утро, обычные сорок минут по пути в школу, когда я шёл, уткнувшись в телефон, и слушал лекцию по математике, которую случайно нашёл ночью. В классе тоже ничего нового: кто-то доедал бутерброд, кто-то громко спорил у окна, Арсений, как всегда, в центре внимания, жонглирует баскетбольным мячом и ржёт над чем-то с друзьями. Я сел за свою парту, достал учебник, приготовился спокойно пересидеть урок, как вдруг: — Так, ребята, небольшие перестановки, — объявляет учительница. Я даже не сразу понял, что меня это тоже касается. Но через минуту моя сумка уже летела на соседнее место, а рядом со мной приземлялся Арсений Попов, самый громкий человек из всех, кого я знаю. Я закрыл глаза. Отлично. Просто идеально.

***

Всю математику Арсений не просто раздражал — он был стихийным бедствием. Сначала он барабанил пальцами по столу, потом начал накручивать на палец мою ручку, потом лениво рисовал что-то на полях моей тетради (кажется, каракули должны были изображать меня, но с очень большой головой). — Попов, слушаем внимательно, — учительница бросила на него взгляд поверх очков. — Я всегда внимательно слушаю, — с абсолютно честным выражением лица ответил он, за что получил тяжёлый вздох в ответ. Я знал, что он не сдаст контрольную. Я знал, что через пару недель ему понадобится репетитор, чтобы не слететь с команды. Я знал, что угадаю этот момент с точностью до дня. Я просто не знал, что этим репетитором окажусь я.

***

Звонок на перемену стал спасением, по крайней мере, на ближайшие пять минут. Я уже было направился к выходу из кабинета, как вдруг Ксения Сергеевна сказала: — Попов, Шастун, подойдите ко мне. Все остальные свободны. Я уж подумал, что она заметила мою многострадальческую морду негодования и утомления и захочет пересадить меня, но как только я подошёл, она выдала следующее: — Мне передал учитель физкультуры, что бы я взялась за учёбу Арсения, — она перевела взгляд на Арса, а потом опять на меня, — иначе его вышвырут из футбольной команды. — Ксения снова посмотрела на Арсения, только уже со злобой, да такой, что он аж опустил голову и начал наматывать футболку на палец. — Но так как сама я не могу у него работать репетитором, потому что физически не успею, — уже понимая, к чему клонит учительница, я тяжело вздохнул и перевёл взгляд на окно. Там моросил дождь, под стать моему настроению, — я решила, что коучем Арсения будет Шастун. — Она произнесла это с такой надеждой в голосе и глазах, что я уже хотел согласиться, но быстро пришёл в себя. — Нет, — немногословно ответил я. — А это и не обсуждается, — с былой нежности не осталось ни следа, и Ксения снова включила строгого учителя. — За твоё наставничество тебе будет определённая плата. Ты же на физру не любишь ходить? — она дождалась, пока я кивну, и продолжила. — Я разрешу тебе не ходить на физкультуру, пока ты будешь репетитором у Арсения. Видимо, мнение Арса здесь не учитывалось, потому что как только он открыл рот, чтобы что-то сказать, учительница перед ним протянула указательный палец, и он, не зная, что ответить, замолк в полном недоумении. Это было очень заманчивое предложение, но всё равно этого было мало за то, что мне придётся быть рядом и, к моему огромному ужасу, общаться с Арсением вне школы. Поэтому я решил поторговаться. — И всё? — сказал я, поднимая одну бровь вверх. — Да, этого достаточно. — Ну тогда я пошёл, — я развернулся, чтобы уйти, но меня остановил голос учителя. Так и знал, что она не даст мне уйти. — Подожди! Я развернулся и посмотрел на неё с вопросом, одновременно самодовольно улыбаясь. Она посмотрела на меня так, будто уже прокляла меня всевозможным богам и думает, какие свечи купить, чтобы навести на меня порчу (или не будто). — Хорошо, раз уж ты такой… — она оглядела меня сверху вниз, подбирая цензурные слова, — упрямый, я пойду тебе на встречу. — Ну? — нагло спросил я. — Хорошие оценки по математике тебе обеспечены, а на уроках ты можешь делать всё, что хочешь, ну, только не переходить границы дозволенного, конечно, — изрекла Ксения Сергеевна. — Хорошо. Тогда пусть напишет мне в Телеграмм, номер ему мой дадите, там и договоримся, — я впервые за весь диалог посмотрел на Арсения. Он выглядел очень смешно. С большими глазами, руки развёл внизу, будто не хотел, чтобы это увидели, поднял плечи и смотрел то на меня, то на учительницу. Думаю, у меня была бы такая же реакция, если бы за меня что-то решали, не давая даже права голоса. Оглядел его сверху вниз, сказал учительнице «до свидания» и пошёл на свою законную перемену, от которой у меня отняли две минуты.

***

Все остальные уроки Попов провёл более-менее тихо, о чём-то размышляя. Видимо, до сих пор не мог отойти от того разговора. Он даже не говорил со мной и не поворачивался лишний раз в мою сторону. Ну ладно, мне это только в радость. Только когда я вернулся домой, мне сразу же пришло уведомление в Телеграмме: +7 *** Привет это Арс мне будет удобно по пн ср и чт заниматься всё остальное время занято напиши адрес и какие уроки мы будем учить Мне стало плохо от того, что в сообщении Арса не было ни запятых, ни точек, и оно выглядело как сплошной поток сознания. Но, несмотря на это, я всё равно невольно улыбнулся и начал печатать ответ.