Без пылинки... кроме страсти.

Квартира, в которую они переехали почти три месяца назад, всё ещё хранила в себе дух новизны, как будто вещи не успели осесть на свои места. Повсюду лежали коробки — некоторые наполовину распакованные, другие и вовсе запечатанные. Где-то в углу стояла лампа без абажура, а кухонный стол, скрипящий от любого прикосновения, служил одновременно местом для еды, работы и складывания случайных вещей. Аарон с утра ходил по квартире в тонкой белой майке и серых спортивных шортах, закатанных чуть выше бедра — слишком жарко было, чтобы укутываться. Он надвинул на нос очки, засучил рукава и с тряпкой и бутылкой моющего отправился на кухню. Он двигался ловко, сосредоточенно. Открыл ящики, вытер каждую полку, разобрал наконец ящик со специями, куда Кевин бессистемно сгружал всё подряд. На плите зашипела губка — Аарон тщательно отмывал засохший жир, время от времени вытирая со лба пот тыльной стороной руки. Брюнет же наблюдал за ним из дверного проёма. Сначала молча, скрестив руки на груди. Его взгляд скользил по изогнутой спине Аарона, по сильным, напряжённым мышцам, чётко вырисовывающимся под тонкой тканью майки. Как та цеплялась за лопатки, обрисовывая изгиб позвоночника. Как шорты едва прикрывали бёдра, оголяя полоску кожи — слишком соблазнительно, чтобы просто стоять и смотреть. — Ты снова всё переставляешь, — заметил Кевин, наконец нарушая молчание. — Потому что ты всё ставишь не туда, — бросил Аарон через плечо, даже не оборачиваясь. — Эти специи были в коробке с кофе. Кто так делает? Кевин шагнул ближе. Ему не хотелось, чтобы это утро было посвящено уборке. Он положил ладонь на талию Аарона — в точку, где шорты начинались. Чуть сжал пальцы. — Я думал, мы проведём этот день как-то иначе, — голос его стал ниже. Аарон дернулся, но не отстранился. Он бросил тряпку в раковину, обернулся и встретился с его взглядом — тёмным, тёплым и слишком хорошо знакомым. — Кевин, я серьёзно. Тут столько всего... — Я тоже серьёзно, — перебил он и, не дав договорить, наклонился ближе, ловя губами линию от шеи к ключице. Аарон попытался оттолкнуть его — скорее символически, чем с силой. Он уже знал, к чему всё идёт. И в следующий момент оказался прижат к столу, тот хрипло скрипнул под их весом, и все коробки, аккуратно сложенные на краю, рухнули на пол. — Кевин... — снова попытался возразить он, но дыхание уже сбилось, голос сорвался на хрип. — Уборка подождёт, — прошептал Кевин, целуя его ниже. *** Холодная поверхность кухонного стола резко контрастировала с горячей кожей Аарона, когда Кевин надавил на его бёдра, прижимая к деревянной плоскости. Он прижимался грудью к столу, пока его шорты уже были наполовину стянуты, зацепившись за колени, а белая майка валялась где-то у их ног, оголив рельефный пресс. Аарон пытался удержаться на локтях, тяжело дыша, его глаза застилала лёгкая пелена возбуждения, смешанная с досадой — уборка, конечно, пошла к чёрту. Кевин стоял за ним, одной рукой проводя по его груди, мягко, будто исследуя каждый позвонок. Его пальцы скользнули ниже, по ягодицам, сжали, притянули ближе. Он целовал Аарона в шею, за ухом, там, где тот особенно чувствителен. Каждый поцелуй отзывался дрожью по телу. — Ты понимаешь, как выглядишь, когда сосредоточен? — прошептал Кевин, проводя языком по коже. — Твоя спина... твои руки... ты весь — соблазняешь меня с самого утра. Он раздвинул ноги Аарона шире, встал ближе, плотно, прижимаясь пахом. Его дыхание участилось, руки не могли найти себе покоя — касались, гладили, изучали. Он ловко направлял движения, зная, где и как надавить, чтобы сорвать с губ Аарона стон. — Ты просто хотел, чтобы я отвлёкся, да? — прохрипел Миньярд, но голос дрожал. Ему нравилось. Он это знал. Всё в нём горело от желания — и Кевин чувствовал это каждой клеткой. — Я хотел, чтобы ты вспомнил, зачем мы вообще сюда переехали, — с усмешкой выдохнул Кевин. — Это наш дом. И я хочу, чтобы он пропитался тобой. Здесь, на столе. В каждом углу. Старший не спешил. Он никогда не спешил, когда дело касалось Аарона. Даже если желание в нём кипело, он знал, что каждая секунда растяжки, каждая ласка — это не просто прелюдия, это способ сказать телом: я здесь, я с тобой, и ты — всё, чего я хочу. Он встал на колени позади Аарона, провёл пальцами по внутренней стороне бёдер, заставив того вздрогнуть от предвкушения. Осторожно развёл ягодицы, склонившись ближе. Его горячее дыхание обожгло кожу, и Аарон сжался, но тут же расслабился, когда язык Кевина скользнул туда, где тело особенно чувствительно. Он вылизывал его методично, с жадностью, сдерживаемой только нежностью. Аарон вскрикивал, стонал, хватался за столешницу, будто пытался не утонуть в волнах удовольствия. Когда Кевин почувствовал, что мышцы поддаются, он начал готовить его пальцами — сначала одним палец, потом двумя. Он двигался аккуратно, глубоко, закручивая внутри, пока Аарон не начал теряться в ритме, качаясь бёдрами навстречу, охая с каждым погружением. — Ты готов? — прошептал он, склонившись, прижимая грудь к спине Аарона, губами касаясь его уха. — Да... пожалуйста... Кев, я уже не могу, — голос у Миньярда сорвался, дрожал, охрип от напряжения. Кевин поднялся, встал за ним, одной рукой удерживая его бёдра, а второй направляя себя. Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тело Аарона его принимает. Глубоко вдохнул, сдерживая себя, пока тот не выдохнул: — Давай... И тогда он начал двигаться. Сначала осторожно — вглубь, выходя почти полностью, снова входя. Стол под ними вздрагивал, дерево поскрипывало, будто вторяло каждому толчку. Аарон извивался, губы прикусаны, руки дрожали от напряжения, но не отпускали края стола. — Чувствуешь, как плотно ты меня держишь?.. — хрипло выдохнул Кевин, ускоряя темп. — Чёрт, Аарон... Он изменил угол, и Аарон вскрикнул — громко, резко, будто весь воздух вышибло из лёгких. Кевин нашёл нужную точку и бил в неё снова и снова, пока парень под ним не начал сотрясаться от каждого толчка, как в лихорадке. Пот стекал по их спинам, тела слились в единый ритм — животный, тягучий, как прилив, как рёв крови в ушах. — Ещё... — выдохнул Аарон, пальцы которого судорожно цеплялись за край стола. — Не останавливайся... Кевин лишь рыкнул ему на ухо, исполняя каждую его просьбу. Без спешки, с наслаждением, как будто растягивал момент, впитывая его в себя. Их дыхание слилось, комната наполнилась звуками, от которых было жарко даже воздуху. А потом — разрядка. Дэй вошёл до упора, застыв, тяжело дыша, пока горячее напряжение не выплеснулось внутрь Аарона. Тот дрожал под ним, всё ещё цепляясь за стол, измождённый, но удовлетворённый, а потом Миньярд упал на него, почти без сил. Молчание висело в воздухе, наполненное их дыханием, потом Кевин, не отходя далеко, склонился и поцеловал его в затылок, нежно, как извинение и благодарность одновременно. — Я люблю, когда ты делаешь уборку, — прошептал он. Аарон лишь тихо хмыкнул, а потом произнёс хрипло и немного охрипшим голосом: — Тогда в следующий раз тебе придётся надеть перчатки и помогать. Но не этим способом, потому-что у тебя всегда есть способ разрушить планы. Его губы изогнулись в тени улыбки. Кевин провёл рукой по его спине, нежно. — Я просто делаю приоритеты. Они оба засмеялись — хрипло, устало, счастливо..