Централ

Сугуру рухнул перед ним на колени, взял его руки в свои и выпалил: — Мы уже очень долго общаемся. Шоко для меня одна из самых близких людей. Дело в том, что она замечательная, она прекрасная, но жутко одинокая, хотя у нее есть все, чтобы встретить достойного мужчину. Когда мы были совсем юны, мы поклялись друг другу, что если не найдем семьи, то создадим совместных детей, — Сатору слушал это и не верил, что все так быстро закончится. Неужели он через столькое прошел, и все? Гето продолжал: — Так, получилось, что мы оба были одиноки. Она рассказала, что хочет детей, но не может найти здорового проверенного кандидата в отцы, поэтому попросила меня. Я согласился, мы пили какие-то таблетки, я сдал семя, но, — Сугуру замолчал, из его глаза покатилась слеза, — в тот день, когда мы с тобой повздорили, я напился в баре, вернулся к Шоко. Она была жутко расстроена тем, что непонятно какой там результат, я хотел ее утешить... В общем, мы переспали, теперь у нас две дочери. Я так перед тобой виноват... — Я как-то не ожидал, — Сатору опустил глаза, — Это... все получается? Как мы?.. — НЕТ, я хочу быть с тобой! Да, у меня есть дети, — пока он придумывал слова, Сатору резко почувствовал себя плохо. В глазах потемнело, а по всему телу пробежала дрожь. У Годжо поднялась температура, и сжалось сердце. Он с грохотом повалился на мраморный пол, на несколько шагов от него покатился кубарем протез, оголив посиневшую от отека конечность. — Сатору!.. — Гето слезно хлестал его по щекам, тщетно пытаясь привести в чувство, — Шоко!!! Срочно скорую! — неистово закричал будто обезумевший от страха Сугуру. Время пронеслось незаметно, они неслись на бешенной скорости. Врачи суетились, им еле как удалось привести Сатору в чувство. Все это время Гето держал его за руку, прислонив к своим губам. Когда они подъезжали к больнице, Годжо нашел силы сказать: — Прости, я тоже виноват… Тогда я заключил брак в колонии... Найди ту девушку и извинись перед ней за меня... Время в больнице тянулось безмерно долго. Сугуру вновь пришлось примерить белый халат, но уже в качестве посетителя. Он сидел на железном стуле под дверью реанимации, его трясло. Чтобы справиться с этим состоянием, он качался вперед назад, потом метался из стороны в сторону, наконец, за час до полуночи, тяжелая дверь с надписью «не входить» распахнулась. К Сугуру подошел врач, он сказал: «одиннадцать ноль пять». Гето потерял лицо, он опустился на стул. Доктор лишь подержал его за плечо и попросил держаться.

***

Прошел год. На улице было тихо. Снежинки, падая огромными хлопьями, накрывал рыхлым покрывалом промерзшую землю. Слышны были только похрустывание снега под ботинками. Шаги прервались, после того, как переступили через невысокую оградку. Тяжелая рука скинула снег с черной гранитной плиты, проявив даты «07.12.1989 — 24.12.2018». — Привет! — Гето тяжело опустился на скамейку. — Прости, что так редко появляюсь у тебя... За этот год многое произошло, я так и не рассказал тебе тогда о том, что я нашел ту девицу. Она ведь хотела избавиться от вашего ребенка, но совесть ей этого не позволила. Ребенка, правда, пришлось поискать по детдомам. Представляешь, у него точно такие же глаза, примерно как атлантический океан или словно потрескавшийся многометровый слой льда, — на несколько секунд он замолчал, чтобы улыбнуться, смотря на фото жизнерадостно смотрящего с памятника Годжо. — Я усыновил его. В нем точно есть частичка тебя, это дает мне силы жить. Я сильно виноват перед тобой, прости, если сможешь. Наша встреча точно не была случайностью. Когда он чуть чуть подрастет, я приведу его к тебе, жаль ты не сможешь увидеть… То, что дальше говорил Гето, наверное, было сильно личным, поэтому оставим их наедине. Пережив заново тяжелый монолог рядом с Годжо, выходя с кладбища, Гето взяли на месте и поместили в автозак. Еще несколько месяцев в СИЗО с постоянными встречами с адвокатом и убитой горем Шоко, на хрупкие плечи которой теперь свалились все трое одногодок, и которая тщетно пыталась вытащить его всеми силами. Он медленно сходил с ума, не выходя из состояния прострации. За помощь в побеге ему точно светило наказание. В его голове, помимо мыслей о вине перед Сатору, крутился только один диалог Шоко, с адвокатом, пока его не прервал резкий удар деревянного молотка, и он не очутился по ту сторону решетки. — Сколько у него есть времени до вступления приговора? — Приговор вступает в силу тогда…