Невидимка

      ты войдёшь, нашарив вслепую свет

      кто с тобой пожалует пулей вслед?

      я осяду, бледный, как Петербург

      двери стонов срываются с петель губ

      вы слились, отставив вуали лиц

      так тебе и надо, вуайерист (с)

      Во время соревнований Коля часто слышит, что его привычка бродить там, где посторонних, по сути, не должно быть, не доведет его до добра. Расхаживая по внутренним коридорам и помещениям ледовых арен в разных городах, он иногда натыкается на вопросы и замечания и работников, и других случайных людей. Однако ему всегда хочется найти уголок спокойствия в морально тяжелом соревновательном дне — и пустые коридоры и промышленные помещения, в которых то и дело доносится тихий гул разного оборудования, необычайным образом ему в этом помогают. Вот и сейчас, после короткой программы одиночников, где ему удалось выступить очень даже прилично, он хочет скоротать время. Как раз, немного придет в себя, и опять окунется в эту громкую и насыщенную соревновательную движуху — только на этот раз уже в роли зрителя. Может быть даже успеет досмотреть последнюю разминку парников. Обдумывая все это, Коля спускается по непримечательной лестнице на цокольный этаж. Кажется, тут находятся какие-то залы то ли для конференций, то ли еще для чего, а если пойти в другую сторону, то, наверное, попадешь в хозяйственные помещения — к холодильному оборудованию и прочему…       Туда, вероятно, точно нельзя, а вот в противоположный коридор — почему бы и нет? Свет хоть и приглушенный, но он все равно горит кое-где. Коля, не особо колеблясь, направляется в конец коридора, чтобы забраться на нишу и отдохнуть от нахлынувших своих и чужих эмоций. Да, пожалуй, привести в порядок разбросанные мысли — это хорошая идея.              Однако глухие звуки из приоткрытой двери, мимо которой он изначально хотел проскользнуть, привлекают его внимание — скрип мебели, вздохи, какое-то непонятное копошение. Очень интересно, и что же там могло происходить? Кто-то убирается, проводит тренировку уединенно, парники настраиваются на прокат… Или что?       Стараясь не дышать и не издавать ни единого звука, Коля в припадке шального любопытства пробирается сквозь приоткрытую дверь, максимально прильнув к стене. Света катастрофически мало, но глаза быстро привыкают к такой обстановке. Приглядевшись в полумраке, он резко замирает и закрывает себе рот руками, потому что чуть было не ахает в голос от развернувшейся прямо перед ним неожиданной сцены.       Чуть вдалеке от него стоит девушка, изогнувшись в пояснице и опираясь локтями о тумбу. Ее голова и плечи опущены, волосы в беспорядке ниспадают на лицо, но судя по сбитому дыханию и задушенным стонам, ее это совсем не волнует. Платье задрано до талии, локти закрывают обзор на декольте, но мысленно Коля уже дорисовывает колышущуюся в такт движению небольшую грудь. Парень в прямом смысле слова сзади нее стоит к нему чуть боком, из-за драпировок ее сбившейся одежды и его расстегнутой олимпийки Коля может видеть лишь то, как он одной рукой держит ее за талию, притягивая к себе, а другой сжимает ее ягодицу, вбиваясь в нее со звонкими шлепками между обнаженных бедер.       Если честно, Коля мог бы узнать его в каком угодно виде и при любом освещении, а уж тут, стоя практически лицом к лицу перед ним…       Глаза Петра Гуменника прикрыты, да и в целом его лицо сейчас совсем другое — виднеются выступившие вены на виске, взмокшие длинные волосы падают отдельными прядями на лоб и веки, брови сведены к переносице, припухшие губы он то приоткрывает, то закусывает, очевидно, сдерживая стоны от накрывавшего волнами удовольствия.       Внутренний голос истошно орет благим матом, велит Коле немедленно ретироваться так же незаметно, как он вошел — короче, оставить любовников в душном полумраке в покое. Сам же Коля не может отвести взгляд от Пети — его лица, напряженного тела, пусть и скрытого костюмом, от их голых бедер, прильнувших друг к другу. А практически физическое ощущение грязно-сладкой чужой близости вдруг завораживает, выбивая остатки здравого смысла и превращая Колю в одно сплошное ощущение. В широких от полумрака и общего охуения зрачках словно отпечатывается, как размашисто и методично Гуменник трахает фигуристку с красивым телом, нещадно сминая его пальцами, по ушам и нервам бьет его рваное дыхание и ее приглушенные стоны, от чего у Коли буквально вздыбливаются волосы на загривке. Он и сам со стыдом вдруг чувствует, как копится нетерпеливый жар возбуждения внизу, как в узких костюмных штанах становится тесно, ладони потеют, а щеки горят ну просто немилосердно.       Но самым ужасным потрясением становится то, что взгляд Коли внезапно натыкается на жесткий взгляд Пети, который, быстро сморгнув наслажденную поволоку, только чуть дергается от неожиданности, наклоняясь к девушке ближе, словно это могло бы хоть как-то закрыть ее от взора непрошенного свидетеля их близости. Коля поражается его выдержке, и от того каменеет еще сильнее — в одно лишь мгновение он представляет себе дерганный шум, вскрики и кошмарную в своей неловкости сцену. Петя же не только не прекращает двигаться, никак не выдавая случившегося своей партнерше, а наоборот, ускоряется, словно пытаясь отвлечь ее внимание, однако тяжелого охуевшего взгляда с Коли не сводит, задавая немой вопрос в стиле:       «Ну и хули ты тут стоишь, Коленька-матьтвою-Угожаев?»       Коля, словно опомнившись от глухого морока, бесшумно выскользывает, лишь краем глаза уловив напоследок, как Петя играет желваками, видимо, укладывая у себя в голове весь этот незапланированный пиздец, а потом наклоняется к своей партнерше, и она оберачивается на него тоже, что-то сдавленно и страстно шепча… Тихо отойдя на безопасное расстояние, Коля почти что сразу рвет оттуда прочь, задыхаясь от нахлынувших на него эмоций, чувствуя себя жалким придурком, совсем мальчишкой, прямо как в начале сезона, когда он только вышел на открытые прокаты со взрослыми.       Взрослые… Да уж, вот вечно он сует свой нос туда, куда не следует. Еще и так глупо спалился, и никого же ведь больше не принесла нелегкая в этот конченный коридор на последнем этаже!       Остаток вечера Коля всеми правдами и неправдами прячется от Гуменника, боясь попасться ему на глаза, и ему удивительным образом везет — они даже добираются по-разному до отеля. А уж дальше, сославшись на усталость, он остается сычевать в номере, хотя гостиница от перевозбужденных соревнованиями фигуристов еще какое-то время ходит ходуном, и в другой момент, Коле непременно захотелось бы присоединиться ко всеобщему веселью. Слава Богу, его поселили в один номер с Димой Алиевым — тот не донимает Колю лишними вопросами, хотя внимательным взглядом окидывает его взбудораженный внешний вид. Наверное, думает, что это он сошел с ума от счастья после удачного проката. Нервно проверяя телефон, старясь сквозь кучу уведомлений продрать что-то гипотетическое от Гуменника — в какой-то момент ему кажется, что тот обязательно вызовет его на разговор, — Коля пытается успокоиться. К своему ужасу, случившееся его не отпускает, да еще и до него доходит, что за девушка была с Петей. Коля прекрасно знает эту титулованную всем чем можно и нельзя спортсменку, и если честно, откровенно побаивается таких старших девчонок-фигуристок — ослепительно красивые, всеми обожаемые, они в большей степени уже почивают на лаврах благодаря своей уже удавшейся карьере. А он, ну кто он? Вчерашняя юниорка-попрыгушка, как любят они с ребятами шутить в раздевалке, где не надо выбирать выражений, и ему лишь предстоит выгрызать свое место под солнцем при совершенно остервенелой конкуренции в мужской одиночке. И поэтому пока он может только смущенно опускать глаза при виде этих уверенных старших девушек и парней, которые уже давно добились разных титулов. Господи, спасибо, что она ничего не заметила, иначе… Колю опять передергивает от осознания того, что могло бы быть «иначе».       Ночью воображение заводит Колю в какие-то уж совсем темные и далекие дебри — ему снится практически вся камасутра в главной роли со своим любимым старшим товарищем, и Коля уже не может разобрать — в этот раз он тоже просто смотрит или уже участвует? Потому что ему становится так мучительно, жарко, мокро, грязно и сладко, что помогает лишь холодный кафель и холодный душ, где Коля с чувством топит свои фантазии вместе с призраками непрошенных сновидений. А остатки утреннего сна, наконец, приносят ему пусть и короткое, но долгожданное успокоение.

***

      Гуменник ловит его в самый неожиданный момент, почти сразу после завтрака — по закону подлости, тогда Коля уже расслабляется и не ожидает никакого подвоха, а вчерашнее происшествие кажется ему одним долгим больным сном. Петя тащит его в неосвещенную часть коридора, совершенно бесцеремонно прихватывая за шею, и чисто инстинктивно Коле хочется сразу же вырваться и с размаху съездить ему хотя бы по плечу. Но эффект неожиданности словно бьет под дых, а следом Петин убийственно-ледяной тон приколачивает, выбивая весь оставшийся воздух из груди:       — Интересно было посмотреть?       К лицу моментально приливает краска, и мозг услужливо подсовывает нужную картинку, которая так и не успела его покинуть его сознание даже после ночи — Петя быстро двигает бедрами навстречу девушке, обнимая и придерживая ее, впиваясь пальцами в мягкую кожу…       — Я не… да не смотрел я, отпусти ты, — Коле становится мучительно стыдно, после того как он произносит это вслух, ведь вчера он был явно не в адеквате, когда решил задержаться, подглядывая.       — О нет, ты смотрел, и еще как, — Гуменник не отпускает, и только сильнее дергает его за воротник, встряхивая, как нашкодившего щенка. — Серьезно, не хватило мозгов сразу же свалить? Я и не подозревал, что ты настолько наглый.       — Я уже забыл об этом, честно! — примиряющим тоном пытается потушить накал эмоций Коля, и Петя, сжав челюсти от раздражения, наконец небрежно размыкает пальцы.       Однако взглядом продолжает сверлить его все еще непримиримо и угрожающе, и даже уголки губ презрительно опускает. Если честно, Коля вообще не может вспомнить, чтобы хоть раз он видел всегда отстраненного и вежливого Петю таким разозленным по отношению к другому человеку. Замечательно, что эту роль примеряет на себя именно Коля, потому что на мнение Пети ему никогда не было все равно.       — Я надеюсь, что это так, — цедит Петя, и, кажется, нависает над ним осязаемой угрозой еще сильнее. — Потому что если нет, и ты решишь хоть кому-нибудь разболтать, я сначала прокляну тебя до седьмого колена, а потом повешу прямо на твоем сраном фиолетовом бантике. И ей тоже, ты понял меня? Ни словом, ни взглядом.       — Да понял я, понял, — Коля старательно прячет глаза под челкой, пытаясь унять дрожь в коленках и стесняясь поднимать взгляд на него. — Я больше так не буду…       Петя вдруг ухмыляется и Коле самому становится стремно от того, как по-детски и неловко это все звучит. А еще он не может понять, почему так сильно заходится его сердце, и почему его больше беспокоит то, что Петя отстранился, и он больше не может ощутить жара его тела и скрытой ярости. Вообще-то, его эта ситуация самого уже жуть как злит — то, как вчера он малодушно засмотрелся и потом не мог целый вечер выкинуть из головы чужой секс, то, как нелепо спалился, то, что его старший товарищ, на которого он так хочет быть похожим… Его старший товарищ — что? Молодой мужчина, который имеет отношения с девушкой, потому и занимается с ней быстрым сексом после соревнований в дальней раздевалке? Звучит, вообще-то, респектово, и, наверное, будь это какой-нибудь другой товарищ из сборной, Коля даже бы по-мужски порадовался за него, но Петя… Петя — это нечто особенное, и вопреки всему Коля чувствует лишь свербящее в затылке раздражение и толику разочарования, и от того бросает ему в спину, вовсе не пытаясь скрыть недовольство:       — Ты сам-то вообще, конечно, нашел место, а если бы кто-то из тренеров увидел… вас?       Гуменник резко остановливается, и Коля опасливо втягивает голову в плечи, прикусывая кончик языка. Поздно, конечно — надо было раньше. Ну и кто мешал ему сейчас заткнуться?       — Сделаю вид, что я этого не слышал, — Петя не удосуживается даже повернуться к нему, и поэтому Коле остается лишь растерянно пялиться на разлет чужих плеч. — Но все мои обещания в силе, и, если что, я придумаю куда более изощренную кару для тебя.       Коле почему-то чудится, что он опять растягивает губы в неоднозначной ухмылке.        На этот раз Петя окончательно уходит, на ходу поправляя длинные волосы. Расправленные плечи, до ужаса прямая спина — как всегда невозможно красив, отстранен от всех и предельно спокоен. Словно это не он вчера на его глазах горел в экстазе, был растрепанный, уязвимый, несдержанный, страстный и вообще нисколько не холодный.       А у Коли от его последней фразы вдруг бегут мурашки вдоль позвоночника, и ему хочется, чтобы Петя еще хоть раз так прижался к нему и обжигал дыханием щеки и шею. Хочется и самому дотронуться до Пети, уткнуться носом между плеч, провести рукой по телу, пропустить сквозь пальцы длинные волосы, так, как наверняка обычно делала она…

***

      Хотя на душе все еще волнительно и странно, на льду сегодня все ладится — в произволке Коля наконец-то собирает все запланированные прыжки, почти ни разу не ошибается, и даже эмоционально выдерживает всю программу, что позволяет ему с уверенным запасом выиграть этот этап Гран-При. Что помогает сильнее — оставшаяся едкая злость, которая смогла превратиться в мощную энергию, или желание дотянуться до Петиной высоты, Коля не знает, однако, сегодня он по праву упивается редким чувством полного удовлетворения от собственного проката. Радует еще то, что вопреки всему тому, что между ними происходит, и тому, что он обыгрывает Петю — тот его поздравляет совершенно искренне, и пусть в зеленых глазах, которые сейчас кажутся намного светлее, чем утром, вместе с удивлением пляшут ехидные смешинки, в целом, чувствуется, что у него хорошее настроение. На награждении Коля ощущает себя самым счастливым человеком в мире — опьяняют победа, энергетика болельщиков, которую почти что можно было потрогать руками, многочисленные разномастные поздравления, куча внимания… Опьяняет то, что на пьедестале, позируя фотографам, он долго обнимает Петю за талию, упиваясь случайной близостью, опьяняет то, что и Петя обнимает его, обжигая широкой горячей ладонью плечо сквозь полупрозрачный шифон рубашки. Хочется остаться в этом мгновении подольше, продлить сладкую эйфорию или хотя бы запомнить, запечатать в своем сердце.       «Давай мы, пожалуйста, будем встречаться на пьедестале почаще?»       Уже ночью, листая бесконечную ленту и просматривая отметки в соцсетях, Коля только и делает, что приближает пальцами фото с награждения, всматриваясь в их с Петей уставшие, но счастливые лица — медали, букеты, мягкие полуулыбки. Это действительно красиво. А еще Коля подмечает со стороны что они, оказывается, почти что одного роста. Это кажется ему удивительным, потому что Коля по привычке все время хочет тянуться к Пете, который, несмотря на свое сегодняшнее второе место, для него все еще неподъемная высота во всех смыслах. Не выдержав, Коля делает скрины фотографий с разных ракурсов, обрезая их вдвоем, отмечая сердечками в фотопленке — теперь у него есть только свой секрет.       «Спокойной ночи, и, если захочешь мне присниться, приходи сегодня один, хорошо? Только ты… И я»