Настенька или Шишка Викторовна

      Университет гудел как растревоженный улей. Все только и говорили о новых игроках в команде «Акулы Политеха». Олег Валенцов и Ринат Файзулин стали настоящей сенсацией. — Слышали про новеньких? — щебетала девушка из группы поддержки, размахивая папкой с конспектами, — Говорят, Файзулин такой красивый! — А Валенцов просто зверь на льду! — подхватила её подруга.       Алиса, слушая эти разговоры краем уха, пыталась сосредоточиться на подготовке к зачету. Но мысли, то и дело возвращались к Ярику. «Сегодня точно признаюсь», — твердила она себе, листая учебник.       Но не тут-то было. Сначала прибежала Лиля с просьбой помочь разобраться в каком-то конспекте, потом позвонил Ефим с просьбой прикрыть его перед деканом, а следом примчался взъерошенный Дима с очередным кризисом в учёбе.       Пока Алиса объясняла Диме решение задачи, в коридоре появился Ярик. Он стоял, прислонившись к стене, и улыбался, наблюдая за девушкой. «Сейчас или никогда», — подумала Алиса и решительно закрыла учебник. — «Влад», можно тебя на минутку? — окликнула она.       Он оторвался от стены и подошёл ближе. — Да, Алис?       Алиса набрала в грудь воздуха. — Я хотела сказать… — начала она, но в этот момент появилась Даша. — Алиса, срочно! Там такое! — она схватила подругу за руку и потащила за собой.       Ярик только успел удивлённо поднять брови. Он был удивлен появившейся Даше, которая только сегодня появилась в универе.       Пока Алиса разбиралась с очередным университетским происшествием, организованным Дашей, Ярик успел уйти.       Вечером, в коридоре университета, Алиса наконец-то встретила того, кого искала — или думала, что ищет. Пары парфюма, походка, жесты — всё совпадало. Это был Ярик, или так ей казалось… — «Влад», — тихо произнесла она, останавливая его, — Мне нужно тебе кое-что сказать.       Парень обернулся, и в его глазах мелькнуло удивление. — Да, Алиса?       Она сделала шаг ближе, чувствуя, как колотится сердце. — Ты даже не представляешь, как много значишь для меня. Я… я люблю тебя, — выпалила она на одном дыхании.       На мгновение в коридоре повисла абсолютная тишина. А потом… — Что? — переспросил парень, и в его голосе прозвучала неподдельная растерянность, — Алиса, ты обозналась. Я — Влад.       Кровь отхлынула от лица девушки. Она отступила на шаг, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Но… как же… — пролепетала она, лихорадочно принюхиваясь. И тут до неё дошло. Мыло. Это был запах мыла. — Прости, — выдавила она, чувствуя, как горят щёки. — Я перепутала. — Ничего, — мягко произнёс Влад, — Знаешь, а мне приятно такое слышать. Может… — Нет! — слишком резко оборвала его Алиса, — Это было не тебе.       Она развернулась и почти побежала прочь, оставляя ошарашенного Влада стоять в коридоре. «Ну вот. И как мне теперь посмотреть Ярику в глаза?»       А в это время Влад, потирая подбородок, задумчиво смотрел ей вслед. В его голове крутилась только одна мысль: «Может, это знак? И не такая уж плохая идея — признаться Алисе в своих чувствах?»       На следующий день Настя слушала рассказ Алисы о её неудачном признании, едва сдерживая смех. — Представляешь, я была уверена, что это Ярик! — возмущалась Алиса, размахивая руками, — У него же всегда этот древесный аромат, а тут… мыло! — Ну ты даёшь! — не выдержала Настя, прикрывая рот рукой, — И что теперь? — Теперь Влад ходит за мной как привороженный, — вздохнула Алиса, — А Ярик, похоже, всё понял и держится на расстоянии.       В этот момент в коридоре появился Егоров, который последние дни странно себя вёл. Он словно тень следовал за Настей, и никто кроме нее казалось, этого не замечал.       Настя почувствовала его присутствие раньше, чем услышала. Она невольно выпрямилась, будто кто-то невидимый провёл ладонью вдоль позвоночника. — Опять он, — тихо пробормотала Алиса, — И чего ему надо?       Настя не ответила. Настя не видела, как Егоров медленно идёт по коридору, не так, как обычно: уверенно, чуть вызывающе, с этой фирменной ухмылкой. Сейчас он шёл почти крадучись, будто боялся, что его заметят. Но взгляд, брошенный в сторону Насти, был острым, внимательным, словно он пытался что-то прочесть в её лице.       Алиса фыркнула. — Да он тебя преследует, Насть. — Пусть преследует, главное, что больше не творит глупостей, — тихо ответила Настя.       Егоров остановился в нескольких шагах от них, сделал вид, что проверяет сообщения в телефоне, но Алиса видела — он ждёт. Ждёт их реакции. — Кирилл? — голос прозвучал чуть тише, чем она рассчитывала.       Алиса удивилась, как точно Настя подняла голову в направлении парня, словно знала куда смотреть. — О, Шишка Викторовна, — протянул он, стараясь говорить как обычно, но голос чуть дрогнул, — Не ожидал тебя тут встретить. — Ты в последние дни «не ожидаешь» меня везде. Что происходит?       Кирилл замялся. На секунду он стал похож на школьника, который пытался придумать отмазку перед учителем. — Да так… — он провёл рукой по волосам, отвёл взгляд, — Просто… хотел убедиться, что у тебя всё нормально.       Алиса, стоявшая в стороне, удивлённо приподняла брови, но промолчала.       Настя сначала напряглась, но к подобному интересу парня уже привыкла — в последнее время Кирилл, то и дело оказывался рядом: в столовой, у кабинета тренера, в коридоре между парами. Словно случайно. Но она-то чувствовала, это не случайность. — У меня всё хорошо, — сказала она, слегка улыбнувшись, — А у тебя?       Кирилл замер. Он явно не ожидал такого вопроса. Никто давно не спрашивал его так — без подтекста, без расчёта, просто потому что волнуется. — Нормально, — бросил он слишком быстро, — Всё нормально.       Настя кивнула, будто приняла его ответ, хотя прекрасно слышала, как натянуто, прозвучали эти слова. Она чуть повернулась в сторону Алисы, давая понять, что разговор окончен. — Ну, раз нормально, то хорошо. Пойдём, Алис, у нас пара, — она поправила ремешок сумки на плече и сделала шаг вперёд.       Зимка, до этого спокойно сидевшая у ног хозяйки, тут же поднялась и заняла привычную позицию — чуть впереди и слева, готовая вести Настю по знакомому маршруту.       Алиса, всё это время, молча наблюдавшая за их диалогом, вздохнула и подхватила Настю под локоть. — Идём, — шепнула она подруге, — Но я всё равно не понимаю, что это было. — Ничего особенного, — спокойно ответила Настя, делая первый шаг и полагаясь на Зимку, которая тут же мягко повела её вперёд, — Просто Егоров.       Кирилл стоял и смотрел им вслед. Он видел, как уверенно Настя идёт рядом с собакой-поводырём. Зимка шла плавно, чуть замедлив шаг, чтобы хозяйка успевала, периодически поворачивала голову, проверяя, всё ли в порядке. Настя двигалась легко, привычно, будто и не было никакой преграды. Её осанка была прямой, плечи расправлены — никакой скованности, никакого ощущения беспомощности. «Она совсем не изменилась», — подумал Кирилл.       Он невольно сделал шаг вперёд, будто хотел окликнуть её, сказать что-то. Но слова застряли в горле. Вместо этого он просто стоял и смотрел, как Настя и Алиса удаляются по коридору, как Зимка уверенно ведёт свою хозяйку мимо групп студентов, огибая препятствия.       В этот момент Настя вдруг остановилась, будто что-то почувствовала. Она чуть повернула голову в его сторону — не точно, но достаточно, чтобы создать иллюзию зрительного контакта. И улыбнулась. Просто улыбнулась — легко, без вызова, без упрёка. Так, как когда-то улыбалась ему в реабилитационном центре.       Этот жест ударил по нему сильнее любого упрёка. Кирилл сжал кулаки, пытаясь унять странное волнение. Внутри всё перевернулось: и та боль, которую он так старательно прятал за маской циника, и что-то ещё — робкое, почти забытое, то, что когда-то заставило его заказать серебряный одуванчик.       Когда Настя с Алисой свернули за угол, он всё ещё стоял на месте. В голове крутилось одно: «Она спросила, как у меня дела. Просто спросила. И ей, правда, было не всё равно»       Зимка, уходя, ещё раз оглянулась на Кирилла — серьёзно, внимательно, будто говоря: «Я слежу за тобой»       Кирилл провёл рукой по волосам и выдохнул. Впервые за долгое время он почувствовал, что его маска вот-вот даст трещину. Но кое-что так и не было выяснено.       Прошла уже целая неделя тайных тренировок Леши. Ни Настя, ни Андрей пока не догадывались о происходящем. Алексей, как и настоял в прошлый раз Сергей Сергеевич, рассказал старшим правду, но только частично. Он сказал, что вместе с Глебом ходит на бокс, совершенно не упоминая своего тренера. Настя была против этой затеи, но под уговоры согласилась лишь на месяц, Андрей, же был рад тому, что Леша нашел свое увлечение и может побыть обычным мальчиком.       После уроков Леша торопился на тренировку. В последнее время он чувствовал себя увереннее — благодаря занятиям с Егоровым-старшим. Сергей Сергеевич не только учил приёмам самообороны, но и помогал справиться со страхом, который долгие годы сковывал Лешу.       В коридоре, как назло, образовалась толпа. Леша старался протиснуться, когда услышал знакомый голос. — Эй, кудрявый, куда спешишь?       Витя стоял в окружении своих дружков, ухмыляясь. Его банда всегда выбирала моменты, когда вокруг было много людей — чтобы все видели, как он издевается над Лешей. — Отстань, — тихо произнёс Леша, пытаясь обойти их. — А что, в прошлый раз тебя спасли. Думаешь, теперь можешь меня не бояться?       Леша остановился. В груди закипала злость, но он помнил уроки бокса «Сначала оцени ситуацию, не поддавайся эмоциям». — Я не боюсь, — спокойно ответил он, глядя прямо в глаза Вите, — И драться не собираюсь. Но если ты ещё раз тронешь меня или моих друзей… — Что ты сделаешь? Позовешь взрослых на помощь? — произнес, посмеиваясь, Витя.       Леша сжал кулаки, но сдержался. Он вспомнил слова Сергея Сергеевича: «Сила не в том, чтобы первым начать драку, а в умении держать себя в руках». — Мне не нужно никого звать, — спокойно ответил Леша, стараясь говорить уверенно, — И драться я не собираюсь.       Витя расхохотался, его дружки подхватили. — Ой, смотрите, какой грозный! — передразнил один из них.       Витя сделал резкий выпад, пытаясь толкнуть Лешу в плечо, но тот, благодаря тренировкам, успел сделать шаг в сторону и применить приём уклонения. — Ого, — протянул Витя, явно не ожидавший такой реакции, — Научился, значит? — Я не для того учусь, чтобы с такими, как ты, драться, — твёрдо ответил Леша.       В этот момент в коридоре появилась учительница. Увидев напряжённую ситуацию, она остановилась. — Что здесь происходит? — строго спросила она.       Витя мгновенно изменился в лице, его бравада исчезла. — Ничего, Марина Викторовна, просто разговариваем, — пробормотал он, отступая. — Разговариваете? — учительница окинула взглядом притихшую компанию, — А почему тогда весь коридор собрался поглазеть? Марш по классам! И ты, Алексей, тоже. После уроков зайдёшь ко мне.       Леша кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло от маленькой победы. Он не поддался на провокацию, не ввязался в драку и при этом показал, что больше не боится. Когда ребята разошлись, Леша достал телефон и написал Сергею Сергеевичу.

Алексей

Спасибо вам за уроки. Сегодня они мне очень помогли

Сергей Сергеевич Рад это слышать! Тренировка сегодня в 17:30. Без опозданий!       Леша улыбнулся. Впервые за долгое время он чувствовал себя по-настоящему сильным — не физически, а внутренне.       Вечером, Сергей Сергеевич стоял, прислонившись к стене спортзала, и наблюдал за тем, как Лёша отрабатывает базовые приёмы. В груди снова зашевелилось то странное чувство — смесь гордости и горечи. «Совсем как Кирилл в его возрасте», — подумал мужчина, но тут же осекся.       Нет, этот мальчик совсем другой. В его глазах не было той надменности, той злости, что появилась у его сына. «Может, я просто ищу в нём то, чего нет?» — попытался он убедить себя, но внутренний голос упрямо твердил: «Этот мальчик достоин лучшего. Он не станет таким эгоистом, как твой сын»       Сергей Сергеевич помнил, как сам когда-то учил Кирилла постоять за себя. Помнил его восторженные глаза, когда сын впервые правильно выполнил приём в хоккее. Но потом всё пошло не так. «Я не повторю тех же ошибок», — твёрдо решил мужчина. Он не будет давить на Лёшу, не будет требовать невозможного. Только поддержка и понимание. Вот что нужно этому мальчику. — Лёша, достаточно на сегодня, — громко произнёс он, прерывая ход своих мыслей, — Хорошо поработал.       Мальчик подошёл к нему, тяжело дыша. — Спасибо, Сергей Сергеевич. Мне кажется, я стал лучше справляться с захватами. — Да, прогресс заметен, — ответил он, — Но главное — ты научился держать себя в руках. Помнишь, о чём мы говорили?       Лёша кивнул. — Сила не в кулаках, а в умении контролировать себя.       Сергей Сергеевич улыбнулся. — Именно. И знаешь что? Я горжусь тобой.       Мальчик смутился, но в его глазах мужчина увидел искреннюю радость. В этот момент Егоров-старший окончательно понял: он не пытается исправить ошибки прошлого через этого ребёнка. Он просто хочет помочь хорошему мальчику стать сильнее — физически и духовно. «Кирилл никогда не позволял себе быть таким открытым», — с горечью подумал тренер. Его сын всегда носил маску, скрывая настоящие чувства за насмешками и показной бравадой. — Завтра продолжим? — спросил он, чтобы нарушить затянувшуюся паузу. — Конечно! — оживился Лёша, — А можно ещё пару приёмов?       Сергей Сергеевич кивнул. — Можно. Но сначала разминка. И помни: главное — не навредить себе.       Он проводил взглядом уходящего мальчика, чувствуя странное тепло в груди. Впервые за долгое время он ощутил, что делает что-то действительно правильное — не для себя, не для искупления вины, а просто потому, что этот ребёнок заслуживает помощи и поддержки.       И вот, на следующий день Сергей Сергеевич наблюдал, как Лёша отрабатывает удары. В мальчике чувствовалась несгибаемая воля — он никогда не отступал, даже когда было трудно. Что-то в этой упрямости казалось до боли знакомым. «Интересно, откуда в таком юном возрасте такая несгибаемость?»       Лёша, словно почувствовав взгляд мужчины, обернулся. В его глазах читалась решимость — та самая, что Сергей Сергеевич когда-то видел в других глазах. В движениях мальчика проглядывала та же уверенность, та же готовность идти до конца. — Быстрее, — скомандовал он, — не теряй темп.       Лёша ускорился, но не потерял контроль. Он словно знал, когда нужно добавить силы, а когда — сбавить напор. В этом была особая грация — грация человека, который точно знает, чего хочет.       После тренировки, когда они разбирали ошибки, Сергей Сергеевич не мог не заметить, как уверенно держится мальчик. В его осанке, в том, как он держит подбородок, в том, как отвечает на вопросы — во всём проглядывала та же несгибаемость, которую мужчина когда-то считал почти недостатком. — У тебя хорошо, получается, — сказал Сергей Сергеевич, внимательно наблюдая за реакцией ученика, — Но вот здесь нужно быть внимательнее.       Они продолжили тренировку, и тренер всё больше убеждался — в этом мальчике есть что-то особенное.       Когда Лёша ушёл, Сергей Сергеевич ещё долго стоял в зале, глядя на дверь. В памяти всплывали образы прошлого, но он решительно тряхнул головой, это казалось бредом. — Хватит жить воспоминаниями.       Но по дороге домой не мог не думать о том, как странно переплетаются судьбы. О том, как в этом мальчике, который стал для него почти сыном, проглядывали черты человека, которого он когда-то знал. Человека, который тоже никогда не отступал. «Старость даёт о себе знать?» — мелькнула мысль. — Что-то случилось, Сергей Сергеевич? — произнес шофер, когда спустя пять минут после приезда, мужчина не вышел из машины. — Нет, все в порядке, — произнес мужчина, выходя из автомобиля.       Скинув странные мысли из головы, он вошел в свой дом. Это был красивый, двухэтажный загородный дом, в котором мужчина раньше жил с сыном. Теперь кроме него и уборщицы, приходящей днем в этом доме никого не было. Мужчина удивился, когда зашел в дом и увидел собственного сына. Похоже, он был настроен серьезно, чтобы продолжить прошлый разговор с подвеской.       Сергей Сергеевич застыл на месте, глядя на сына. В груди неприятно защемило. — Нам нужно закончить разговор про ту подвеску, — настойчиво повторил Кирилл.       Егоров-старший прошёл в кабинет, жестом приглашая сына следовать за ним. — Садись, — он указал на кресло. — Что именно ты хочешь узнать?       Кирилл положил кулон на стол. — Почему ты солгал мне про Настю? Почему сказал, что она отказалась от подарка?       Сергей Сергеевич сжал челюсти, воспоминания острыми когтями впились в сознание. Почему этот день насильно отправляет его в прошлое. — Потому что некоторые вещи лучше оставить в прошлом, — глухо ответил он. — В прошлом? — Кирилл ударил кулаком по столу, — Я из-за тебя теперь в этом прошлом копаюсь!       Егоров-старший поднялся, начал нервно ходить по комнате. — Я знаю достаточно, чтобы понимать — вам с той девушкой не стоит быть вместе. — Почему? — в голосе Кирилла звучала злость, — Из-за ее слепоты? — Не только, — Сергей Сергеевич остановился у окна, — Есть вещи, о которых тебе знать не положено. — Да как же ты достал со своими тайнами! — взорвался парень. — Слушай сынок, — произнес грозно мужчина, только так он мог контролировать Кирилла, — Забудь об этой девушке, если хочешь чтобы я продолжал спонсировать хоккейную команду. — Ты ставишь мне ультиматум? Собственному сыну? — голос Кирилла дрожал от ярости.       Сергей Сергеевич медленно выпрямился, его лицо стало жёстким. — Это не ультиматум, сын. Это предупреждение. Ты слишком много себе позволяешь. — И что же я себе позволяю? — Кирилл шагнул вперёд, — Влюбиться в девушку?       Егоров-старший сжал кулаки, но сдержался. — Ты не понимаешь, — тихо произнёс он, — Есть вещи, о которых ты не знаешь. — А может, пора рассказать? — Кирилл почти кричал, — Хватит прятать от меня правду!       Сергей Сергеевич отвернулся к окну, его плечи напряглись. — Некоторые тайны лучше хранить. Для твоего же блага. — Для моего блага? — Кирилл саркастически рассмеялся, — Или для твоего?       В комнате повисла тяжёлая тишина. Сергей Сергеевич медленно повернулся к сыну. — Я забочусь о тебе. И о ней. Вы не подходите друг другу. — Кто ты такой, чтобы решать, кто нам подходит? — Кирилл наступал, — Ты разрушил мою жизнь один раз, хватит!       Сергей Сергеевич побледнел. — Не смей так говорить. — А что, правда глаза колет? — Кирилл не отступал,— Ты всегда всё решаешь за других!       Егоров-старший с трудом взял себя в руки. — Я делаю то, что считаю правильным. И если ты не хочешь потерять финансирование команды — забудь о Насте.       Кирилл рассмеялся, но в его смехе не было радости. — Значит, вот как? Ты готов использовать команду как рычаг давления? — Это не давление, — устало произнёс Сергей Сергеевич, — Это реальность. — Нет никакой реальности, кроме той, что я сам создам, — Кирилл направился к выходу, — И если ты думаешь, что деньги могут купить мои чувства — ты ошибаешься.       Дверь захлопнулась за спиной сына. Сергей Сергеевич остался один в комнате, сжимая в руке кулон, который Кирилл забыл на столе. Его взгляд был пустым и отрешённым.       Кирилл сел в машину, совершенно не понимая, как оказался под окнами квартиры семьи Кисляк. Он заглушил мотор и смотрел в окно, в котором горел ночник. В груди теснилась тревога, смешанная с отчаянием: разговор с отцом лишь укрепил его в мысли, что правду о том дне он может узнать только у Насти. Он наблюдал за окнами, погружённый в свои мысли, и совершенно не ожидал, что из подъезда вдруг выйдут Лёша с Сугробом и Настя со своей собакой-поводырём.       Сердце на мгновение замерло, а потом застучало быстрее. Прежде чем он успел обдумать свои действия, Кирилл вышел из машины и направился к ним, привлекая внимание Лёши. — Насть, тут Егоров, — настороженно произнёс Лёша, глядя на Кирилла с явным неодобрением. — Егоров? — удивилась Настя. В её голосе прозвучало неподдельное изумление. — Да-да, я Егоров, — произнёс подошедший ближе Кирилл. Он остановился на достаточном расстоянии, чтобы Сугроб, крупный и серьёзный пёс, не воспринял его как угрозу. Кирилл невольно залюбовался тем, как Настя поправила прядь волос. — Что ты тут делаешь? — недовольно произнёс Лёша. Он встал чуть впереди Насти, словно пытаясь оградить её от неожиданного гостя.       Кирилл на мгновение замялся. Слова, которые он репетировал в голове, вдруг показались пустыми и неуместными. Он сглотнул, стараясь унять волнение. — У меня есть к тебе разговор, Насть, — произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная для него самого искренность.       Настя замерла. Впервые за долгое время он назвал её по имени — не «Шишка Викторовна», не с привычной насмешкой, а просто «Насть». От этого простого обращения внутри что-то дрогнуло. Она почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок — не от страха, а от осознания: этот разговор действительно его беспокоит. — Лёш, — тихо обратилась она к брату, — Можешь пойти домой? И передай Андрею, что я скоро вернусь.       Лёша нахмурился, явно не желая оставлять её одну с этим парнем, но, услышав её настойчивый тон, вздохнул. — Хорошо, — неохотно согласился он, — Но если что — звони. Мы с Андреем его закопаем.       Он передал Насте поводок Сугроба и, бросив на Кирилла предупреждающий взгляд, направился к подъезду.       Кирилл, повинуясь внезапному порыву, осторожно взял поводок из рук Насти. Сугроб настороженно принюхался, но не зарычал — видимо, признал в нём друга — Спасибо, что согласилась, — тихо произнёс он, глядя ей в лицо.       Настя чуть кивнула, и на её губах промелькнула едва заметная улыбка. — Пойдём, тут парк неподалёку, — предложила она, — Сугроб любит там бегать, да и Зимка обрадуется.       Они неспешно двинулись вперёд в тишине, нарушаемой лишь хрустом снега под ногами и тихим лаем собак. Кирилл шёл рядом, стараясь подстроиться под темп Насти, и ловил себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует странное спокойствие.       Немного походив, Настя спустила собак с поводков и отпустила их погулять рядом. Сугроб тут же рванул к ближайшему сугробу, а Зимка, покружившись на месте, побежала за ним. Настя с Кириллом сели на свободную лавочку у тропинки.       Кирилл огляделся, пытаясь собраться с мыслями. Он заметил ларек с кофе рядом, который несмотря на позднее время еще работал. — Может, кофе? — предложил он. Настя улыбнулась и покачала головой. — У меня свой есть, — она расстегнула сумку и достала свой термос,— Чай с имбирём и лимоном. Хочешь?       Кирилл замер на мгновение, потом тихо рассмеялся. — Да, давай, — кивнул он.       Настя налила чай в крышку-кружку и протянула ему. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Кирилл почувствовал, как по спине пробежала лёгкая дрожь. Он взял кружку, сделал глоток — тёплый, пряный, с лёгкой кислинкой. — Вкусно, — искренне сказал он.       Настя кивнула, наливая себе чаю. Она не торопила его, но Кирилл чувствовал, что она ждёт. Ждёт того, ради чего он приехал, ради чего искал её. — О чём ты хотел поговорить? — решила она начать разговор первой. Её голос звучал спокойно, без давления, но в нём угадывалась искренняя заинтересованность.       Кирилл глубоко вздохнул, поставил кружку на лавочку и сжал руки в кулаки, потом разжал их. — Я… — он запнулся, потом продолжил твёрже, — Я не могу перестать думать о том дне. О том, как всё оборвалось. Отец сказал мне, что ты отказалась от кулона, что не хочешь меня видеть.       Настя замерла. Её пальцы, державшие кружку, слегка дрогнули. — Что? — тихо переспросила она. — Серебряный одуванчик. Я заказал его для тебя. Хотел подарить в тот день, когда отец меня забрал. А потом он сказал, что ты вернула его и попросила больше не связываться.       Настя медленно покачала головой. — Он солгал, — прошептала она, — Мне он отдал кулон как прощальный подарок от тебя. Сказал, что ты просил передать и больше не связываться с вашей семьёй.       Кирилл почувствовал, как внутри всё перевернулось. — Значит, мы оба были обмануты, — хрипло произнёс он, — Всё это время…       Настя повернулась к нему — не полностью, но достаточно, чтобы Кирилл понял: она «смотрит» прямо на него. — Почему ты решил узнать правду сейчас? — спросила она мягко.       Кирилл помолчал, подбирая слова. — Я задавался этим вопросом, еще тогда когда увидел кулон у тебя на шее. Не мог поверить в это…       Он замолчал, переводя дыхание. Собаки вернулись и уселись рядом с лавочкой — Сугроб положил морду на колени Насти, а Зимка привалилась боком к ноге Кирилла. — Я помню всё, — продолжил он тише, — Как ты слушала, когда я читал книгу. Как смеялась над моими дурацкими шутками. Как мы водили пальцами по стене, показывая друг другу мир. Как ты ворчала из-за моего ужасного пения.       Настя, посмеялась и прервала его, разряжая обстановку. — Всё-таки ты признаёшь, что поёшь ты отвратительно! — рассмеялась Настя, и её голос зазвенел в морозном воздухе.       Кирилл на мгновение замер, а потом не выдержал и тоже расхохотался — громко, от души, запрокидывая голову. — Признаю, признаю полностью! — вытирая выступившие от смеха слёзы, произнёс он, — Клянусь, это было единственное оружие, которым я мог тебя разбудить.       Настя покачала головой, улыбаясь. — Да уж, «разбудить» — это мягко сказано. Я тогда чуть с кровати не свалилась от неожиданности. Ты не давал мне спать! — Зато сработало! И потом ты ещё полчаса возмущалась, что я «испортил момент». — Ещё бы! — Настя провела рукой по краю скамейки, чтобы лучше ориентироваться в пространстве. — Я пыталась дослушать ту аудиокнигу про путешествия, представляла себе горы, океан… А ты вдруг запел на весь коридор — да так громко, что, кажется, даже собака в ветеринарном блоке завыла в тон.       Кирилл громко рассмеялся. — Ну а что? Надо было срочно принимать меры. Ты уже носом клевала, а нам через час на физио идти. — И ты решил, что лучшее средство — это вокальное «пробуждение»? — Настя слегка повернула голову в его сторону, чуть приподняв брови. — А сработало же! — Кирилл подмигнул, хотя знал, что она не увидит, — Зато потом мы до вечера болтали обо всём на свете. Помнишь? — Помню, — тихо ответила Настя, и улыбка на её лице стала чуть мягче. — Потому что ты умеешь слушать, — Кирилл вдруг стал серьёзнее, но голос остался тёплым, — По-настоящему слушать. Не просто кивать, а вслушиваться, вдумываться… Благодаря тебе я тогда впервые понял, что жизнь — она не только на льду.       Настя помолчала, потом тихо спросила. — Ты правда так думал тогда? — Правда, — твёрдо ответил Кирилл, — И до сих пор так думаю. Ты помогла мне увидеть мир по-другому. А я… я тогда был таким идиотом. Сначала выводил тебя из себя, потом чуть не потерял из-за своей глупости.       Он замолчал, подбирая слова. Настя ждала, не торопила. — Настя, — Кирилл осторожно коснулся её руки, чуть сжал пальцы, — Я понимаю, что натворил дел. Что был невыносимым, что обидел тебя своими поступками. Но я хочу всё исправить. Хочу быть рядом. Помогать, поддерживать, быть тем, на кого можно опереться. Дай мне шанс. Пожалуйста.       Настя замерла, словно прислушиваясь не только к его словам, но и к себе. — Это то, о чём я думаю? — осторожно спросила она. — Да… — Кирилл чуть помолчал, потом добавил с привычной ноткой озорства, — Я хочу с тобой встречаться. Официально. — И тебя не смущает, что я слепая? — в её голосе прозвучала едва уловимая тревога. — Конечно, нет, Шишка Викторовна! — Кирилл фыркнул, будто она сказала какуюто несусветную глупость, — Без этого мы бы вообще не встретились. Без этой дурацкой дырки в стене, без твоих возмущений из-за моего пения, без всех этих дурацких споров… Да без всего этого не было бы нас. Понимаешь?       Он чуть наклонился к ней, стараясь поймать её взгляд, хотя знал, что это невозможно. Настя потянулась к солнцезащитным очкам и лёгким движением сняла их. Она не побоялась посмотреть в сторону Кирилла. Парень пропустил удар сердца. Он ещё раз убедился: да, всё это время только эта девушка трогала его сердце. В груди разливалась такая тёплая, непривычная нежность — будто лёд, сковывавший его после травмы, наконец, начал таять. — Хорошо, — тихо сказала Настя, — Давай попробуем. Но с одним условием. — Условием? — Кирилл вскинул брови, — Уже? Мы ещё даже не начали встречаться, а у меня уже условия? — Да. Никаких песен. — Ладно, — он сделал вид, что тяжело вздыхает, — Только шёпотом. И только если очень попросишь. — Идёт, — Настя кивнула.       Кирилл на мгновение замер, не зная, как правильно поступить. Потом осторожно протянул руку и слегка коснулся её ладони. Настя не отдёрнула руку — наоборот, чуть повернула кисть и нащупала его пальцы. Он мягко сжал её ладонь. — Знаешь, — Кирилл чуть сжал её руку, — А ведь это первый раз, когда ты сама взяла меня за руку. — Первый и последний, — возмутилась девушка, уже убирая руку. — Так, всё, поймал — уже не отпущу, — произнёс парень и тут раздался телефон Насти. Звонил Андрей — это говорило о том, что девушке пора домой.       Настя вздохнула, нащупала в кармане телефон и ответила. — Да, Андрей, я слушаю… Да, я через пять минут буду.       Она отключила звонок и повернулась в сторону Кирилла. — Мне пора. Андрей уже волнуется. — Давай я тебя провожу, — тут же предложил Кирилл.       И вот они медленно пошли по заснеженной тропинке. Кирилл всё так же держал Настю за руку, осторожно направляя её в обход особенно скользких участков. — Знаешь, — вдруг сказал Кирилл, — я тут подумал… А давай завтра сходим в то кафе у парка? Говорят, там делают невероятный горячий шоколад. И пекут фирменные круассаны — хрустящие снаружи и мягкие внутри. — Хорошо, только номер телефона свой дай…       И вот так, искренность Кирилла тронула сердце одной снежной девушки. Тогда они вдвоем еще не подозревали, что счастье мимолетно и им возможно не суждено быть вместе.