Сложно любить своего хулигана

Пятница – относительно лёгкий день. Два окна подряд между обществознанием и геометрией. Одна проблема. Его второе окно пересекается с окном соц-эков. А значит его придётся снова пережидать либо в раздевалке, либо в туалете на одном из этажей. Не то чтобы Максим был столь труслив. Просто если выслушивать те комментарии, что отпускала кагала ребят из соц-эка на постоянке, это пагубно скажется на нервной и психологической системах организма Каца. Сейчас он сидит с Катей в столовой, непрерывно оглядываясь. Ему всё время кажется, что в толпе проглядывается знакомый силуэт. Наконец этот силуэт действительно появляется и Максим мгновенно отворачивается, утыкаясь в поднос с недоеденным завтраком. Катя фыркает, наблюдая за ним: –Господи, ну у вас и драма. Один – гей, другой – тоже, хоть и не понимает. Ходите, огрызаетесь друг на друга как придурки. Засоси его просто, чтобы вопросы отпали. Может он подуспокоится. –Кать. – Максим старается вложить в это короткое восклицание всё смущение и возмущение, которые поднимаются у него в душе в ответ на монолог подруги. –Нет серьёзно! Ты либо качайся тоже, чтобы ему задницу надрать.... Либо надери ему задницу, но в другом смысле. Максим огляделся. Вроде никто не услышал. –Эй, Кац! Максим оборачивается. Сзади с подносом стоит Мария. Стоит и ухмыляется. Максим просто надеется, что она не опрокинет на него поднос, словно случайно. А то может задеть Катю. –Окно у тебя, окно у нас. Понимаешь, к чему клоню? – Кац кивает, скрывая, как его передёргивает от тона Марии. Слишком похоже на манеру с которой говорил Алексей. Все хотят походить на легенду школы, которая теперь учится в институте. –Иван будет ждать тебя за столовой. На улице. Сказал, что если не придёшь – он к тебе домой заглянет. Что-то важное ему с тобой перетереть надо. Один на один, он без нас, ты без своих друзей. Понял, Кац? Максим кивает. Мария уплывает с подносом за дальний стол, где уже сидят её товарищи. Иван Жданов тоже присутствует. Вторая звезда после Алексея. –Может не пойдёшь? – Катя сразу становится серьёзной. – Он-то сто процентов захватит с собой друзей. – Она вздыхает. – Жаль Илья сегодня не пришёл. –Пойду. Надеру ему задницу. – Максим пытается улыбнуться, чтобы показать, что ему не боязно. – Если честно, я просто боюсь, что это аукнется тебе или моим родителям. За школьной столовой были заросли. Кусты бузины, если верить Кате, и несколько лип. Камер тут не висит, а от любопытных глаз из окон закрывает листва. Место, где часто уединялись школьные парочки. Максим прижимается спиной к зданию. Через тонкую рубашку лопатки холодит стена. У Каца лицо – кирпич, нервы – натянутая струна. Каждый шорох – маленький сердечный приступ. Наконец из зарослей появляется Иван. Разлёт широких плеч – небрежно накинутая кожанка, футболка с рыбой каплей. Глаза – две капли кофе с молоком. Молчание. Немая сцена как у Гоголя в «Ревизоре». Только не испуг у персонажей, а стальная пружина, которую сжали с силой. Чуть-чуть и рванёт. Иван сдаётся первым: –Максим. Кац вздрагивает. До этого Иван звал его только по фамилии или обидным «еврейчик». –Я тебя позвал выяснить вопрос один. Догадываешься какой? У Максима сердце ухает куда-то в мизинцы ног, язык отнимается. Он догадывается. Но лицо старается держать, только голову к плечу наклоняет. –Чё, думаешь, не вижу, как ты на меня зыришь? – делает ошибку. Подходит ближе, Максим теперь чувствует запах его одеколона. – Ты раньше на Алексея так пырил, я помню. А потом вы поссорились. Давай выкладывай. Чё тебе от меня надо, Кац? –Да ничего. – буркает Максим, отводит глаза, опускает голову. Он выше, и когда Иван ударяет кулаком о стену рядом с плечом Максима, это выглядит смешно, а не страшно. –Колись, еблан! Ты меня бесишь, лицо у тебя кислое, причёска как у пидора, а девочонки почему-то к тебе липнут! –А почему как? – Максим улыбается, видя ступор на лице Жданова. –Чё? –Почему именно как пидор? –А ты из этих? – Иван выглядит удивлённым. Но в голосе не отвращение. Задумчивость. Жданов о чём-то усиленно размышляет. –Да. – Максим ждёт, что сейчас его изобьют за его ориентацию. Но Жданов приподнимается на носочки и целует прямо в губы. Они целуются, неумело, неловко. Иван почти отскакивает от Максима, бормочет: –Я тебе напишу. – И исчезает в зарослях. Окно заканчивается.