И пускай всё сгорит

      Мы с Мими пережили потерю друзей, войну с Мальбонте и прожили десять человеческих лет вместе, чтобы… Чтобы что? Чтобы пришла разукрашенная баба, поржала над нами и распихала нас с каким-то мужикам?       Ладно я — унижение меня уже как обязательное событие, но унижения Мими простить я не готова. Яркой, пылкой дьяволице, дочери Мамона явно не ходить в подчинении — это не Ости с разорившимся папочкой и отбитыми мозгами.       — Но, госпожа, Мими — рождённая бессмертная! — выступает вперёд Ади, пришедший в себя первее. Даже сказал уважительно, подумав, а не как раньше — взбалмошно.       — Её родители сбежали. Кто-то же должен понести наказание, верно? — в тон отвечает Чума.       Боюсь, открой рот я — мои мозги бы собирали по всему залу.       — Я не стану ничьей рабыней! — малина кислит язык и немного нос. Мими выходит вперёд, на шаг, к Ади. Сверкает красными глазами.       — Станешь, если не хочешь сдохнуть, — утробно, по-мужски, рычит Чума, показывая белые зубы и такие же глаза. Своими щупальцами-энергией обволакивает зал на пять секунд.       Малышка Мими отшатывается ко мне. Инстинктивно ловлю её подрагивающие пальцы в свои. «Прости, что не вступилась». Ади к себе подтаскивает Сэми.       Кристофер выходит на поклон и меня начинает тошнить. Придушила бы его сейчас голыми руками. Только агрессия и ни капли энергии.       Знай я, что в Аду живут два вот таких уродца — Астарот и Кристофер — то даже в память о погибших мальчиках, не стала бы у Шепфа просить тогда отмены закона Неприкосновения. Гнев во мне тихо кипит, шипит, как бурлящая вода под крышкой кастрюли. Крышку держат, заставляя меня задыхаться в собственном бессилии, а оттого и агрессии.       Какой же бред ты несёшь, Кристофер. Заткнись.       Я знаю, что агрессия у демонов заразительна. За десять лет, я уверена, от коренной демоницы меня уже не отличить. Мими сжимает мои пальцы, у Ади играют на лице желваки.       А я злюсь, злюсь от бессилия, злюсь от любви, злюсь от ревности. Теперь только я обладала Мими, только мне она принадлежала. И сердцем, и телом. Потому что десять лет назад она отпустила Люцифера. После нападения на Школу, лёжа на больничной койке, негодуя на уход Ади, она отпустила свою симпатию к Люциферу, полностью приняв меня в своё сердце. Потом он вообще умер в бою против Мальбонте и это очистило моё сердце от любой ревности, как казалось, навсегда.       Насмешливо надо мной заиграли высокие аккорды, заплясала Чума с Мальбонте, затанцевали бессмертные.       — Мы не дадим вас в обиду, девочки, — я всё ещё помнила, как Ади овладевают отчаянье и агрессия. Помнила, как ему сносит тормоза. Нет, лучше без его кулачной помощи.       — Если Кристофер и Люцифер посмеют вас обидеть, мы это так просто не оставим! — поддакивает ему Сэми, возвращая меня окончательно в реальность из пелены гнева. Я всё ещё помнила, как Ади держал Сэми, ограждая его от рукоприкладства на крыше.       Ну уж нет, мальчики, единственной, кто размажжит бошку в гневе кому-нибудь «деловому» — буду я. Ваши «во все тяжкие» меня пугают больше возможных последствий для меня и то, если я решусь такое делать. А вам и решаться не нужно.       — Меня тошнит от этого вечера. Мы можем уйти? — всё моё нутро откликается на Мими. Такая красивая и такая тоскливая — дьяволица, ты же не ангельская статуя. Но говорю я совсем другое:       — Думаю, так будет лучше всего.       Я привыкла принимать решения. Привыкла быть главной — чувствую, в реалиях нового мира меня либо это быстро отпустит, либо сломает.       Мы начинаем идти к выходу, как сзади, к идущей последней в нашей недоверенице Мими, подходит Кристофер. Я чувствую его пакостную энергию, но не настолько как у его брата, да и Мими останавливается, тормозя меня. Я с силой сжимаю её пальцы.       — Поскольку мы теперь в одной лодке, станцуешь со мной?       Я истерично прыскаю. «В одной лодке» — говорит. Да ты что, мой сладкий, когда тебя рабом сделать успели?       — Только через мой труп, — люблю Мими за то, что она борется.       — Мими не хочет с тобой танцевать, — встаю между ними. Руки подрагивают, чешутся вцепиться в этот плод запрета и выдавить весь сок. Вижу по его морде, что мои глаза засветились красным. Бойся меня. Агрессия сдавливает меня в тиски до той степени, чтобы не думать:       — Мими…       — Её никто не спрашивал.       Холодный голос за шкирку вытаскивает меня из омута. Сердце ещё колотится. У Люцифера, как у сына Сатаны, весьма отрезвляющая энергия для демонов. Даже на меня, бывшую непризнанную сработало.       Он стоит за спинами наших мальчиков. Вижу, как у них сжимаются кулаки. Злость разрастается вокруг нас клубком: чёрным и всепоглощающим. Я не смогу успокоиться. Чувствую усталость после всплеска: эмоциональную и физическую. Если бы не кандалы, я бы чувствовала себя лучше.       Люцифер протягивает руку. Я понимаю своё положение. Понимаю всю бессмысленность своей злости. Понимаю, что должна выжить любой ценой. Понимаю, что нужно прогибаться. Одна извилина у меня теперь точно есть, Люц. Просто я так и осталась: упрямой. Во всём.       Люцифер всегда был напыщенным индюком и только: страха и даже сильной злости он во мне не вызывал из-за чего я ненавязчиво строила с ним нейтральные отношения. С ним всегда можно было договориться. Демоны любят сделки, особенно когда есть возможность приписать что-нибудь мелким шрифтом. Но сейчас я его не узнавала. Смотрю на него, слушаю что ему там должна и не вижу, что с ним можно договориться. В лучшем случае, он пытается влиться в новый мир с его законами и очень хорошо играет. Настолько, что его не узнаёт даже моя Мими.       Недотрога Сэми дружески касается локтя Люцифера: интересно, в Небытие можно общаться?       — Позволь девочкам уйти.       Интересно, это такая манипуляция? Только что он был готов на драку.       — Пожалуйста, — вкрадчиво добавляет. По-ангельски.       Это не срабатывает, Люцифер ещё больше злится и утягивает меня к танцующим. Ну, вы хотя бы пытались. Из меня вырывается судорожный выдох. Разборка с одним, потом подошедшим за ним — вторым. Стадный инстинкт какой-то. И всем нужно вмешаться к нам с Мими. Потанцевать припёрло.       Чувствую энергию Мими и не хочу её разбирать. С моей девушкой насильно танцует какой-то метисик. Нет, всё-таки надо будет что-то придумать. Снять с Мими статус «рабыни», стереть самодовольство с лиц близнецов. Или двойняшек — кто они там.       Всё-таки оборачиваюсь. Вижу, как он что-то шепчет на ухо моей девушке, приобнимает за талию мою девушку и уводит. Отворачиваюсь. Вдох-выдох.       Чёрным крылом задел Ади, уплывающий в вальсе с Сэми. Сердце сжимается от мысли, что они могут спокойно сидеть в своей общей комнате и ласкаться. Раньше, счастливее были наши отношения с Мими. Сейчас всё перевернулось. Видимо, свои искренние пожелания счастья их паре нужно было формировать конкретнее.       Пары начинают меняться партнёрами. Отличная возможность свалить.       На удивление, Люцифер отпускает меня танцевать к Мими. И я теряюсь в этом мире окончательно. Какая щедрость. Ничего не понимаю. Голова разрывается от мыслей.

***

      Рядом с Сэми сидеть непривычно, будто его не должно здесь быть, будто он — дымка, галлюцинация воспалённого сознания. Забытый голос непривычно бьёт по ушам. Хотя из-з смерти Сэми я рыдала больше, кажется, чем на смертью Ребекки. Даже Ади, проживший с нами дольше, ощущается как картинка в пространстве.       Я люблю нашу компанию, они любят нашу компанию, но все мы вместе ощущаемся инородно. Я привыкла без них. Пережила боль утраты ещё тогда, десять лет назад. И, как я думала, вместе с Мими, знающей их дольше и плачущей по ним ещё пять лет назад, но я думала, тогда и отпустившей. Но нет, она выглядела намного счастливее меня с ними. Так, если бы снова оказалась той яркой демоницей с друзьями-геями, открыто нарушающими запрет.       Мы обсудили родителей, обсудили Небытиё, посидели и полежали — так вяленько, что события вчерашнего дня, весь день загоняемого мной за сознание начали всплывать слезами на глазах. Так паршиво не было мне давно. Щемящее сердце борьба и чувство усталости. Сошедший с ума Люцифер — он, конечно, всегда был подонком, но таким, гламурным, когда понимаешь его действия или не воспринимаешь близко к сердцу, кидая в него язвительность. После Небытия он стал совсем другим. Я его не понимала, и, признаюсь честно, поэтому боялась. Он говорил жуткие вещи, принимал странные решения с улыбкой на лице. Не таким я запомнила лучшего ученика Школы. Больше страха нагоняло и то, что теперь он мой рабовладелец, а ещё то, что на войне он умер, а Дино остался жить и пробрался вместе со мной в Совет. От нового Люцифера я ждала чего угодно.       — Так ты стала демоном? — спрашивает Сэми, резко вытягивая меня из размышлений. Я промакиваю мокрые глаза.       Мими и Ади спорят о чём-то в комнате, что-то ищут что ли, а мы с Сэми единственные сидим на кровати. Если бы они дурачились, я бы решила, что вернулась во времени назад.       Я знала, что мы должны это обсудить. Хотела сама. Неловкость, даже стыд, всё равно кроет. Вспоминаю первые дни Школы… Даже до убийства Лоры, чтобы прям совсем всё хорошо было — я хотела стать ангелом только из-за Сэми. Было хорошо. Брала только белые, закрытые наряды и только правильные выборы, кроме тех, которые касались Мими и Ади.       — После твоей смерти, да… — эти слова даются мне на удивление легко. За эту равнодушность ещё десять лет назад я бы себя побила.       Сэми поджимает губы, кивает и смотрит нам под ноги. Он изменился. Замечает ли он это сам? Стал более нежным и это не в плюс. Я помнила Сэми, готового толкнуть Непризанную с крыши, там же почти подраться, а, после этого спустившись на пару, нарушить главный запрет и, наконец, чуть погодя спиздить предмет из кабинета самого Фенцио — всё это за первых часа три нашего знакомства и… мне нравилась эта отбитость. Но сейчас он другой. Комфортный ко мне, но будто пустой. Не тот, из-за которого я надрывалась столько ночей.       — Просто в нашем споре — выиграл я, — встревает внезапно Ади, ловит непонимающие взгляды и объясняет, — мы с Сэми спорили: дьяволицей или ангелицей ты станешь. До своей смерти я был уверен, что проиграл, — он плюхается к Сэми, любовно его обнимает.       Я улыбаюсь. Наверное, как-то слишком натянуто, потому что Мими подсаживается ко мне, также меня приобнимает и берёт разговор в свои руки. Что-то про наши отношения, позволяя мне задержаться в мыслях дольше.       Несмотря на свои демонические крылья, я доверяла Шепфа. Метисы и правда опасны, а из Небытия никто не должен возвращаться — тоже не просто так. Наверняка оно как-то меняет, смотря на последние события, я могу сказать точно, что меняет оно не в лучшую сторону. Логично предположить, что чем дольше ты там находишься, тем больше стирается твоя личность, а Сэми туда попал одним из первых за эти десять лет, но я не могу отделаться от мысли, что оно их меняет. Меняет к худшему. Не знаю. Воскрешения к хорошему не приводят. Всё, что идёт вразрез с законами Жизни и Смерти — к хорошему не приводят.       Мими улыбается мне в ухо, отдавая сладкой малиной. Я не могу этим поделиться с ней. Для неё, потерявшей Мамона в той войне, потерявшей друзей — всё стало сильным ударом. Слишком больной раной, на которую я просто не могу давить, пока вокруг творится пиздец хуже, намного хуже моей боязни воскрешённых. У меня в жизни в том числе.       Ади махает рукой в процессе разговора и я жмурюсь, прячу лицо, дёргаюсь всем телом. Рефлекторно. Все в комнате молчат. Не понимаю эмоций в их энергиях. Даже у моей Мими. Сделать вид, что всё в порядке уже не получится. Открываю глаза, встречаю недоумённые взгляды, но голубые глаза манят больше остальных. Секунды растягиваются в бесконечность. Взгляд у Сэми нечитаемый, жуткий, пробирающий до мурашек.       — Ты чего? Устала? — Ади загораживает наш зрительный контакт своим лицом. Он вообще стал более благоразумным и менее громким. Меня пугало всё.

***

      Я не знала о чём переживать больше, что из насущего выбрать для страданий перед сном. Откинуть всё я не могла. Поплакать по папе, бояться Люцифера, ненавидеть Чуму, отчаиваться от всего происходящего или… переживать за Мими, которая любит меня до слёз и трясущихся рук.       Я боюсь, потому что ей сделают больно. Я хочу её защитить, как делала это, будучи Советницей. И как тогда же, одарить привычными ей шёлком и золотом. Я переживала, что это меньше, чем давал ей Мамон. Сейчас всё, что я могу — натереть тряпочкой её цепи до блеска.       Я не отдам её Кристоферу. Чуме. Заберу себе. Я найду способ как победить Чумную и вернуть мир на Небеса, Ад и Землю. Сделала однажды — с Мальбонте, смогу и во второй раз. Только не дать парализовать себя отчаянию. Только не дать себя сломать. И я всё смогу. Это первый шаг в моей борьбе. И мы снова, Мими, будем спать на одной кровати в лучших покоях Небес.