Я прошу тебя.

Соник помнил этот день, как вчера. Тело фантомно горело от преодоления стратосферы при падении, а голова невольно оборачивалась наверх. Небо горело самыми необычными цветами в тот момент. Первым пришло облегчение. Вторым – гордость. Третьей пришла нескончаемая боль. Смотреть было невыносимо. Сердце истошно билось от переутомления, а руки покалывали в былом адреналине. Но ёж смотрел. Ведь Шэдоу остался там. Где-то в эпицентре взрыва. Едва замыленные глаза пытались поймать наиболее крупные осколки от Ковчега. Тщетно. Соник не понимал, почему он впервые не чувствовал себя героем. Мысли сбивались в кучу и он не находил слов. В густо усеянном поле, ему пришлось найти в себе силы отвернуться, с искренним сожалением оглядев друзей. Щёки были готовы загореться от стыда и вины за все бессовестные поступки, которые ему доводилось совершать. Конечно его простили. Всё время существования команды Соника она держалась на взаимопонимании. Каждый сильно ценил это. Но ёжик, крепко обнявший своих друзей в тот момент, будто они могли рассыпаться в звёздную пыль в его руках, не мог перестать думать о парне, оставшемся в космосе. Хотя-бы ради того, что-бы они стояли на целой и невредимой земле, обнимаясь. Чтобы Соник смог говорить с ними, извиниться за свой проступок. Чтобы ещё миллионы людей, от самых несчастных и одиноких до самых счасливых и довольных, смогли дышать. Как много в мире может быть таких же Шэдоу и Марий? Навечно связанных друг с другом, как Соник с Томом, Медди и друзьями. Как много душ могут гореть отомщением, как два ежа в бескрайнем космосе, желающих рвать друг друга на кусочки? Сколько жертв для этого нужно? После произошедшего, ему ничего не оставалось кроме как смириться. И Соник был бы искренне счастлив, если б это получилось так просто. Прошёл месяц с того события, но его руки продолжали тянуться к небу в поисках слабого утешения. Некоторые осколки от взрыва впивались в землю на огромной скорости, но их поспешно убирали так, что от Пушки Затмения не оставалось даже намёка. Но кобальтовый ёжик упорно искал. Семья и никто из друзей не знали, куда он убегает по ночам, но всё, что ему удалось обнаружить – один сломанный ингибитор. Теперь, лежа в своей комнате чердака, Соник молчаливо рассматривал треснувшее кольцо. Высшая Форма Жизни сильно ранил Тома, и заставил попыхтеть всю команду Соника ради того, что-бы его вразумить. Черт, Соник сорвался из-за него, почти потеряв голову от злости. Насколько абсурдным теперь было думать о Шэдоу, почти до головной боли? Он даже не был уверен, что другой ёж обрадовался бы этому. Многие его поступки кобальтовый не мог объяснить до сих пор. Было понимание, что на самом деле, он совсем не знал этого парня. Только эмоции, некоторые мотивы, и сильный дух. Проблемы сна стали приходить чаще. Соник не хотел даже думать, почему это происходит. Хотя, очевидно, ночные похождения по лесу в поисках умершего заклятого друга совсем не приносили пользы его здоровью. Том с заметным волнением предлагал ежу перестать засиживаться до поздна, даже не зная что он делает это ради того, чтобы сбегать из дома без свидетелей. Глухо простонав от усталости, Соник улёгся на бок, закрыв глаза и крепче сжав в руке крупное кольцо. Чем тёмный ёж смог так отпечататься в его памяти? Своей историей? Своей жертвой? Или рубинами глаз, в которых отражалась тоска и космос? Яркими иглами, острым взглядом, размашистыми ударами? Все немногие моменты с ним смешивались в одну кашу воспоминаний, пока Шэдоу сверкал золотом и кровью. — Шэдоу, я так боюсь. Вдруг Роботник снова переманит тебя на свою сторону? — герой боялся повернуться на соперника, но чувствовал его присутствие и внимательный взгляд. Снова луна, и снова слова застревали в горле. Он чувствовал фантомное удушение от непривычной тревоги. — не бойся. Его уже нет в живых. — Роботника? Короткое молчание. — меня. Ёж не успел обернуться на собеседника, как в холодном поту раскрыл глаза. Одеяло прилегало к шее, и Соник с недовольством убрал его и перешёл в сидячее положение, не зная, что предпринять. Он всегда засыпал в кривой позе и не удосуживался укрываться, поэтому если напрячь мозги, было ясно что на чердак заходила Медди. Как бы сильно ни возражал ёжик, которому бесконечно жарко, она с теплом укрывала его в некоторые дни, вроде такого. Схватившись за голову, кобальтовый сморщил нос от взгляда на треснутое кольцо, упавшее на пол. Если бы Шэдоу укрывали одеялом в тревожные ночи, возможно, всё было бы иначе. Лишь со временем Соник понял, почему он не чувствовал облегчения в тот день. Стало куда сложнее жить приятной жизнью без задней мысли о том, что маленький тёмный ёжик умер где-то там, в космосе. Не получив заслуженного понимания и тёплого дома. Возможно, ему было жалко новоиспеченного друга. А может, тот просто впечатлил его до такой степени, что смириться со смертью ВФЖ стало физически невозможно. Хватаясь за лицо, герой пытался успокоиться. Бежать от собственных мыслей уже не получалось – любое радостное или грустное событие, происходящее в его жизни, влекло за собой Шэдоу, всплывающего в воспоминаниях и смотрящего обделенно, почти жалобно. Соник не мог справиться с чувством вины, ведь знал, что даже друзья не поймут его. Все довольно легко приняли смерть второго ежа, ведь таким образом тот загладил вину за множество доставленных проблем, практически аннулировав их. Первое время ёж неосознанно злился на Высшую Форму Жизни, ведь он ранил Тома и это нельзя было решить никак иначе, кроме как внимательно заботиться о переломе и ждать заживления. Тогда мужчина погладил Соника свободной рукой, снисходительно вздохнув. — о мёртвых либо хорошо, либо никак, Соник. И тогда осознание чужой смерти ударило его в живот с такой силой, что обида практически сошла на нет. Герой потёр глаза и огляделся: было беспробудно темно. Он чувствовал себя почти одиноко от пережитого кошмара, и не знал, куда деть свои чувства. Пришлось снова улечься, устремив взгляд в потолок. Кровать легонько скрипела, напоминая что хотя-бы одно существо на чердаке ещё есть, существует. Пусть и не слишком охотно с момента смерти друга. После произошедшего возникло много проблем. G.U.N. настаивали, что Соник может быть слишком опасен, но всё таки, он просто чёртов подросток. Ёж сжался в комочек, борясь с подступающими слезами. Глаза сильно болели от влаги, и возможно только по этой причине он никогда не плакал. Ведь из-за этого пришлось бы признать, что он слабак. Сильные люди вроде Тома и супергероев из комиксов, на которых он всегда хотел равняться, не пожирали себя изнутри от тоски – они были способны идти дальше. А Соник не мог. Какой же он герой после этого? Кто он после этой жертвы?

***

Прошло пол года с момента смерти Шэдоу. Если признаться честно, кобальтовый хотел чтобы он перестал отсчитывать каждый день после личной трагедии, но было проще похоронить эту мысль, чем ивправду прекратить. Он хотел, чтобы его друзья не относились к этому так легкомысленно, хотя сам с упорством улыбался, в попытке жить старую размеренную жизнь. Соник всегда был до отвращения плохим лжецом, но своей печалью он делился только со взрослыми. А быть точнее, только с одной взрослой. То, каким сентиментальным человеком была Медди, помогло ёжику сказать обо всём честно. Признаться, что его чувства и мысли противоречат друг другу, и он сильно запутался. В том разговоре он ни разу не упомянул имя, начало которого идёт с буквы "Ш", а заканчивается на "у". Оно было запрещено в доме на случай того, что Наклз снова взбунтуется и рефлекторно выбьет окно во двор, подозревая что ВФЖ прячется там. Медди не могла разделить чувства Соника по этому поводу, ведь её супруг сильно пострадал от рук Шэдоу, и она видела в нём опасность, впрочем, как и все на планете Земля. Все, кроме синего ёжика, который не мог смириться со своей беспомощностью в этом случае. Но она приняла чужую печаль, как свою, в попытке успокоить его. Она рассказала о множестве собственных страхов, показала то, что грустить, бояться и волноваться – это совершенно нормально. Ведь никто не может запретить Сонику делать это. Никто не имеет права осуждать его за слабость. Даже у супергероев есть своя грустная история. И у Тома тоже. Все рано или поздно кого-то теряют. Ёж часто вспоминал Длинный Коготь. Он лишился её однажды, тоже совсем несправедливо, тоже неожиданно. Ему сильно не хватало её мудрых советов, которые он по молодой глупости совсем не понимал. Поздними вечерами, когда ему не нужно было смеяться в кругу семьи, выдумывая новые игры для времяпровождения, он прижимал коленки к груди, вытаскивая из иголок крупное перо. Импровизированный личный тайник хранил в себе воспоминания и вещи, их содержащие, поэтому оттуда же Соник доставал и кольцо. Смотрел молча, будто просил совета или поддержки. Он представлял, как бы сидел с ними в одной комнате, бурно что-то обсуждая. Хотя на деле, ёжик не смог бы выдавить из себя ничего стоющего – ком подбирался к горлу, норовясь удушить за каждое слово. В такие моменты хотелось броситься в бега. Удрать куда-то далеко, в надежде найти что-то необходимое и утешительное. Но он сидел, глубоко вздыхая, в нервозе прижимая ушки. Сонику пришлось сильно ограничить себя в трате энергии и беге, потому что любое потенциально опасное действие – и G.U.N. сунули бы свой нос куда не следует, а затем упекли ежа в зверинец или тот паршивый стазис, в котором Шэдоу однажды варился на протяжении пятидесяти лет. Меньше всего ему хотелось иметь проблемы с этой организацией, чей язык твердил про риск его опасности и разрушения. Это была фишка тёмного ёжика, которую приписали и синему, словно в качестве издёвки. — думаю, тебе бы это не понравилось... — Соник с задумчивостью выразил мысли вслух, хватаясь рукой за сломанный ингибитор. Прошло уже пару месяцев, как он перестал искать Шэдоу. Вера в то, что тот был жив, здоров и наивно ждал, когда кобальтовый герой найдёт его, медленно угасала с каждым днём. Теперь он стал ходить раз в неделю к тому полю, куда трое друзей однажды шлёпнулись на огромной скорости, прямо из космоса. Это стало чем-то вроде традиции – даже не надеясь увидеть старого друга, Соник приходил смотреть на звёзды. Вдруг где-то там тёмный ёжик смотрит на него в ответ? Герой поднялся на ноги, предварительно спрятав кольцо в иголки. Когда мысли изводили его сильнее обычного, он вылезал на пробежки, что было одним из таких случаев. К этому времени все уже спали, и только Медди могла задержаться, слишком сфокусировавшись на сериале, поэтому ему пришлось действовать аккуратно и предельно тихо, чтобы оказаться за входной дверью незамеченным. Со вздохом расслабив плечи, Соник бросился в бег как только последняя скрипучая лестница на террасе оказалась преодолена. Он не жалел собственные силы и тестировал выносливость в такие моменты, поэтому спустя полторы минуты смог оказаться у незнакомого ранее обрыва. Это был резкий спуск посреди леса, с верхушки которого были видны кроны деревьев. Луна тускло освещала низкий силуэт, устремивший взгляд куда-то вдаль. Что-то под ребрами ёжика затрепетало, и он с любопытством вылез из-за широкого ствола, где ранее сумел притаиться. — ты не собираешься выть на луну, так? Лёгкая усмешка на лице резко спала, когда силуэт обернулся. Глаза, отливающие кровавым цветом, смотрели с явной угрозой и замешательством. Соник пересилил себя, что-бы не попятиться. — Шэдоу? — как ты нашёл меня? — обернувшись всем телом на внезапного собеседника, названный выглядел откровенно дико. В голове синего ёжика лихорадочно вспыхивали старые образы, искаженные временем. От непривычного спектра эмоций по телу прошлись мурашки, когда он сделал два уверенных шага вперёд. Шэдоу ощетинил иглы, но не сдвинулся. — я всегда искал тебя. Сонику оставалось только громко вдыхать воздух, когда его старый друг сжимал кулаки и хмурился. — Шэдоу. — ещё шаг, — как давно ты здесь? Тёмный ёж отступил к краю, машинально сохраняя дистанцию. — тебя это больше не касается. Один рывок, и руки кобальтового крепко охватили предплечья Шэдоу, заключая в крепкие объятия. Тогда ВФЖ пришлось согнуться в коленях, чтобы не упасть, и из груди вырвался шокированный выдох. Соник звонко чертыхнулся, утыкаясь носом в тёмную шерсть. — не могу поверить! Шэдоу! Он чувствовал, как объятиям неловко сопротивляются, елозя плечами. Хотелось плакать, но герой посчитал бы это высшей степенью позора – не сейчас. Не перед тем, кого он с облегчением обнаружил живым и невредимым. Спустя пол года. — пусти меня, ёж. — больше ни за что! Даже не надейся, фальшивка! — Соник отстранил мордочку от чужого плеча, но продолжал удерживать Шэдоу в крепких обнимашках. Глаза другого ежа бегали по синим иголкам и рукам, выражая дискомфорт от такой внезапной близости. — ты нашёл меня что-бы схватить, и мучать тупыми прозвищами? — Высшая Форма Жизни склонил голову, морщась. — я нашёл тебя, что-бы больше никогда не отпускать! Я прошу тебя, Шэдоу. Больше никогда не умирай. Подавляя всхлип, Соник не мог отвести глаз от лица друга, на котором отразилось искренне удивление в тот момент. Было страшно. Его не покидало ощущение, что если он отпустит другого ежа, тот растворится в воздухе, и на этот раз окончательно. Он не мог это допустить. Он этого не вынесет. Только не снова. — хорошо. — шок сменился на серьезность, и Шэдоу прекратил сопротивляться непривычной тактильности. Синий ёжик криво улыбнулся, борясь с ватными ногами, на что получил мягкий рубиновый взгляд. На бездонную рану, которая расширялась с каждым неудачным поиском и впустую потраченным временем, наносили аккуратные стежки, когда руки Шэдоу невесомо приобняли Соника в ответ.