все будет!

прохладный пустынный вечер. песок, поднимаемый ветром, царапает руки и лицо. вдыхаешь всей грудью свежий, холодный воздух и обжигаешь им легкие. сигарета в руках волкова истлела почти до фильтра, он в последний раз сбрасывает пепел и швыряет ее на землю, туша носом армейской обуви. потирает кончики пальцев и тяжело вздыхает, запрокидывая голову к небу, разглядывает звезды. палатка за спиной зашуршала, из нее, хрипя и сплевывая, вылез сослуживец. он подбирался со спины тихо, почти подкрадываясь, обращает на себя внимание товарища, щелкая пальцем по его затылку. олег недовольно встряхивает головой и переводит глаза на вадима, взгляд того прямой, острый, сверлит до последнего, но вдруг он растекается в теплой и одновременно хищной, по обыкновению, улыбке, облизывает губы. -думу, поварешкин, думаешь?? олег усмехается, потирает кончик носа и уводит глаз в ноги. несколько раз кивает головой, мол:"да не" и снова устало вздыхает. вадик вникуда вкинул еще несколько дежурных вопросов, точно подметив по-обыденному неразговорчивый настрой олега, и, как и ожидалось, не получив ни единого ответа, дракон остался крайне недоволен. -не пизди мне, поворешкин!! даже не пробуй держать меня за идиота. выкладывай давай, по дому тоскуешь?? реакции ноль. абсолютно. терпение вадима почти сразу же на пределе: позволить себя игнорировать он не может, да и внутри скрежещет от одной навязчивой, но очень неприятной догадки. вад уже не улыбается, скорее скалится, зло, скрепя зубами и потирая углы челюсти подушечками пальцев. в груди что то жжется, колит каким то новым, непонятным ему чувством. с грязным, даже скорее нервным смешком, с губ слетает фраза, очень неожиданная и не совсем приятная для обоих, но слова как то сами нашлись, подступили к горлу мерзким комком, почти душа. -или по рыжему?? вадим чуть ли не сплевывает его имя, желая как можно скорее избавится даже от послевкусия, оставшегося на губах, облизывается. а олега последний вопрос выбил из колеи, также неожиданно и наколил; разумовский-запретная тема. это их общее табу, оговоренное "на берегу" уже кучу раз. то, что было между ними в прошлом, что осталось сейчас, это все настолько трепетно, настолько важно и одновременно больно даже вспоминать для олега, это не то, что следует открывать дракону, однажды он уже наступал на эти грабли. -только вышел, а уже заебал. волков выдавливает из себя, но пока держится, проворачивает шею и, протирая ладонью лоб, злобно бурчит себе что то под нос. слова пробивают его предательски сильно, до ломоты зубов и дрожи в сжатых кулаках, еще сильнее злило то, что вадим делал это намеренно, знал, куда именно бьет и с какой силой. на его лице только сильнее расплылась ядовитая, почти оскалисто-агрессивная улыбка, прищур выдавал, что он преследует какую то точную цель, известную только ему. но вот на самом деле сейчас ему стало тяжелее, гораздо, вырвалось случайно и также случайно попало в самую режущую, кровоточащую и даже, наверное, единственную болевую точку волкова. как бы то не было, олег ему не чужой и еще долго не хотелось бы лишать его этого статуса. сразу же идти лизаться и пытаться тем самым искупить вину в планах дракона не было. вадим вальяжно, расслабленно заходит за спину парня, кладет ему ладони на плечи и чуть сжимает, разминает, почти вплотную прижимается губами к мочке уха и хриплым шепотом очень неудачно пытается сострить. сослуживец не ведется, но вадим собирается додавить его: руки аккуратно перекладывает на талию, прикусывает губу и кардинально меняет тему в не самое приличное и уместное на данный момент русло, ведет руку ниже и прихватывает губами его мочку, оставляя чуть ниже грубый, но по-своему приятный поцелуй. олега выводит из себя та зудящая, мнущая пошлость вадима, то, что он зная о даже самом мелком нюансе, о каждой олеговой тревожной мысли и слове, он знал, слышал все, помнил и все равно сейчас повёл себя именно так. уже не выдержав, вскипев, он разворачивается, и, с силой толкая товарища в плечо, уходит в направлении палатки. вадик молча следует за ним, прячет руки в карманы тёмно-зелёных брюк и, словно тень, ходит туда-сюда за волковым. нет, дракон не идиот и сам все прекрасно понимает; понимает,что пытался перейти эту негласную черту близости и прокололся, понимает, что переборщил и задел, понимает что не хотел этого, а просто не уследил за языком, но все равно не извиняется, продолжает гнуть свою линию. гордость бьет через край. в какой то момент олег все же сорвался, они оба все понимают, но ведут себя либо как дети, либо как мудаки. он резко поворачивается к вадиму, расправляет широкие плечи, хватает того за воротник и с силой дергает на себя, почти рыча ему в лицо. но вдруг, не замечает на лице дракона ни ублюдского прищура, ни широкой, режущей глаза, улыбки. он стоит смирно, словно струна, руки поднял вверх, как бы сдаваясь, и уставился на него, снова сверля взглядом; но на этот раз уже другим. сейчас в его глазах он читал не желание поиздеваться или поиграться, а что то большое, какие то более глубокие, сложные чувства, на которые, казалось бы, дракон вряд ли был способен. читал, что ему как никогда хочется что то сказать, но он сам не позволяет себе этого сделать, что удивительно для него. взгляд впервые был настолько серьезным, и неужели в первые в нем был намек хоть на какое то понимание или сочувствие, на вину. -все-все, поварешкин, остынь. борщанул, признаю. олег небрежно отпускает его рубашку. шумно дышит и проходит мимо, не говоря ни слова, возвращается туда, где стоял минутами ранее. нервно обшаривает все карманы, в попытках найти сигареты, но находит только пустую пачку табачки с какими то стремными арабскими символами, со злости швыряет ее в песок и зарывается рукой в волосы, бормочет себе под нос, раздраженно, полу шепотом: -бляяять... дышит громко, сопя носом, сзади слышит чирканье зажигалки. заманчивый шум заставляет обернуться. и в правду, стоит вадим, со свежей пачкой сигарет и зажигалкой в руках, поджигает одну из них и протягивает сослуживцу, другую придерживает в зубах. он протянул ее предательски близко к губам, почти касаясь их, но олег, как бы брезгуя, берет ее меж пальцами и затягивается. из рук вадима он курить не собирается, по крайней мере, не сегодня. отходит от него как можно дальше, присаживается на камень и снова заглядывается на звездное небо. побыть одному дракон ему не дает, нагоняет спустя пару минут и плюхается рядом, игнорирую раздражительные вздохи волкова. -хорош уже. да, был не прав, но не делай из меня теперь своего злейшего врага, ладно?? ого, сам вадим, мать его, дракон признает свою неправоту. вы когда нибудь видели снег в пустыне?? вот теперь увидите. вадик переводит взгляд с олега на небо и так несколько раз, напрягся, видит, как олег переживает. почему то заприметил именно это, почему то сейчас ему не все равно, почему то сейчас он,такой суровый и сложный такой блять красивый. он кулаком чуть подталкивает олега в плечо и пару раз хлопает по нему, но волков даже не удосуживает его взглядом. -извини. ого. сегодня вад распустил свой язык даже сильнее, чем обычно. а возможно, и не распустил. неужели он впервые почувствовал что то большее, чем банальное неудобство. да, почувствовал, в ином случае он даже не стал бы пытаться цепануть олега хоть чем то, а тут настолько ноется, что приходится порыться и откопать в себе какие то намеки на человеческие чувства. вадим говорит тихо, сдавленно, почти шепчет. взгляд уводит в другую сторону, хмурится, потирает переносицу. чувствует на своем плече руку, олег ободряюще бьет его по плечу, опускает ее, проходя по спине. дракон поворачивает голову и пересекается взглядами с товарищем, удерживая зрительный контакт пару секунд, он опускает голову и тычет берцем в песок. решается на что то. -мой вопрос еще в силе. по дому соскучился??? вадим вдруг решил сегодня оторваться в конец, пооткровенничать еще на полгода вперед. вывести олега на какой то личный разговор, покопаться в нем, залезть в душу, это все сделать не так легко, если вообще возможно, а уж тем более вадиму. нет, не то что бы он был каким то не таким, это война, тут сближаться вообще опасно, а уж у волкова и нужды не было, он все наивно надеялся, что его дождутся, что его помнят и за ним скучают. а вадим для него был некой подушкой безопасности,что бы в нужный момент удостовериться, что кто то все еще есть рядом, что он не сошел с ума и что если умирать, то не в одиночку. они делили сигареты, задания и, иногда, постель, если это вообще можно так назвать, душевные разговоры и дружеские беседы они обычно откидывали в сторону и лезли в койку, их совместное времяпрепровождение нельзя было назвать разнообразным, олег на такие вещи не щедр, она сам по себе немногословен, а вадим..а что вадим, у вадима есть на товарища планы и пробираться он будет любыми способами, если начинать нужно с секса, он не против. так что он изначально не рассчитывал на ответ, вопрос был вброшен просто так, без дальнейших шансов на диалог или существование, родился, что бы заполнить неловкую тишину, висящую между ними. олег молчит, затягивается, в руках трещит измученная сигарета, он выдыхает тучу серого, едкого дыма и скидывает ее на землю, конец все еще поблескивает красным, но в итоге бедняжка сдается, потухает. он поворачивается в сторону вадима, разглядывает его предельно внимательно, отмечает про себя, насколько тот хмурый, за время ожидания успел уйти в свои мысли. серьезный вадим это что то из ряда вон выходящее, такое редкое явления, но самое обожаемое олегом. как бы они не хотели этого признавать, но факт остается фактом, они стали ближе, чем нужно. -соскучился. вадим повел головой и шире раскрыл глаза, пусть и немногословно, но очень неожиданно. олег глядит все также спокойно, водя взглядом по дракону, ловит каждый импульс, следит за любой реакцией и питается каждой эмоцией. брови дракона вскакивают вверх, он усмехается и поджимает губы, активно моргает, да бы удостовериться, что ему не послышалось. ухмылка резко пропала с его лица, он отвел и снова запрятал глаза. метнул взгляд на волкова, точнее на его руки, сидит и пальцы себе заламывает, тоже стрессует. вад первый нарушает тишину. -чего соскучился то?? было бы за чем. он в наглую пользуется такой прекрасной возможностью, пытается выжать из волкова всю информацию, хоть немного потушить своей интерес, пока он открыт и "уязвим" перед ним. сегодняшний вечер весь какой то неправильный; искренний волков это что то настолько неизвестное, что кажется диким и нереальным. что то, что вот вот испариться, кажется, что он сейчас же снова захлопнется и залезет обратно за свой непробиваемый барьер, так и не дав залезть поглубже, продолжит хранить свои беспокойства как можно глубже в груди, куда нет доступа никому, а скелеты в самом дальнем шкафу, подальше от всех. так или иначе, он ожидаемо молчит. задумался. ему показалось, или в голосе прозвучало огорчение?? зависть, ревность, обида, неважно что, но что то точно было не чисто. какая разница что он сказал, уже не так важно, имел ввиду он разумовского, прошлую работу, дом или что то другое, важно как он это сказал. -в плане?? это все, что смог выдавить из себя волков. он, в отличии от дракона, пытался быть аккуратным, не спугнуть, не дать возможности съехать с темы или опять перевести все в шутку. дракон вдруг взрывается, глаза его сверкнули недоброй искрой, он кинул острый, четкий взгляд на товарища, и встретившись глазами удержал зрительный контакт. опять это непонятное режущее чувство в груди. -да в прямом. не вижу в твоей прошлой жизнь ничего такого, по чему можно скучать. понятнее от этого не стало. олег сверлит товарища взглядом, вздыхает и устало протирает лицо ладонями. желания возвращаться к подобным разговорам нет, но иногда приходится, например сейчас. волков прекрасно понимает, к чему вад клонит, в состоянии сопоставить его голос со словами, которые он произносит, он не дебил и уж тем более не слепой, он все давным давно понял, но тянул. тянул как можно дольше, надеялся, что это обойдет его стороной, дракон перебеситься, а он со временем вернется домой и все наладится. но уже ничего не будет как прежде, и он сам это прекрасно понимает, но все еще пытается закрывать глаза, прятаться "в домик" как маленький ребенок, до последнего делает вид, что до него ничего не доходит, что он ничего не слышит, не видит и не знает. но он то знает. когда он выйдет отсюда, не будет ни сергея, ни вадима, не будет ничего, что хоть как то напоминало о старом волкове, вернее, никого. -вад... мы же сто раз обсуждали, между нами уже ничего не будет, никогда. он хмурит брови и вздыхает, продолжая смотреть на вадима. тот морщится и заметно меняется в лице, в отличии от волкова, он не собирается думать на перед, ему важно здесь и сейчас. да, да он изначально знал его ответ, знал чем кончится вечер, все всегда сводилось к этому, но какую же боль из раза в раз наносили эти слова, только вот почему?? он не мог сказать, что олег был для него кем то очень значимым, наверное знал, что конец службы в итоге их разлучит, да боже, даже не в этом дело, почему волков?? в отряде было куча народа, выбирай любого, хоть каждый вечер меняй, но нет, и сердце быстрее билось только из за олега, и стоял исключительно на него, в общем отвратительно. он никогда не думал, что будет инициатором каких то розовых соплей, но тут все по другому, олег это другое, совершенно новый уровень, который своим появлением не только скрасил дни вадим в армии, но и изменил его самого. мучился же каждый раз, но зато из за волкова. из за волкова не стыдно и не жалко, страдать рядом с олегом отдельное удовольствие. вад молчит, подбирает слова, хотя бы пару цензурных, но не выходит. олег, глядя на его замешательство, продолжает. -ну, может и не никогда, может где нибудь в другой вселенной?? до чего же слащаво и глупо это все, но почему то слова находятся быстрее, а сердце пропускает удар. -я может в этой хотел. тишина. вадим отрезал четко, обозначив для обоих конец, веревочка больше не вьется, а варианта съехать с темы нет. олег смотрит прямо ему в глаза, хлопает ресницами и пытается заглянуть как можно глубже, хочет покопаться в самых укромных уголках драконьей души, найти хотя бы намек на его искренние намерения, и, на самом деле, хочется разделить с ним тот трепет, что чувствует сейчас он сам. берет его за руку, чуть сжимает костяшки и вздыхает. сердце стучит с бешеной скоростью, кажется, что вот вот и выпрыгнет из груди. а где то под сердцем липкой, вязкой паутиной растянулась печаль. олег тоскливо вздохнул и опустил голову, вад все не сводит с него взгляд, сидит весь наэлектризованный, как на иголках, и ждет, когда же он скажет хоть что нибудь, когда перестанет заставлять ломаться перед ним, прогибаться и оголять что то сокровенное, то, что он был готов унести с собой в могилу. -я будто не хотел бы этого. вад молчит, отворачивается и встает на ноги. раздраженно вздыхает, зарываясь рукой в волосы. снова садится, уже на корточки, с силой хватает олега за плечо, и, почти выламывая, поворачивает лицом к себе. -поварешкин, сюда меня слушай. хватит строить из себя святого. цену себе хочешь набить?? объясни чего ты хочешь, чего добиваешься?? что бы я за тобой побегал?? олег выворачивает ему запястье, давит большим пальцем на основание ладони. вадим вырывает руку, растирает и встряхивает запястье, глаза уводит в пол и еле слышно вздыхает - извиняется так. олег проворачивает лопатки, разворачивается к товарищу полностью, смотрит максимально нежно, что для них необычно, и молчит - подбирает слова как можно тщательнее. сейчас деликатность не повредит даже им. -я ж побегаю. дракон заканчивает мысль неожиданно, говорит отрешённо, будто стыдится этого. так, в прочем, и есть, нежничает без особого желания. олег протирает лицо и вздыхает, тихонько улыбается, скорее печально, нежели усмехается, снова возвращает взгляд на вадима. тот буравит его смазанным, ожидающим чего-то, взглядом, тоже не без тени тоски. -вад, послушай.. извини, но, правда, не здесь и не сейчас. может, где-нибудь и когда-нибудь, мы действительно вместе. олег тихонечко улыбается каким то своим волчьим думам, даже скорее фантазиям. вздыхает так по особенному горько и легко бьет вадима по колену. -небольшая панельная квартирка, совместные выходные, кошка... волков сдавленно смеется, скорее даже хихикает. у вадима это вызывает улыбку. наконец, ту самую, его теплую и искреннюю, если что то и скрашивает этот тягостный вечер, то это его улыбка. она сверкнула так, что все звезды на небе олегу казались такими тусклыми, по сравнению с ней. -собаку. олег удивляется, брови подскакивают вверх, но улыбка не слезает с его губ. дракон остается невозмутимым, но, видя его замешательство, чуть смягчается. -не люблю кошаков, собаку давай. оба рассмеялись. так звонко, искренне. волков опускает голову, утыкается лбом в плечо товарищу, глубоко вздыхает, "как же хорошо". тяжелая мужская рука ложится на олегово плечо, прижимает к себе сильнее, сжимает крепко, не по дружески. сердце возвращается к привычному ритму, внутри разливается тепло, от его прикосновений уже не бьются бабочки в животе, лишь чувствуется трепет, такой родной, привычный, тот, который чувствуется только рядом с ним. хотите узнать, чем кончилась эта история про "суровых запретников"?? небольшой центровой панелькой из района открытых балконов, совместными выходными и собакой. добротно откормленной таксой, которая так любила ластиться к их грубым рукам. и объятиями. вечерними и долгими. и все это в этой вселенной, а не "где-нибудь" и "когда-нибудь".