The dark world

– Ты должен найти Свет, Лололошка! – Хватит... – бледно прошептал мироходец, разрубая чуть ли не на пополам очередного заражённого монстра. – Бойся Первой крови! – Я просил тебя замолчать! Этот зов преследовал его на протяжении уже многих ночей. Из раза в раз он, принимая различные формы, словно имитируя голоса его друзей, гнал на поиски какого-то Света, о сущности которого можно было лишь догадываться. И каждый раз Лололошка умирал, так и не найдя то, чего так требовал от него этот таинственный голос, а после просыпался в собственном бункере в полном одиночестве. Этот сон был одним нескончаемым кошмаром, — кошмаром о сражении, крови и монстрах! Мироходец смертельно устал, чувство скользких внутренностей под сапогами стало уже привычным, как и звон стали, как и душераздирающие хрипы мёртвых архейцев. Наяву Ло пытался расспросить об этом Джона, но тот лишь посоветовал искать ответы в своей собственной голове. Спасибо, очень полезный совет! Особенно для человека, находящегося на грани отчаяния... Бесконечная ночь помогала монстрам прятаться в тенях, и было нестерпимо больно порой узнавать в них собственных друзей. Друзей, искажённых до состояния чудовищ, их деформированные или искалеченные тела, распростёртые на залитой кровью мостовой после драки с ним, вызывали ощущение тошноты и головокружения. По примерным подсчётам Лололошки, он уже убил каждого своего близкого друга хотя бы пару раз, в том или ином виде. Не желая долго смотреть на бесформенную кучу чёрных перьев, в которой смутно угадывался силуэт воплощённого Невера, мироходец отряхнул от крови свой зазубренный тесак и пошёл дальше. Ночь Охоты продолжалась. Лололошка не знал точно, куда идёт, но смутно понимал, что медленно, с каждой своей смертью, он приближается к цели. Хотелось просто поскорее уже с этим покончить... плевать, какое существо будет ждать его в конце пути, ему давно стало всё равно, он убил стольких, что их образы подсознательно переплетались в нечто пугающее и противоречащее законам природы. Из этого кошмара хотелось выбраться, освободиться раз и навсегда... И Лололошка мог лишь молить небеса, чтобы тот самый «Свет» действительно стал его спасением, в противном случае... он не знал, что будет делать. Медленно подняв голову, мироходец замер на долгие минуты, рассматривая мрачную громаду замка, что высилась над ним. Её острые шпили пронзали облака, и, казалось, те вот-вот пустят кровь, что дождём прольётся на землю, добавляя сырости в эту и без того до боли унылую картину, но ничего подобного не происходило. Ступени под его ногами были не в лучшем состоянии, ведь время не щадит даже камень. Ступая осторожно, чтобы не поскользнуться, Лололошка поудобнее перехватил тесак, уже видя на вершине лестницы шатающиеся силуэты монстров, словно души застрявших между небом и землёй несчастных призраков. Он впервые зашёл так далеко, и в этот раз едва не погиб, но, благо, под рукой оказался ещё один, последний, сосуд с кровью, что невероятным образом быстро залечил все раны... А вот заражённым повезло не так сильно, но Лололошка изо всех сил старался не оборачиваться на них. Он достаточно насмотрелся смертей. Внутри замок был... необычным, мягко говоря. Никаких тебе залов или извилистых коридоров, ни канделябров на стенах, ни длинных столов, за которыми в былые времена пировали рыцари. Нет, лишь стеклянный потолок, укреплённый стальными перекладинами, и просто огромных размеров рукотворный парк, расположившийся там явно неспроста. Абсурдность подобной затеи и странность планировки, ведь снаружи это место совершенно не походило на ботанический сад, лишний раз убедило Лололошку, что всё происходящее не более чем сон. И стоило ему переступить за порог, как атмосфера резко изменилась. Наступила тревожная тишина, свет звёзд с трудом пробивался сквозь крышу, едва вырывая из мрака силуэты колючих кустов и деревьев, да узкую тропку, ничуть не заросшую травой. Нервная дрожь прокатилась по позвоночнику, мироходец позволил ей на мгновение захватить всё его тело, и отпустил, вновь готовясь сражаться. Он ни на секунду не был в безопасности, и не будет, пока не покинет этот сон, поэтому нужно собраться. – Первая кровь... – Заткнись! – не выдержал Лололошка и тут же закрыл рот рукой в перчатке. Как мог он быть настолько неосторожным, чтобы шуметь в незнакомом месте? Здесь подобная оплошность в любой момент может стоить ему жизни, а он не хотел начинать всё сначала! И будто в насмешку, потревоженная тишина сада отдалась шорохом листвы, по которой прошёлся шальной ветер, влетевший сквозь разбитые окна. Вдали зажёгся крошечный огонёк, почти невидимый из-за разделяющего их расстояния. Не имея другого выхода, Лололошка медленно побрёл навстречу свету, то и дело оглядываясь и прислушиваясь даже к малейшим звукам. Но тут жёлтый огонёк сдвинулся с места и поплыл куда-то в сторону, мерцая из-за кустов. Словно глупый мотылёк, мироходец проследил за ним взглядом. Там кто-то однозначно был. Пальцы сжались на нагревшейся от тепла его тела рукояти оружия, шаги стали и вовсе бесшумны. Нервы натянулись до скрипа в костях, Лололошка медленно приближался, легко маневрируя меж кустов так, чтобы ни один листик не был задет его движением. Таинственный свет рос и рос по мере приближения, он больше не удалялся от него, и в какой-то момент мироходец рассмотрел высокий силуэт, присевший на витую скамью из потемневшего дерева и ржавого металла. Поблизости мягко левитировал мрачный фонарь и испускал крошечные искры, что быстро гасли в воздухе. Лололошка не мог рассмотреть больше, он пока не приблизился для этого достаточно. А потом случился самый отвратительный сюжетный ход, и под ногой хрустнула... нет, не ветка. Но, однозначно, чья-то полая кость. Лололошка беззвучно выругался, однако взгляда от обернувшегося силуэта не отвёл. – Кто здесь?.. – вскинулся тот, и фонарь мигнул, будто отвечая на эмоции своего хозяина. С болью в груди, мироходец осознал, что на скамье сидел Эграссель. В этот раз эльф был одет в нечто, напоминающее скорее костюм охотника, чем его обычные одеяния, а бинты больше не покрывали всё лицо, но плотно лежали на глазах, в районе которых отчётливо прослеживались жуткие провалы. Тяжело сглотнув, Лололошка перестал таиться и вышел из кустов, однако тесак он так и не опустил. Мироходец прекрасно помнил, как закончилась их последняя встреча. Он не хотел позволять горечи эмоций затуманивать его разум и притуплять осторожность. Не получив ответа, Эграссель схватил цепи, крепящиеся в районе заглушки фонаря и взмахнул им, отчего искр резко стало больше, а свет вспыхнул агрессивным пламенем. Эльф встал в позу, словно готовясь броситься в драку, и мироходец краем глаза отметил то, как он перенёс вес на правую ногу, ведь сам часто делал это, перед тем, как начать сражаться. Острые уши то и дело подрагивали, улавливая всё, вплоть до дыхания потенциального противника, брови под повязкой тревожно хмурились. – Эй... Эграсса? – тихо позвал Лололошка, не зная, в какой момент старый друг решит броситься на него. Эльф замер на мгновение, распознавая звучание голоса, и так же неуверенно переспросил: – Ло?.. Я не вижу тебя, и не смог узнать шагов... Это правда ты? – Я, – сквозь сжавшееся горло подтвердил тот и весь напружинился, ожидая боя. Но эльф уже выпустил из рук цепи, что быстро обвились вокруг стеклянной основы в свободном полёте, и, раскрыв руки, бросился ему на шею. Мироходец быстро отступил и поднял зазубренный тесак, однако так и не смог нанести финальный удар, когда тёплое тело прижалось к нему в абсолютно безопасном переплетении конечностей. – Лололошка! – радостно, шепнул прямо в ухо Первый, крепче обнимая его поперёк груди. – Я так ждал тебя! Наконец-то ты пришёл... Ло не ответил на его объятья, массивное лезвие застыло в середине замаха, готовое вонзиться в спину когда-то лучшего друга при любом признаке опасности. Эграссель понятия не имел, как близок был в этот момент Лололошка, чтобы в который уже раз оборвать его жизнь, и продолжал доверчиво жаться к родному теплу. Мироходец почувствовал, как в его глазах начала собираться влага. Когда его вообще в последний раз вот так обнимали?.. И почему первое за столь долгое время объятье он получает в кошмаре, каждую секунду ожидая подвоха?.. Но горячие ладони эльфа на его спине ощущались так реально, что Лололошка спустя несколько мгновений опустил руку с оружием, застыв памятником самому себе. Он так сильно устал от этого гротескного сна, что был готов поверить первым же проявлением тепла в свою сторону, какой позор... Видел бы это безобразие JDH, заплевал бы двойника ядом с ног до головы! – Эграсса?.. – слабо переспросил он на всякий случай. Он так не хотел, чтобы и в этот раз его друг оборачивался кровожадным монстром, жаждущим лишь его смерти, но этот мир уже дал понять, что милосердия от него не дождёшься! Эльф отстранился, однако оставил руки на его локтях, фонарь неспешно проплыл по воздуху и остановился за плечом эльфа, его сияние вновь стало размеренным. Только теперь Лололошка краем глаза увидел, что внутри него не было свеч. Мерный свет исходил от чего-то, что очень напоминало заключённую в клетку Искру. Словно сердце, продолжающее жить отдельно от владельца, она почти незаметно пульсировала, держась поближе к Эграсселю. Лололошка подумал о том, как опасно держать часть себя вне грудной клетки, где той и положено было находиться, и ещё опаснее пытаться использовать её в качестве оружия! Но его мысли быстро прервали покрытые царапинами и мозолями руки друга, что осторожно обвели подушечками пальцев черты его лица. – Да... это и правда ты! – улыбнулся эльф. Казалось, что Эграссель смотрит прямо на него, но жуткая белая повязка не давала обмануться. Его радость от встречи была слишком чиста, для кого-то, запертого в мире ужасов и лишившегося глаз! – Э-эграсса, я-!.. К-как давно ты уже здесь? – сбивчиво выпалил мироходец, начиная смутно догадываться, какой именно Свет требовал от него голос. Тот наклонил голову набок, сдвинув брови домиком. – Время... я уже давно не обращаю на подобное внимания. Думаю, его Хозяин мог затаить на меня обиду. – тут он взял Ло за руку и повёл к скамье, где и сел с прямой спиной, приглашая последовать за ним. Однако, Лололошка отказался садиться, вместо этого он выдернул руку и отступил на шаг. – Что-то не так? – Ты... Я... Эграсса, прости! Пожалуйста, прости меня, мне правда очень-очень жаль, но... мне кажется, я пришёл за твоим фонарём... Н-не мог бы ты... дать его мне?.. Эльф замешкался лишь на мгновение, словно не понимал, о чём он говорит. Однако, спустя несколько секунд Эграссель уже поманил свою Искру пальцами, и фонарик послушно завис над сложенными чашечкой ладонями. Первый без слов протянул его другу. Не веря, что всё может быть так просто, мироходец настороженно повесил тесак на пояс и потянулся навстречу. Фонарик послушно перескочил в его руки, совершенно не сопротивляясь. Эграссель вновь наклонил голову. – Не уверен, зачем он тебе, – признался тот. – Но, если это действительно важно, то забирай. Лололошка почувствовал, как слабость охватила всё его тело. Их фигуры слабо освещались лишь светом мерцающего фонаря, но даже так он мог отчётливо видеть невинное, почти детское доверие на лице друга. Опустив взгляд, мироходец тяжело сглотнул. Почему-то ему казалось, что Искра должна сопротивляться, оказавшись в чужих руках, но этого так и не случилось. Фонарик левитировал над его ладонями, преломляя свет в гранях стекла. – Разбей! – потребовал голос, но, кажется, кроме Лололошки, его никто не услышал. Мироходец же от неожиданности чуть не выпустил фонарь, хотя тот вряд ли бы пострадал при простом падении на землю. – Почему ты... так легко согласился? – прохрипел он и откашлялся, пытаясь вернуть голос в норму. – Разве... разве тебя совсем не волнует, что я с ним сделаю? Эграссель забавно дёрнулся острыми ушами, медальон на его груди качнулся. Это движение воскресило в памяти что-то из далёкого прошлого, кажется, во времена их юности Ло всегда нравилось, когда он так делал... – Я так долго брожу по этому саду, – невпопад ответил Первый, словно и не слыша его вопроса. – Думаю, что уже знаю здесь каждую тропку... Но выйти почему-то не могу. Ты знаешь, что там снаружи, Ло? – Там... всё плохо, Эграсса. – ответил Лололошка, даже благодарный за то, что эта, не подверженная безумию версия его друга, оказалась заперта именно здесь, а не за пределами замка, где каждый мог бы напасть на него и разорвать в клочья. – Если однажды всё же найдёшь выход... не ходи туда! Эльф не изменился в лице, но от него буквально повеяло печалью. – Наши друзья больше не приходят ко мне... Скажи, Ло, они всё ещё злятся, да? – За что им на тебя злиться? – тихо переспросил тот, невольно прижимая руки ближе к фонарику. – Я... почти не помню. Знаю только, что очень виноват перед каждым из них... Они поэтому не хотят навещать меня, да? Потому что ненавидят? Сопротивляясь желанию прижать к себе эльфа, Лололошка яростно покачал головой, но забыл, что Эграссель его всё равно не видит. – Нет! Всё совсем не так! Они... – судорожно подбирая слова, мироходец прикрыл глаза. – Они скоро придут навестить тебя. Наши друзья... просили передать, что очень тебя любят и очень скучают. – Туилин, Вальдхар..? – Гуах, Фалинда и Нардуш, – вспоминая их имена, продолжил Ло. – Все обязательно придут к тебе. Обещаю. На лице эльфа вновь расцвела слабая улыбка. Лололошка почувствовал себя последним чудовищем, буквально держа в руках сердце своего друга и разбрасываясь обещаниями, которым уже не суждено было сбыться. Всё происходящее казалось попыткой успокоить бредящего человека на грани агонии. – Это хорошо. Я тоже скучаю по ним. По тем временам, когда мы могли собраться все вместе и слушать чужую болтовню... Взгляд Эграсселя был направлен немного в сторону от него, поэтому Лололошка присел перед скамьёй на корточки, позволяя фонарю зависнуть в воздухе, и взял холодные руки эльфа, что были сложены на коленях, в свои. Первый тут же опустил голову, поворачиваясь почти правильно. – Эграсса, я не знаю, что делать, – в порыве отчаяния признался мироходец. – Я должен уйти... мне нужно вернуться в реальность! – О... так ты тоже хочешь оставить меня... Холодные пальцы эльфа на мгновение сжались на его руках, будто желая любым способом удержать его поблизости, однако потом он словно опомнился и ослабил хватку. Губы слабо растянулись в печальной улыбке. – Должно быть, у тебя там есть важное дело, да?.. – Да, я... я должен попытаться помочь нашему миру. Не этому, что здесь, а другому, настоящему! Мы... Эграссель, мы сейчас во сне, понимаешь? Всё это не по-настоящему, и там, наяву всё очень-очень сложно! – Мы во сне? – рассеянно переспросил Первый. – И я тоже часть твоего сна? – Мне жаль... Друг надолго замолчал, опустив голову. Его губы беззвучно шевелились, но Лололошка не торопил, ожидая приговора. – Тогда почему твой сон такой мрачный? Почему в нём у меня... – он поднял руки к лицу, не желая ни в чём обвинять мироходца, но при этом совершенно не понимая, как так вышло, что в чужом сне он оказался лишён глаз и заперт в подобном страшном месте, а в груди ощущалась пустота, которую никак не могло компенсировать даже тепло фонаря поблизости. Руки Ло дрожали на его коленях, мироходец опустил голову и прижался к ним лбом, чувствуя, как влага скатывается по щекам. – Прости, прости, прости... мне так жаль, Эграсса... Я никогда этого не хотел, я не знаю, что происходит, я... Я... Пространство наполнили всхлипы и шум поднявшегося ветра, что заставил их обоих поёжиться. Вслепую Эграссель нащупал странной формы головной убор на макушке своего друга, и осторожно снял его, опуская на край скамьи. Бледные пальцы вплелись в растрёпанные волосы, машинально начиная приглаживать пряди. Эльф чувствовал, как дрожь сотрясает всё тело мироходца, пока тот продолжал тихо плакать и извиняться перед ним за всё подряд. Он, вероятно, и сам догадывался, что что-то здесь не так, но услышать напрямую, что ты — лишь порождение чужого кошмара... оказалось довольно неприятно. Логичный вопрос «что я такое?» ошеломил сильнее удара по голове, и Первый вдруг осознал, что не может дать на него ответа. Лололошка же сейчас пребывал в таком состоянии, что, даже если бы Эграсса поступил точно так же, как и все остальные, и напал, он бы вряд ли смог защититься. Только фонарь над их головами продолжал мерцать, озаряя пространство тёплым светом, но даже он был слишком слаб, чтобы победить ползающую по углам тьму. Мироходец не знал, сколько они так просидели, очнулся он лишь тогда, когда боль в коленях и спине стала совсем уж невыносима, а веки жгло огнём. Эльф сидел неподвижно, продолжая гладить его по голове, а пустой взгляд был направлен в пространство. Выплеснув эмоции, Ло почувствовал себя чуточку лучше, однако на сердце всё равно лежал камень. Как-то уловив его настроение, Первый неожиданно опустил голову и мягко улыбнулся. – Ты проделал долгий путь, чтобы добраться до меня, – спокойно проговорил он. – И теперь тебе пора. – Что будет с тобой, когда я уйду?.. – не меняя позы, прошептал мироходец. – Я буду здесь. В безопасности, как ты и просил. Я не стану больше искать выхода из сада, обещаю. – Эграсса... – Иди спокойно. Ну же. Лололошка медленно встал, чувствуя, как скрипит каждая косточка. Неуверенно глянув на фонарь, Ло поманил его к себе и, о чудо, тот послушно проплыл прямо к нему в руки, словно был живым. Когда пальцы прижались к стеклу, эльф вздрогнул, издавая тихое «гм». – Тебе больно? – встревожился Ло. Однако, Первый покачал головой. – Нет. Когда ты держишь его в руках, я, наконец-то, чувствую тепло. И тут, – он коснулся своей груди. – Больше нет пустоты. Всегда знал, что твои прикосновения лечат! Его улыбка стала чуть более искренней, но это нисколько не успокоило мечущийся в сомнениях разум. В последний раз посмотрев на друга, мироходец понял, что, если не сделает этого сейчас, то не решится уже никогда. Зажмурившись, он в последний раз прошептал «прости» и без усилий разбил фонарь о землю. В тот же миг яркая вспышка поглотила парня с головой, он не успел ничего понять, не успел даже услышать, что ответил ему Эграсса. Лололошка подскочил на кровати в своём бункере и схватился за грудь, тяжело дыша. Гудение приборов и мигание лампочек привычно ударило по органам чувств. Мироходец огляделся, видя знакомые стены и отдалённо слыша тихое кряканье где-то в коридорах. Глаза его были мокрые, а все мышцы болели, перетруженные от бесконечных сражений, но Лололошка знал одно. Этот сон закончился раз и навсегда, не оставив после себя ничего, кроме горечи и навязчивого чувства, что он поступил неправильно. – Ну и? – ворвался в сознание голос Джона. Галлюцинация уже стояла напротив него, опираясь на стену. – Выглядишь так, словно сильно жалеешь о чём-то. Лололошка прижал руки к глазам тихо вздыхая. – А то ты сам не знаешь. Ты ведь в моей голове. JDH неопределённо дёрнул плечами. – Ну так что? Неужто всё же жалеешь? Хочу напомнить, что побег от реальности... – Да знаю я. Я просто... я бы хотел, чтобы был другой способ. Харрис отлип от стены и, заложив руки за спину, навис над двойником. – Ты ведь знаешь, что сны не материальны? Твои, конечно, довольно интересны, не спорю... Вот только Эграссель в них не был настоящим. Он лишь фантазия, как и я, но запертый в одном клочке сознания, тогда как твой покорный слуга может следовать за великим Первым повсюду. – Ты всё язвишь, – отнимая ладони от лица, протянул мироходец. – Это часть моего обаяния, – подмигнул ему Джон и в ту же секунду исчез, посчитав разговор законченным. Лололошка ещё какое-то время просидел, смотря в стену, а потом медленно спустил ноги с кровати и встал, решив попытаться отвлечься. Он мог бы попробовать усовершенствовать свой бункер или прокачать скафандр... Да даже покормить гусыню в конце-то концов! Работы много, и Ло надеялся, что она поможет ему поскорее забыть обо всём, что произошло с ним за гранью реального мира. В это же время в тёмном саду, освещаемом лишь далёкими бликами звёзд, бродил холодный ветер, шевеля ветки кустов и деревьев. Во мраке с трудом угадывался силуэт витой скамейки, у которой на земле лежала неподвижная фигура лицом вниз. Светлые волосы разметались по траве, а протянутая рука замерла на полпути к разбитому фонарю. Помятый металлический каркас и стеклянные осколки больше не могли поддерживать свет, как бы они ни старались, и Искра очень быстро погасла, не оставив после себя даже пепла.