Ночные диалоги

За окном уже давно царствовала ночь, темная, спокойная, а самое главное, пронзительно тихая. Лишь иногда звуки ветра из незакрытого балкона пробирались в большую, светлую комнату короля, а точнее Пьюр Ваниллы. К удивлению, даже ветер проскакивал нечасто, этой ночью предпочитая слоняться где-то по желейным полям, но никак не по королевству, существующему средь пушистых и белых облаков. Как говорилось, у балкона была открыта дверь, а если точнее, она совсем отсутствовала. Король совсем не переживал, что в его королевстве, полном безопасности и своего родного «порядка», честности, кто-то заберется к нему через балкон. Да… не сомневался. Комната его, кстати, находилась на последнем, самом высоком этаже замка, а под балконом было несколько грядок колючих, словно игл, роз. Да и кому же нужно по ночи залазить в покои самого чистого, верного, добродушного и понимающего короля? Того, кто всегда слышит свой народ и старается дать ему всё самое лучшее? Кому придет в голову потревожить его покой? Никому, конечно же. Этой ночью, да в принципе, как и во всех предыдущих, ванильному святейшеству не спалось. Перевернувшись на бок, парень открыл свои желто-голубые глаза, взирая на яркий свет луны, находившийся прямо в стороне балкона. Ну… ему казалось, что смотрит он прямо в сторону балкона. Как было известно абсолютно всем, один из древних, а именно Ваниль, был слеп. Как давно он ослеп? Уже и не сосчитать. Правда, многие уже давно позабыли об этом, ведь посох короля, что является ему вторыми глазами, просто отлично справлялся со своей функцией. Но вот ночью... Ночью отдых нужен всем. Если Ванильке не спится, это не значит, что стоит тревожить свой посох ради того, чтобы полюбоваться на луну. А то завтра его «глаза» будут усталые и, не дай бог, всё перед ними будет плыть от недосыпа. Так что, даже несмотря на то, что король слеп, он все ровно с распахнутыми глазами глядел на луну. Наверное, она сегодня красивая. По крайней мере была такой, пока он ещё не лёг спать и не отложил свои «глаза» подальше. Большой, красивой и яркой, полнолуние как-никак. А может, её уже закрыли тучи, которые нагнал недавний ветер? Кто ж его знал. Отчасти парень был прав. Луна сегодня была очаровательная, никем не закрытая, не перекрытая, ярко светящая и освещающая все ночные улицы на территории континента. Хотелось бы взглянуть, полюбоваться, может быть, это даже помогло бы уснуть, но как бы не так. Еще немного полетавши в своих раздумьях насчет луны, внезапно, недалеко от самого себя, чистейший услышал легкий, еле уловимый вздох. Вздох?.. В голову сразу прокрались мысли и догадки. Самая очевидная, самая частая, самая правдивая была.. — Шэдоу, я тебя слышу. Хватит так подкрадываться ко мне. Голос был нетвердым, без ноток злости или раздражения. Обычный, мягкий, ванильный, спокойный голос короля. — Уж больно много ты слышишь! Нет зрения, зато решил слухом обзавестись? Немного насмешливый, с нотками возмущения, более живой и с оттенком забавы ответный голос, звучащий как яркие фейерверки на фоне темного ночного неба. Шэдоу милк куки. Почему же Ванильный был столь спокоен? Это был не первый, и явно не последний визит этой лживой печеньки к нему в покои. Причем, к его большому удивлению и осознанию, приходил он исключительно ночью. — Конечно, когда нет зрения, ты начинаешь внимательнее прислушиваться к окружающим звукам. А благодаря тебе, я уже давно привык вслушиваться в каждый шорох и каждый не так сделанный вздох. Никогда не знаешь, кто будет просиживать в твоей комнате, пока ты спишь. — Так говоришь, будто я маньяк какой-то. Да и я ни разу не слышал, чтобы ты пытался меня прогонять. Голос синего раздавался откуда-то сверху... неужели он сидит на ткани? По всем четверым углам кровати были столбы, красивые, вырезанные из дерева. А на самых верхушках была натянута мягкая, ванильного цвета ткань, с которой свисали полупрозрачные шторы, окутывающие кровать со всех сторон. — Ты на верх моей кровати забрался что-ли? — В отличии от тебя, глупенькой и слабенькой ванили, я умею парить, мне это не составило труда. Но даже здесь ты умудряешься меня заметить! Из уст короля раздался тихий, еле уловимый смешок. Собеседник звучал так раздраженно, словно ребенок, которого поймали во время игры в прятки. — И чего же смешного? Голос, кажись, за те доли секунд, что раздавался смех, переместился. Он всё ещё звучал вверху, но гораздо, гораздо ближе..по телу прошла легкая печенья дрожь от ощущения, что над телом святейшества нависли. Пришлось прикрыть глаза, дабы это странное чувство исчезло. — Бедный, слепой, глупенький Ванилла. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я могу оказаться рядом. Совсем не боишься за свой соул джем? Ты даже не поймешь, как я заберу его, всё, что ты сможешь, это утром смотреть на свою пустую мантию. — Ты ведь ещё не забрал его? Чего же, мне нечего бояться, и я знаю это. Спустя еще секунду, парень добавил: — Ты стал еще тише. Я уже даже не слышу, как ты перемещаешься… Ох, боюсь, что в будущем даже не отличу твоего присутствия в комнате. — Это лишь мне на руку, зачем же тебе знать что я здесь? А насчет твоего драгоценного камушка... Шут кинул взгляд на аккуратно сложенную мантию с брошкой, в которую был вставлен «его» соул джем. Он так рядом, стоит лишь протянуть руку. Этот глупец ничего не сможет ему сделать, совершенно ничего… Он просто уйдет с ним, вернет себе ещё большую силу, и мир печенек погрязнет во лжи. Но почему же он не берет его? Почему столько раз приходил, но даже пальцем не тронул тот самый заветный плод? А зачем он ему, украденный? Чушь! Украсть даже для него стыдно и позорно. Побоялся схватки лицом к лицу? С кем? С этим жалким ванильным, смазливым, мальчишкой? Ну уж нет. Он победит в этой войне наглядно для всех и точно, даже если нечестно, даже если не совсем так, как ожидается, но победит. Покажет всем, что он истинный владелец соул джема и единственный, кто достоин его силы, знаний и ношения. — Придёт день, и этот камушек вновь окажется в моих руках, в руках истинного владельца. Окажется он в моих руках после того, как я выиграю тебя, размазав по стенам собственной комнаты. — Однажды, возможно, такой день настанет, но точно не сегодня. Мастер обмана присел на кровать, закидывая ногу за ногу и глядя на лицо ванильного. Светлые, будто золотые, пряди, распавшиеся по подушке, прикрытые белые ресницы, звезда на лбу, а также выглядывающие края пижамы из-под одеяла. — Ты просто будешь сидеть здесь? Ночь на дворе, и меня уже клонит в сон. Твое присутствие здесь, пока я сплю, меня совсем немного пугает, а если хочешь прийти, почему бы тебе не прийти днём? Зачем же каждый раз ночью. — И кого же ты обманываешь? Вроде бы самая честная печенька, свет правды, а обманываешь, непонятно меня или себя. Ты ведь не спал и априоре в ближайшее время даже не собирался. Неужели начинаешь становиться на мой заманчивый лживый путь, Пьюр Ванилла? Ах, это было бы чудесно, наконец откроешь глаза на настоящую суть этого мира, и поймешь, что никому нет дела до твоей гнетущей правды! Предложение прийти днём тактично проигнорировали. В голосе чувствовалась лёгкая насмешка. А Ваниле даже стало... слегка стыдно? Действительно ведь, соврал. Он, воплощение правды и её света, соврал! Такой ужас во плоти был недопустим для него. — Ладно, возможно, я и не собирался спать в ближайшее время. Я уже привык находится с закрытыми глазами большое количество времени и при этом не спать. Но... Ты действительно просто будешь сидеть? Молча? — Конечно, молча, а потом в один момент начну истерически смеяться, чем доведу тебя до инфаркта. А затем, спокойно взяв камушек, который выиграл в честном «бою», вернусь домой. — Максимум, до чего ты меня доведешь, так это до нервного срыва. Раз за разом ты появляешься здесь, а мне каждый раз головоломка: один ли я в собственной комнате? — Слепота не радость, да, глупенькая Ваниль? Однажды настанет день, когда ты уже не отличишь то, насколько я рядом. — Прекрати. Неужели пользуешься тем, что я тебя не могу увидеть. Это ничего, я ведь могу тебя также услышать, что и делаю раз за разом, а также... Печенька приняла сидячее положение, а затем, протянув руку вперед, слегка неуверенно, но касаясь края чужого плеча, ощупала его. По ощущениям это была достаточно мягкая и даже бархатистая ткань, облегающая плечи вплотную. — А также ощутить. — Это мало чем тебе поможет, но ты можешь себя утешать этим скромным умением. — Ты меня недооцениваешь. За долгие годы я научился практически всё делать за ощущениями, а не за взором. — Проверим? Чистейший не совсем понял этого «проверим», каким образом? Неужели сейчас вновь пойдут колкости по типу: «сколько пальцев я показываю?» или же каким способом Шэдоу Милк собрался проверять его способности? Вдруг, Ваниллу неспешно дёрнули за плечи, руками приглашая встать с кровати. Куда это его сейчас заставят пойти? Честно, Ванильный ожидал почти всего, но не этого. Слегка встав с мягкой и тёплой кровати, его немного небрежно взяли за руку, подводя в другой конец комнаты. А далее, за считанные движения, усадили за плечи на стул. Судя по звукам, за стул напротив сели точно так же. Неужели это?.. — Сыграем в шахматы. — Как тебе только в голову пришло... — Или ты всё же боишься? Боишься, что твои слова вновь окажутся ложью? Кажется, Чистейший наконец прозрел, начиная понимать, что с ним делает этот шут гороховый. Заставляет поверить, что он лжец? Что он так же врёт? Что он такой же, как и сам Мастер Обмана? Ну уж нет. Он выиграет и докажет то, что его слова — чистая правда, и иначе быть не может. Если неправда — достоин ли он быть обладателем своего «света правды» и его голоса? Даже с тем, что противник, скорее всего, будет мухлевать, правда всегда выигрывает. — Нет, не боюсь. Я докажу, что слова мои являются правдой и ничем меньшим. — Ну посмотрим, глупенький-ванилька. Конечно, древний не видел, но на лице биста засверкала азартная и даже ушлая ухмылка. Шахматы — одна из его стихий. Порой азартная игра, где не обойдется без доли обмана и сладкой лжи, мухлевки, шулерства. А особенно, когда игрок даже не увидит правдивость или лживость всей картины. Не сможет абсолютно никак определить то, насколько же честна или нет игра. Партия шла довольно размерено. С каждым разом, когда мастер обмана выбивал пешку или более значимую белую фигуру с поля противника, из уст вырывался насмешливый звук. Ах да, точно, момент. Как же незрячий играет в шахматы? Всё просто. Поле, а именно квадратики-клеточки, каждый очерчен небольшим выступом с краю, которые можно ощупать. С фигурами точно так же. Даже с закрытыми глазами, можно нащупать фигуру, вспомнить, что она обозначает, и сделать тот или иной ход. Тут уже действовали не только ощущения, а ещё и память. В общем-то, король не отставал за своим оппонентом. Пешка за пешкой, команда черных теряла свои шахматы по кусочкам, всё больше открывая доступ к ещё живой королеве и королю. При этом раскладе, обладатель света истины всё ещё вёл себя сдержанно, лишь изредка улыбался, а так, продолжал вести игру с закрытыми глазами и с нейтральным выражением, молчанием. На самом деле, эта игра проходила очень умиротворенно, даже в своем смысле и понимании и атмосферно для обоих печенек. Вокруг тишина, которую изредка прерывает лишь звук фигуры, которую опускают на ту или иную клетку с характерным небольшим цоканьем, а также тиканием настенных часов, которые отбивают каждую пройденную секунду. Комната, погрязшая во мрак, которую освещал лишь яркий свет луны, пробивающийся сквозь все незакрытые шторы и балкон. Играть в шахматы во втором часу ночи… Кажется, это имело свою привлекательность. На душе было удивительное спокойствие и даже своего рода удовольствие. Шэдоу по-прежнему улыбался, но пока Пьюр Ванилла не видел, он улыбался уже менее насмешливо, издевательски, улыбался более... Добродушно. На самом-то деле он позвал короля играть больше от скуки и от интереса, нежели от желания в который раз указать меньшему на его слабость и никчемность. Он уже столько раз намекал на это, говорил прямо, доказывал, показывал, что больше даже не видит в этом смысла, а говорит уже чисто от привычки и машинально. Ему действительно приносило какое-то странное моральное удовольствие приходить сюда в некоторые ночи, наблюдать за тем, как его каждый раз ловят с поличным и заводят какой-никакой разговор. Эти маленькие ночные встречи будто стали для него частью традиции, частью быта, частью его самого, невзирая на то, что вроде бы Ванилла тот, кто нагло забрал его собственность, его вещь, его соул джем! Но глядя на этого ванильного глупца, просто приходилось забывать об этом, забывать свою накопленную ненависть на него. Уж слишком… уж слишком хрупко он выглядел. Кажется, стоит подуть на него, и всё его тело рассыпится мелкими осколками. Возможно, из-за этих ассоциаций шутник и вёл себя более сдержано каждую ночь. Конечно, издеваться он не прекращал, пускай этот псевдо-король даже не думает о том, что у Шэдоу Милка к нему какое-то «особенное» отношение, и не обольщается. Игра длилась не так мало, не так долго, всего пятнадцать минут. Возможно даже больше, на часы во время такой «ожесточённой схватки» никто даже не смел смотреть. Все мысли были заняты шахматами, а также чем-то ещё, чем-то более глубоким. И вот, наконец, тишину прервал голос мастера обмана, крутящего в руках одну из фигур, а именно короля. — Не боишься проиграть? Ты, кажется, уже очень близко к этому. Может, проиграешь и отдашь мне свой соулджем? Как-никак, я выиграл его в честной борьбе. Будет менее стыдно рассказывать, что проиграл его в шахматах, нежели в битве. Вновь смех, такой забавный и вновь насмешливый. Таким умеет смеяться, кажется, лишь этот поехавший. — Не знаю, о чем ты, мне кажется, я близок лишь к тому, чтобы оправдать свои слова. — Ты уверен в этом? Звучало, словно его вновь пытались обмануть и заставить соврать. Так что вопрос тактично проигнорировали. — Ты будешь ставить свою фигуру? — Буду, буду… не всё так сразу, мне казалось, короли терпеливее. На это Пьюр Ванилла лишь вздохнул, выпрямляя спину. Она успела даже слегка затечь во время их небольшой игры. — Почему тебе вообще резко захотелось проверить мои умения? — Довольно скучно стало просто наблюдать, как ты лежишь, стараясь разглядеть хоть что-то в своем вечном мраке. — Так не приходи, раз тебе скучно наблюдать. Знаешь, за все те ночи, что ты приходил, сколько раз мы разговаривали, ты так и не ответил внятно на вопрос: зачем вообще появляешься. Не за соул джемом, вроде бы даже, не чтобы поиздеваться или напугать средь ночи, хотя немного сомнительно... В общем, тогда зачем? Не я ли тот, кого ты ненавидишь всем сердцем и желаешь поскорее избавиться? — Хах, какой опытный игрок раскрывает свою стратегию, лишь задав ему об этом вопрос? Видал хоть одного такого? Лично я — нет. Вот и ты не узнаешь. А насчет ненависти… Ты у меня скорее вызываешь жалость, чем ненависть, искреннюю забаву даже, могу сказать. Если бы я хотел, я уже давно бы избавился от тебя. Ванилла промолчал на слова о его жалости. Нет. Отреагировать будет худшим исходом. Но вот слова про «если бы я хотел...» —неужели молочный и не ненавидит его вовсе? Хотя, стоило давно заметить, насколько тот адекватнее себя ведет во время их небольших «встреч» в его собственной комнате. — Я надеюсь, что не проснусь однажды не в своей кровати, а в твоем Замке Иллюзий и Обмана… — Как знать. Может, я прихожу, чтобы ты привык и не заметил, как я однажды украду тебя, взяв в плен. Наконец, Шэдоу Милк поставил фигуру на доску, делая ход. Ощупав дно, а точнее местоположение фигуры, Ванильный сделал шах и мат, убрав с поля ладью, а еще через два хода — королеву. И ещё через три хода шах и мат. Получается, победа? Но это было даже странно. Неужели Мастер Обмана, ложь во плоти, печенька, что хочет что б весь мир погряз по лжи... играл честно? Не мухлевал? В это до ужаса не верилось. Положив шахматную фигуру Шэдоу Милка на стол рядом с доской, Ванилла обратился к нему. — Ты даже не смухлюешь? Не попытаешься меня обмануть? Не будешь переставлять шахматы, пока я не вижу, или… Или просто не станешь пользоваться силой лжи? Ох, совсем не верю, что сейчас играл с тобой, а не с кем-то другим. Послышался скрип стула, отодвигающегося от стола, а следом еле уловимые шаги за спину к королю. Кажется, можно было уже напрячься, но внезапное прикосновение к собственной голове даже как-то…успокоило? — Глупый, глупый, глупый, глупенький Пьюр Ванилла! Если бы я играл во всю свою силу и острый ум, если бы использовал собственные силы, ты бы никогда в жизни меня бы не победил. Конечно, я поддавался. Неужели действительно думаешь, что ты бы меня победил чисто своими силами? Пф, ничего глупее не слышал за последнее время! Вновь легкий хохот и прикосновение к голове, похожее на что-то вроде поглаживающего. — Поддавался? Ну как так, я отлично играю и уверен, что победил бы и своими силами, не нужно мне поддаваться, чтобы поглумиться. — Боюсь, после проигрыша ты расплачешься, как девчонка. — Зачем ты тогда предлагал играть под предлогом «проверить мои слова», если по итогу просто... Просто дал мне победить, поддавшись? Как ты проверил это? — Да никак. Неужели до тебя еще не дошло? Вновь поглаживающие движения по голове, да еще и такие..приятные. Совсем не жестокие, не настойчивые, не резкие, не небрежные. К удивлению, это просто аккуратные, неспешные поглаживания по текстуре волос. — О чём ты? — Мне было дико скучно смотреть, как ты просто пялишься в одну точку. Вот и решил под предлогом сыграть в шахматы. Ну, а заодно и показать, насколько же ты никчёмен без своего посоха, аж поддаваться приходится. На самом деле Мастер Обмана не поддавался, а играл со всей серьезностью, но, конечно, Ванилла этого не увидел бы. А заметив, что он почти что проиграл, пришлось придумывать отговорку про «поддавки». Не станет же он признавать своё поражение? Ещё и кому? Этому слащавому сладкому идиоту? Нет уж, спасибо, это был бы удар ниже пояса. — Почему ты просто не попросил сыграть? Мне всё равно не спалось, не думаю, что я бы отказал. — голос Ваниллы был всё ещё спокойным, но уже с нотками вопроса или удивления. А Бист на минуту задумался. Отвечать адекватно не было желания. Какую бы ещё колкость сказать?.. — Я же говорю, без этого предлога ты бы не понял, насколько плох без своих «глаз», и что отбери у тебя посох — Соулджем можно будет просто снять с твоего воротника. — Но не лучше ли тебе, чтобы я не знал этого? Теперь я знаю и буду пытаться ходить только с посохом. В ответ лишь молчание. Поглаживания медленно прекратились, превращаясь в нечто иное. Волосы короля были до плеч — но даже при этом факте, они были достаточно густыми. Поднеся также вторую руку к белесым прядям, шут, плавно и с некой осторожностью, зарывался пальцами внутрь густой шевелюры, причесывая её. Это было достаточно приятно, но немного непонятно. — Что ты делаешь? — Ты похож не на короля, а скорее на принцессу. Комплимент это был или оскорбление? Было не похоже ни на то, ни на другое, но, может, у Мастера Обмана такой вид проявления заботы. Заботы? От, казалось бы, злейшего врага? Это было слегка забавно, но, по всей видимости, так оно и было. — Так… Ты так и не ответил, что делаешь. — Идиот, не понятно что-ли? Причесываю тебя. Ты выглядишь так, словно у тебя на голове прошёлся ураган из мармелада, смотреть неприятно. Ну, конечно, это была чистая ложь. Даже с растрёпанными волосами древний выглядел… очаровательно. Но ещё раз! Ему об этом знать совершенно не стоит, а тем более из уст настолько гордой печеньки. Каким бы Пьюр Ванилла не был бы недогадливым и наивным, эту ложь он ощутил, а можно сказать, даже учуял. Так что на его устах появилась едва заметная, тёплая, словно то дневное солнце, улыбка. В то же время, Шэдоу Милк продолжал свои неторопливые движения руками. Просто водить ими сквозь волосы, укладывая их на места, немного поднадоело. Пришла идея получше, одновременно и эстетическое наслаждение, и ещё один повод поиздеваться, если вдруг, Пьюр снова начнет свою балладу: «а что ты делаешь », «а зачем », «а почему ». Сидит себе спокойно и бесшумно, пускай и сидит! Раз уж доверил своё слепое беспомощное тело Бисту, так пускай уж до конца доверяет. Если бы он что-то и мог сделать, а точнее хотел — сделал бы это раньше, нежели просто копаться в чужих, таких мягких и блондинистых волосах. Да… Шевелюра Древнего в каком-то смысле завораживала Шэдоу Милка. Мягкая, приятно пахнет чем-то сладким, густая, а также в редкие и отдельные моменты эта «субстанция», находящаяся у него на голове, начинала излучать что-то подобное... Свечению? Ах, может ему лишь кажется, так как он не привык ко всему светлому, но факт, что такое было замечено, останется фактом. Отпустив ненадолго чужие волосы, парень беззвучно открыл портал. Да, у него там было что-то личной свалки для всего нужного и нет. Там можно было найти абсолютно все! От волшебной палочки, старой одежды Кенди Эппл, синих яблок, до… самых обычных резинок. Да, именно, Бист решил заплести свою длинноволосую принцессу. Взяв оттуда резинку, портал благополучно закрыли, возвращаясь к прежнему делу. Не такие уж и длинные волосы разделили на три равные части, переплетая их друг с дружком. К расчёсыванию, заплетанию и просто перебиранию, волосинки поддавались с огромной легкостью. Даже и чесать особо не нужно было! Взял руками и всё, ни колтунов, ни каких-то неровностей. Действительно, слишком уж идеальные волосы у слишком уж идеального парня. На заплетание волос ушло всего каких-то десять минут, хотя, делай это всё в нормальном темпе, а не замедленном, в котором каждую секунду зверь смаковал с особым аппетитом, с этим можно было управится и за две-три. Собеседник, а точнее владелец сией комнаты и замка, помалкивал всю процедуру, видимо, чтобы не смущать уже и без того смущенного «врага». — И так, гляди на мою мастерскую работу! Сам себе небось никогда бы лучше не сделал. Ванильный, приподняв руки, начал аккуратно и с неким интересом касаться собственных волос. Подушечки пальцев проходились по прядям, по макушке, а также по резинке, державшей всё это. — Спасибо тебе, мне действительно очень приятно. — Не за что, принцесса. Как только ты умудрился взять титул короля? Почему не королева? Больше подошло бы вам, Ваше Величество. — К сожалению, я, как парень, королевой никак не смог бы стать. — А по виду так и не скажешь… Ещё спустя мгновение, печенька встала со стула, оборачиваясь на голубого. — Ты чего это? В воздухе повисла тишина, которую секунду назад рассёк вопрос. Король, постояв так ещё с минуту, не видя перед собой никого и ничего, довольно неожиданно уложил руки на чужую спину, прижимаясь к собеседнику. Наверное, это называют объятиями? Или как ещё. Руки прижимаются к спине, волоча за собой поближе тело, вплотную прикасаясь к чужому. С чего вообще вдруг Ванилла решил обнять того, кто ему ещё какое-то время назад жизнь портил? Того, кто, по идеи, в будущем клянется лишить его самого ценного, обнять такого злодея, как Бист? Как Шэдоу Милк? На самом деле, этот вопрос волновал и самого Биста. Щёки того залились пурпурным оттенком, не таким явным, но, если приглядеться, различимым. Его не обнимал никто, кроме навязчивой со своей зависимостью и обожанием - Кенди Эппл. А тут… А тут Пьюр Ванилла! Что-то новое, необычное, что-то смущающее и в то же время дающее повод для раздражения и вопросов. — Ты… Ты чего это! Совсем забыл кто перед тобой?! На данный... «вопрос», печенье лишь сильнее прижалось к собеседнику, стараясь прикрыть нарастающую забавную улыбочку. — Нет, совсем не забыл. Даже такие злые, как ты, заслуживают искренних объятий. Тем более, когда ты сегодня так милосердно себя ведёшь, вот даже такую чудесную косу мне заплел. Наверное, со стороны они выглядели ужасно забавно. Фиолетово-синий Бист, что держит руки по швам и не понимающий до конца, что сейчас вообще происходит, и в каком из всех своих лживых измерений он находится. А также Пьюр Ванилла, видимо, наслаждающийся этим странным и приятным для него моментом, моментом, когда ему удалось обнять своего врага-друга. Ступор молочного продлился около двух минут, а затем, руки очень неуверенно, нервно, пускай и пытаясь скрыть это, полезли на чужие плечи. И, к удивлению всех ведьм, Древнего даже не оттолкнули! Не откинули, не оттолкнули, не отлепили от себя, нет. После плеч, неуверенные конечности улеглись на спину, как-то больно странно прижимаясь в ответ. Послышался тихий вздох, прежде чем Пьюр Ванилла успел высказаться по этому поводу. — Шэдоу! Ты… Действительно меня обнимаешь. Говорю же, ты ведь не такой уж и злой. Видишь, какие успехи делаешь? Не пытаешься забрать мой Соулджем, не пытаешься убить в ночи, даже… Обнял меня! Ох, святые ведьмы, представить не можешь, как я рад. Бист ещё не до конца определился, нравится ему или нет тот факт, что его до боли наивная и до одури добродушная «противоположность» перестает его бояться и, уж тем более, начинает считать др…другом. Фу. Мерзко использовать подобную кличку по отношении к Ванилле. Уже спустя полминуты молчания, руки всё же вернулись на плечи, довольно резко и хаотично отодвигая от себя парня. Для первого раза пойдет, эта белая моль обойдется и таким коротким жестом. Пускай радуется, что сегодня Мастер Обмана в хорошем расположении духа! Вон, от своей доброты душевной и с чужими волосами поигрался, даже дал себя обнять. — Не обольщайся, Ванилла. Это была одноразовая акция. В следующий раз подобного рода жеста ты от меня не дождешься. — Ха-ха-ха... Конечно, я искренне рад, даже если это было одноразовое. Ещё с десять секунд постояв так, король Ванильного Королевства взял чужую руку, почти никак не комментируя свои действия. А вот его горячо любимый Зверь, напротив! Даже забыв отдернуть руку, сразу задался тирадой вопросов. — Ты чего это? Говорю же, не обольщайся и те жесты от меня это был одн- Да ему даже договорить не дали, прислонив сложенную руку с выпрямлением указательным пальцем к синим губам, как бы намекая, что ему стоит подождать хотя бы пару секунд с многочисленными обвинениями. — Ты забыл, что я без своего главного источника зрения? Можешь, пожалуйста, довести до кровати? А то боюсь, врежусь во что-нибудь, да ударюсь головой об пол. — Вот ничего не можешь без своей палочки-выручалочки, какой с тебя правитель только?.. Возмущения, по крайней мере словесные, прекратились, а просьбу без лишних колебаний выполнили. Парня успешно за ручку довели до кровати, а затем, также успешно, как бы… «балуясь» опрокинулись на неё, заливаясь еле слышимым смехом. Уж слишком забавно выглядел блондин, словно непонимающий котенок, которого только оторвали от маминого тела. Так Ванилла, не понимал первые пару секунд, что произошло, когда подходя и чувствуя рядом с собой кровать, его резко взяли и одним резким движением кинули на неё. Но по итогу, к большому сожалению Биста, Древний пришёл в себя, поправляя растрепанные, после такого резкого падания, волосы, а также забираясь на свое привычное место, прикрывая ноги в одеяле. — Ты спать собрался или что? Я понять не могу. — Ну, вообще… Печеньки именно этим ночью и занимаются. А завтра, кстати говоря, у меня важная встреча с министром с самого утра. Этого не было слышно, но зато будь у Пьюра зрение… Он бы отлично видел как лицо у его горячо любимого шута переменилось с вопросительного на оскорблённое и обиженное, как руки легли друг на друга, а щеки совсем слегка надулись. Променять его компанию, такую ценную, неповторимую, не такую уж и частую, а также его хорошее настроение этой ночью на... На... На сон?! Да как только этот паршивец смеет! Как ему хватает на это наглости! Повозился с ним, а теперь всё, делай что хочешь тут, хоть грабь, а я спать видите-ли. — Ясно, что ж. Тогда спи! Я не буду тебя отвлекать от столь важного процесса. На самом деле, иногда можно до бесконечности поражаться такому созданию, как Шэдоу... А точнее, его логике, а если ещё точнее, её отсутствию. Сам пришёл, сам проявил желание поиграть, сам принял чужую тушу в объятия, а сейчас жалуется, будто всё это в его теле делал блондин, но никак не сам своей персоной. — Ты обиделся? От этого вопроса вид парня ещё сильнее нахмурился, словно громовая туча которую потерли о колючую елку. — Я? Обиделся? Обижаться даже не вижу на кого, на такого, как ты? Нет уж, заняться мне больше нечем. Меня вон, в Шпиле ждут, а я тут тебе дарю своё свободное, от многочисленных дел, время! В голосе явно чувствовалась обида, которую хотели прикрыть сарказмом или уж больно наигранной гордостью, что было заметно, ужасно и ужасно заметно. Выдохнув, чистейший уложил руку на свободное место рядом с собой, слегка похлопывая по нему ладонью. Правда этот жест, Шэдоу Милк не особо понял… ну то есть, что он может означать-то? — Мм… Что ты делаешь? — А не понятно разве? Садись рядом. Парень простоял еще с минуту на месте, глядя ошарашенным взглядом сначала на Древнего, а затем на место, по которому всё ещё слегка похлоповала его рука. На самом деле ему было... Слегка стыдно. Ещё минуту назад говорил, что у него и так дел по горло, что его ждут в Шпиле, а сейчас как ни в чём не бывало просто рядом присядет? Нет, его гордость была гораздо выше этого. — Ты же так хотел спать, так спи. А я, как и говорил, пойду уже, дел у меня выше всего Шпиля! Сидеть тут ещё с тобой, словно с дитем малым. Да… К сожалению, а может, к счастью, за все эти их встречи длинной почти в несколько месяцев, он уже был осведомлён о том, что этот синий паршивец уж больно гордый. Да он скорее на стену полезет, чем признает собственную неправоту или сделает кому-то уступки. А тут, его компанию прямым текстом променяли на сон. Как же можно опустить до такого, что принять предложение всё же посидеть ещё немного вместе, когда ты уже сказал, что тебе вообще не сдалась эта «компания»? Так что, не долго думая, Ванилла ухватил чужую руку, останавливая собеседника от лишних шагов. — Ох, прости меня, конечно, твоя компания гораздо ценнее для меня, нежели выспаться перед встречей. Отчасти, это действительно было правдой... а отчасти, нет. Всё же спать хотелось. Но зато, гордость и самооценка шута осталась удовлетворена. Тот, недолго думая, плюхнулся рядом с Древним, закидывая ногу за ногу. — Раз уж ты та-а-а-а-к меня просишь. Так уж и быть, удовлетворю твоё желание быть в столь почтенной компании с самим Мастером Лжи и Обмана. Усмехнувшись, Ванилла улёгся. Правда, немного иначе, чем было. Голову он уложил на чужой живот, ложась поперёк кровати. А что? Мог себе позволить, кровать у короля была достаточно просторной. Тут не только вдвоём… тут втроём поместится можно было. Со стороны, честно сказать, даже было непонятно спит ли на самом деле Пьюр Ванилла или нет... Всегда закрытые глаза давали иногда даже небольшое преимущество. Оба молчали с десять минут. А затем, до молочного очень быстро дошло, что, возможно, совсем немного, но его приятный собеседник уже видит пятый сон, используя его тело как подушку. — Ванилла, ты спишь? — Нет, не сплю. Задумался просто. — М-м-м, о чём же? Мне очень любопытно. — О том… почему ты вообще стал таким. Из уст Биста послышался удивленный вздох — для него уж слишком неожиданно было слышать такого рода размышления. А почему вообще Древнего должно волновать это? Что ему даст эта причина? Или же спрашивает, дабы не наступить на те же грабли? — А тебе зачем вообще? Или боишься стать подобным мне? — Нет, совсем не боюсь. Мне просто… любопытно. Что же всё-таки смогло довести тебя, да и не только тебя, до такого состояния, что душа погрязла в тьме и мраке. — ...Как скажу, так не поверишь! Ты же у нас святоша, видишь вокруг лишь доброту и честность. — А если, допустим, поверю, расскажешь? Печенье немного запнулось, проворачивая в мыслях все за и против того, чтобы поведать такую ценную и дорогостоящую информацию своему врагу. Ай, да ладно, им вместе предстоит еще пройти столько, всё равно, в конечном итоге, он сотрет в пыль Ваниллу. Эта информация уйдёт с ним в могилу. Так что, почему бы и нет собственно?! Устроившись поудобнее на чужом животе, парень принялся внимательно, не перебивая, слушать чужой рассказ. — Когда-то, когда-то ужасно давно.. Я нёс в этот мир лишь свет, мудрость, учение, а так же истину. У меня даже академия была, где все слушались меня, как главного преподавателя! Я учил других, поведывал им истину о Хлебоземье, обучал каллиграфии и счёту. Но, всё хорошее когда-то кончается. Постепенно мои ученики, да и не только, начали… врать. Начали предпочитать сладкую, сладкую ложь, вместо этой горькой правде. Начали врать, списывать, не веря в то, что мои учения действительно несли в этот мир неоправданно большой вклад. Да и не только они! Я замечал, как всё больше печенек тянутся к сладкому и запретному плоду лжи, заместо правды. Вокруг всё утопало во лжи, вся Академия залилась этими цепкими и склизкими лианами лжи, обмана, сплетен. Все велись и слушали эти бредни, ведь они были так сладки и так интересны! Кому было дело до преподавателя который пытался нести правду учений? И так, постепенно, Академия пустела. Ложь была везде и повсюду. Она залезла даже туда, куда казалось бы, нельзя было… Ко мне в кабинет, а в скоре и в самого меня. Она крепко впилась в меня, в мою суть, в моё сердце, в мою…душу. Меня всего поглотило вранье, оно словно живое, отдельное существо, что нашло выход в моем теле. Но знаешь, я ни капли не жалею! Со временем я понял, что ложь в действительности куда лучше скучной правды. Да и не только я, ха-ха-ха-ха! Большинство так считают, не зря же тогда ложь взяла под свой контроль всё и вся? Я благодарен ей до глубины своей черствой души за появление в моей жизни. И пользуясь тем, что Ванилла точно не увидит, парень погладил свой локон волос, словно живое отдельное существо. Ну а что? Волосы действительно подчинялись ему, но, были живыми. Он их любил, словно это что-то большее, нежели просто его частичка… Но, знать об этом, не было положено никому. — И-и-и-и-итак! Как тебе моя история с столь чудесным, прекраснейшим финалом? Весь рассказ занял около пятнадцати минут. Почему так долго? Потому что впервые, Шэдоу говорил тихим, спокойным голосом, без своих обычных качель или резких выкрикиваний. Правда под конец, когда началась его любимая часть про липкие щупальца лжи, он всё же сорвался, поднимая тембр голоса на привычный. Парень, лежащий на нём, не реагировал, лишь прижимался чуть ближе к его ногам. — Эй, ты вообще меня слушал!? Бист положил руку на чужое лицо, двумя пальцами сжимая обе щеки вместе. Наконец, Пьюр Ванилла пришел в себя, сонным голосом всё же отвечая на заданный вопрос: — Да, конечно же, слушал, как же я могу пропустить столь интересующую меня историю... Просто, м, меня буквально на минуту склонило в сон... Извини. — Я тебе тут свою душу, считай, открываю, а ты спишь. Ведь я мог тебе и отказать, сказав, что это не твоего ума дело. — Прости… Я правда все слышал и слушал, буквально в конце, когда ты говорил про сладкую ложь, что пробралась к тебе больше, чем в кабинет, меня забрал сон. Вздохнув, Бист уложил руку на чужую макушку, немного поглаживая мягкие белесые волосы. — Ладно, в этот раз я тебе поверю, Пьюр Ванилла. Блондин подвинуться чуть ближе к чужой грудной клетке, приобнимая её владельца руками. Да, так бесцеремонно, так резко и так нагло, Бист, Зверь, ужас из всех ужасных!.. стал подушкой для своего казалось бы злейшего врага. А шут, тот, который был Зверем, который вселяет ужас, был кажется и не против. — А ты когда уходить будешь? — А что, так не терпится от меня избавится? — Нет..я боюсь, что если останешься до утра, слуга которая каждое утро заходит дабы меня разбудить, увидит тебя и грохнется без сознания. Из уст «подушки» раздался тихий и гордый собой смешок: — Ты серьезно считаешь что меня, Мастера Обмана, Лжи, Иллюзии, умелого волшебника и, в общем-то, самого могущественного существа на этом свете, могут… Застукать? И ты думаешь, что я действительно позволил бы такому недоразумению случится?! Боже, Нилли, как же ты меня опускаешь и недооцениваешь. — Ох, действительно, не подумал об этом, как же так... Мягкие поглаживания продолжились, уволакивая Древнего в свои сладкие, мягкие, сонные объятия. Уже спустя всего ничего, белая туша сопела, частично лежа верхней частью тела на чужой груди. Да… Сегодня Шэдоу Милк был в отличном расположении духа, уж в слишком отличном. Уже спустя двадцать минут молчаливого наблюдения за сопящим ванильным, которого забрал Морфей в свои лапы, Биста тоже начало клонить в сон.

* * * * *

Рано утром, когда солнце уже встало, но ещё даже не начинало выплывать на самую высокую точку в небе, до плечей ванильного дотронулась чья-то аккуратная, нежная, женская рука. — Мой Лорд, просыпайтесь... Через два часа у вас встреча с министром, завтрак будет ждать в главном зале через двадцать минут. Ванилла раскрыл сонные глаза, даже не зная зачем, всё равно не увидел отнюдь ничего. — Да..конечно, я скоро приду. Спасибо, что разбудила, ступай дальше подготавливать всё к встрече. Как только ясно улыбающаяся прислужница покинула комнату, уведомив об этом звуком закрытой двери, парень поспешно встал. Достав из под кровати посох, начался краткий монолог. — Мой милый друг, доброе утро. Надеюсь, ты, в отличие от меня, выспался. Улыбнувшись, парень провернул посох в руке. И, наконец-то, о чудо, зрение вернулось как это и происходило обычно. События прошлой ночи, конечно, не забылись! Но больше волновало почему его личная служанка была столь спокойна, неужто Шэдоу Милк действительно просто ушел посреди ночи? Повернув посох в сторону кровати, парень хихикнул. Вместо Биста, на кровати валялась его плюшевая копия с пуговками заместо глаз. А ведь действительно, нашел способ выкрутится. Уложив своего лучшего помощника-посоха на кровать, ручонки сами потянулись к плюшевому изделию, прижимая его поближе к себе и целуя в макушку.