Кроваво–красный.
5 апреля 2025 г., 03:03
Все начинается с поцелуев.
Шепс старший прижимает Артема к дивану, и они целуются так, словно ничто на свете не может быть слаще друг друга. Это томно, легко, без особой спешки, похоже на купание в горячем источнике, когда тепло медленно обволакивает их тела.
Этот чертов Краснов и его бесконечная привычка стрелять этими большими сучьими глазками в Александра, особенно когда они в готическом зале. Невыносимо.
Сейчас же младший со стоном выгибается навстречу мужчине, но Шепс толкает его обратно на мягкие простыни, прежде чем отстраниться. Артем тут же начинает хныкать.
— Терпение, вампиренок, — говорит Александр, усмехаясь и дразняще блуждая руками по телу младшего под свободной футболкой.
Его голос звучит весело, а сам он выглядит до смешного привлекательно, с его взъерошенными волосами и глупой, но горячей ухмылкой. Краснов чувствует, как внутри него зарождается желание, и начинает извиваться от нетерпения, пока Шепс сидит верхом на его бедрах, обхватив запястья младшего своими большими руками, как кандалами, так что вампир крепко прижат к кровати.
— Иди поближе ко мне, — нетерпеливо хнычет Артем, используя свои обворожительные и просящие щенячьи глазки на манер оружия, дабы сломить мужчину.
Александр широко улыбается и не может удержаться – подчиняется, наклоняясь, чтобы исполнить желание отчаянного вампира. Целоваться младший любит если не больше, чем секс, то больше, чем объятия.
Артем нетерпеливо поднимает голову, чтобы убедиться, что это нечто большее, чем просто короткий и незначительный поцелуй. Но Александр не отстраняется и делает поцелуй более глубоким, позволяя вампиру исследовать его рот столько, сколько он пожелает. Младший чувствует тепло. Несмотря на ограничение движений из-за бесконечно держащих его рук мужчины, он ни в чем не испытывает недостатка. Все, чего он хочет – этот мужчина и его требовательный рот. Его вкус, его запах, длинные пальцы – все наводит на грех.
Младший даже не замечает, когда его запястья отпускают, но пальцы Шепса не останавливаются: скользят по коже на талии маленького вампиренка, ныряя под пижамные шортики. Артему откровенно плохо. Его голова кружится, член пульсирует, и от грубой руки в пижамных шортах по его телу пробегает приятная дрожь. Старший не унимается.
Краснову же безумно приятно. Он множество раз смотрел порно, слушал, как его друзья превозносят достоинства поцелуев и секса. Ничто из этого никогда не звучало привлекательно, независимо от того, сколько подробностей было описано. На самом деле, чем больше он слушал подробностей, тем меньше ему хотелось заниматься всем этим.
Шепс – это определяющий фактор, который полностью меняет младшего. Он никогда не просит ничего, кроме того, что Артем хочет и может дать. Он изо всех сил напоминает младшему, что любовь – это единственное, что ему нужно, будь-то даже не в сексуальном плане.
Как и следовало ожидать, именно поэтому Краснов теперь способен и намерен удовлетворять эти желания. Все, что раньше казалось беспримерным, стало невероятно сексуальным именно с того момента, когда старший осторожно предлагал это, когда его голос направлял младшего, а руки блуждали по телу. В этом суть. Любовь Шепса к нему ярче всего проявляется в том, как он обращается с маленьким вампиренком: как с самым драгоценным на всем свете, независимо от того, что они делают.
В результате, по сути, Артема научили получать истинное удовольствие от поцелуев. От поцелуев в щеку и в лоб до поцелуев в губы, затем медленный переход к более глубоким поцелуям, на которые старший учит Краснова отвечать взаимностью. Несмотря на свою нервозность, Артем быстро учится, и способ старшего успокоить его, преподнеся это как выражение их любви, идеален. Краснов любит целовать его. Ему нравится, что он может выразить свои чувства таким невысказанным способом, когда слова становятся слишком трудными и он не знает, как выразить то, что он хочет, чтобы Шепс знал.
Вампир беспомощен перед ним, как перед потенциальным идолом, который готов даровать своему поклоннику все, что тот пожелает, в обмен на эту невыразимую преданность.
Он берет все, что дает ему старший, принимает его желания в любой форме, которую Шепс ощущает. Мужчина может заявить на него свои права одним поцелуем, и Артем сдается, желая, чтобы его взяли.
И вот теперь он стонет в рот своему мужчине и отдается ему бесчисленное количество раз, его тело горит от вожделения и любви.
— Черт, маленький, — рычит старший, отстраняясь и глядя на него глазами, полными желания, смешанным с любовью.
Краснов открывает глаза. Его взгляд затуманен вожделением, но лицо старшего находится достаточно близко, чтобы его можно было разглядеть.
— Поцелуй меня…хочется… — его голос срывается, младший уже хрипит от того, как сильно он этого хочет. И он не единственный, кто жаждет.
Артем опускает некогда свободную руку вниз, чтобы нащупать собственную очевидную эрекцию, которая уже давно ощущается у него на животе. Чертовски заводит.
Александр шипит сквозь зубы. Младший видит, как зрачки его возлюбленного расширяются и становятся абсолютно дикими. Шепс слегка сдвигается и опускается вниз, зажимая руку парня между их телами так, что она полностью обхватывает его одетый член. Артему хочется скулить.
Скуля и ерзая задницей по одеялу под ним, Артем дергает свою руку, проверяя хватку. Она крепкая, неподвижная, и, в отличие от того, что было раньше, от нее у него по спине пробегает дрожь. Власть мужчины над ним в этих мелочах невероятно сексуальна.
— Я понять не могу, мне тебя связать? — спрашивает он, рыча и сжимая руку младшего покрепче.
Вампир чувствует, как трепещут его ресницы. Он слегка шевелится, пытаясь найти хоть немного трения, но этого недостаточно. Губы приятно покалывает. Он смотрит на Александра сквозь ресницы, зная, как этот жалкий щенячий взгляд действует на Шепса.
— Черт возьми, — Александр вновь рычит, глядя на него сверху вниз с вожделением.
— Пожалуйста, — хнычет вампир, просто потому что у него нет других слов. Ему нужно, чтобы мужчина поцеловал его еще раз, чтобы он мог попросить то, чего действительно хочет – большого и пульсирующего под его рукой.
Шепс сдается и бросается на него, как изголодавшийся человек.
Краснов приберегает колкость насчет того, чтобы связать его в другой раз.
***
Кажется, даже всевышнему неизвестно чем думал старший Шепс, когда оставлял перевозбужденного и разбитого парня одного в комнате. Шепс никогда не отличался хорошим умом, но забыть лубрикант в гостиной после того, как утром раскладывал младшего на журнальном столике во всевозможных позах – край. Краснов сидит в изголовье кровати, опираясь на гору подушек, широко расставив ноги и обхватив коленями собственные локти, и все это выглядит как на картинке из порно. Руки заняты; одна крепко обхватывает основание его тяжелого, истекающего смазкой члена, в то время как другая опускается ниже, чтобы помассировать размягченный, зияющий край его дырочки. Его глаза закрыты, голова откинута назад и в сторону, щека прижата к плечу, блестящие губы бессознательно приоткрыты. Его переполняют ощущения. Александр застыл всего в нескольких футах от кровати. Он может только смотреть, пока все внутри него не начинает сжиматься. Его взгляд прикован к пальцам вампира. Артем бездумно надавливает на дырочку, и его палец опускается до самой костяшки, заставляя его постыдно скулить. — Блять, — тихие выдохи и скулеж Артема – услада для ушей любого, не говоря уже про поплывшего и очарованного происходящим Шепса. Мужчина жадно наблюдает, как младший прикусывает нижнюю губу, явно наслаждаясь собственным резким прикосновением. Он выглядит опьяняюще. Александр чувствует, как его кожа разгорается, уши горят. Его взгляд скользит по этому сексуальному, открытому телу, чтобы увидеть, как опасно эротично ласкает себя пальцами Краснов. Он нежен и нетороплив, а может, просто не пытается кончить раньше времени. Он просто погружает пальцы внутрь и вынимает их, слегка подергивая за красные края, прежде чем наполнить себя снова. Не задумываясь, Шепс издает голодный рык и тут же жалеет об этом. К его удивлению, наглый вампиренок не удивлен. Пальцы останавливаются, и он медленно открывает глаза, словно веки у него отяжелели, прежде чем поднять голову и увидеть мужчину, у которого перехватывает дыхание. Да, Артем не удивлен и не смущен тем, что его застукали. В этом томном взгляде кипит огонь. Александр чувствует себя почти ошпаренным, он такой чертовски твердый. На самом деле, он, наверное, выглядит довольно нелепо, стоя посреди их спальни, со смазкой в руке и разинутым ртом. Он полагает, что должен быть благодарен судьбе за то, что он твердый, как скала, и его член направлен вверх, а не болтается, как странная ветка с двумя ягодами. — Саша, — высоко скулит Артем, задыхаясь и глядя на оголенного мужчину перед собой. Александр сглатывает, — Котенок, — тут же отвечает он, не в силах думать ни о чем другом. Старшему трудно оторвать взгляд от промежности парня, но он справляется и вновь трудно сглатывает. — Блять, просто не стой там… — растягивает слова Артем. Шепс открывает рот, чтобы ответить, но тут же теряет нить мысли, когда вампир двигается. Он расцепляет одно колено, опускает его, но держит согнутым, чтобы у его руки было больше свободы движений. Что он решил сделать с этим новым пространством, так это просунуть в него безымянный палец и мизинец. Ресницы затрепетали, а губы приоткрылись в беззвучном стоне, когда он запрокинул голову. — Черт возьми, ты не вампир, ты - дьявол, — произносит Александр, не в силах прикрыть рот. — Просто подойди и вставь уже, трепло… Четыре пальца – это определенно слишком для маленькой дырочки вампира, и они не могут пройти дальше четвертой костяшки. Парень медленно поворачивает запястье, а затем убирает мизинец, что позволяет ему засунуть оставшиеся три пальца обратно. Он приходит в восторг от этого и снова вздыхает, как будто удовлетворен. — Думаю, я хочу еще немного понаблюдать за тобой. Артем совершенно капризно хнычет, так, что если бы он стоял, точно бы забавно топнул ножкой: — Ты должен меня трахнуть, хватит оттягивать! Старший начал замечать, что Краснов, кажется, почти переходит на личности, когда достигает определенного уровня возбуждения. На этот раз он явно достиг предела раньше, чем ожидалось. — Так приятно… — вампир демонстративно громко стонет, его пальцы, кажется, проникают слишком глубоко, — Ммм! Александр лишь жадно наблюдает, как вампир ускоряет свои движения. Губы парня приоткрыты, они заметно увлажнены, а глаза затуманены. Несмотря на это, он смотрит куда-то, а точнее, на член Шепса. — Почему бы тебе не трахнуть меня? Нет ни одной причины на свете… — хнычет младший. — Покажи мне еще немного. Побудешь хорошей деткой для меня, котеночек? Артем снова скулит, но движение его пальцев, входящих и выходящих из дырочки, замедляется, и старший с пересыхающим ртом наблюдает, как парень раздвигает их, предлагая заглянуть во влажную дырочку. Он и так хорошо растянут, но от прикосновений он становится шире, а ободок дырочки краснее. — Я такой растянутый, — обиженно бормочет младший, — Ты так много терзал меня с утра. Это все твоя вина, придурок. — Я знаю, — выдыхает Александр и не может сдержать легкую ухмылку от оскорбления в свой адрес. Каким бы невинным и милым не пытался казаться вампир, какие бы сверкающие глазки не строил, он всегда будет чересчур наглым. Слишким наглым. Его сучий характер не изменить. Честно говоря, сейчас Шепс не видит ничего, кроме великолепной маленькой дырочки, обволакивающей эти пальцы. Он вспоминает, что пользовался только двумя своими, когда растягивал вампиренка утром, потому что у него пальцы больше, чем у младшего. — Я уже заставлял тебя кончать одними пальцами. Ты можешь это сделать. — Нет, жестокий мужчина, — жалобно парирует Краснов. Он умоляюще смотрит. — Я не хочу кончать без тебя. Шепс резко выдыхает, а парень медленно вынимает пальцы, затем двумя обхватывает свою дырочку, которая была обработана так хорошо, что даже пустая оставалась слегка приоткрытой. Он смотрит на мужчину из-под ресниц. — Хочу кончить с твоим членом внутри. Умоляю. И этот маленький всхлип – конец личности (и терпения) Александра Шепса.***
Артем не особо уверен, жив ли он вообще. Он не может думать, когда этот огромный член погружен в него, вдалбливает его, освобождая внутри него пространство, как будто там ему самое место. Вампир не может ясно мыслить, но он знает, что хочет этого. Хочет, чтобы Саша продолжал трахать его и никогда не останавливался. Хочет, чтобы Саша был в нем все время. Вот в чем он нуждается, верно? Это приятно. Слишком хорошо, на самом деле, он забывает обо всем остальном. Нормально ли это? Должен ли он так сильно этого хотеть? У него никогда не было никого другого, и он никогда не испытывал ничего подобного. Это нормально, что он такой отчаянный, такой жалкий, насаживается на член другого мужчины? Младший всхлипывает, когда бедра Шепса ударяются о его задницу, и не отстраняются, а глубоко входят в него, грязно покачиваясь и издавая низкий стон, похожий на рык. — Ммм, — хнычет Краснов. Его пальцы цепляются за простыни, а перед глазами все расплывается от слез. Ему трудно дышать, мужчина так глубоко вошел. Все кажется таким чувствительным. Как долго они в таком состоянии? Парень слышит, как Шепс стонет у него за спиной, и это безумно. Слышит, как он тяжело дышит и когда мужчина отстраняется, вытаскивая свой член, вампиренок издает протестующий звук и отчаянно сжимает его так сильно, как только может, пытаясь не дать ему выйти из дырочки. — Котенок, — морщится и произносит Шепс таким голосом, словно ему сдавили горло, а не член. — Не выходи, любимый, не выходи…Клянусь, я убью тебя… Краснов пытается приподнять бедра, чтобы лучше прижаться задницей к изгибу таза своего любовника. Его колени дрожат, но он умудряется раздвинуться еще шире, пытаясь занять настолько идеальную позицию для приема члена, насколько это вообще возможно. Все, что угодно, лишь бы член снова оказался внутри него, где ему и положено быть. Все, что угодно, лишь бы ощутить еще больше этого ужасающего, опьяняющего кайфа. Затем же Шепс наносит ответный удар, резкий и сильный, пользуясь тем, что младший изменил угол наклона. Это так вкусно. Головка члена скользит прямо по простате, и чудесная вспышка удовольствия пронизывает все тело, воспламеняя его. Это именно то, чего он хотел. — Да! — младший плачет. Его собственный член постоянно пульсирует под ним, такой же твердый, как и тот, что внутри него, несмотря на то, что мужчина лишь быстро погладил его ранее. — Маленький, — зовет старший, — Ты слышишь меня, любовь моя? — еще раз спрашивает мужчина, и этот нежный напев проносится сквозь дым желания младшего. Шепс толкается в него сильнее, чем раньше, и Краснов в восторге ахает, а затем его глаза распахиваются, когда чья-то рука хватает его за волосы и дергает. Младший вскрикивает. Это ошеломляющий удар, который снимает оцепенение, в которое впал парень, но не избавляет от него полностью. Артем чувствует, что хватка неоспоримо сильная, настолько крепкая, что он ощущает жжение в корнях, но при этом не чувствует настоящей боли. Это просто странное давление, от которого по всему телу пробегают крошечные электрические разряды, заставляя его дрожать. Это приятно. Может быть, он просто зашел слишком далеко, воспринимая все исключительно как удовольствие. Может быть, он какой-то извращенец. В любом случае, он жаждет этого. Жар окутывает его, и когда рука снова тянется, эти яркие искры каскадом спускаются с его головы прямо к члену младшего. — Не игнорируй меня, — своим низким и ошеломляющим голосом произносит Александр, наклоняясь к уху чувствительного малыша. Краснов вскрикивает, потому что в тот же миг Александр приподнимает бедра и грубо, мощно толкается внутрь до упора. Младший жалобно всхлипывает, потому что он так близко, что может почувствовать край прямо здесь. Он не хочет прикасаться к себе, он хочет кончить вот так, без рук. Старший же крепко прижимается к нему, тянет его за волосы, доводя вампира до оргазма. — Тебе это нравится? Принимать меня без остатка, быть моим послушным малышом? — Александр шепчет ему на ухо, — Ответь мне, малыш. — Сильнее, хочу жестче… — Чего ты хочешь жестче, сладость? — Ж-жестче… — скулит он, и его голос срывается от отчаяния. Александр с силой поворачивает лицо Артема к себе. Краснов открывает глаза, и хотя у него все застилают слезы и приливы жара, он может разглядеть лицо человека, которого любит. Это заставляет его извиваться сильнее, сильнее сжимать свою задницу вокруг члена. От жара у него кружится голова, как будто в голове у него тучи. Александр смотрит на него с обожанием, и, несмотря на то, что он крепко держит младшего за волосы, не сводя с него дрожащего взгляда, старший смотрит на него так, словно он – единственное, что он любит в этом мире. Даже больше брата. Артем хнычет, подавленный, пока мужчина улыбается и наклоняется для поцелуя, от которого парень невольно напрягается. — Любовь моя, — шепчет Александр ему в губы. Его бедра продолжают совершать толчки, от которых у вампира внутри все трепещет. — Не останавливайся, — выдыхает Артем в ответ, — Не переставай любить меня... — Никогда, — обещает мужчина, как будто бы услышал заветные слова. Младший больше не беспокоится о переменах в себе. О некогда необузданном чувстве – быть любимым. Он знает, что если будет чересчур, то он не одинок. Старший так же увлечен, как и он. Если случится так, что Артем полностью потеряет себя, все будет в порядке, потому что Саша будет рядом. Артем более чем счастлив затеряться вместе с ним.
