академия послушных мальчиков

      Автомобиль остановился на уже знакомой улице перед домом, от которого по телу могла бы пробежать волна радости. Однако сейчас Джисону было не до этого, он смотрел в одну точку, прижимая к себе колени. Минхо наблюдал за ним какое-то время, выжидая отклика, но Хан молчал, будто перекручивая в голове ужасные воспоминания о прошедшем дне. Он был полностью погружён в себя, словно даже не замечал, где сейчас находится.       Минхо протянул к нему руку и снял с головы капюшон толстовки. Джисон дёрнулся от неожиданности и очнулся, осматриваясь по сторонам.       — Пойдём? — мягко спросил Ли.       — Да, — Хан сразу потянулся к дверной ручке.       Он сжал губы до побеления, когда вылезал из автомобиля. Джисон пытался делать вид, что не испытывает боли, однако вид его выдавал. Следы от плётки тёрлись о штаны и отзывались болью на любое движение.       Минхо открыл перед парнем дверь и указал рукой внутрь, приглашая заходить первым. Джисон послушно прошёл в дом господина, а потом обернулся, наблюдая, как Ли завозит в прихожую его чемодан. В руке у Минхо была подушка, которую он планировал отнести в комнату Хана, но перед этим решил сообщить:       — Уступлю тебе ванную. Иди первым.       — Мне тогда нужно взять из чемодана полотенце, — Джисон пошёл за Минхо, доставая пальцы из-под натянутых рукавов и собираясь рыться в своих вещах.       — Там висят чистые полотенца, — Ли указал взглядом в сторону ванной комнаты. — Воспользуйся ими.       Хан не ожидал это услышать, но послушно кивнул и отправился в указанную комнату. Минхо стоял на месте ровно до тех пор, пока не услышал, как дверь ванной комнаты закрылась за пареньком.       Сразу после этого отвис и направился на второй этаж. Завёз чемодан в комнату Джисона, которая теперь станет официально его, и бросил подушку на кровать.       Направившись на выход, Минхо прошел мимо комода с зеркалом и увидел своё отражение. Внимательно осмотрел поникшее лицо и завис, не в силах прийти в себя. Сегодня Ли увидел другой мир, очень жестокий и никоим образом не перекликавшийся с его идеальной вселенной. Ему понадобилось время, чтобы в полной мере самому осознать происходящее. Как только это произошло, он слегка согнулся, упираясь одной рукой в комод, а второй закрывая своё лицо. Пытаясь прийти в себя, он выслушивал шаги, чтобы Джисон не дай бог не увидел его в таком состоянии.       Хан пробыл в ванной дольше обычного, но Минхо не тревожил его — лишь иногда проходил мимо двери, прислушиваясь к звукам и пытаясь понять, всё ли в порядке. Как только парнишка показался в коридоре, Минхо направился к нему:       — Когда ты в последний раз ел? — заботливо спросил старший.       — День назад.       — Так не пойдёт, — Минхо достал телефон, думая, какая из доставок будет самой быстрой. — Что будешь на ужин?       Джисон глубоко вздохнул. Господин будто специально задавал ему вопросы, чтобы отвлечь.       — Я не голодный, — поджал губы младший и опустил взгляд.       Минхо не сводил с него глаз. Он не знал, с какой стороны подступить, и как сделать так, чтобы сильнее не травмировать.       — Давай договоримся, — предложил Ли. — Закажем сейчас еду, а если ты так и не захочешь есть, уберём всё в холодильник. Мало ли, может проголодаешься, пока доставку везут.       — Да, хорошо, — охотно кивнул Джисон, радуясь, что Минхо не заставляет его делать то, чего не хочется.       — Подожди меня в гостиной, — попросил Ли, погружаясь в телефон.       Он выбирал самые вкусные блюда, чтобы Хану точно понравилось, а в его желудке разыгрался аппетит. Никаких денег не было жалко, лишь бы этот парнишка поскорее пришёл в себя после случившегося.       Нажав кнопку «оплатить», Минхо вышел в гостиную, заостряя внимание на Джисоне, сидевшем на диване. Он снова смотрел в одну точку, на его лице не было никаких эмоций. Чертовски непросто видеть дерзящего обычно человека в таком состоянии. Ли был бы рад услышать от него какую-нибудь колкость или шутку, однако Хан молчал.       — Мне жаль, — произнёс старший с тонной сочувствия в голосе. — Я не должен был так задерживаться.       — Забудьте, — не поднимая глаз, произнёс Джисон.       В произошедшем он не винил Минхо, прекрасно понимая свою участь в этой вселенной. Ему никогда не переродиться другим человеком, никогда не найти себя и уж точно никогда не ощутить свободы, которой хотелось до кома в горле и тяжести в сердце.       Ли стоял посреди гостиной, не сводя глаз с младшего. Тот забрался на диван с ногами, подгибая их под себя, и уставился в выключенный телевизор. Ему не нужны были мелькающие картинки в экране, в его голове проносились свои кадры. Неприятные, ужасные и травмирующие, но не покидающие черепную коробку. Они пустили корни в мозг, зацепились за кости и обвили мысли, не позволяя Джисону думать о чём-то другом. Он, казалось, и не пытался отвлечься.       — Поговори со мной, — попросил господин, всё ещё боясь подходить ближе.       — О чём? — безэмоционально отозвался Хан, даже не повернувшись.       — Ты знаешь.       Младший опустил голову и тяжело вздохнул.       — Не заставляйте, — попросил он вполголоса.       — Не закрывайся в себе, когда я рядом.       — Ты не рядом! — вскрикнул Джисон, наконец повернувшись к господину. Впервые он осмелился перейти на «ты». — Ты постоянно где-то пропадаешь!       Минхо вздрогнул от тона Хана, и от его непривычного неофициального обращения. В целом Ли не был против такого стиля общения, но именно в тот момент почувствовал резь в сердце. В этот «ты» от Джисона была вложена вся тяжесть его ужасного мира, вся злость и обида на эту вселенную, а в особенности на Минхо, который не оказался рядом в такой ответственный момент.       — Никто даже не вспомнил, что у меня закончился оплаченный срок, — медленно процедил Джисон. — Я как ебучий велосипед, который взяли на прокат, а потом просто бросили, как ненужный металлолом.       Господин стал медленно подходить, внимательно слушая. Было больно получать обвинения в свой адрес, но он прекрасно понимал, что заслужил это. Хан был полностью прав — никакая работа не могла быть важнее живого человека с израненным сердцем и страхом перед неизведанным.       — Как я могу перед тобой извиниться? — попытался спокойно спросить Минхо.       — Не надо передо мной извиняться, — злобно фыркнул Джисон, махнув рукой. — Я освобожу дом через час, езжай на работу.       — Я никуда не собираюсь.       — С чего вдруг? — младший снова взглянул на подошедшего к дивану господина. — Выходной себе взял в честь прилёта?       — Я ценю твои попытки задеть меня, — с понимаем кивнул Ли. — Но давай сначала успокоимся.       — А ты ещё и разнервничался? — усмехнулся Хан, шмыгая носом. — Да, стоит успокоиться. Прими пенную ванную, выпей травяного чая, а потом ложись спать. Я как-нибудь справлюсь.       Минхо молча сел рядом на диван, не сводя с парнишки взгляда.       — Ты просто больной, — Джисон сорвался на шепот, боясь, что в любой момент просто получит по лицу. — Свихнулся на своей работе. Феликс правильно говорил, что ты ненормальный. У тебя нет никакой жизни, только офис в котором ты готов ночевать, лишь бы ни на секунду не отрываться от бумаг.       Злые слова слетали с его языка. В этот момент он хотел уколоть Минхо, сделать ему так же больно, как было ему, но господин никак не реагировал — по крайней мере, по лицу ничего не было заметно. Джисон не представлял, что внутри у Ли случилось землетрясение, сдвинулись тектонические плиты и всё накрыло волной цунами. Он никак не показывал этого, молча позволяя Хану срывать на себе злость и говорить гадости от необъятной агрессии.       — Ты прав, — кивнул господин.       — Хватит соглашаться со мной, — прошипел Джисон, сжимая в пальцах штаны на своих коленках. — Ты специально это делаешь, чтобы я почувствовал себя виноватым. Чтобы я понял, насколько отвратительно себя веду.       Ли внимательно слушал, не сводя глаз.       — Просто, чтобы ты знал: мне плевать, — дополнил Хан, а на его глазах начали наворачиваться слёзы, опровергая прозвучавшие слова. — Я не винил тебя всё это время, не считал крайним, но сейчас, когда вижу тебя перед собой, мне хочется разорвать твоё лицо на куски.       По его щеке покатилась слеза.       — Я как сумасшедший кричал и звал тебя каждый раз, когда меня хлестали плёткой в этой ебучей академии, — прошептал он дрожащими губами. — Я прекрасно знал, что ты не придёшь, но почему-то верил.       — В итоге пришёл же.       — С опозданием.       Минхо тяжело вздохнул, отводя в сторону взгляд. Ему с трудом удавалось смотреть Джисону в глаза, а когда тот озвучивал такие ужасные вещи, и вовсе хотелось взорваться на том же месте. В голове не мог уложиться весь ужас, который пришлось пережить Хану в той академии. Вряд ли после такого можно было легко оправиться, но Ли и не собирался торопить, продолжая выслушивать всю ярость и обиду, срывавшиеся с языка Джисона.       — Я так надеялся, что ты перезвонишь мне, — младший больше не мог сдерживать слёз, что неконтролируемо скользнули по щекам солёными дорожками. — Так хотел услышать твой голос, чтобы хоть на минуту отвлечься от всего этого дерьма и представить, что я не один… Что я не ебучий хлам, который просто выкидывают из дома в мусорном мешке.       — Этого больше не повторится.       — Я тебе не верю, — процедил сквозь зубы Хан, пытаясь сдержать плачь.       — Иди ко мне, — Минхо раскрыл руки, открывая грудную клетку и приглашая в свои объятия.       — Не надо меня жалеть.       — Я просто обниму.       — Езжай в офис и обними свои документы, а то вдруг им без тебя грустно.       Крайняя фраза Джисона оказалась последней каплей. Минхо приблизился сам, больше не созывая в свои объятия. Он крепко обхватил младшего и прижал к себе, в тот же миг слыша обречённый всхлип в плечо. Хан не обнял его в ответ, парнишка упёрся ладонями в грудную клетку старшего, в попытке оттолкнуть его от себя.       — Ты просто невыносимый, — бубнил, сильнее расплакавшись Джисон. — Постоянно думаешь о своей ебучей работе, как будто это самое главное в жизни.       Он пытался вырваться, толкал Минхо в грудь и дёргался, но крепкие объятия господина не выпускали его ни на миг. Его руки были сильные и властные, в их хватке было так тепло и уютно, но одновременно с тем тоскливо и невыносимо больно. Джисон всхлипывал, продолжая сражаться словно с самим собой. Сил не хватало одержать победу, а вот в руках господина было достаточно мощи, чтобы победить.       — Мне хотелось надеяться, что ты хотя бы волнуешься за меня! — кричал в чужое плечо Хан, продолжая толкаться и тихо плакать. — Мы прожили рядом две недели, и это пиздец много, чтобы привыкнуть! Но тебе было насрать! Ты не мог даже найти момента, чтобы позвонить из своей командировки!       — Я мудак, Джисон, — прохрипел ему в ухо Минхо, ещё крепче прижимая к себе. — Я думал только о своём, когда был тебе так нужен.       — Мне тошно от осознания, что я надеялся на что-то, — Хан толкнул в последний раз и ослаб, заливаясь слезами. — Кому я нахуй нужен…       — Тщ-щ-щ, — Ли позволил себе немного расслабиться, когда Джисон перестал вырываться, и стал гладить его по голове. — Успокойся.       — Не хочу, — шепотом отозвался Хан. — Я в ярости.       — Нет, ты разочарован, — констатировал факт старший. — И я прекрасно знаю, в ком ты разочарован.       Джисон тихо и обиженно всхлипнул, утыкаясь переносицей в плечо Минхо, чтобы спрятать свои слабые, слезящиеся глаза от этого мира. Его сердце ныло, в груди ощущалась тяжесть, но в объятиях господина чувствовалось такое горячее спокойствие, что вся злость испарилась, а воспоминания о прошедшем дне притупились. Остался лишь осадок от обиды, который горечью отзывался в горле, и боль по всему телу после ударов плёткой.       — Прости, — окончательно добил ласковым тоном господин. — Я не должен был так с тобой поступать.       Хан выдохнул горячий воздух в грудь старшего и закрыл глаза. Их щипало после слёз, а голову стало невыносимо ломить после плача и криков. Хотелось забыться прямо здесь и сейчас, хотя бы ненадолго, лишь бы ощутить себя нужным человеком, а не бездомным мусором, которого скоро продадут новому господину. Джисон бы отдал всё, что у него есть, дабы этого больше никогда не произошло.       Он просидел в тёплых объятиях Минхо минуту, потом десять, тридцать… Его тело постепенно расслаблялось, а потом и вовсе обмякло, полностью повиснув на господине. Джисону снова стало спокойно, он почувствовал себя в безопасности, где моментально уснул, как только выпала такая возможность.       Ли даже не пошевелился. Он продолжил обнимать Хана, пока тот тихо сопел ему в плечо.

***

      Резкий звонок в дверь.       Джисон вздрогнул и отстранился от Минхо, будто позабыв, что уснул в его объятиях. Бегло глянув на него, осознал, что господин тоже задремал, а сейчас двигал плечевым суставом, пытаясь размять затёкшую руку.       — Кто это? — испуганно вырвалось из уст Хана.       — Я же доставку заказал, — Ли сам только опомнился, поднимаясь с дивана и направляясь в сторону двери.       Он вышел из дома, не взяв с собой даже куртку. Джисон поёжился от сквозняка и очередного принятия своей никчёмной жизни. Он снова проснулся, снова должен был существовать в этом ублюдском мире, а потом опять попасть в академию и лечь под нового господина. Хан не мог с этим смириться, а каждый раз, когда пытался противостоять самому себе, ощущал тоскливую ломоту в грудной клетке, от которой хотелось выть на луну без остановки.       Ему было плохо. Ему хотелось спрятаться от этого мира и больше не попадаться людям на глаза.       Джисон хотел испариться, а лучше потерять память, чтобы не помнить этой реальности.       Голова болела после плача и сна, в который Хан погрузился так не вовремя. В висках ломило, и Джисон как раз подумал, не выпить ли ему обезболивающую таблетку, когда в дом вернулся Минхо с бумажными пакетами, полными заказанной еды. Он захлопнул дверь и закрыл её на два оборота ключа, после чего направился на кухню.       — Проголодался? — спросил Ли, вновь показываясь в гостиной.       — Не особо, — вполголоса отозвался Джисон, чувствуя огромнейшую вину за свой срыв.       Он, наверное, должен был извиниться. Даже, скорее, обязан. Однако в его голове были совсем другие мысли. Он должен был поступить нагло ещё раз, всего лишь задав единственный вопрос:       — Могу я пожить здесь пару дней? — он захлопал пересохшими глазами, но всё же поднял взгляд на господина, стоявшего в другом углу комнаты. — Мне бы немного передохнуть, и потом я возьму себя в руки и уеду обратно в академию.       — Я тебя выкупил, — наконец озвучил Минхо. — Тебе не нужно туда возвращаться.       Повисла тишина. Джисон застыл, будто его заморозили при помощи азота, не позволяя шевелиться. Он даже не моргал, в глубине души надеясь, что это не чёртов сон.       — Что? — только и смог вымолвить Хан.       — Ты не рад? — улыбнулся господин, не подходя ближе. — Я думал, так тебе будет лучше.       — Что лучше?       — Если ты будешь жить тут, со мной.       Джисону будто перекрыли кислород. Он продолжал смотреть на Минхо, продолжал наблюдать за его эмоциями, считывая каждую улыбку, и всё ещё внимательно его слушал, вот только будто не мог ничего услышать и осознать. В мозгу в миг образовался воздушный шар, не позволяющий информации поступать в черепную коробку.       — Вы… — Хан еле шевелил губами. — Вы выкупили меня?       — Ну да, — Ли усмехнулся. — Вроде, я именно так и сказал.              — На сколько?       — Насовсем.       Джисон поднялся с дивана, придерживаясь за подлокотник, а потом сорвался с места и побежал к господину. Между ними было всего несколько больших шагов, но Хан влетел в Минхо с такой скорости, что Ли отшатнулся на метр, еле устояв на ногах. Джисон запрыгнул к нему на руки, повиснув на плечах и обхватив ногами талию господина. Минхо среагировал моментально, обнимая в ответ и стараясь удержать, хотя по сути это было не обязательно — Хан так вцепился в него, что с лёгкостью мог бы держаться сам.       — Поклянитесь.       — А? — не понял Минхо.       — Клянитесь, что выкупили меня из академии.       — Клянусь.       Хан обнял его ещё крепче, хотя казалось, что сильнее уже некуда. Ли еле заметно улыбнулся, утыкаясь в шею младшего и наконец-то чувствуя себя живым и нужным.       — Вы самый лучший на свете, — прошептал в ухо Джисон.       — Вроде ты уже не придерживался формальностей.       — Мне за это стыдно.       — Да ладно тебе, — усмехнулся Минхо. — Давай уже на «ты».       — Прости меня за сегодняшнее выступление, — Джисону действительно было стыдно.       — Ты имел на это полное право, — поглаживая по спине, успокаивал Ли. — Я могу отнести тебя на кухню и посадить за стол.       — Только попробуй, — фыркнул Хан, отпуская господина и вставая ногами на пол.       Он отошёл от старшего на шаг, растерянно осматривая его эмоции и пытаясь понять, рад ли он сам, что выкупил Джисона из академии. Минхо еле заметно улыбнулся, поджимая губы, и с пониманием произнёс:       — Ужинать так и не планируешь?       — А что ты заказал? — впервые за пару последних дней Хан заинтересовался едой.       — Иди на кухню и посмотри сам.       Джисон повёл бровью, заглядывая в указанную комнату через дверной проём и ощущая запах вкусной еды. Настроение улучшилось, ему больше не хотелось испариться из этого мира и прекратить своё существование. Появилось желание петь, танцевать и прыгать до самого потолка от необъятной радости.       Он прошёл на кухню и стал осматривать контейнеры с едой, которые Минхо выложил из пакета на стол. Там была еда на любой вкус — господин постарался, чтобы точно угодить Джисону. Там были и бургеры, и салаты, и даже паста с креветками. Хан взял палочки, открыл один из контейнеров с салатом и зацепил овощи, обильно политые вкусным соусом. Слегка нагнулся над столом, чтобы ничего не обронить, и отправил небольшую порцию в рот под довольным взглядом Минхо, которого даже не заметил.       Господину стало намного легче. Он полагал, что выкуп Джисона вполне логичное событие, ведь он его забрал сегодня домой со всеми вещами не просто так. Однако, Хан не догадался, что больше не принадлежит академии. Он продолжал думать, что сможет пробыть у Минхо только пару часов, в лучшем случае дней, а потом отправится обратно в тот кошмар.       Видеть, как он сейчас с удовольствием пробовал заказанную еду, было просто восхитительно. Ли почувствовал облегчение, когда увидел, с каким аппетитом Джисон ест, хотя совсем недавно убеждал Минхо, будто совсем не голоден.       — Могу я сходить в душ? — спокойно спросил Ли. — Или ты хочешь сначала поужинать?       — Нет, иди, — Джисон положил палочки, прогулочным шагом подходя к окну и осматривая красивый сад. — Я подожду.       Минхо был весь потный после перелётов, он хотел только лишь смыть с себя грязь, переодеться в чистую одежду и отправиться спать. Конечно, ради Джисона он ещё и поужинает, но если бы он был дома один, даже не подумал бы об этом и лёг бы спать, чтобы выспаться перед новым рабочим днём.       Он удалился, оставив Хана одного. Спустя какое-то время Хан услышал шум воды в душе, продолжая бродить по дому и внимательно осматриваться. Это не его коттедж, он здесь не хозяин, но так приятно было думать, что он имеет право здесь жить. У него была своя комната, своя подушка — для ученика академии это та ещё роскошь.       Джисону нравилось в доме Минхо буквально всё, но больше всего — сам хозяин дома. Он был нереальным, как будто вымышленным или выпрыгнувшим из комикса. Хан думал, что таких прекрасных людей не существует, но продолжал убеждаться в обратном каждый раз, когда общался с господином.       Он вызывал внутри Джисона целый фонтан чувств. Его доброта и щедрость — просто невиданная сказка, а эта его сдержанность и отстранённость и вовсе сводили Хана с ума. Младший прекрасно видел, что Минхо открыт к общению и касаниям, но в то же время держится всё время немного в стороне. То ли, чтобы не напугать Хана, то ли, чтобы самому смириться с внутренней потребностью в контакте с посторонними людьми. Всё же Ли привык жить в одиночестве и тратить всё своё время на работу, ему явно было не до романтических интрижек, особенно последние несколько лет.       Вновь заглянув на кухню, Джисон застыл возле кухонного гарнитура и открыл ящик со столовыми приборами. Его взгляд опустился на массивные ножницы, а решительность пёрла впереди самого парня.       Он взял их, удобно обхватывая в руке, и просунул одно режущее полотно под свой браслет из академии. Парень был сосредоточен, но до сих пор нервничал, не веря, что теперь его жизнь может измениться. Именно поэтому, когда начал срезать браслет, слишком перенапряг руку, и режущий край ножниц соскочил, полоснув по коже на ладони. От неожиданности Джисон вскрикнул, тут же зажимая руку в кулак, а срезанный браслет тихо шлёпнулся на пол.       — Что такое? — Минхо выскочил из душа, успев только завязать длинное белое полотенце вокруг бёдер.       Хан повернулся, растерянно блуждая взглядом по идеальному, голому, слегка влажному торсу. Ли уже помылся, но не успел достаточно вытереться, когда услышал жалостливый вскрик младшего.       — Порезался, — Джисон держал повреждённую руку, не разжимая кулака, но даже так была видна просачивающаяся сквозь пальцы кровь.       Минхо бросил взгляд на ножницы, которые были тут же отложены на кухонную тумбу, а потом на руку младшего.       — Покажи, — спокойно произнёс он, касаясь тыльной стороны ладони паренька.       Хан сглотнул слюну по пересохшему горлу, всё ещё не в силах оторвать взгляда от идеально ровных кубиков на прессе господина. Тот словно и не замечал, что находился перед Джисоном почти голым, а вот младшего пробрало до самых костей — на миг он даже забыл о порезе на руке.       Разжав кулак, он продемонстрировал Минхо порез, а точнее ладонь, наполненную небольшой лужицей крови. Ли тяжело вздохнул и вытащил из кухонного шкафчика небольшую аптечку. Джисон стиснул губы и отвел взгляд, будто предчувствуя, что полотенце на бёдрах Минхо держится не так уж крепко, однако то показало себя с лучшей стороны. Ли даже не переживал, что окажется перед Джисоном совсем голым, полноценно доверяя этой махровой ткани.       — Зачем тебе понадобились ножницы? — Ли смочил марлю в обеззараживающем средстве и, подложив свою ладонь под руку Хана и мягко её придержав, стал собирать алую влажность из ладони.       — Срезал браслет, — не в силах сдержать улыбку отозвался Джисон, но поймав на себе серьёзный взгляд господина, моментально поджал губы.       — Нельзя было меня попросить? — Минхо продолжал трепетно обрабатывать ладонь, но по его выражению лица можно было понять, что промелькнула искра злости на хулигана. — Что у тебя за рвение к самостоятельности такое?       — А почему я не могу срезать свой же браслет?       Минхо аккуратно обхватил порезанную руку Джисона за запястье и приподнял так, чтобы продемонстрировать Хану его же ладонь:       — Вот ответ на твой вопрос, — немного раздражённо произнёс старший.       Джисон не стал спорить и с обиженным выдохом опустил взгляд, продолжая краем глаза любоваться чужим телом. Он мужественно терпел пощипывание, даже не обидевшись на Минхо за его строгость, однако его хулиганья личность всё же проснулась после долгого молчания, предупреждая:       — Дёрну за полотенце, останешься голый.       Минхо застыл, не веря в услышанное, но потом всё же вспомнил, с кем находится в одном доме. С его губ могла бы сорваться усмешка, но он еле сдержался, переводя серьёзный взгляд на младшего.       — И что тогда? — выгнул Ли бровь.       — Тебя это не пугает? — явно удивился Джисон.       — Я в своём доме.       — Но ты здесь не один.       — Хулиган, который находится рядом, явно хочет посмотреть, что под полотенцем, — эта фраза заставила Хана покраснеть даже изнутри. — Пусть делает, всё, что пожелает.       Джисон фыркнул и отвернулся, продолжая терпеть неприятные ощущения на руке. После обработки раны Минхо заклеил все большим пластырем, а потом хлопнул по тыльной стороне ладони младшего, сигнализируя, что закончил. Хан отступил на шаг, растерянно поглядывая на господина.       — Будешь дёргать за полотенце? — сдерживая усмешку, спросил Минхо.       — Иди уже, — буркнул Джисон, указывая взглядом на ванную комнату. — Неприлично ходить в таком виде, когда живёшь не один.       — Неприлично — если это никому не нравится, — отозвался Ли, выходя с кухни. — А я прекрасно видел, как ты смотришь.       Хан схватил рулон бумажных полотенец со стола и с размаха бросил в господина. Минхо живо выскочил в коридор и прикрыл за собой дверь, в которую рулон и врезался, после чего упал на пол.       Как только Джисон остался один, он расплылся в улыбке и закусил губу, чтобы хоть немного сдержаться на случай, если Ли вернётся на кухню.       Кажется, жизнь налаживается.