Кошмары

Светлые голубые глаза не переставая смотрели на фигуру, казавшуюся совсем незнакомой. - Ты не можешь... - - Могу. - Послышался стук каблуков. Дагбаевы всегда тесно сотрудничали с "Махаоном", и мыслей о предательстве не было ни у одной из сторон. Или были? "Махаон" – могущественный союзник. Но что, если они решат поменять сторону? Людям Дагбаевых едва ли получится победить тех мутантов, что эта "фармацевтическая компания" производит на свет. Бить в самое сердце. Отношения главы Дагбаевых и главы "Махаона" нельзя описать простыми словами – даже самые приближенные к верхушкам не имеют никакого понятия, что есть или может быть между ними. Тайна. Их "настоящие" отношения были ещё запутаннее, чем выглядели со стороны. Ни Юмжит, ни Афина не решались давать им какое-то определение. Странная связь, о которой ни единому живому существу нельзя было узнать. Тщательно скрываемая, противоречащая всему тому, чему обучали Дагбаеву. Чувства – мерзкое слабое место, появление которого нельзя допустить. Возникающее снова и снова, словно плесень – сколько не срезай, споры уже давно поразили все, что есть. Каждую частичку. Лучшая защита – это нападение. В красном рукаве едва-едва поблескивало острие небольшого кинжала. Для своих встреч они всегда выбирали самые труднодоступные и уединенные места – там, где их не найдет ни одна живая душа. Прекрасное лицо Афины, так похожее на античные статуи, ничего не выражало. Мягкие черты ее лица сильно контрастировали с ледяными глазами. Юма, все также стоящая чуть поодаль Афины, медленно обводила ее силуэт взглядом, словно пытаясь запечатлеть в своей памяти. -...Что ты сделаешь с детьми? - Даже перед смертью думает лишь о них. Юма хмыкнула. Холодная рука легла на непривычно теплую щеку, поглаживая светлую кожу большим пальцем - Будут послушными – я о них позабочусь. - Афина закусила губу, погрузившись в раздумья о другом исходе событий. Она не сопротивлялась, понимая, что все равно не сможет сбежать или дать отпор. В отличие от Юмы, предпочитающей защищать себя самой, она всегда была с охраной, окружающей ее словно непроходимая стена. - Только не убивай их. Прошу тебя. - Голос Афины слегка дрогнул. Длинные красные ногти Юмы, так сильно напоминающие когти, перебирали белоснежные пряди ее волос. Дагбаева молчала. - Прошу тебя... - Повторила Афина уже шёпотом. Ее белые ресницы трепетали, взгляд метался по лицу напротив. Все также оставляя Галахову без ответа, Юмжит вдруг прижалась к ее губам. Поцелуй, поначалу сухой и холодный, очень скоро начал выглядеть как безумное поедание друг друга. Юма знала, куда вонзить нож. Ее дед хорошо позаботился об этом. "Убей свои слабости, иначе они убьют тебя". Слова прежнего главы Дагбаевых как мантра крутились в голове Юмжит.Поудобнее схватив кинжал за рукоятку, она ненадолго отстранилась от поцелуя, возобновляя дыхание. Вторая ее рука все еще покоилась на щеке Афины, ни разу не дрогнувшей от холодного прикосновения. Красные глаза пробежались по ее лицу, заглядывая в голубые глаза. Снова прильнув к Афине в поцелуе, Юма вонзила в нее кинжал. Яркая кровь брызнула, пачкая длинное белое платье. Крик главы "Махаона" утонул в все еще продолжающемся поцелуе. Не в силах стоять от боли, она медленно сполза по стене, не переставая сжимать руки на кровавом костюме Дагбаевой. Отстранившись, Юма вновь взглянула на бледное лицо умирающей. Кровь хлестала из ее раны, кинжал из которой был заботливо извлечен. Ледяные глаза были переполнены отчаянием, смешанным с ещё одним чувством, название которому Юмжит не могла дать. - Я буду ждать тебя в моих кошмарах... Надеюсь, хотя бы там ты сможешь стать полностью моей. - - ... - - Я люблю тебя, - Последние три слова так и не прозвучали, произнесенные одними лишь губами. Глаза Афины наконец закрылись.